Долгая ночь

      Все последующие дни Велир то и дело замирал и прикладывал руку к груди - не забилось ли? Почему оно вообще это сделало? Сердце забилось явно до того, как Велир попробовал крови Константина - да и оно никогда не билось, когда Велир охотился. Почему тогда?       Объяснение было только одно. Только одно изменилось в рутинной жизни Велира. Дойдя до этой мысли, он сердито фыркнул и решил больше об этом не думать, но думалось как-то само. Невозможно было забыть жар под собственной кожей, ощущение напряжения тела от приближающейся разрядки, тепло Константина и его сводящие с ума прикосновения. Теперь, когда Велир понял, какой бывает близость, называть ее “потной возней” ему уже не хотелось. Он с большим трудом, чем раньше, сосредотачивался на больных перед ним, на книгах и записях, на экспериментах.       - Вы в порядке?.. - Спросил его однажды внимательный Макс, пришедший с отцом, который жаловался на боль в ухе. Велир вздрогнул, отмер. Пошарил в ящике в поисках чистого расширителя.       - Да-да, все хорошо.       Макс продолжал внимательно смотреть на него. Его взгляд впервые начал беспокоить Велира, раздражать. Он весь был как оголенный нерв.       В следующий приход Константина Велир прижал его к себе, едва поздоровавшись. Поняв его без слов, Константин подхватил Велира на руки и отнес на диван. Одежду с себя Велир стянул тоже сам.       Ему хотелось Константина. Ему хотелось еще раз почувствовать, как бьется его сердце, согреться хоть раз не кровью. Он не различал два этих желания - Константин и тепло стали для Велира неразличимы.       К счастью, отказывать ему у Константина не было настроения. Он имел привычку дьявольски растягивать прелюдию, и теперь он не входил в Велира, не дождавшись, пока его сердце не стукнет хотя бы раз. Ожившие нервы доводили врача до сумасшествия, он скулил, метался, тянул Константина к себе, оставляя на нем синяки (которые потом сам же старательно сводил, отфыркиваясь от настырных горячих поцелуев) и громко стонал, чувствуя вбивающееся в него твердое, горячее… Он не спрашивал, чем секс с ним отличается от секса с людьми - хотел знать, как ученый, и не хотел знать, как влюбленный. Константин ничего об этом не говорил, просто отдавался ему целиком и брал так же - страстно, полностью забываясь.       - Ты не знал, что так бывает… Сердце? - Спросил он, держа Велира на своей груди и медленно перебирая его волосы. Его собственное сердце быстро стучало в самое ухо Шторберга.       - Нет… Я не то чтобы… Я не спал с людьми, - сконфуженно пробормотал тот.       - А с вампирами? - С улыбкой спросил Константин. Велир фыркнул.       - Тем более!..       Константин рассмеялся, и его смех вибрацией отдался в груди. Велир прижался к нему плотнее, пытаясь продлить ощущение тепла, но сердце безжалостно останавливалось.       - А вы?..       Константин провел рукой ниже, по шее и спине Велира, и обратно вверх.       - Нет, Велир, я никогда не спал с вампирами до тебя.       - Да это уж я понял! - Ворчливо ответил врач. - Я про людей вообще-то…       - Спал, - Константин пожал плечами. - С женщинами, с мужчинами… Я не вижу разницы.       - Ого.       Велир замолчал, осмысляя еще одно новое чувство - болезненный, неприятный ожог внутри при мысли, что он у Константина всего лишь первый вампир - сомнительное достижение. Может быть, будут и другие - после. Потом. Люди уж точно есть и будут. И вот люди уж точно получше будут - теплые, живые, которых не нужно бесконечно разогревать, прежде чем вставить, которые не потеряют башку от малейшего пореза и не вцепятся в глотку. В этом свете даже сорокалетняя потасканная шлюха из борделя выглядела, как лучший вариант.       “А ты чего, блять, хотел, что он упадет на колени перед вампиром и предложит жени… тьфу, замуж выйти? Да, вот бы он поржал, если б узнал. И трахать никого не будет, кроме твоей каменной задницы, предел мечтаний просто. То, что он - твой предел мечтаний, не значит, что это взаимно, на землю-то вернись”.       Константин почувствовал. Его пальцы спустились с макушки Велира к его лицу, очертили подбородок, приподняли его.       - Велир, посмотри на меня.       - Да ну чего еще, - проворчал Шторберг, у которого резко и всерьез испортилось настроение. Но лицо послушно поднял.       - Велир, тебе не понравилось, что я спал с другими людьми? - Голос Константина был серьезен, но внутри он отчаянно боролся с собой, чтобы не улыбнуться и все не испортить. Велир сердито откатился от него на другой край дивана.       - Нет!.. И вообще, это не мое собачье дело, я работать пош…       Не успел он моргнуть, как оказался прижатым к дивану горячим телом Константина и смог только пискнуть, пока тот скользил губами по его шее:       - Вы чего!..       - Велир, не уходи от ответа, - прошептали ему на ухо. Сходя с ума от аромата Константина, от жара и тяжести его тела, Велир смог только пробурчать (прозвучало больше похоже на лепет):       - Да я не знаю, кто я такой вообще, чтоб ре…       - Ты? - Константин приподнялся над ним, его глаза блеснули в темноте. Вопреки всяким инстинктам вампира, Шторберг почувствовал, что добыча - это он. И он попался. - Ты - мой, Велир. Я ведь могу так считать?       Проклятый черт склонил голову, паля Велиру в лицо своими разными глазами. Левый блестел льдом в неверном свете фонарей. Велир застыл, рассматривая его и в сотый раз жалея, что рисовать он научился только человеческие органы, да и те срисовывать. Нарисовать бы это сейчас…       - А вы - мой, получается?.. - Несмело спросил Велир, лежа под ним буквально в чем мать родила. Константин улыбнулся, и если б Велир еще мог помереть, то это бы и сделал в ту секунду.       - Получается.       - А… Ага, - все, что Велир смог придумать, чтобы заполнить дурацкую паузу. Константин успокоенно лег на бок, притянул Велира к себе, прижал.       - Рад, что мы это, наконец, выяснили. Тебе больше не нужно беспокоиться о других людях, Велир, они в прошлом.       “Меня в последнее время что-то и тянет только на тебя”.       - И, пожалуйста, не убегай. Ты же знаешь, я без тебя плохо засыпаю, - лукаво протянул он и прикрыл глаза.       - Ага, конечно, как же, да… - Бессмысленно пробормотал Велир, лежа под медвежьей лапой. Привычный холод уже сковал тело, остановив в нем все биологические процессы, но ему снова было тепло - на этот раз от слов.       - И обращайся ко мне на “ты”, хорошо? - Константин улыбнулся, не открывая глаз. Думаю, наши отношения уже… Дошли до этого этапа.       Он коротко рассмеялся, получив слабый удар по плечу и прижал пальцы Велира к горячим губам. Уснув, он так и не выпустил его руки.       Что за невозможный человек попался Велиру. Как роза среди навоза.       ***       В сентябре Велир отправился на охоту чуть раньше обычного - он делал так порой, чтобы брать у людей поменьше, не доводя себя до крайнего истощения. Нехватку добирал на крысах. Тело протестовало, требуя больше, отвратительно слабея, но с тех пор, как Константин появился в его жизни, Велиру стало еще противнее кормиться от людей. Вампиры не имели отношений с людьми, не любили их, не привязывались к ним - какой человек в уме будет привязываться к гусю, которого заколет к празднику? Это противоречие было не разрешить. Велир же разрешил свое собственное в пользу людей. После каждой охоты он работал вдвое усерднее, экспериментируя с лекарствами, практикуя, аккумулируя знания, которые, как он надеялся, помогут большему количеству людей, чем он навредил своей жизнью.       И все же кровавая реальность настигала его со всей беспощадностью каждые несколько недель.       Велир отпустил очередную потерявшую сознание от страха проститутку, на этот раз достаточно молодую женщину, осторожно взял ее на руки и дотащил до ближайшего кабака. Он уже собирался открыть заднюю дверь и положить ее там, когда его остановил мелодичный голос, лениво растягивающий гласные:       - Я доем, или вы еще не закончили?       Велир повернулся на голос, не спуская женщину с плеча. От стены отделилась невысокая точеная фигурка в черном платье, явно сшитом на заказ, так ладно оно сидело. Кружева на округлой груди были почти прозрачными, черные волосы были красиво убраны, хоть прическа чуть и растрепалась - там и сям выбивались пряди, делая говорившую только красивее. Рукава-колокольчики открывали тонкие белые руки. На девушке не было ни грамма вульгарного макияжа, и меловая бледность только ярче оттеняла ее огромные черные глаза и глубокий цвет волос. Свободная юбка была разрезана от бедра и до самого низа, и при ходьбе открывала длинные бледные ноги в черных туфлях, ремешок которых плотно обхватывал лодыжку - чтоб не свалились при беге. Наряд для охоты был отличный.       - Рюши свои запачкать не жалко? - Велир нахмурился. Он не имел права запрещать этой незнакомой вампирше кормиться, но ему не хотелось отдавать ей эту женщину, чью жизнь он только что пощадил. Получается, зря?       Не то чтобы он не понимал, что те, кого он пил, завтра не сдохнут от тифа, коклюша, простуды, туберкулеза, отравления, удара головой об угол стола или другого вампира. Но это будет уже не на совести Велира. От этого он спасти их не смог бы. Порой он узнавал людей, которых пил не впервые. Они не узнавали его - волосы он убирал, а свое лицо не давал увидеть, тут же впиваясь в шею, но в городе знали, что не все вампиры убивают. Только вот что толку? На лбу же у них не написано “я добрый”.       Девушка склонила голову, медленно и плавно приблизилась.       - Ах, простите, это, наверное, на потом. Я редко встречала таких запасливых личностей.       Не ответив, Велир боком внес женщину в заднюю дверь кабака, вышел и плотно прикрыл дверь, встав перед ней. Девушка доброжелательно наблюдала за ним, положив одну руку поперек груди, а локоть второй устроив на запястье первой. И как только держится - глаза совсем почернели.       - Я здесь впервые, и как назло, пришло время обедать. А вы не слишком-то вежливый…       - Куда уж мне, бревну неотесанному, возиться с такой леди, - отрезал Велир, хмурясь все сильнее. Он терпеть таких не мог - сладенькие дамочки, которые за спиной либо обольют тебя грязью, либо воткнут в нее нож, либо не побрезгуют сделать и то, и другое. Девушка широко и весело улыбнулась, демонстрируя два ряда жемчужных зубов и заостренные клыки. Она была красавицей. Велира это только раздражало.       - Не против познакомиться? Вы выглядите, как ребенок, которому маменька запрещает общаться с незнакомцами, - улыбка девушки стала умиленной, она протянула руку. - Мое имя Лизард.       - И все? - Велир поднял брови, проигнорировав протянутую руку. Лизард очаровательно надула бледные губки.       - Фи, какой грубый хвостик…       - Мое имя - Велир Шторберг, а не “хвостик”, - врач скрипнул зубами. Девушка хитро блеснула глазами, приближаясь, как вдруг ветер подул Велиру в спину. Она отшатнулась, отскочила назад и пригнулась, как пантера перед прыжком.       - Вы чего? - Велир слегка перетрухнул, но инстинкты вампира велели ему так же пригнуться в защитной позе. Лизард зашипела, оскалившись на сей раз совсем не в дружелюбной улыбке.       - Почему от тебя пахнет охотником?! - Она забыла свои манеры, ею двигал страх зверя, почуявшего опасность.       Велир застыл, не понимая.       - Я не знаю!       - Несет так, будто ты его пил, или!..       - Я не знаю ни одного охотника! Думаешь, стоял бы я тут, если бы знал?       Это немного ее успокоило. Лизард приподнялась, встала ровнее, но тут же сморщила нос. Ее грудная клетка перестала двигаться.       - Советую помыться хорошенько, хвостик, если не хочешь более неприятных встреч. В этом городе где-то есть охотник, и ты в какой-то момент своей недожизни хорошенечко так об него обтерся. Впрочем, может, мне не стоит переживать, - она склонила голову и прищурилась на потерянного Велира. - Раз он был так близко к тебе и не убил тут же, может быть, он достаточно туп и для меня. А, может быть… Он просто сидит в засаде и выжидает свое время, а, хвостик?       Ветер подул им в бок. Лизард изящно отбросила смоляную прядь со щеки, пригнулась и сделала красивый пируэт, вскакивая на ближайший открытый балкон.       - Эй, слышь, я тебе не хвостик!.. - Только и успел крикнуть он ей вслед. Ветер донес до него только короткий смешок.       Велир на всякий случай понюхал свою одежду. Заглянул в кабак, куда только что сгрузил проститутку. Понюхать особенно не успел - уже очухавшись, она завизжала и понеслась через всю кухню, да и не похожа была на охотника. Прочие несчастные (или счастливые) попавшиеся Велиру, на охотников тоже не походили.       Непонятно.       “Видать, нюх дуре с голоду сбило, и вообще, может, это от нее охотником несло”, - подумал Велир и вернулся домой. Значения этому инциденту он не придал.       Константин как и всегда встречал его объятиями. Велир влюблялся все сильнее, ему было тяжело, когда Константин уходил, но тот уходил все равно, хоть и целовал его на пороге все дольше. Однажды он возвращался три раза под предлогом “забыл лупу” и целовал Велира так, что к третьему возвращению они опять очутились в постели.       Он начал забывать, что он вампир, а Константин, по идее, его еда. Что такие отношения всегда плохо кончаются. Что одному лучше и безопаснее, и прочую чушь, которую Шторберг старательно вбивал себе в голову сто пятьдесят лет. Даже в своем проклятии он начал находить смысл.       - Мне кажется, я тебя ждал сто пятьдесят лет, - сказал он засыпающему на его коленях Константину. Тот сонно улыбнулся, играя с его пальцами.       - Прости, что я так опоздал.       - Да ничего…       В ту ночь Велир забрался дальше обычного, почти за черту города. Раньше здесь он ни разу не был. В своих далеких прогулках он не пытался заявиться к Константину без приглашения - мало ли какие причины у него были не звать Велира к себе. Велир был далек от мысли, что у него есть жена или какой-то мужчина, свой адрес Константин ему действительно сказал (только улицу, правда), но к себе никогда не таскал, а без приглашения входить было… Невежливо.       В воздухе слабо пахло дымом. Уже стояла осень, и на окраинах города жгли листья, пытавшиеся согреться нищие порой тоже разводили костры - ничего удивительного. Велир прошел бы мимо и этого костра, как застыл, услышав знакомый голос.       - Не советую дергаться - так ты только продлишь себе агонию.       Это был голос Константина, но Велир едва узнал его - если бы не вампирский слух, способный различить малейшие особенности интонации и высоты, мог и вовсе не узнать. Этот Константин говорил сухо и холодно, совершенно равнодушно. Он никогда не говорил так с Велиром, в его голосе всегда была эмоция - ласка, любопытство, шутливость, возбуждение. Но никогда - вот так.       Велир силой заставил тело, скованное предчувствием чего-то ужасного, сделать шаг назад. Еще один. Встав в тени заброшенного склада, он посмотрел вперед и увидел Константина, а перед ним на коленях - какого-то вампира. Велир не знал его, хоть и видел пару раз во время своей охоты - он старался обходить других вампиров подальше, не желая водить с ними дружбу. У вампира были полудлинные смоляные волосы, его руки были приподняты над головой. Рядом с обоими горел костер.       Велир, по правде говоря, едва заметил вампира. Его взгляд был прикован к Константину. В своей обычной одежде и том самом плаще, в котором Велир нашел его, Константин целился в лоб вампира из серебряного пистолета с такими же узорами, какие были вырезаны на его кинжале. Кинжал, кстати, был в его левой руке, наготове.       - По-пожалуйста, - пролепетал вампир, фальшиво улыбаясь, пытаясь показать свои мирные намерения. Константин даже не стал отвечать. Выстрел оглушительно грохнул в ночной тишине. Велир зажмурился и услышал треск рвущейся плоти. Повинуясь ступору, в который его вогнало это зрелище, он открыл глаза и увидел как Константин, наступив сапогом на горло вампиру, отрывает его голову от тела голыми руками и швыряет ее в костер. В ночное небо взметнулся сноп искр. Туда же последовало и тело.       Вампир был уничтожен еще до того, как его останки сгорели.       Такое могли делать только охотники. Только дампиры, и никто, кроме них.       Велир неловко отступил назад, не глядя. Под его ногой что-то хрустнуло - сухой лист или обертка от чего-то. Константин, уже убравший пистолет в кобуру на поясе, вскинул голову, резко повернул ее. Прямо в лицо врача уперся родной, знакомый взгляд разноцветных глаз.       - Велир!       Ужас толкнул Шторберга в грудь еще до того, как он осознал, что его заметили. Живой труп или нет, он все еще не хотел мучительно и болезненно умирать, инстинкт самосохранения завопил ему в уши “беги, иначе сейчас так же погибнешь!” Отскочив назад длинным прыжком, Велир понесся наутек, не разбирая дороги. Быстрее, быстрее, петляй, плевать, куда, только подальше, подальше, потом разберешься в том, что видел, сейчас беги, спасайся, иначе схватят, оторвут голову, бросят гореть, нет, нет…       Он пришел в себя только далеко за городом, в какой-то роще, за пустырем, свалкой, на холме. Взглянув назад, Велир понял, что пробежал через весь город, не помня себя, и вылетел на его противоположном краю. А город был немаленьким…       Он упал на колени, вжимаясь в ствол осины, подтянул колени к груди и уставился вперед невидящими глазами.       ***       Константин даже не стал пытаться догнать - Велир сорвался с места на полной вампирской скорости, ни одному человеку было не под силу угнаться за вампиром - даже наполовину вампиру. Зато Константин прекрасно умел выслеживать и на этот навык планировал положиться. Он тщательно затушил костер, когда останки вампира превратились в пепел, и пошел в направлении, куда убежал Велир - на запад города.       Страх, который он увидел в глазах Шторберга, заразил его подобно миазмам чумы, но Константин привычно взял это чувство и убрал в сундук на чердаке собственных мыслей, тщательно запер. Велир говорил ему, что это плохой способ справляться с нежелательными эмоциями.       Интересно, скажет ли ему Велир теперь хоть что-нибудь…       Как бы быстро он ни бежал, воздух города хранил его запах, только ему свойственный - аптека, луговые травы. Константин старался сдерживать шаг, чтобы не двигаться неестественно быстро, но страх потерять тонкий след Велира гнал его вперед.        Дети вампиров и людей обладали почти всеми способностями вампиров, но к сожалению, приглушенными - скорость, сила, обоняние, зрение, слух. Они были хуже, чем даже у самого молодого и слабого вампира, но для охоты их хватало.       Никто доподлинно не знал, откуда появился самый первый вампир, когда и где, но все гипотезы, сказки и теории сходились на одном - кровососы были продуктами магии. Вышло ли что-то из-под контроля, или же какой-то поехавший колдун целенаправленно пытался усовершенствовать человека, но в результате получились ужасающие монстры, размножающиеся через яд, но, напившись достаточно крови, мужчина-вампир мог зачать дитя человеческой женщине. Возможно, женщины-вампиры также были в состоянии понести, но о таких случаях известно не было.       Сами вампиры, к счастью, магией не обладали, с них хватало их звериных способностей, но их дети, вырастая, обнаруживали удивительное умение - они были единственным в мире, что могло в принципе убить вампира. Люди могли даже не пытаться, а вот прочие вампиры пытались, но не могли даже навредить друг другу и самим себе, если решали уйти от надоевшей вечности.       Дампиры же могли создавать оружие для убийства вампиров и убивать их хоть голыми руками - правда, это было неудобно и не всегда получалось добраться до них руками, если вампиры не хотели умирать. Яд вампира обращал человека в такого же кровососа, а вот для дампиров яд был и впрямь ядом, мучительно убивая. Вечности дампирам было никак не достичь.       Константин хорошо помнил своего отца. Мариан был тихим, спокойным и очень древним вампиром. На вид ему всегда было около сорока лет - и когда Константину было четыре, и когда ему было четырнадцать. Мальчик не рос в ненависти к вампирам - он просто крайне мало о них знал.       До одной ночи.       Преследуя запах, Константин свернул в один переулок, другой. Потерял нить и, не сдержавшись, чертыхнулся. Уже светало, и какой-то дворник странно покосился на мужчину, выпершегося на улицу в шесть утра выходного, да еще поминающего дьявола.       Константин взял себя в руки.       Он каждый день обещал себе, что расскажет, но каждый раз не находил слова, и в конечном итоге бросил эту идею вовсе. Сначала он вовсе не собирался делиться своей слезливой историей жизни и подробностями второй работы с вампиром. Собирался просто… Немного развлечься с симпатичным и, как оказалось, безобидным вампиром и, может быть, накопать что-нибудь интересное на вампиров города, но сам не заметил, как стал приходить вовсе не за этим.       Он не хотел напугать. Он просто не хотел напугать…       “Велир, только не убегай далеко, хорошо?”       Окончательно потеряв след, Константин вернулся в дом Велира, легко взломав замок. Даже смешно. Он прошелся по комнатам, надеясь, что Велир вернется за вещами, которые собирал здесь явно не один год, за лекарствами, наконец… Но в доме было пусто и тихо. Константин не знал, куда еще идти. Снова вышел, попробовал поискать. Никакого результата. Он вернулся в дом Велира, где все пахло им. Бессонные сутки давали о себе знать, утомленному человеческому телу был нужен отдых, но разум терзал его, подбрасывая новые и все более изощренные картины будущего возможного развития событий - вот Велира убивает какой-то другой охотник. Вот ему самому приходится убить Велира, вот Велир убивает его самого, вот он просто никогда не возвращается… Становилось все страшнее. Проклятый мозг нужно было заткнуть, пока он не довел хозяина до исступления. Константин медленно походил по второму этажу дома, сжимая и разжимая кулаки. Его руки просили Велира, все его тело просило Велира, сейчас, немедленно. Увидеть, почувствовать, убедиться, что он цел, прижать к себе, и плевать, хочет ли сам Велир… Просто один раз прижать к себе, а там будь что будет. Дальше Константин не загадывал.       Константин пошарился по ящикам, нашел чай и настой на ромашке, ее сухие цветки. Сделал себе чай, отгоняя мысль, что Велир больше никогда не станет делать ему никакой чай, даже если вернется. Выпил махом чашку и завалился на диван, на котором столько ночей ласкал Велира.       Виноватым он себя не чувствовал. Константин знал, что охотник - это его призвание, и большинство вампиров (да что там, все вампиры) жизни не заслуживали вовсе. Это и жизнью было не назвать, жалкое ее подобие. Велир это только подтвердил, он страдал от своего вампиризма. Но сколько в мире было таких, как он, не утративших человечность? Десятки против тысяч тех, кто наслаждался своим существованием паразита, опасных преступников, поехавших крышей убийц, которые без жалости убивали, издевались, крали детей у матерей, других детей делали сиротами, рушили судьбы, ломали жизни и считали себя вправе делать это - по праву сильного. Долгом Константина было показать зарвавшимся комарам, вообразившим себя властителями мира, что и на них найдется управа. Он ненавидел вампиров - не Велира.       “Велир, только вернись, я хочу объяснить тебе, что тебе нечего бояться меня”.       Измучившись, ближе к вечеру Константин все же уснул беспокойным, тревожным сном, вздрагивая и просыпаясь от каждого шума и удара снаружи. Начался и прошел дождь. Велир все не возвращался. Константин маниакально сверил его часы со своими - не врали. Времени прошло уже очень много. Уходить из дома он не хотел, убедив себя, что Велир должен сюда вернуться хоть раз, но сколько времени Константин мог просидеть у него дома, игнорируя собственные обязанности? Часы не починили бы сами себя, а вампиры не избавили мир от своего присутствия. Но слишком страшно уйти, разминуться с Велиром, позволить ему убежать.       Кто-то приходил, стучал, дергал дверь и уходил. Люди.       Наступила вторая ночь без Велира. Если он все еще был жив. Сбивший себе режим дня к чертовой матери Константин бесцельно бродил по дому, напрягая слух, когда вдруг мягко и нежно прозвенел дверной колокольчик. Дверь открыли, не просто дернули. До обоняния Константина долетел запах вампира, луговых цветов и аптечных лекарств. Он буквально слетел с лестницы вниз и был остановлен на предпоследней ступеньке усталым и полным спокойного смирения взглядом Велира.       Его сапоги и края штанов были забрызганы грязью, сам он - мокрым насквозь (снаружи опять шел дождь? Константин не обратил внимания), его длинные волосы были распущены. Он спокойно остановился на пороге, увидев Константина, но не дал ему приблизиться, отступая на шаг, стоило Константину попытаться подойти. Охотник замер, приподнимая руку.       - Велир…       - Дайте довести пациентов, - прервал его врач. - Некоторым из них нужно постоянное ведение. Дайте передать их другому. Потом убивайте. Я никому не наврежу и не стану убегать, просто не убивайте меня… прямо сейчас.       Ничто в теле Велира не выдавало страх, лишь его голос дрогнул на последних словах. Он говорил, упершись взглядом куда-то в грудь Константина и сжимая стальную дверную ручку.       Не в силах это больше терпеть, Константин приблизился, стараясь не испугать Велира резкими движениями. Тот вжался спиной в дверь, но Константин подошел вплотную, вжал Велира в себя. Холодный… Мокрый. Возможно, не стоило трогать его, но за эти два дня Константин так извел себя, что не мог просто слушать и смотреть на Велира, не трогая его. Он прижал Велира к себе вплотную, наплевав на мокнущую одежду и холод, провел рукой по его спутанным мокрым волосам, распутывая пальцами колтуны, прижался к макушке губами. Он уже хотел начать говорить, как вдруг все слова в его горло загнал дрожащий шепот:       - Пожалуйста, не отрывайте мне голову…       Константин тут же отпустил его, скользнул рукой по плечу и легонько сжал запястье Велира.        - Велир, я не стану отрывать тебе голову, я не наврежу тебе, - его голос дрожал от сдерживаемых эмоций и холода. - Пойдем. Нам нужно поговорить. Я все тебе объясню. Клянусь, я не трону тебя. Только обещай мне больше не убегать, хорошо? Слава богу, ты вернулся. Не убегай больше, прошу тебя. Обещай мне.       Велир не сдвинулся с места, превратившись в каменное изваяние. Он все еще смотрел куда-то в район груди Константина. Услышав просьбу, он кивнул, едва понимая, что обещает. Белые губы едва шевельнулись:       - Отпустите меня, пожалуйста…       С усилием Константин выпустил его руку. Велир последовал за ним, как на гильотину, и встал перед диваном, напустив на пол лужу дождевой воды. Константин сел. Его невольно передернуло от холода. Раньше Велир бы заметил это, начал ворчать и ругаться, пытаться стянуть с Константина одежду, согреть, а теперь тупо смотрел перед собой.       - Велир… Я могу попросить тебя сесть и посмотреть на меня? - Константин говорил так мягко, как мог. Не в первый раз он испытывал страх в присутствии вампира, но теперь страх этот был совсем другим. Он не знал, с чего и как начать, не оттолкнуть, избавить Велира от страха. Касаться себя Шторберг не позволял, но при первой просьбе безропотно сел на край дивана и поднял невидящие глаза. Светлые - еще не голоден.       - Я действительно… Не говорил тебе всего о себе. Прости меня. Я не хотел испугать тебя, не хотел, чтобы ты думал обо мне… Как об охотнике. Чтобы ждал, что я нападу на тебя в любой момент.       - А вы не собирались? - едва слышно прошептал Велир. - Я разве не был… Заказом каким-то или…       Константин покачал головой.       - Нет. Нет, Велир, клянусь, ты не был заказом. Я не собирался убивать тебя.       “Опять на “вы”...”       - А зачем тогда… - Сухой всхлип прервал его фразу, и Шторберг отодвинулся подальше, сжимая руки на коленях. Его брюки потемнели от воды, а вода, стекая с волос, капала на сжатые кулаки. Константину нестерпимо хотелось стереть ее, погладить по волосам, осушить мокрые щеки поцелуями, услышать еще раз медленное и тихое биение сердца. - Чего вы сюда ходили?..       - Потому что хотел к тебе.       - Охотник к вампиру?! - В голосе Велира впервые за вечер прорезался гнев: страх постепенно уступал место обиде и боли обманутого. - Да чего ради, какой вам во мне интерес?! Выйти через меня на других?!       - Нет, нет, - Константин качал головой. Да, он думал об этом в самом начале, пока не понял, что Велир нелюдим и никаких знакомств не водит, но сейчас уж точно было не время для подобных сомнительных откровений. - Ты нравился мне. Вот и все.       Велир замолк. Его гипотезы исчерпали себя, и он подыскивал новый возможный повод интереса Константина к своей персоне. “Я люблю тебя” сейчас явно бы не сошло за весомый. Хоть он и был единственным правдивым.       - Ты хочешь услышать всю правду, Велир? - Осторожно и тихо спросил Константин, заглядывая в потухшие глаза. Велир твердо встретил его взгляд своим:       - Да. Иначе я никогда не смогу вам верить. Всю правду.       Константин вздохнул и откинулся на спинку дивана.       - В ту ночь, когда ты спас меня… Я охотился за вампиром. Тем самым, которого убил пару дней назад. Я не ожидал, что у него окажется подмога, и если бы не ты, то погиб бы еще тогда. Любви к вампирам я действительно никакой не питаю - как и любой охотник. Я не знал, что ты… Другой.       Велир слушал его молча, не шевелясь, сидя очень прямо и сложив руки на коленях, как на исповеди.       - Я думал… Избавиться и от тебя, как только окрепну. Велир, я никогда не встречал вампиров, подобных тебе. Я оставил эту идею, как только увидел… Какой ты. Как ты нужен здесь людям. Как ты стараешься.       Велир глухо молчал.       - Я удивился, что ты сам все не понял по моему запаху и не убил, пока я еще не мог сопротивляться, - тихо продолжил Константин, глядя на его профиль и удерживая себя неимоверным усилием от того, чтобы хотя бы взять за руку. - Дампиры ведь не целиком пахнут, как люди.       - Мед и цветы, - пробормотал Велир.       - Что?       Врач мотнул головой.       - Мне нравился ваш запах, - тихо сказал он и вновь замолк. Сглотнув колкий ком в горле от того, что Велир использовал прошедшее время, Константин продолжил:       - В итоге я полюбил тебя раньше, чем сам это осознал. А полностью серьезность этого… чувства я осознал, только когда потерял тебя.       Наступило молчание.Тихо и успокаивающе тикали часы на стене.       “Я ведь не потерял тебя навсегда, правда?”       - Как я могу теперь верить тому, что вы говорите? Верить вам?       Константин мягко улыбнулся через противно сосущий под ложечкой страх, что он теряет что-то бесконечно дорогое прямо сейчас, теряет необратимо, и не может сделать ничего, чтобы удержать и спасти.       - Так же, как я верю, что ты, укусив меня, не выпьешь больше положенного, что остановишься. Проверить мои слова ты не можешь никак, Велир. Только поверить.       За все время их разговора Велир впервые пошевелился. Он обхватил свои плечи руками.       “Тебе холодно, но ты все еще не хочешь, чтобы я касался тебя?”       - Я могу попросить вас… Уйти?       Внутри Константина все заледенело и рухнуло вниз. Нет.        “Нет, Велир, прошу, не прогоняй меня”.       - Если ты хочешь, чтобы я ушел, я сделаю это. Но знай, Велир, что я молчал все это время лишь потому, что не хотел напугать. Вредить тебе я не собираюсь.       Врач молчал. Его тихий голос нагнал Константина у самого порога:       - А про то, что вашу… маму… Вампиры. Это правда?       Рука Константина замерла на дверной ручке.       - Правда, Велир.       Останавливать его Шторберг не стал. Звонок дверного колокольчика прозвучал с обреченной завершенностью. Выйдя наружу в занимающийся рассвет, Константин услышал звук, похожий на сухой всхлип.       Впрочем, точно так же мог скрипнуть диван, когда с него поднимались.       ***       В большой комнате ярко горел камин, освещая ее почти целиком и бросая на стены причудливо движущиеся тени. Вся комната была уставлена подсвечниками, но большая хрустальная люстра на потолке была погашена. У камина стояла высокая, под самый потолок, елка, украшенная игрушками, огнями и гирляндами. Ее венчала золотистая звезда. В комнате было тепло и очень уютно. Перед камином стояли два кресла, в которых сидели два человека - мужчина и женщина. На ковре перед ними лежал маленький мальчик в коротких штанишках со встрепанными темными волосами, увлеченно собирая рельсы для игрушечной железной дороги. Женщина подалась вперед и с интересом следила за работой льдисто-голубыми глазами. Она была одета в старомодное кремовое платье с короткими рукавами и скромным вырезом, а ее темно-каштановые волосы, ниспадающие крупными локонами, были аккуратно убраны назад невидимками. Она была очень хрупкой и молодой. Мужчина сидел, откинувшись в глубоком кресле и положив ногу на ногу. Он был одет в простой, но ладно подогнанный костюм - серые брюки, начищенные до блеска коричневые ботинки, белая рубашка и серый жилет. Пиджак аккуратно лежал на спинке его кресла. У мужчины была копна зачесанных назад едва седеющих на висках темных волос, длинные, подкрученные кверху усы и небольшая аккуратная бородка. Его голубые глаза насыщенно-небесного цвета так же следили за мальчиком. На его правой руке скромно сверкало простое и гладкое золотое кольцо. Точно такое же простое кольцо меньшего размера украшало руку женщины.       - Тебе нравится, Костя? - Спросила женщина, подперев голову рукой. Мальчик поднял голову - его лицо было точной копией лица матери, если бы не огромные, сияющие восторгом глаза - правый был насыщенно-карим, а левый - ярко-голубым, похожим цветом на глаза отца. Мальчик Костя широко улыбнулся, демонстрируя щербатую улыбку без верхнего клыка справа и нижнего резца по центру:       - Ага! Спасибо! Мне немножко осталось, сейчас поезд поставлю, и он как поедет! Я знаешь, сколько эту дорогу хотел!       Женщина шутливо закатила глаза.       - Расскажи мне, давай. В бакалею было спокойно с тобой не сходить! Целую пантомиму ведь каждый раз устраивал, ты знаешь, - она обращалась уже к мужчине, который улыбнулся на звук ее голоса. - Не плакал, не канючил, ничего подобного. Просто драматично останавливался на мостовой, вздыхал и так пронзительно смотрел на эту железную дорогу, что я сама готова была расплакаться. Бедное обделенное дитя!       Мужчина засмеялся. Мальчик, высунув язык, подсоединил последнюю часть железной дороги и буркнул:       - Ничего я не драму!.. Я просто хотел посмотреть, правда ли поезд сам пар выпускает, или там дергать за что-то надо! Вот сейчас…       Он попытался установить игрушечный вагон на рельсы, но тот не удержался на месте. Мужчина подождал, пока мальчик попробует еще раз, и предложил:       - Нужна помощь, Константин?       - Нет, я сам, - пыхтя и высунув кончик языка, мальчик попытался еще раз. Мужчина не стал вмешиваться, вернувшись к роли наблюдателя. К четвертой попытке поезд встал ровно. Мальчик легонько толкнул его пальцем, и внутри поезда начали вращаться шестеренки. Он поехал. Костя издал радостный вопль.       - Смотри, едет! Едет!       Женщина, смеясь, зажала пальцами уши. Мужчина встал с кресла и присел рядом с мальчиком, с интересом наблюдая за движением маленького поезда по рельсам.       - Драматичностью он пошел в тебя, Дейна, - негромко бросил он. Женщина очаровательно надула губки.       - Отчего же? Может быть, в тебя, Мариан.       Он поднял глаза на жену и широко, искренне и ласково улыбнулся.       - Что ж, признаю, и я бываю склонен… К драматизму.        Фыркнув, Дейна стукнула его по плечу.       - В твоем возрасте, знаешь ли, простительно. Развлечений-то мало осталось, да?       Он рассмеялся красивым грудным смехом, глядя на нее с обожанием.       - Пап, ну куда ты смотришь! - Из-за прорех на месте выпавших молочных зубов Константин шепелявил. Он нетерпеливо дернул отца за рукав, возвращая его внимание к игрушке. Мариан терпеливо повиновался.       Несколько часов спустя он поднял с пола уставшего, набегавшегося и объевшегося конфетами сына и отнес его на кровать. Константин даже не проснулся, когда отец осторожно вытер с его щеки шоколад и укрыл его одеялом. Дейна тихо подошла и наклонилась над сыном.       - Такой очаровашка, правда? - Прошептал Мариан. - Когда спит…       Она снова стукнула его по плечу, но он поймал ее руку и притянул ее к себе за талию, крепко обнял. Она обхватила его плечи руками, нежно провела по спине. Коротко оторвавшись друг от друга, они вышли из детской, плотно затворив за собой дверь.       - Каковы шансы, что утром я снова получу пяткой в лоб? - Пробормотала Дейна, заваривая себе какао. Стоящий за ее спиной Мариан задумчиво промычал, скользя губами по ее шее и обнимая ее за талию.       - Его нужно отучать, милая. Константину уже пять, пора объяснить ему, что мальчики не спят в этом возрасте вместе с мамой.       - Но он боится темноты, - тихо и неуверенно ответила жена. - Это естественно… Для человека.       Мариан прикрыл глаза, прижимая Дейну к себе сильнее.       - Бояться нужно не темноты. А того, что в ней прячется.       - …мам?       Они повернулись к двери. Константин стоял в дверях, потирая кулачком глаза.       - Мама, сова…       - Идем, - она протянула руку, подходя к сыну. - Вместе посмотрим на сову. Где она, Костя?       - Вон, - он протянул руку, насупленно выглядывая из-за материнской юбки. - Она мне в окно стучит. Она очень большая и злая. Пусть папа ее прогонит.       Мариан открыл окно и отвел от рамы ветви старой, узловатой яблони.       - Видишь? - Дейна взяла сына на руки. - Здесь нет совы. Это веточки стучали.       С треском отец надломил толстую ветку и выбросил ее на землю. Константин внимательно наблюдал, крепко обхватив ручонками шею матери. Мариан закрыл окно и повернулся к нему.       - Константин, не позволяй своему воображению тебя напугать. - Он легонько коснулся пальцем кончика носа сына. - Исходи из фактов, сынок. Темнота не всегда страшна, пока ты сам не населишь ее чудовищами. Темнота может стать твоим другом, спрятать тебя от врагов.       - Мариан, - тихо сказала Дейна, - он же еще маленький…       - Я не маленький! - Горячо перебил ее сын. - Я буду сначала прятаться от врагов в темноте, а потом как их!..       - Но только не забудь дождаться подходящего момента, иначе сглупишь и подставишься, - Мариан зажал нос сына между указательным и средним пальцем. - Осторожнее.       - Я буду! - Мальчик просиял, слегка сморщив зажатый нос. Он явно с младенчества привык к холоду от рук отца и никак не реагировал на разницу температур между его кожей и кожей матери.       - Ложись, воин, - хмыкнула Дейна, укладывая сына в кроватку и подтыкая одеяло. Тот сразу спихнул его прочь ногами.       - Не хочу, жарко!       - Ладно, - смирилась она и расправила несуществующие складки на юбке. - Что хочешь сегодня - песенку или рассказать тебе страшную историю?       Он нахмурился, задумавшись. Мариан терпеливо ждал, опершись о дверной косяк и скрестив длинные ноги. Он задумчиво наблюдал за женой и сыном.       - Я сам усну, - Константин утер рукавом пижамы нос и поерзал в постели. - Но я хочу, чтобы вы тут были.       - Какой командир, - усмехнулся в усы отец. - Тебе бы войсками командовать.       Константин довольно хмыкнул и поймал руку матери, начал увлеченно перебирать ее пальцы. Она улыбнулась.       - Опасаешься совы?       - Нет, просто Рождество же. Вы все равно спать не ляжете, сейчас пойдете в спальню и…       Кустистые брови Мариана взлетели вверх. Дейна растерянно приоткрыла рот, миловидное лицо залилось краской.       - …и будете там конфеты допоздна без меня есть!       Мариан облегченно фыркнул. Дейна закрыла лицо руками, подрагивая от сдерживаемого смеха.       - Спи, умник, - посоветовал Мариан, не двигаясь с места. - Конфет мы тебе оставим, так уж и быть.       - Ты очень торопишься, - тихо пожурила его Дейна, когда им удалось уложить Константина во второй раз. - Куда? Его ведь ждет такая долгая жизнь, дай ему побыть ребенком, это время очень быстро проходит. К чему эти разговоры о врагах? Быть может, он и не захочет становиться охотником!       - Я сделаю все, чтобы он не стал охотником, - Мариан покачал головой, притягивая жену на свои колени. Она устроилась на них и обвила его шею руками, поцеловала его в лоб.       - Но если судьба заведет его на эту дорогу, охотником он станет очень сильным. Да и кто знает, с чем ему придется столкнуться в жизни. - Мариан нахмурился, рассеянно целуя пальцы жены. - Люди так любят уничтожать друг друга. Ничто так не двигает прогресс, как война.       Дейна прерывисто вздохнула.       - Давай не будем об этом, Мариан.       - М-м, - согласно откликнулся он. - Прости.       Она вплела пальцы в его волосы, провела по прядям, коснулась седины.       - Нравится? - С улыбкой откликнулся он, откидываясь в кресле и заглядывая ей в лицо. Дейна ответила ему лукавой улыбкой.       - Предпочитаю постарше.       - Вот как, - от губ, прижавшихся к ее ключицам, Дейна слегка вздрогнула.       - Я смотрю, вечер перестает быть томным…       - Или начинает.       Она коротко хихикнула, властно приподняла его голову к себе за подбородок и коснулась его губ своими.       - Лично мне в спальне хватит только одной конфеты… - Его рука медленно приподняла ее платье, сжала бедро. Дыхание Дейны потяжелело.       - Это ужасная фраза, придумай какую-нибудь другую, ладно?       ***       - Не получилось, - расстроенный Константин стоял у стола, с удивлением рассматривая свою ладошку, на которой быстро расплывалось ярко-алое пятно крови. Кровь со стуком закапала на пол. Константин всхлипнул от боли и прикусил нижнюю губу. - Я хотел сам бутылочку открыть, а эта штука соскользнула, и…       Подошедшая мать мгновенно изменилась в лице, толкнула отца в грудь, захлопнула дверь. Быстро метнувшись к полке, она достала чистый бинт, стерла кровь, быстро замотала ладошку сына и схватила его на руки.       - Мариан отойди! - Крикнула она, распахивая дверь. Константин, сидя у нее на руках, с удивлением смотрел на отшатнувшегося прочь отца, который закрыл себе нос и рот обеими руками. Его глаза враз перестали быть голубыми, почернели. Константин испугался.       - Мам, не бойся, мне не больно, - он обнял здоровой рукой мать за шею. Дейна всхлипнула и мотнула головой, быстро моргнула, смаргивая слезы. Дверь за ней захлопнулась.       - Все в порядке, сыночек.       - А почему ты бежишь?       - Просто срочно нужно к соседям, - Дейна взяла себя в руки. Ее голос окреп. - Немного у них побудем. Хорошо? Немного. Совсем недолго. И вернемся к папе. Скоро вернемся к папе…       ***       - …мам! Ма-ма! - Открылась тяжелая деревянная дверь. В дом вошел долговязый подросток с разноцветными глазами, непропорционально пока длинными руками и ногами, худой и высокий, с копной темно-каштановых волос. Он взъерошил их рукой и прошел по коридору, растерянно оглядываясь. - А почему бумаги на полу валяются, ты опять отпустила домраб…       Он застыл на пороге гостиной, не закончив фразу. Его огромные глаза, полные беспомощного страха, остановились на оторванной человеческой руке. Тонкой. Женской. Со знакомым кольцом на пальце.       Губы Константина задрожали, а глаза наполнились слезами. Он тихо вышел из гостиной и направился в спальню по узкому кровавому следу из капелек. Так мало крови… Почему так мало…       Тело без одной руки валялось на кровати в разорванном платье. Оно напоминало куклу, с которой неудачно поиграли. Шея была истерзана следами множества зубов - явно не одного вампира. Простыню марали лишь несколько размазанных, совсем небольших пятен крови. Константин всхлипнул и сполз на пол, хватаясь за дверной косяк. Он весь трясся, будто в припадке, его губы дрожали, а расширившиеся от ужаса глаза не могли оторваться от пустых глазниц матери, смотревших ему будто прямо в душу.       - Мам, - он проскулил, будто надеясь, что мать услышит его, встанет и утешит, как делала всегда, когда он был маленьким и плакал, когда замыкался в себе, расстроившись, она всегда замечала, когда ему было плохо, не оставляла его одного, шутила, тормошила, обнимала его и пыталась накормить вкусным, чтобы отвлечь…       - Мам… Мамочка… - Звук собственного жалкого скулежа испугал Константина еще больше. Ослабшие ноги не держали его, трясущиеся руки отказывались даже цепляться за стену, и он бурно зарыдал, громко, отчаянно, испуганно, не сдерживаясь, сотрясаясь в судорогах. Его тяжелые, душераздирающие всхлипывания затихали и вновь начинались. Константин не мог заставить себя сдвинуться с места - ни бежать, ни подойти к трупу матери, только смотрел, не отрываясь, в ее мертвые глаза. Он только прижимал трясущиеся руки к груди и выл, захлебываясь слезами и соплями.       Раздался топот ног, в комнату вбежал Мариан. Он захлопнул за собой дверь и едва различимой молнией метнулся к порогу спальни. Подхватив сына под мышки, он поставил его на ноги. Тощие коленки подогнулись, и Константин упал на отца, истерически быстро всхлипывая. Мариан оттолкнул его от себя, но не выпустил, крепко поддерживая обеими руками.       - Константин, слушай меня. Ты сможешь поплакать потом. Константин! Слушай меня!       Сын вцепился в его плечи дрожащими пальцами, его глаза водянисто блестели от слез, из носа обильно текло, щеки были мокрыми. Он быстро-быстро всхлипывал, не в силах говорить. Мариан прижал его к груди, ритмично укачивая, чтобы унять дрожь. Всхлипывания Константина стали чуть реже, тише. Мариан тут же отстранил его от себя, легонько (для вампира) встряхнул его. Зубы Константина клацнули друг о друга.       - Ты помнишь, что я говорил ва… тебе об укромном месте?       Сын тупо смотрел на него, едва различая за пленкой слез.       - Отвечай! Помнишь?       Мальчик кивнул.       - Я провожу тебя туда, когда стемнеет. Ты останешься там. Ты никуда не пойдешь и никому не откроешь, пока я не приду и не позову тебя. Ты все понял?       - Куда ты пойдешь, - голос Константина охрип и сел, лишившись любых эмоций - даже гнева, даже отчаяния. Это был голос мертвого, доносившийся из загробного камня. Вместе с жизнью матери и слезами из Константина будто ушел он сам, оставив пустую оболочку.       - Я узнаю, кто это сделал и почему, - отрезал Мариан.       - И что ты сделаешь, когда узнаешь? - Покрасневшие глаза сына высыхали. Мариан вгляделся в них. То, что он в них увидел, заставило его измениться в лице.       - Вампир не может убить вампира, - в голосе Константина кровавым цветком расцвела новая эмоция, страшная, голодная, радостная в своем голоде. - Я могу.       - Откуда ты знаешь…       - Неважно, откуда я знаю, - перебил его сын, отступая. Руки Мариана упали, выпустив мальчишеские плечи. - Важно, что я могу сделать с этой информацией.       - Константин, даже не взду…       - Попытаешься остановить - я убью тебя первым, - равнодушно процедил сын, выпрямляясь. Его хрупкая, мальчишеская еще фигура как будто вмиг окрепла. Он молча, не мигая, смотрел на Мариана, застыв совершенно по-вампирски. Единственным, что в нем еще двигалось - пульс на шее, бешено стучащее сердце в груди. От него еще пахло человеком, солеными и горячими слезами, детством, жизнью. Мариан покачал головой.       - Я не брошу своего сына на них, как орудие мести.       - А тебя никто не будет спрашивать, - Константин оскалился в жестокой, издевательской, истерической улыбке. - Я сам разберусь.       Он прошел мимо Мариана, уходя из дома, в который больше никогда не вернется. Где-то на чердаке пылились в деревянных ящиках игрушки, которые больше никто не повесит на елку.       До Рождества, которое не настало, оставалось четыре месяца.