Долгая ночь

      Глаза Велира были ярче всего, когда он был сыт, и постепенно теряли свет по мере его оголодания. Когда приходило время кормиться, они были почти черными, и он нетвердым шагом уходил из дома поздно вечером, чтобы утром вернуться с почти золотыми, но полными стыда и боли глазами. Утром после охоты он не желал никого видеть и старался не назначать повторные приемы на этот день. Константин заметил, что когда он приходил в день, следующий за ночью охоты, Велир никогда не смотрел на него, усиленно тычась в свои эксперименты и книги, отвечал односложно, только если приходилось, а так почти все время молчал. Константин понял. Оставил его в покое. Но приходил к нему стабильно раз в неделю, не чаще и не реже. Разговаривал - мягко и ласково, задавал вопросы о работе Велира, избегая тем его жизни до обращения и всего, что касалось вампиризма. Внимательный и тактичный, он заметил, что Велир замыкается, стоит спросить его о втором, а что о первом спрашивать не стоит, понял и сам. О себе же рассказывал охотно - жил в другом городе, ниже по реке, с отцом и мамой. Отец был часовщиком, мама следила за домом и растила сына без помощи нянь, никому его не доверяя.       - Так вы ее забавно называете, до сих пор “мама”, - заметил однажды Шторберг. - Не “мать”.       Константин задумчиво взглянул в жидкость насыщенного коричневато-золотистого цвета в своей чашке.       - Она была такая… “Мать” слишком тяжелое для нее слово, понимаешь? Она была такая легкая. Во всех смыслах.       Велир кивнул.       - Вы очень ее любили?       Константин глухо ответил:       - Только ее я и любил.       Велир немного помолчал, глядя на огонь в камине. Они сидели не там, где обычно, а в креслах на первом этаже, у камина.       - А она?..       Константин глубоко вздохнул. Взвесил, стоило ли говорить… Спрогнозировал возможную реакцию.       - Ее убили вампиры. Нас с отцом тогда не было дома.       У него отболело - он почувствовал только тупую печаль, с которой уже знал, как справляться. Велир же напротив него дрогнул, будто эти слова прошили его насквозь разрядом тока. Он помедлил и вдруг подался вперед, накрыл руку Константина своей, холодной и легкой.       - Мне жаль, - тихо, но искренне прошептал он. Константин кивнул. Повернул руку ладонью вверх и обхватил запястье врача пальцами.       “Я знаю, Велир. Я слышу, что это правда”.       - Вы расскажете о ней еще? - Так же тихо шепнул Велир. Константин глубоко вздохнул.       - Что ж… Она была веселой - это то, что вспоминается сразу. Постоянно изобретала для меня разные игры…       Велир внимательно слушал, совсем забыв, что его рука так и осталась в ладони Константина.       Константин с удивлением заметил, что ему легко говорить с Велиром. Он внимательно анализировал каждый момент их встреч, пока задумчиво подбирал детали к часам, подкручивал, менял шестеренки, собирал новые часы с нуля, подлаживал крохотные стрелки к малым циферблатам и толкал большие тяжелые маятники, приводя их в движение, возвращал голос кукушкам. Велиру было очень трудно начинать разговор первым, он с трудом находил новые темы для разговора, если прежняя тема исчерпывалась, но легко поддерживал, если Константин начинал говорить с ним сам. Велир так же неохотно говорил о себе, о своем прошлом так и вовсе отвечал односложно, но если Константин спрашивал его о работе, то Шторбергу невозможно было закрыть рот, пока он сам его не захлопывал, спохватившись, что утомил собеседника. Но что самое главное - Велир умел слушать. Константин догадывался по вспышкам раздражительности и общей неловкости, что так было не всегда, но за свою долгую жизнь Шторберг научился не только слушать, но и слышать - он запоминал все, что Константин ему рассказывал, помнил некоторые исторические события так досконально, будто был в самой их гуще, хотя на расспросы только махал рукой - “манал я разбираться, что там у этих людей, за своими вот слежу, записываю разные интересные случаи, знания пытаюсь аккумулировать, да и… Хватит мне. Я во всякие истории не лезу и славы себе не ищу”.       Когда Константин что-то рассказывал Велиру, тот застывал - прекращал возиться с работой, читать, писать, иногда даже дышать - и только смотрел на него во все глаза, изредка вспоминая моргать. Поначалу от этого было не по себе - все же друзей, по понятным причинам, у Константина среди вампиров не было, но он вскоре привык, поняв, что для Велира это было нормальным поведением. Увлеченный чем-то, врач забывал о человеческих привычках, имитации их поведения, полностью уходя в свое занятие.       С Велиром было интересно говорить даже о глупостях вроде смысла жизни и  “открытий” Фрейда.       - Члена б ему хорошего один раз, и перестал бы дурью маяться, - Велир усмехнулся и положил руки под голову. Они лежали на крыше и пытались в городском смоге и освещении рассмотреть звезды. Ночь была ясная и лунная, для городской среды звезд было достаточно много. Велир, конечно, видел их больше и лучше. Константин повернул к нему голову.       - Фрейду?       - Кому ж еще, не мне же, - Велир смолк, сосредоточенно рассматривая темно-синее, никогда нормально не чернеющее небо. Яркий и маленький диск луны висел над ними равнодушным третьим наблюдателем.       - Ты считаешь, в психоанализе нет рационального зерна?       - Ну… - Велир помедлил. - Я согласен с ним в том, что подсознательное может проявляться через сны, как и с тем, что феномен трансфера существует, но это очень скользкий вопрос. Захотел - так трактуешь, захотел - по-другому. И эта его фиксация на половых органах, - он поморщился. - Будто люди ничем не отличаются от зверей. Мы ведь не одними инстинктами живем. Бессознательное противопоставлено сознанию - я считаю, что это ошибка. Бессознательное и сознание - две стороны одной монеты. Нельзя у монеты оторвать одну сторону и сказать “вот это другое”. Впрочем, мое дело - в кишках копаться. Что я в этом понимать могу.       - А смысл жизни? - Спросил Константин.       - По мне так его нет, - откликнулся Велир, пожав плечами. - Тебя просто кидают в эту жизнь, потому что… Да потому что родители твои так захотели. Они не могут дать тебе этот смысл, и никто не может. Ищи сам. Утратил - иди ищи заново или уходи с этого дерьмового представления, что я могу сказать.       - А ты нашел свой? - Константин продолжал рассматривать заострившийся в свете луны профиль.       - Думаю, да, - тихо ответил Велир. - Пока что, по крайней мере.       Они спустились с крыши, когда начало холодать, и Велир безапелляционно загнал Константина в дом, ворча “еще я сопли ваши не лечил потом!”       Константин и сам не заметил, как полюбил этот небольшой дом у тупика, как ждал времени, когда сможет прийти туда и тихо поработать или поговорить с Велиром, зная, что его внимательно выслушают, откликнутся. Одиночество его не тяготило, да и всегда был вариант провести ночь не одному, но в последнее время Константину начала претить чья угодно компания, если это был не Велир. Он с интересом анализировал и это изменение в себе.       - Совсем уже у меня прописались, - ворчал Велир, заваривая чай с ромашкой, когда Константин заявился к нему по причине “не спится”. - Домой-то как попрете? Стемнеет скоро!       - Я ненадолго, Велир, - успокоил его Константин, опершись локтями о стол и наблюдая за тем, как Велир сливает кипяток в чайник, полный чайных листьев и цветков ромашки.       “Если мне сегодня повезет, то идти домой и вовсе не придется”.       Велир только хмыкнул и положил на чайник руку, постучал по нему пальцами.       - Было сегодня что-нибудь интересное?       - Да нет, - Велир буднично пожал плечами, - все те же… Люди вообще не меняются. Все учат меня, как их правильно лечить надо.       - Знали бы они, сколько ты уже на самом деле практикуешь, - усмехнулся Константин, принимая из рук Велира чашку и опуская ее на стол. Пальцы Велира он так и не выпустил. Тот слабо усмехнулся, но когда Константин удержал его пальцы, улыбка Велира пропала. Он растерянно поднял глаза и уже хотел спросить…       Когда его губ коснулись чужие, мягкие, теплые, куда мягче, чем Велир представлял, глядя на них, он застыл. Из его головы вылетели все человеческие привычки, к которым он так старательно приучал себя - моргание, движение грудной клетки и плеч при дыхании, мелкие движения пальцев, перемена позы. Он лишь приоткрыл губы, чтобы Константину было удобнее. Тот целовал мягко и осторожно, пробуя Велира, изучая его как неизведанную территорию или нечто совершенно новое. Его запах обдал c головой, утопил в себе. В последний раз Шторберг целовался так давно, что можно было и сбросить это со счетов. Он не знал, что делать, забыл, боялся сделать больно этому теплому и мягкому человеку, поранить, не остановиться…       Константин медленно отстранился, кажется, не смутившись такому отсутствию энтузиазма, и погладил руку Велира. Велир так и сидел недвижно, не спуская со своего визави глаз.       - Ты всегда так застываешь, когда теряешься? - С улыбкой прошептал Константин. Велир моргнул.       - Я не знаю…       Константин с интересом взглянул на их сплетенные пальцы, встал и мягко потянул Велира в гостиную.       - Пойдем на диван? Здесь не слишком удобно.       Велир пошел за ним, как зачарованный, хотя по всем дурацким легендам очаровывать человека до потери рассудка должен был как раз вампир. Но этот человек по всем параметрам был не таким, как прочие.       Они сели на диван. Константин взял обе руки Велира в свои, легонько сжал, погладил. Велир сам потянулся к человеку, придвигаясь ближе, но снова застыл камнем, стоило Константину вновь прикоснуться к его губам. Он только закрыл глаза, чтобы видеть меньше, а чувствовать больше. Теплая рука легла на его поясницу, погладила, заставив Шторберга прогнуться в пояснице. Рука притянула его ближе, вплотную, мягко и незаметно прижала к телу Константина. В грудь Велира забилось сердце - сильно, чуть быстрее, чем обычно билось сердце этого удивительного, странного человека. Константин продолжал сжимать обе ладони Велира одной рукой, другой прижимая его к себе за поясницу, и неторопливо изучал его губы, целовал их, ласкал языком, не рискуя пока что углублять поцелуй. Он потянул Велира за нижнюю, посасывая ее, и тот дрогнул. Когда его твердые и холодные губы потеплели и смягчились, как человеческие?.. Он попробовал ответить - неловко, неуклюже, стараясь держать клыки максимально далеко. Провел своими губами по губам Константина в ответ, коснулся его языка своим, и Константин вздрогнул сам, обхватил Велира за талию обеими руками, прижал к себе сильнее, заставляя взобраться на свои колени. Не сознавая, что делает, Велир влез на него верхом, сжав его бедра своими. Константин был уже не теплым, а горячим, но вскоре это чувство прошло, Велир перестал замечать жар его тела, он просто обнимал мягкого и теплого человека, сам размякший до состояния пюре, или желе, или…       Константин все еще не пытался сделать ничего нового, лишь провел ладонью по прогнувшейся спине Велира вверх, впутал пальцы в его волосы, помассировал голову. Велир сбился, но Константин мягко вернул его губы к своим, приласкал их горячим и мокрым языком. Только сейчас Шторберг вспомнил о своих собственных руках, которые неловко остались лежать на груди Константина. Он провел по ней кончиками пальцев, положил на его плечи, погладил их, не тронул шею и сразу обхватил ими лицо Константина. Ему не нужно было дышать, и он забыл, что его человеку все еще это нужно, поэтому, стоило Константину хоть на миг оторваться, Велир жадно и слепо тянулся за ним, искал его губы, искал его тепла. Константин, чуть улыбаясь, наблюдал за ним, сам удивляясь, как мало этот врач был похож на голодную тварь, которая понимает только жажду и голод, живет охотой и желанием насытиться. У Велира были совершенно человеческие желания, и да, голод среди его потребностей тоже присутствовал, но помимо него была и тяга к знаниям, к помощи людям, самореализации, наконец…       Велир был почти человеком. Он жил - жил настолько, насколько позволяло ему его состояние. Жил вопреки ему. Осторожно держа на своих коленях вампира, Константин, кажется, нашел ответ на вопрос, почему раз за разом возвращался в небольшой дом у тупиковой улицы.       Велир продолжал теплеть в его руках, смягчаться, но будто не замечал этого, жадно и внимательно исследуя лицо Константина руками и губами. Его кожа была уже не ледяной, а прохладной, а губы - совсем теплыми. Константин медленно отстранился и провел рукой по мягкой щеке.       - Велир, ты…       Велир открыл слегка помутневшие глаза. Они были все еще карими, но на их дне притаились крохотные золотистые искорки. А на его щеках, едва заметно, но вблизи видимо, слабо-слабо горел отблеск румянца.       “Так вот каким ты был”.       Велир между тем видел совершенно другую картину - разноцветные глаза насыщенных цветов совсем близко, длинные темные ресницы, густые темные брови, высокий бледный лоб и упавшие на них пряди волос, казавшиеся в неверном свете лампы черными. Константин смотрел на него удивленно и как-то даже… Восторженно? Велир растерялся, низко опустил голову, метнулся взглядом вправо, влево, пытаясь уйти от глаз Константина, рассматривавших его так смущающе-внимательно, медленно слез с его колен. Он сел рядом на продавленный диван и посмотрел на свои руки, медленно согнул пальцы.        - Я теплый?..       - Видимо, от объятий человека такое бывает, - Константин внимательно разглядывал тонкий профиль и острый нос. - Или от поцелуев… Я тоже не знал, Велир.       Велир пошевелил губами, прижал ладони к лицу.       “Такое бывает, когда я… ем, но…”       Они немного помолчали, переосмысляя свою новую реальность. Вдруг Велир выпрямился - одно короткое, рубленое, почти кошачье движение, которое он делал, когда был взволнован или что-то вспоминал.       - Кофе… хотите?       - Потом, если ты не против, - Константин опять мягко потянул его к себе. Велир низко опустил голову, пряча лицо, оглянулся в сторону кухни. За окном грохнул удар грома. Ни один из них даже не вздрогнул.       - У вас, похоже, стальные нервы, - пробурчал Велир, устраиваясь на коленях Константина. Тот улыбнулся, проводя ладонью по тонкой шее.       - Просто не боюсь грозы.       - А мы можем не целоваться пока? - Пробормотал Велир, кладя пальцы на губы Константина. - Я еще не очень… Разобрался, как делать это с… Я боюсь вас порезать…       - Конечно.       - Но обняться я не против, - торопливо добавил Велир. Константин коротко рассмеялся и привлек его к себе. Велир уперся в его плечо острым подбородком и осторожно попробовал вздохнуть. Сладко… Тепло. Немного вкусно, но терпеть можно. Его руки лежали на плечах Константина, руки Константина же медленно скользили по худой спине вверх-вниз, согревая тело. Видимо, разомлев в тепле, Константин тихо зевнул.       - Оставайтесь уж на ночь, еще на вампиров опять нарветесь, - пробормотал Велир едва слышно, не веря, что и впрямь это делает. Одно присутствие этого часовщика приносило ему больше радости, чем новая книга, почти столько же, сколько удачно вылеченное заболевание или принятое дитя. Сто пятьдесят лет он жил в одиночестве, боясь задерживаться где-то слишком надолго, боясь открыться и привязаться, и вот… Его все же догнали.       Константин расслабил плечи. Кивнул и благодарно прижался губами к волосам Велира.       - Спасибо, Велир.       Врач опять застыл, когда руки Константина приласкали его шею под линией роста волос. Склонил голову ниже, трогательно открываясь, как будто попросив без слов “погладьте еще”.       - А Велир - это настоящее твое имя?       - Да, - Шторберг насторожился, - а что?       - Нет, ничего, - Константин уткнулся лицом в его мягкие волосы. - Просто мне бы хотелось называть тебя настоящим именем…       “...когда я разложу тебя либо на столе, либо на этом диване, либо на кровати, уже все равно, где”.       Велир тихо фыркнул, кладя ладони на грудь Константина поверх сердцебиения.       - Боюсь, имя Вольдемар бы мне не подошло…       - Боюсь, что да, - прошептали ему на ухо, после чего Велир мало что помнил, только успевая отвечать на поцелуи. Поцелуи согревали его куда быстрее объятий, но Велир напрягал все свое существо, чтобы случайно не обрезать Константина клыками - еще не наловчился не задействовать зубы. Не то чтобы врач ожидал, что потеряет контроль от двух капель крови, но будь на то его воля, он бы вообще никогда не показывал Константину свой голод. Велир привык жить близко к людям, сходить за своего, притворяться человеком, прятать зубы, стараться, чтобы его не боялись. Невыносимый, доводящий до безумия голод, который обжигал глотку, был совершенно не человеческим, как и холод его тела, и Велир во время охоты не испытывал к себе ничего, кроме отвращения - за сто пятьдесят лет он так и не научился смотреть на себя не человеческими глазами.       Заснул Константин на его коленях, подложив подушку после надсадного бухтежа “вам же твердо будет, ну куда тыкву свою положили, шея утром будет болеть, про суставы я тоже читал, знаете ли!” Велир не стал брать книгу, вставать и уходить, хотя мог бы сделать это, не разбудив Константина. Он внимательно рассматривал его лицо и пытался вспомнить, каково это - хотеть спать, ничего не чувствовать и не слышать, видеть сны.       Не мог.       После этого вечера их совместный досуг… Немного изменился. Приходить чаще Константин не начал, но теперь всякий раз, убедившись, что Велир в доме был один, часовщик, едва закрыв дверь, тянул Велира к себе, прижимал к двери, стене, сажал на свои колени и жадно целовал. За грань дозволенного сам не заходил, оставив Велиру решать, сколько они будут этим заниматься, в какой позе и как далеко зайдут. Велир трогательно терялся, ему всякий раз требовалось хотя бы несколько мгновений, чтобы прийти в себя, но спустя эти мгновения растерянности он хватался за одежду Константина (тело никогда не трогал, помня о своей силе), сжимал его рубашку до треска, прижимался, ища его тепла. Константина вело от того, как осторожно и пугливо Велир отвечал на поцелуи, как старался не сделать больно и поранить. Его это одновременно умиляло и чуть раздражало, хотелось, чтобы Велир хоть раз отпустил себя полностью, не был вынужден так строго держать себя в узде.       Но Константин понимал, чем это может обернуться, поэтому они оба довольствовались такой близостью. К тому же его куда больше вело от того, как Велир теплел от его объятий, как разгонялась его (на самом деле чужая) кровь, как на лице проступал едва заметный румянец. При всей своей сексуальной свободе Константин еще ни разу не был близок с вампирами до этого, поэтому не смог бы сказать, нормально ли это для них. Рассказать ему тоже было некому - люди, которые спали с вампирами, крайне редко делали это по своей воле и, как следствие, переживали этот опыт. Константин понимал, что играет с огнем, но не мог отказать себе в удовольствии. Когда Велир оказывался на его коленях, прогибаясь в пояснице от его горячих ладоней на холодной спине и искал его губы своими, доверчиво закрыв глаза, Константин дышал его запахом (аптечные лекарства, едва ощутимый сладкий запах, свойственный вампирам, какие-то луговые травы, терпкие и свежие, названий которых часовщик не знал) и позволял себе на короткие полчаса-час не тревожиться ни о чем. Кинжал он всегда держал при себе и не для Велира - вампиры порой нападали и днем, хотя крайне редко и только вконец оголодав.       - А ч-чего домой не зовете, боитесь, что жена нас застанет? - Пошутил однажды Велир, ероша волосы на затылке Константина. Тот тихо рассмеялся и скользнул зубами по тонкому горлу, прикусил кожу.       - Да, Велир, она у меня сварливая…       Уходя домой, Константин смотрел на свои руки, еще недавно державшие это хрупкое, но сильное тело, и понимал: хочу. Хочу его, этого почти еще мальчика, чья жизнь застыла полторы сотни лет назад, как стрекоза в янтаре. Он понимал, что не будь этой трагедии (вампиризм для Велира был определенно трагедией), они не встретились бы вовсе. Велир был ожившей фотографией в фотоальбоме, призраком из прошлого, появившегося в современности. Константин хотел, хотел зайти дальше, вытянуть этого призрака в реальность окончательно, придать ему телесность единственным способом, который знал.       Велир, оставшись дома, думал о том же самом. Их отношения напоминали ему астрономию - при наблюдении за звездами астроном на самом деле видел их прошлое. Звезда могла исчезнуть (он, правда, не разбирался в астрономии так глубоко, чтобы понимать, что может случиться со звездой или планетой), а люди здесь, на Земле, даже не узнали бы, пока не прошли бы десятки лет. Константин видел его прошлое, то, каким Велир уже давно не являлся. Его двадцатилетнее лицо ничем не выдавало сто пятьдесят лет жизненного опыта, ни виденных радостей, ни пережитых горестей. Велир хотел быть человеком. Хотел, чтобы его лицо совпадало с его возрастом, хотел уже пережить травму своего превращения и двигаться дальше, как это делали люди, переживая свои личные трагедии. Вампиры же были не способны на такую эмоциональную гибкость. Листая книги, повествующие о человеческой психике, Шторберг усмехался: никто еще не написал такой о вампирах, так, может быть, ему?.. Но для этого потребовалось бы переквалифицироваться (не проблема) и убедить вампиров, что им нужен врачеватель того, чего у них, согласно фольклору, давным-давно не было. Ночами он убивал время за экспериментами и чтением, мечтая о способности уснуть - быть может, тогда ему приснился бы Константин.       У Константина же такой проблемы не было. Ему снился Велир, уже не одетый на его коленях, а на постели, раздетый догола. В его сне Велир был не холоден, бледен и тверд, а раскраснелся и тяжело дышал, жадно хватая раскаленный воздух мягкими полуоткрытыми губами. Его глаза были прикрыты, а ресницы дрожали. Прижимаясь губами к его худой груди, Константин чувствовал сердцебиение, легкое и быстрое, как у птицы. Велир стонал, выгибался под ним, дрожал, тяжело и быстро дышал, скулил и умолял. Константин медленно мучил его, покрывая поцелуями каждый дюйм мягкой и теплой кожи и усмехался, чувствуя дрожащие пальцы в своих волосах. Он брал Велира в рот и тот стонал, то звонко, то чуть хрипловато. Константин входил в него, и внутри Велир был горячий и влажный. Его стоны переходили в крики, и…       И Константин просыпался с крепким стояком - мачте “Святой Марии” стоило бы позавидовать. Оставалось только чертыхаться, убирать это безобразие собственной рукой и считать время до следующего визита.       Когда Константин остался у Велира в следующий раз, то снова лег на диван, на колени Велира. Поймал холодную руку, положил на свой лоб.       - Ну чего еще, - в голосе Шторберга слышалась мягкая усмешка.       - В жару самое то, - улыбнулся Константин. Велир коротко рассмеялся своим забавным лающим смехом и глубоко вздохнул.       - Я думал, вампирам не нужно дышать, - сказал Константин.       - Не нужно, - подтвердил врач. - Я просто привык так делать. Как и моргать, и иногда двигаться. Удобнее, знаете, покупать лекарства, когда от тебя не разбегаются с визгами. Да и больные охотнее идут, когда не боятся, что я разорву их на части.       Константин коротко прикрыл глаза.       - Велир, если бы… Если бы существовало средство, которое возвращает вампиров в человеческий облик, ты бы?..       - Принял бы, не раздумывая, - между вопросом Константина и ответом Велира не было и секунды промедления. Наступила пауза, которую Константин хорошо знал - врач подбирал слова.       - Я… Такую жизнь, как у себя, я не пожелал бы и врагу, - наконец тихо бросил Велир, медленно и ритмично поглаживая волосы Константина. - Другие что, когда оголодают - идут в магазин, стейк покупают… Ну да, тоже живое существо, но хоть… Не себе подобное поедают. Не разумное. Да что там может понимать свинья? Ее ж для этого и выводят! А тут… Они на меня смотрят… Боятся. Разве я хотел такого - чтобы меня боялись?.. Да ни в жизнь…       Константин даже затаил дыхание. Велир впервые говорил так много о своем вампиризме.       - А я знаете, что хотел бы?.. Яблоко.       - Яблоко? - Не ожидав такого, переспросил Константин, поднимая глаза. Велир горько улыбнулся.       - И кукурузу… Обгрызть бы початок. Я уже едва помню, какая она на вкус была. Так ее любил… Сладкая вроде. А, может, и нет. Яблок бы да кукурузы хоть раз… А в итоге что? Людей… Да, не до конца, я досыта никогда не наедаюсь, я слабее других… Ну… Вампиров, но все равно ведь…       “Слабее, значит? Интересно…”        Константин накрыл руку Велира, лежащую на его плече, своей. Легонько сжал.       - И поспать хоть раз хотел бы. Вспомнить, каково это, - голос Шторберга упал до шепота, - вас во сне увидеть…       Черт, это было больше, чем выдержка Константина смогла бы вынести. Он сжал свободную руку в кулак, досчитал до пяти и приподнялся, ловя губы Велира в поцелуй. Тот уже привычно слегка отстранился, мягко ответил, обхватывая лицо Константина ладонями, держа на небольшом расстоянии.       Нет, Велир. Сегодня ты не уйдешь. Привстав, Константин потянул его на себя, медленно лег на спину и так же медленно, стараясь не спугнуть, просунул руку под его рубашку, вытащив ее из-под пояса брюк. Велир застыл, осмысляя это новое ощущение, но затем положил свою руку на грудь Константина, не оттолкнул. С огромным трудом Константин оторвался от него.       - Велир, как далеко ты готов зайти?       “Ты ведь знаешь правильный ответ, правда?”       Константин запустил руку в волосы Велира, взъерошил их, помассировал голову, столкнул ленту вниз, распуская хвост. Черт, зря. Вид растерянного Велира с распущенными волосами выдержке не помогал ни на йоту.       - Не… Я не знаю, - пробормотал Велир, по обыкновению пытаясь уйти от пристального взгляда Константина. - А мы куда пойдем-то сейчас?..       - Никуда, Велир, - Константин улыбнулся. Одна его рука скользнула с затылка к щеке, погладила. Он обвел большим пальцем острую скулу. Второй рукой Константин скользнул выше, задирая рубашку. Велир посмотрел ему прямо в лицо округлившимися глазами.       - Я… Э-э-э… Вопрос, кажется… не понял…       - Ты позволишь мне сегодня зайти дальше поцелуев? - Терпеливо повторил Константин, не зная, куда ему девать все это умиление растерянностью поплывшего Велира. Тот снова застыл, лежа на Константине и опираясь локтем о подлокотник. Моргнул. И кивнул. Константин улыбнулся и подался вперед, шепнул ему на ухо:       - Тогда нам с тобой придется ненадолго встать…       - За… Для чего?..       Они легли на полутораспальный диван, который Константин разложил под удивленный взгляд Велира.       - Я и не знал, что он раскладывается…       Улегшись, Велир тут же отодвинулся:       - Я холодный...       Константин мягко притянул его ближе, успокаивающе погладил. Велир прижался к нему - Константин был горячим, и кровь бежала прямо под кожей, но Велир сам себе удивился - теперь ему хотелось другого тепла. Кровь такое дать не могла.       Константин поцеловал его, расслабляя, погладил - “смотри, не страшно”.       - Ты был с кем-нибудь, Велир?..       Очень уж Велир трогательно неуклюже реагировал на его ласку.        Едва обретя какое-никакое самообладание, Велир растерялся. Пробормотал что-то "да был... там... ну..." и охотно отвлекся на исследование тела Константина. Потянул его рубашку вверх и положил чуть теплые ладони на крепкий живот. Погладил, выводя на коже круги. Прошептал:       - А я шутку одну знаю. От другого вампира слышал... Лет семьдесят назад.       Константин поднял бровь, подставляясь под ласку. Выпутался из рубашки и медленно стянул одежду с тонкого бледного тела.       - Расскажешь? - Он коснулся губами волос, уха. Ему было все еще странно, что он допустил вампира до своего тела, все еще неуверенно и непривычно, но он не чувствовал ни страха, ни гадливости, которые обычно ощущал по отношению к вампирам. Только нетерпеливое теплое желание. Велир вздохнул. Ему был не нужен воздух - только любимый запах.       - Я забыл, как там было, но в общем про то, что вампиры лучше всех минет делают, мол... сосать привыкли, - прошептал он.       Плечи Константина затряслись от беззвучного смеха. Он приподнял подбородок Велира и медленно, тягуче, влажно и глубоко поцеловал его. Он не спустился к паху Велира, чтобы не испугать, только гладил и целовал плечи, шею, грудь, живот. Велир в его сне был мягким и горячим - логично, ведь память Константина могла подбросить ему секс исключительно с людьми, и то больше с женщинами. Кожа Велира ощущалась прохладной, твердой, и сердцебиения под ней не было. Константин коротко прижался губами к его груди. Странно...       Велир впутал пальцы в его волосы.       - Что, п-п-противно, да?.. С трупом…       Константин улыбнулся в его грудь, приподнялся и навис над Велиром. Тот смотрел дерзко и открыто, готовый к правде и готовый жестко ответить на попытку засахарить их мрачную реальность. Константин оперся локтем о диван возле головы Велира и скользнул свободной рукой по его твердому, прохладному телу, не останавливаясь на поясе штанов.       - А вот так труп может?       И легонько сжал пах.        Велир дернулся, как от разряда электрического тока и уставился на Константина широко раскрытыми от изумления глазами. Константин закусил губу, чтобы не поддразнить “а что еще ты не знал о себе, кроме дивана, Велир?”, но сдержался, лишь медленно потянул штаны Велира вниз за пояс - останови меня, если не хочешь.       Он не остановил, только вздохнул, неглубоко и быстро-быстро, зажмуривая глаза. Такое маленькое движение, какое делали под ним особенно стесняющиеся девушки - “меняздесьнет”. Константин успокаивающе поцеловал его в плечо. Кожа все еще твердая, но теплая, почти такая же, как у него. Константин согнул ногу в колене и проехался им по паху Велира. Тот сдавленно простонал сквозь зубы, и током прошило уже Константина. Он слегка вздрогнул, когда Велир провел теплыми, почти горячими руками по его плечам вверх и устроил их на шее. Там, где шея переходит в плечо, справа - следы зубов. Туда Константина укусили, и там Велир отсасывал яд, особенно не размышляя о том, что делает - ему нужно было просто спасти человека. Константин спустился поцелуями к низу живота Велира, тот потянул руки за ним следом, взъерошил его волосы. Простонал - натужно, будто не помнил, как это делается, когда Константин накрыл его губами, и звонко, почти вскрикнул - когда Константин сглотнул, сжимая Велира стенками горла. Медленно выпустив его изо рта, Константин прошептал, улыбаясь:       - Уверен, что мне до твоего опыта далеко, но… Что смогу.       Он и впрямь пошутил про сосательные способности вампиров?.. Ты меняешься, Константин…       Велир сильно прогнулся и вскрикнул, когда Константин медленно взял его в рот. Схватился за простынь, за края дивана, и вдруг с треском сломал деревянный подлокотник - впрочем, не то чтобы ему много было надо, на вид дивану было все лет тридцать. Велир помнил о своей силе, даже сходя с ума от тепла, которым с ним делился человек, и делал все, чтобы не навредить.       - Толкайся, Велир, - прошептал Константин, выпустив его изо рта и проведя по всей длине языком. Снова накрыл его губами, и Велир с громкими стонами начал толкаться, глубоко, срывающимся голосом звать Константина, поминать несуществующего бога, черта, опять стонать, сухо всхлипывать. Он толкался как попало, без всякого ритма. Константин сжал его бедра изо всех сил, не боясь сделать больно или оставить синяки на бескровном теле, заставил Велира лечь и стал ритмично двигать головой. Велир метался, рычал, стонал, то кусал свою руку, то вскрикивал, порой вырывался из рук Константина, толкался все глубже. Наконец, он чуть притих, его толчки стали более медленными, ровными, он подладился под движения Константина и с протяжным стоном кончил. И в этот момент он ничем не отличался от человека.       “Тук”, - услышал Константин, касаясь губами кожи Велира. - “Тук”. Медленно, едва слышно. Велир коротко прижал руку к груди.       “Тук. Тук”.       Константин не выпустил Велира изо рта, пока тот не оттолкнул его от себя, слабо, дрожащими руками. У вампиров и руки могут дрожать?.. Интересно. Константин мягко выпустил Велира изо рта, в последний раз подразнив языком головку (Велир опять вздрогнул) и, быстро утеревшись, лег рядом. И вот у него терпеть уже не было никаких сил. Велир быстро, лихорадочно поцеловал его и все-таки случайно прикусил губу. Константин был вне опасности, яд ему не грозил - чтобы обратить человека, яд нужно было впрыснуть в клыки, но укус вампира - это все равно больно. Он прошипел, рефлекторно отстраняясь. Велир тут же потянулся за ним, бормоча:       - Простите! Простите, я не хотел, блять, извините, К-константин…       “Все нормально”, - хотел сказать Константин и почувствовал, что Велир слизывает кровь с его прокушенной нижней губы, слегка посасывает ее. Константин невольно напрягся - все вампиры, которых он знал, сходили с ума от пары капель человеческой крови и рвали все на своем пути, только бы получить еще. Сдержанность в этом вопросе он видел крайне редко - да если честно, всего однажды.       Медленный стук сердца едва заметно набрал силу.       Велир отпустил его и горько улыбнулся, поймав напряженный взгляд карего и голубого глаз:       - Не бойтесь… Я не буду вас жрать, не бойтесь.       Он попытался отодвинуться, чтобы встать и уйти, но Константин схватил его руку, прижал ее к губам, сглатывая последние капли своей крови. Металлическая. Вообще-то невкусно. Он пробовал свою кровь в детстве, когда рассек руку о гвоздь. Мама тогда страшно испугалась, с причитаниями забинтовала ему ладонь и выволокла из дома. Маленький Костя тогда не понял, почему она не спускала его с рук и со страхом оглядывалась, когда они бежали к соседям. Он задумчиво почмокивал. Невкусно. И чего вампиры так ее любят? Так себе. Гранатовый сок, например, был куда как вкуснее. И шоколадное молоко. Да много чего вкуснее крови.       Велир прикрыл глаза, сдвинул тонкие брови. Константин разгладил морщинку между ними большим пальцем. Двадцать лет, ему всегда будет двадцать лет, даже когда Константину будет за восемьдесят, если он вообще доживет…       В том, что их странные отношения не переживут и года, Константин не сомневался.       Он прошептал:       - Бросишь меня коротать ночь одному?       Велир сглотнул и открыл глаза. Они стали темнее, и золотые искры из них почти пропали. Он не дышал.       - Мне лучше уйти отсюда нахрен, пока я…       Выдохнул.. Не вдохнул больше. Константин прошептал:       - Останься, Велир. Я не боюсь тебя.       Велир не стал тратить дыхание на слова, только покачал головой - врешь. Константин отрицательно покачал головой в ответ и потянул тонкую руку к своему паху. Велир дрочил ему, не делая ни единого вдоха, глядя ему в глаза. Слишком быстро, сильно. Константин перехватил запястье:       - Медленнее… Пожалуйста.       Велир послушно замедлился, но больше не целовал ни в губы, ни в шею, только в висок, лоб, ухо, скулу, плечо. Константин толкался в его руку, чувствуя по всему телу медленно нарастающие сладкие волны. Велир рядом с ним был теплым, он пах луговыми цветами, лекарствами, наивной любовью, растерянной грустью.       Не кровью.       Крупно вздрогнув, Константин с рычанием кончил в ладонь Велира, сжав хрупкие плечи. Велир дождался, пока его перестанет бить дрожь, чуть отстранился и облизал ладонь.       - Соленое, - сообщил он и поймал взгляд еще тяжело дышащего Константина. Улыбнулся - наивно и весело, как нашкодивший мальчишка, сам в восторге от своего мелкого хулиганства.       - Всегда хотел попробовать…       Он попытался уйти еще раз, но Константин опять обнял его, уложил его голову в изгибе своей шеи, лицом - прямо в горло, в то место, где под челюстью вкусно билась пульсация.       Велир не дышал, пока Константин не перестал его гладить и не заснул. Только тогда он выскользнул из крепких рук и ушел в другую комнату. Там сполз по стене, плотно прикрыв дверь, и едва слышно, сухо и бесслезно всхлипнул.       Мелькнувший и тут же пропавший страх в глазах Константина ему тогда не почудился.       И какая же вкусная была у него кровь.       Разогнавшееся от человеческой страсти сердце постепенно замедлилось и застыло. Сидя на полу и обнимая свои колени, Велир чувствовал, как холодеют его пальцы.