Кусай и цвети (Nip & Bloom)

Обесцвечивание собственных волос — это риск, который иногда не окупается. К счастью, сейчас не один из таких случаев. Чимин вытирает волосы полотенцем после обильного нанесения тонера "платиновый блонд", и влажные шелковистые пряди волнистой челкой падают ему на лоб. Его черты выглядят мягче, но почему-то более выраженными из-за светлых волос, обрамляющих лоб. У него на бедрах ещё одно полотенце, открывающее его раскрасневшиеся грудь и живот. Раньше Чимин ненавидел то, что у него была эта определённая округлость, независимо от того, сколько он тренировался — пухлые щёки, круглая задница и бёдра, подходящие для родов. В последние годы он научился ценить свои черты, дополняя их подходящей одеждой и позволяя себе отказаться от строгого режима тренировок, который больше не приносил ему радости. Он может выглядеть невероятно по-омежьи со своим маленьким телосложением и красивыми светлыми волосами, но всё это бессмысленно, когда у него на шее толстый ошейник, а из его пахучих желез сочатся цветы будто из аэрозоля. Он сушит волосы феном и наслаждается тем, как они становятся все светлее и светлее, пока почти не начинают блестеть серебром под ярким светом в ванной. Он также наносит немного ВВ-крема и бальзама для губ и одевается в красивую одежду, не слишком праздничную, но что-то немного особенное. Чимин планировал вечеринку в течение нескольких дней, покупая еду и напитки и собираясь… Юнги в основном держался в стороне, запершись в своей домашней студии с Холли, в то время как Чимин продолжал передвигать мебель, потому что это "казалось неправильным", и искать рецепты в Интернете, но потерпел впечатляющую неудачу в исполнении всех, кроме нескольких из них. В результате на кухне был беспорядок, пол, непроходимо покрытый просыпанной мукой, и горы грязной посуды, и Юнги давно смирился со своей судьбой и почти каждый вечер заказывал еду на вынос. Когда Чимин пошёл в супермаркет за последней партией необходимых продуктов, Юнги попытался подсунуть ему свою кредитную карточку, тоже довольно хитро, положив её в сумку Чимина, когда тот суетился над своим списком покупок перед холодильником, подсчитывая, сколько ещё яиц ему нужно купить, чтобы приготовить пирог и ещё немного про запас на случай, если он запорет первую порцию теста (к сожалению, вероятность этого была довольно высока). В конце концов, Чимин заплатил за всё из своего кармана, даже если он смотрел на гладкую матовую чёрную карточку Юнги с некоторой тоской, когда кассирша пробивала третью коробку свежей малины. Он напомнил себе о том факте, что Юнги никогда не хотел вечеринки, что всё это было уловкой. Если Чимину повезет, он может заставить Тэхена оплатить часть счетов позже, если он достаточно запугает маленького альфу. Со второй попытки пирог получился съедобным, по крайней мере, при визуальном осмотре. Даже Юнги зашел на кухню и указал на то же самое, Холли благополучно укрылась в его объятиях, потому что ранее Чимин попал в небольшой инцидент, связанный с пакетом сахара, и в результате оставил использованный венчик валяться на полу, а Холли умудрился слизать немного сладких сливок с металлических петель. Юнги прочитал страстную лекцию о том, как у кошек может сильно болеть живот от употребления молочных продуктов, и что Чимин был невнимательным владельцем домашних животных и худшим поваром, с которым он когда-либо сталкивался, прежде чем убежать с котёнком. Чимин действительно чувствовал себя довольно виноватым после этого факта. Он провел полчаса на различных ветеринарных сайтах, пытаясь выяснить, остро ли нуждался Холли в промывании желудка или какой-либо другой радикальной операции, но вынужден был отказаться, когда пирог, который он пек, подгорел до хрустящей корочки, и Холли был найден счастливым и здоровым на кухне, с любопытством прыгающим вокруг дымящейся духовки. Чимин подставляет руку под кран и подносит немного холодной воды к губам. Разница в температуре после горячего душа щиплет десны, но он пьет, как иссушенный человек. Вероятно, это потому, что Чимин был так напряжен из-за приготовлений, что забыл попить. Глупый омега. Юнги спросил, может ли он помочь, попытался сам нести вещи, но Чимин зашипел и прогнал его обратно в студию. По какой-то причине казалось уместным, что он умрет на этом нелепом холме в одиночестве. Выйдя из ванной, Чимин поправляет воротник своей новой шёлковой рубашки, на которую он потратился в модном магазине подержанных вещей. Этот своеобразный оттенок голубого, который напоминает ему о цветах незабудки, и он очень хорошо сочетается с его новым цветом волос. Прямо в этот момент Юнги решает прогуляться по квартире, напевая какую-то мелодию, над которой он работал, и буквально отпрыгивает назад, увидев Чимина с широко раскрытыми глазами. Коридор перед ванной внезапно превращается в сплошную апельсиновую корку и кожу, почти едкую по своей интенсивности. — Блять, Чимин, — говорит альфа. Чимин приподнимает бровь из-за нехарактерно вульгарного выбора слов Юнги. Они смотрят друг на друга мгновение, которое растягивается на разрывы в пространственно-временном континууме, вызванные слишком частыми неловкими паузами. — Ты выглядишь... — начинает Юнги, но затем трусит. Его язык частично высовывается изо рта, на кончике блестит капля слюны. Это должно быть отвратительно, но у Чимина в ответ только слюнки текут. Затем жесткий тон Юнги проникает в его мозг, и волна неуверенности захлестывает Чимина. Он проводит рукой по волосам, приглаживая пряди. Запах Юнги сильный, но в нем явно нет ни удовольствия, ни блаженства. Просто очень интенсивный. — Разве это выглядит плохо? Я подумал, что всё в порядке, когда посмотрел в зеркало в ванной. — Это не так, — быстро выплевывает Юнги, непонятно размахивая рукой в воздухе. — Дело просто в том, что… Ты прекрасно выглядишь. Мужественно красиво. Юнги выглядит немного раздражённым, вероятно, на самого себя, на его скулах появляется желтоватый румянец. “Мужественно красиво" — это не те слова, которые очень часто используются для описания омеги. Некоторые могут даже обидеться, если это исходит от альфы. — Тебе это нравится? — говорит Чимин вопросительным тоном. Его серьги раскачиваются и ударяются о края щёк, когда он поворачивает голову, чтобы Юнги увидел это со всех сторон. — Нет каких-нибудь странных мест, которые я пропустил, правда? Взгляд Юнги тяжелый, но странно чувственный, когда он проходится по Чимину, словно железные перья, ласкающие его тело со всех сторон. Альфа качает головой, наконец, смыкая челюсти с клацаньем зубов. — Хорошо, — бормочет Чимин и переносит свой вес на другую ногу. — Ты собираешься надеть это? — добавляет он, указывая на чёрные брюки Юнги и рубашку с рисунком в серых и пыльно-розовых тонах. Это выглядит чертовски роскошно, и Чимин даже не знал, что у Юнги есть такая одежда. Юнги тянет за одно из больших серебряных колец, свисающих с его ушей. Его волосы стали ещё длиннее, торчат сзади и касаются плеч. Чимин подумал бы, что маллет — это крайне некрасиво, но Юнги умудряется только выглядеть дорого. — Это слишком? — спрашивает Юнги и опускает взгляд на рукава своей рубашки. — Намджун сказал мне, что мне следует надеть что-нибудь более модное, чтобы общаться с музыкальными людьми. Я могу и переодеться. — Нет, — поспешно говорит Чимин, — это милая рубашка. Очень мило. Чимин не уверен, что он сейчас называет милым, Юнги или рубашку, и, возможно, это не имеет большого значения. — Скоро должны прибыть первые гости. Чонгук, казалось, был взволнован возможностью встретиться с большим количеством знаменитостей, поэтому он, естественно, притащит себя и свою пару сюда по крайней мере на двадцать минут раньше. Юнги мычит с небольшой, но искренней улыбкой. Чимин помнит, что альфа очень полюбил Хосока, несмотря на их противоположные личности. Альфа достает ошейник Чимина из кармана и делает круг указательным пальцем, и Чимин послушно поворачивается. — Все в порядке, — говорит Юнги, застегивая ошейник Чимина. — Я уже устроил Холли маленькое гнёздышко на нижней полке моего шкафа, потому что он, вероятно, испугается всех новых людей. Чимин одобрительно кивает, а Юнги зацепляет один из его пальцев за среднюю петлю воротника и легонько дергает его, жест подтверждения. Чимин никогда бы не признался, как приятно ощущать, когда гладкая кожа впивается в край его пахучей железы. Требуется всего пять секунд, чтобы экстрасенсорные способности Чимина сработали, и дверной звонок начал требовательно звонить. Он подходит к двери, чтобы впустить Чонгука и Хосока, которые ухмыляются, как два преступника, замышляющие ограбление банка вместе. Чонгук, как обычно, одет во всё чёрное, а Хосок одет в оранжевое, низко надвинув на нос очки в жёлтых оттенках, чтобы завершить образ. Эти двое представляют собой настоящее зрелище, куда бы они ни пошли вместе. — Вы пришли рано, — фыркает Чимин, изображая раздражение, хотя их энтузиазм ему более чем симпатичен. — Неужели действительно? Какие мы глупые, — говорит Хосок нейтральным тоном, приветственно махая Юнги, стоящему сзади. — Ты покрасил волосы, — замечает Чонгук. Его озорная улыбка не исчезает. — Твой парень оценил это? Бьюсь об заклад, он так и сделал. Я думаю, ты выглядишь потрясающе всякий раз, когда решаешь стать блондином. Чонгук слишком храбр, когда он не стоит лицом к лицу с Юнги. Поэтому, естественно, Чимин отходит в сторону, отчего на щеках Чонгука расцветают ярко-розовые пятна. — Что ты думаешь, Юнги-хён? — спрашивает Чимин. — Хочешь ответить Гуки? Юнги немного надувает губы и засовывает руки в карманы: — Я уже говорил тебе. — Справедливо, — драматично вздыхает Чимин. — Просто иди в гостиную и подожди. Юнги-хён может замучить тебя кошачьими пустяками, но это будет на твоей совести, так как ты ворвался сюда, не считаясь с расписанием.

***

Тэхен — относительно простое существо, даже если он не самый типичный альфа, чья личность вращается вокруг узла. Он знает, чего хочет, и обычно он это получает. Довольно легко. В его жизни было много препятствий, многие из которых были более или менее связаны с его неспособностью занять должность главного альфы своей семьи, должность, которая была для него скорее угрозой, чем обещанием. Когда ему неизбежно пришлось отклонить предложение, он подвергся остракизму со стороны большей части своей семьи, стал чёрным волком своего клана. Он и Чимин — родственные души, и были с самого начала. Они отвергли стереотипы, навязанные их сабгендерами, проложили свои собственные пути. Чимин занимался сексом абсолютно со всеми в университете, а потом смеялся людям в лицо, когда его называли омегой-шлюхой или обычной сукой. Ужасные обзывательства вроде этого. Чимин всегда ярко улыбался, но иногда Тэхен мог видеть, что часть этой улыбки была фальшивой. Он был таким же, экспериментировал со старшими альфами в туалетах баров, падал на колени и принимал то, что они ему давали. Так же, как и Чимин, он покинул Юг так быстро, как только мог, и переехал в Сеул. Он влез в чудовищное количество долгов и работал на четырёх работах неполный рабочий день, но в отличие от Чимина он выкарабкался и закончил школу. Теперь у него стабильная работа графического дизайнера, он держит себя в руках, как и подобает взрослому. Это почти чудо, что никто из Кимов никогда не догадывался о его предпочтении проводить ночи с другими альфами. Они предположили, что Тэхен был своего рода альфой-одиночкой, отшельником, у которого не было всех правильных инстинктов в голове. Если бы они знали, что его инстинкты заставили его раздвинуть ноги и открыть рот, чтобы принять узел другого альфы, это могло бы быть вдвойне хуже. Он всё ещё хочет раздвинуть ноги, но его стандарты стали только выше. Он хочет, чтобы его иногда угощали вином и ужином, хочет, чтобы кто-нибудь называл его симпатичным, хочет, чтобы его называли хорошим мальчиком-альфой, когда его ругают сзади. Он не хочет, чтобы его называли омегой, потому что он таковым не является. Он хочет кричать с крыш, что да, он альфа-сабмиссив, просто посмотрите это на Naver, если вы не верите, что такое реально. Он уже получал подобные комментарии раньше. Это не так много для того, чтобы просить, но нелегко найти кого-то, для кого его страстное подчинение — нечто большее, чем фетиш или мимолетное любопытство. До самого недавнего времени он думал, что он, вероятно, гей, что он не может быть романтически или сексуально заинтересован ни в каком другом сабгендере, кроме своего собственного. Но когда Ким Сокджин случайно вошел в его жизнь, эта часть его личности рухнула, вызвав легкий кризис. Сокджин широкоплеч и красив, как актер дорам, от него пахнет асфальтом после ливня. Он умеет готовить, и, возможно, он хотел бы накормить Тэхена и заставить его тоже чувствовать себя хорошо. Но он бета. Беты должны быть податливыми, мягкими. Они могут быть самоотверженными до крайности. Однако Сокджин кажется идеальным балансом жадности и отдачи, и Тэхен действительно не хочет всё испортить, даже если его симпатия к бете искажает его самоощущение и потрясает до глубины души. Чимин организовал что-то вроде вечеринки в честь Юнги, что-то о его достижениях как музыкального продюсера. Находчивость его друга часто вызывает удивление. Дверь открывается, и в нос ударяет знакомый, хотя и немного напряженный запах сирени Чимина, выжженной под палящим летним солнцем. Под ним он может обнаружить любопытную смесь Юнги, переплетающуюся с чистой сладостью Чимина и придающую ему более насыщенные оттенки. В последний раз, когда они видели друг друга, их запахи всё ещё были разделены, замечает Тэхен, стараясь не улыбаться. — Ты пахнешь по-другому, — говорит он вслух, снимая обувь и переодеваясь в пару коричневых гостевых тапочек. Чимин снова обесцветил свои волосы, это потрясающий оттенок платинового блонда, пушистый на макушке и подстриженный по бокам. Чимин подходит, чтобы обнять, и рядом с точкой его пульса молчаливые претензии Юнги на омегу становятся ещё более очевидными. Тэхен задаётся вопросом, регулярно ли они теперь метят друг друга запахом. — Это из-за стресса от того, что я устраиваю эту чёртову вечеринку. Если я пахну, как протухший букет цветов, это всё твоя вина. Тэхен позволяет Чимину уклониться от ответа, потому что у него достаточно времени, чтобы унизить своего друга позже. Вместо этого он похлопывает его по спине, и плечи Чимина кажутся костлявыми сквозь тонкую рубашку, но омега также теплый и пышет здоровьем. — Хосок-хён и Гуки уже здесь. Они разговаривают с другом Юнги, Намджуном, и Чонгук выглядит так, будто вот-вот наложит в штаны. Иди, спаси его, будь добр. Мне нужно убедиться, что закуски всё ещё не развалились. Чимин выскальзывает из рук Тэхёна и убегает, не объясняя, почему вообще существует риск того, что еда развалится. Тэхен остается с видом взволнованного Чонгука, выглядывающего из-за плеча Хосока, бормочущего что-то высокому альфе в очках и тёмно-фиолетовой рубашке. Со своего места он может видеть только профиль мужчины сбоку, но по его позе видно, что он чувствует себя расслабленно и уверенно. Чонгук замечает Тэхена и чуть не вскрикивает от облегчения. Похоже, что его пара не оказывала ему слишком большой поддержки. — Тэхен-хён, сюда, — бессмысленно зовёт Чонгук, махая рукой. Тэхен подходит немного настороженно, теребя свою запонку, которая в какой-то момент немного погнулась. Чонгук появляется из-за спины Хосока и тянется, чтобы схватить Тэхена за руку, притягивая его ближе к двум другим. — Это альфа Ким Тэхен. Он тоже художник, PDним, — говорит Чонгук, быстро моргая. — Я уже просил Вас называть меня Намджуном, Чонгук-ши. Уверяю Вас, в таких формальностях нет необходимости, — говорит альфа низким, мелодичным голосом, который похож на мёд, будто полит чем-то сладким. Его аромат столь же насыщенный и успокаивающий, напоминая Тэхену о тех обширных архивных комнатах в библиотеке, где вам приходится раздвигать полки с помощью рычага. Ким Намджун поворачивает голову к Тэхену, и, чёрт возьми. Тэхен решил убрать волосы со лба сегодня вечером, думая, что это будет выглядеть восхитительно и красиво. Но ничто не могло сравниться с тем, как легко Намджун укладывает свои волосы. Волосы разделены посередине тонким пробором, ни один волосок не выбивается из прически. Внешний вид кричит: "сексуальный профессор встречается с подиумной моделью”. — Художник? Это захватывающе. Тэхен хмуро смотрит на Чонгука, прежде чем изо всех сил встретиться с требовательным взглядом Намджуна. — Вряд ли меня можно назвать художником. Я работаю в рекламной компании и разрабатываю плакаты для музыкальных шоу, концертов и тому подобного. Графический дизайн — моя страсть и всё такое, — добавляет он с нервным смешком. Он не уверен, понял ли Намджун намек, потому что его лицо остается нейтральным. — Тогда Вы, должно быть, довольно визуальный человек, — говорит Намджун, скрещивая свои мускулистые руки на груди. Вокруг него необычная аура спокойствия, и Тэхен не уверен, всего лишь ли это какая-то маска. С альфами вы никогда не должны позволять мягкой внешней оболочке одурачить вас. — Наверное, да, — пожимает плечами Тэхен, стараясь больше не вдыхать пьянящий аромат Намджуна. — Я считаю себя одним из тех побочных продуктов позднего капитализма, художественного видения и дорогостоящего высшего образования, которые используются для привлечения впечатлительных потребителей. Намджун смеется так, что вся его грудь вибрирует. Его клыки выглядят острыми и умелыми, и Тэхену приходится немного потрясти головой. Он может быть жадным и отчаянным, но даже у него хватает ума не пытаться приударить за двумя потенциальными доминантами одновременно, даже если они оба до смешного привлекательны. Не сказать, что этот богатый альфа-знаменитость обязательно захотел бы Тэхена, но его кокетливый тон определенно оставляет некоторое пространство для такой интерпретации. — Держу пари, что продажа билетов на эти концерты зависит от таких графических дизайнеров, как Вы, — говорит Намджун грубым голосом. — Я должен лично поблагодарить Вас за поддержку нашей работы. Да, это определенно флирт. Тэхен не может справиться с этим прямо сейчас, у него просто нет мозговых способностей для этого. — Хоби-хён, ты видел героя дня? — спрашивает он, чтобы заставить себя не смотреть на незаконно сексуального альфу с накачанными руками, которые растягивают ткань его рубашки до предела, или на его позу (чистое доминирование, ноги широко расставлены), или как он пригвождает Тэхена к земле своими узкими глазами… — Я думаю, он пошел искать что-то в своей студии со своим другом… Кажется, его звали Ким Сокджин. Намджун бросает взгляд на дорогие на вид часы, пристегнутые к его запястью. — Да, и он пропускает все разговоры о капитализме. Хён был бы расстроен. Это его любимая тема, чтобы поворчать. Прямо в этот момент Сокджин выходит в гостиную, выглядя таким неземным, что воздух выбивается из легких Тэхена на одном дыхании. Он заканчивает сухим кашлем, и Намджун хлопает его по спине. Прикосновение обжигает, как клеймо, и, черт возьми, Тэхен не переживет эту ночь, правда? Сокджин уже там, быстрее света. Он вот так гладит Тэхена по щекам и спрашивает, все ли с ним в порядке или ему нужно немного воды, в то время как Намджун все еще держит руку у него на спине. Это должно быть немного неловко, но в основном приятно, когда вокруг тебя суетятся два красивых мужчины. В конце концов, Тэхен никогда не уклонялся от того, чтобы быть в центре внимания. — Не хотите ли немного поболтать, пока мы ждем прибытия остальных гостей? — предлагает Сокджин, передавая Тэхену стакан, который он, казалось бы, выхватил из воздуха. Тэхен ловит себя на том, что кивает, прежде чем вспоминает, что должен был изображать недотрогу. Намджун напрягается позади Тэхена, но это всего на долю секунды. Очевидно, неравномерного баланса мягких бета-феромонов и необычайно сладкого альфьего запаха Тэхена достаточно, чтобы успокоить его. Хотя Тэхен не упускает из виду, как Намджун и Сокджин обмениваются взглядами, как будто у них есть какой-то молчаливый договор, который не имеет смысла, поскольку эти двое даже не знают друг друга, по крайней мере, насколько известно Тэхену. Намджун наблюдает за ними, когда они прокрадываются в комнату Чимина, ни разу не моргнув, как альфа стаи, присматривающий за своими щенками. Тэхен дрожит от этой мысли. — Вы в порядке, Тэхен-ши? — снова спрашивает Сокджин, когда дверь за ними закрывается. Спальня Чимина красиво оформлена и пахнет как омега. На двуспальной кровати лежит небольшая связка подушек и одеял, зачатки полноценного гнезда, но даже для нетренированного альфьего взгляда Тэхена это выглядит грубо и экспериментально, как будто Чимин ещё не уверен в своих собственных навыках гнездования. Тэхен должен показать это Чонгуку и попросить его дать несколько советов Чимину. Его друг заслуживает самого уютного гнездышка в мире, и в лучшем случае Тэхен тоже мог бы получить приглашение. Даже если он не хочет встречаться с омегой, у каждого альфы есть врожденное желание свернуться калачиком в гнездышке, приготовленном умелыми руками омеги, чтобы ему доверяли такие интимные и личные дела. Даже если Юнги убьет его в процессе, возможно, стоит попробовать. Тэхен понимает, что он не ответил. Вместо этого он обхватывает себя руками, как будто ему холодно, несмотря на общее тепло в доме, и слишком пристально смотрит на гнездышко Чимина. Он приказывает своему мозгу отвлечься от этого. — Я… Я в порядке. Приятно видеть Вас здесь. Не знал, что Вы придёте. Ложь быстро и легко слетает с его языка, и Сокджин, кажется, проглатывает ее, широко улыбаясь, даже если под ней всё ещё скрывается его беспокойство. — Юнги слишком мягок, чтобы отказывать мне в чем-либо, — уверенно говорит Сокджин. — Ха, вы, должно быть, действительно близки, — говорит Тэхен, стараясь, чтобы его голос был ровным и нейтральным. Крупным планом Сокджин ещё красивее, мягкие линии, жесткие углы, гладкая кожа. —Я знаю Юнги уже несколько лет. У нас такая странная динамика, когда он звонит только в том случае, если ему что-то очень нужно. Он похож на старого упрямого вожака стаи, который не пойдет к врачу, даже если у него кишки вываливаются из тела, только потому, что у кого-то другого может быть хуже. Я единственный человек, который может заставить его что-либо сделать. Или я был таким до Пак Чимина. Сокджин наклоняет голову и вдыхает аромат Чимина. — Я рад за них. А Вы, Тэхен-ши? — Почему Вы спрашиваете меня об этом? Разве они не должны были говорить о них? — Ты, должно быть, давно знаешь Чимина. Мне просто любопытно, например, чувствуешь ли ты, что защищаешь его. Тэхен делает глоток воды из стакана, который он всё ещё носит с собой, и ставит его на боковой столик. — Я думаю, что вначале у меня были свои предубеждения относительно кого-то в этой сфере деятельности. Сокджин криво улыбается. — О ком-то вроде меня тоже? — Да, определенно, — фыркает Тэхен, и они оба немного посмеиваются. — А теперь? Я вроде как ожидал, что Вы можете позвонить в какой-то момент, просто чтобы Вы знали. — Я думал об этом, — снова лжет Тэхен. Капли пота на его открытом лбу, потому что вечернее солнце бьет ему прямо в лицо через закрытое окно. Он вроде как хочет, чтобы Сокджин снова прикоснулся к нему, проявил инициативу. Он откидывает челюсть назад, совсем чуть-чуть, чтобы обнажить шею. Это кажется немного неправильным, гораздо больше, чем с другим альфой, но благоговейный взгляд Сокджина, полный желания, помогает ему подавить желание оскалить на него зубы. — Вы заставляете меня хотеть говорить глупости, — медленно произносит бета. — Вы очень хорошенький, Вы знали это, Тэхен–ши? — Да, знал, — слегка дерзкий ответ слетает с его губ автоматически, но он пытается смягчить его, ещё больше обнажая шею. — Милый малыш, — воркует Сокджин, — ты так стремишься угодить бете, не так ли? Тихий стон вырывается из горла Тэхена. Его инстинкты говорят ему показать зубы, заставить бету отступить, но он также хочет встать на колени и снова получить похвалу. Легкие, как перышко, пальцы касаются горла Тэхена, но даже это кажется собственническим. — Ты бы выглядел ещё красивее с ошейником на шее, я думаю, из красивой коричневой замши. Что-нибудь мягкое, как ты. Тэхен всхлипывает, и его колени подгибаются, и он спешит прикрыть рот ладонью. Никто никогда не высказывал своего желания надеть на Тэхена ошейник, это считалось бы абсолютным унижением для большинства альф, потому что альфы не должны быть привязаны к другим людям, они должны быть независимыми и сильными, теми, кто защищает и претендует. Сокджин делает шаг назад, выглядя взволнованным. — Я приношу извинения, если я был слишком прямолинеен, это было просто... Мне жаль. Я действительно хочу узнать Вас получше, Тэхен-ши, а не отпугивать Вас снова. Тэхен делает глубокий, прерывистый вдох. — Вы меня не пугаете, я думаю, это скорее моя проблема. Я был взволнован даже раньше, — он указывает на дверь, надеясь, что этого будет достаточно, чтобы показать странный эффект, который Ким Намджун оказал на него. Сокджин осторожно кивает. — Иногда мне хочется, чтобы не было никаких сабгендеров, чтобы я мог спокойно быть сабом и не думать… — Тэхен проклинает свой большой язык, который было бы полезнее отрезать. Его щёки пылают, и это не имеет ничего общего с солнцем, бьющим ему в лицо. — Не хотели бы Вы начать все сначала? — спрашивает Сокджин удивительно ровным тоном. — Хотите дать свой номер и позволить бете иногда писать Вам смс? Сокджин, говорящий о себе в третьем лице, не должен быть горячим, но это так, Тэхен чувствует, что его внутренности кипят в котле. Он тянется к своему телефону негнущимися руками и запускает с ним чат в КакаоТоке, отправляя ему глупый анимированный стикер. Сокджин достает свой собственный телефон и улыбается. — Вот хороший мальчик, — говорит он и отвечает другим стикером, который ещё глупее. — О, как я собираюсь дразнить Вас с этого момента, при условии, что Вы позволите это, конечно. Лицо Тэхена вытягивается. — Хотя в конечном итоге тебе это может понравиться. Я спрашиваю, поужинал ли ты, я говорю тебе воздержаться и не дрочить, даже если ты возбужден и в отчаянии, учиться быть терпеливым. Но я уверен, что у нас будет достаточно времени, чтобы обсудить подобные вещи, — плавно заключает Сокджин, как будто все это время говорил о погоде. Тэхен превращается в опасно сбалансированную смесь возбуждения и унижения. В мире, где нет вечеринок и интриг и немного больше уединения, он, вероятно, склонился бы над кроватью и умолял о чем-то большем, чем просто дразнящие слова и обещания. Но он уже слишком глубоко вырыл себе могилу, поэтому он просто кивает, вспышки жара и холода пробегают по его телу. Несмотря на всю его умственную подготовку, такое ощущение, что Сокджин неоднократно вырывал землю у него из-под ног, заставлял его спотыкаться и падать, но каждый раз был достаточно грациозен, чтобы поднять его. —Тогда очень хорошо, — фыркает Сокджин, и его теплое, мятное дыхание касается щеки Тэхена. — Нам, наверное, следует вернуться в гостиную. Тэхен должен объяснить, что его узел, возможно, немного распух, и ему нужно некоторое время, чтобы прийти в себя, но он не может выдавить из себя ни слова. Поэтому он позволяет бете утащить его обратно, туда, где находятся Намджун, Хосок и Чонгук, а также другие пугающе выглядящие музыканты, которые прибыли, пока их не было. Чимин появляется из ниоткуда с подносом бокалов для шампанского, и Сокджин берет два бокала и протягивает один Тэхену, не отпуская, пока пальцы Тэхена не обхватывают ножку. Даже это кажется слегка доминирующим для перенапряженного мозга Тэхена. Намджун разговаривает с каким–то незнакомцем в круглых очках и с носом странной формы, и он улыбается и смеётся, но потом он замечает Тэхена и Сокджина и просто смотрит на них снова, как будто они картины на художественной оценке. Тэхен фокусирует свой взгляд вниз, на грудных мышцах Намджуна, что не самая лучшая идея, но Сокджин смотрит на него с высоко поднятой головой. Когда Тэхен набирается смелости, чтобы взглянуть, он видит, что бета свободно улыбается, наклонив голову. Это не подчинение и не попытка заявить о себе. — Вы знакомы с Намджуном-ши? — Тэхен шепчет, потому что ему просто слишком любопытно. Сокджин качает головой. — Встречался с ним однажды, только мельком. Я могу понять, почему Юнги был так без ума от него раньше. Тэхен бросает мимолетный взгляд на Юнги, который разговаривает с бетой средних лет с козлиной бородкой. Альфа дико жестикулирует руками, когда говорит. — Те… Двое? — Да, давным-давно, — говорит Сокджин себе под нос. — Я уверен, что Чимин тоже знает, он бросал убийственные взгляды в сторону Намджуна с тех пор, как тот приехал. Получить подтверждение того, что Намджун увлекается другими альфами, все равно что подлить канистру топлива в костер. Он беспокоится, что его аромат усилится, сладкий слой сверху отойдет на второй план и будет заменен более мускусной смесью. Это было бы более чем неловко. Это был странный вечер, а вечеринка ещё даже не началась. Сокджин, похоже, не злится, что Тэхен не может оторвать глаз от альфы. Он не требует всего своего внимания к себе. Вместо этого он косвенно называет Намджуна горячим, почти поощряя поведение Тэхена. Блядь. Тэхену нужно вернуться домой, повязать руку и принять три холодных душа, а затем, возможно, ещё немного подрочить, хотя даже это, вероятно, не поможет.

***

Чимин встает, чтобы пойти проверить, у всех ли есть бокалы, когда он случайно бьёт ножкой своего бокала с шампанским вилкой для торта. Все головы в комнате поворачиваются в скрытом замешательстве с любопытными выражениями и ободряющими улыбками. Жду, когда Чимин произнесет тост. Чимин держал запасы алкоголя на довольно низком уровне по нескольким причинам: на этот раз он хотел дать Тэхену и Сокджину возможность по-настоящему поговорить без того, чтобы алкоголь затуманивал их суждения и, возможно, заставлял их говорить и делать то, о чем они в противном случае пожалели бы. Он также хотел избежать попадания в неловкое положение, подобное этому, из-за неуклюжести, вызванной опьянением, но каким-то образом несчастья всегда находят Чимина, алкоголь это или нет. Тэхен и его будущий бета стоят у окна. Сокджин тактически прислоняется к подоконнику, вытянув руку за поясницу Тэхена. До сих пор они были где-то вне поля зрения, и Чимин может только надеяться, что между ними ничего не произошло, особенно если они использовали его спальню в качестве укрытия. Ещё одно любопытное наблюдение заключается в том, что Ким Намджун продолжает бросать довольно пристальные взгляды в сторону пары, инстинктивно придвигаясь ближе, хотя он всё ещё разговаривает с одним из их друзей-продюсеров. Юнги представил Чимина каждому из них, назвав Чимина своим другом или как-то неопределенно в этом роде, никогда не используя сабгендер Чимина в качестве легкой темы для разговора. Все они были добры к нему, никто не спрашивал, почему Чимин вообще был там. Даже Намджун не проявлял особого интереса к тому, чтобы быть его смертельным врагом. Альфа похвалил одежду и еду Чимина и спросил о работе Чимина, как обычный человек. Чимин надеется, что Намджун не будет пытаться бороться с Сокджином за внимание Тэхена. К сожалению, это было бы не впервые, даже если статус Сокджина как беты является чем-то странным. Чимин просто хочет уберечь своего друга от возможной драмы и разбитого сердца. Чимин прочищает горло и заставляет себя смотреть на стену. — Я... Вроде как подумал, что мне, наверное, следует произнести что-то вроде тоста, вы знаете, как самому незначительному человеку в этой комнате, — самоуничижительная шутка приятна, она заставляет Чимина чувствовать себя более уверенно. — Видите ли, — говорит он, прижимая бокал с поддельным шампанским к груди, напиток всё ещё весело искрится в высоком бокале, — я понятия не имел, что Юнги-хён был известным продюсером. На самом деле, сначала я думал, что он просто невероятно некрутой человек со странными манерами и бОльшей любовью к своей кошке, чем ко всему обществу. Некоторые люди смеются, но Юнги выглядит слегка испуганным. В переносном смысле это подпитывает словесную панику Чимина. — Сначала я был уверен, что у нас не будет абсолютно ничего общего и в итоге мы будем презирать друг друга. Я имею в виду, что, да, было такое, но в нем есть некоторые искупительные качества. Во–первых, он богат и знаменит и... — Чимин морщится, понимая, какую глубокую яму он себе роет этим предложением. — Но он всё ещё невероятно скромен, по-своему. Хён спросил меня, не знаю ли я случайно, кто такая IU, и этот короткий разговор, наконец, помог мне понять масштабы моего непонимания. Чимин выдерживает паузу, позволяя своему взгляду путешествовать по небольшой толпе. — Некоторое время назад я случайно узнал о его прошлом как андеграундного рэп-исполнителя. Музыка была не совсем в моем обычном стиле, но я оценил необузданные эмоции, переданные текстом. Возможно, настоящий современный поэт с хрупким сердцем? Кто бы мог подумать? И вся эта речь гораздо больше обо мне, чем о Мин Юнги, не так ли? — добавляет Чимин с вынужденный смешком. Ему нужно остановиться, нужно залпом выпить игристое вино и заткнуться на хрен, но, к большому разочарованию Чимина, его рот работает совершенно самостоятельно. — Большинство из вас, вероятно, знают, что у Юнги-хёна также есть вторая работа, держать в узде проблемных омег вроде меня. Итак, вместо IU, которая, вероятно, снимает свою новую драму в каком-нибудь крутом месте прямо сейчас, пока я говорю, он заставил меня и мою разношёрстную группу друзей приставать к нему вместо этого. Но он никогда не жалуется, потому что он такой хороший парень, верно? Его коллеги кивают, их глаза весело блестят. Юнги выглядит маленьким и красным. — На самом деле он такой милый, что действительно трудно найти что-нибудь, над чем можно было бы посмеяться. Таким образом, вы просто случайно хвалите его, хвалите его трудовую этику и внимание к другим. Даже его чувство моды, кажется, улучшается, хотя, возможно, это благодаря Намджуну-ши и его советам по стилю, — добавляет Чимин, указывая на обмякшую фигуру Юнги на диване. Намджун приподнимает бровь, но его глаза загораются сдерживаемой улыбкой. — Я предлагаю поднять тост в честь продюсера Мин Юнги из Genius Lab, многократного победителя Дэсана, известного в отрасли хитмейкера, а также моего альфы. По неизвестной причине Чимин опускает последнюю часть о том, что Юнги является его временной парой. Это была крошечная оплошность, просто странный выбор слов, пытается он убедить себя. Когда Чимин осмеливается снова поднять взгляд, рот Юнги разинут, а в глазах блестит что-то мокрое. Чимин смотрит на Тэхена в поисках поддержки, но младший альфа улыбается слишком широко, чтобы это могло помочь. Чонгук тоже улыбается, выглядывая двумя передними зубами. Они поднимают бокалы и выпивают за это, за то, чтобы Чимин назвал Юнги своим альфой, за человека, который надел ошейник на его шею и сделал его расплывчатым и незавершенным внутри. Заставлял его чувствовать себя омегой. По крайней мере, вино приличное, думает Чимин с приятной горечью.

***

Заставить последних гостей, а именно Чонгука и Хосока, уйти очень сложно. Хосок хотел увидеть все дэсаны Юнги, а Чонгук пытался поговорить с Намджуном при любой возможности, хотя в основном это было нервное бормотание. К счастью, альфа любезно отнесся к фанатизму Чонгука, даже дал автограф и пообещал прислать Чонгуку альбом, который он в данный момент продюсирует. Что касается уловки, то вечеринка удалась на славу. Тэхён ушел пружинистым шагом, и Сокджин подозрительно вышел из квартиры сразу за ним. Даже торт был съедобным, и Чимин получил комплименты и похлопывания по спине за свою бессмысленную речь. Единственная оставшаяся проблема заключается в том, что Юнги избегал Чимина как чумы с момента тоста, разговаривая со своими коллегами и Хосоком и едва удостаивая Чимина мимолетным взглядом. Чимин знает, что он должен поговорить с Юнги об этом, как только они останутся одни, и от этого его вроде как тошнит. Он даже не может вспомнить всё, что сказал во время тоста, не знает, что могло так сильно обидеть альфу. Поэтому, когда Юнги проскальзывает обратно на кухню, проверив, как там Холли, и они наконец остаются одни, которым нечего делать, кроме как помыть посуду и вынести мусор, Чимину хочется закричать в ответ на молчание Юнги. — Что? Ты злишься на меня за что-то? — спрашивает он гораздо более холодным тоном, чем намеревался. В глазах Юнги что-то вспыхивает, а затем он оказывается прямо там, долю секунды спустя, почти прижимаясь носом к носу Чимина. — Почему ты должен так мучать меня, омега? — спрашивает Юнги прерывающимся голосом. Он делает прерывистый вдох, который в конце превращается в смех. — Не дашь мне даже самой короткой передышки? Ты должен знать, как мне тяжело позволять тебе каждую ночь уединяться в твоей собственной спальне, как мне трудно не прикасаться к тебе, когда я хочу, а потом ты делаешь всё это только для того, чтобы сбить меня с толку ещё больше. Разве это не жестоко с твоей стороны, Чимин-а? — Я-я не говорил, что ты не можешь прикасаться ко мне. Ты сам установил это правило, — говорит Чимин. Его голос такой же нетвердый. Юнги собирает в кулак прядь волос Чимина и тянет. В этом совсем нет особой силы, но кожа головы Чимина всё ещё немного чувствительна после отбеливателя, и он не может не поморщиться. Юнги немедленно ослабляет хватку, но немного запоздало, потому что крошечного укола боли было достаточно, чтобы вызвать покорную реакцию Чимина. Он хнычет и пытается подставить шею так, как Юнги держал его раньше, пытается быть хорошим. Он, вероятно, ещё и немного намокает, всего лишь небольшая волна, но её достаточно, чтобы вызвать неприятный всплеск его запаха. Он чувствует себя добычей, чувствует, что должен бежать. Но другой инстинкт побуждает его замереть, сдаться. Это всегда инстинкт и феромоны. Это всегда Юнги. — Чего ты хочешь от меня? Как ты хочешь прикоснуться ко мне? — шёпотом спрашивает Чимин. Он все еще чувствует ногти Юнги на своей голове, как призрачный ожог. Он хочет вернуть это прикосновение. — Боже, я действительно не знаю, Чимин-а. Я думаю, что хочу поцеловать тебя. Хочу хорошо к тебе относиться, — ошеломленно бормочет Юнги, его глаза похожи на два маленьких запотевших стекла. — Ты говоришь глупости, потому что тебе нравится моя новая прическа? — Чимин пытается пошутить, склонив голову набок. Глаза Юнги фиксируются на пахучей железе Чимина, частично скрытой его ошейником. Жилистые руки альфы взлетают к его шее и без предупреждения начинают дергать за пряжку. Чимин испытывает дрожь всего тела от этого ощущения. — Нужно... Нужно снять это, — повторяет Юнги, игнорируя вопрос Чимина, расстегивая ошейник, — нужно увидеть тебя, нужен доступ... Чимин чувствует себя податливым в руках Юнги. Полоска кожи с глухим стуком падает к их ногам, и пальцы Юнги мгновенно оказываются по всей обнаженной коже Чимина, проводя по его железам и точкам пульса. Альфа облизывает губы, как будто собирается зацеловать его до бесчувствия, заставить хныкать. — Можно я поцелую тебя, Чимин-а? Я хочу чувствовать тебя. Пожалуйста. Альфа действительно мило умоляет. — Это из-за волос или из-за того, что я перечислял твои достижения? Или потому что я назвал тебя своим альфой? Скажи мне, и я позволю тебе, — дразнит Чимин. Он поднимает руку и постукивает по складке губ Юнги. Альфа выглядит диким, одичавшим, как будто он собирается откусить пальцы Чимину, если тот продолжит играть с огнем. — Всё. Всё, просто п–пожалуйста. — Тогда поцелуй меня, альфа. Ты можешь. Юнги удовлетворенно вздыхает и прижимает их губы друг к другу в поцелуе, который одновременно небрежен и нежен, много языка и зубов, но с минимальной силой. Рот Юнги открыт и влажен, и Чимин чувствует себя утопающим, преследующим губы Юнги, когда альфа откидывается назад, притягивая Чимина к себе, в свои объятия. Они могли бы вот так потерять равновесие и упасть на пол кучей конечностей, но Чимина это вряд ли волнует, он хочет целоваться вечно, растянувшись на полу, у ближайшей стены. Этот поцелуй очень похож на них, слишком мало и слишком много одновременно, тщательное исследование ртов друг друга с настоятельной необходимостью за каждым действием. Рука Юнги опускается к заднице Чимина и сжимает её, и ещё больше жидкости вытекает из омеги точно по сигналу. Поцелуй становится почти непристойным, много слюны и терпкий привкус игристого вина на языке Чимина. — Омега, — рычит Юнги в губы Чимина. — Омега, Чимин, Чимин. Чимину нравится, как это звучит. Он тоже хочет попробовать. — Альфа. Юнги. Мой.