Кривая вероятности

Кире было двадцать три года, но она уже не ждала от жизни ничего хорошего. Отца она не помнила — он погиб много лет назад. Ее мать тяжело работала, чтобы прокормить их обеих, и это сказалось на ее здоровье. Когда Кире исполнилось тринадцать, она стала круглой сиротой. В каком-то смысле ей повезло — она не попала в приют, а оказалась на попечении дальнего родственника, в целом не самого плохого человека, готового предоставить ей хлеб и кров — только не бесплатно. После школы Кире приходилось трудиться в его баре посудомойкой и уборщицей, в то время как его жена стояла за стойкой, а сам он пытался управлять заведением. Долго это не продлилось, через пару лет бар обанкротился, и несколько месяцев они жили в грязной халупе в самом бедном районе города, так как дом пришлось продать в уплату долгов, и старались подработать, где придется. Потом началась Лихорадка, когда все толпами стали валить на Зеленую Луну в поисках легкой наживы, и Кирин родственник поддался общему веянию. На последние скопленные деньги он взял напрокат оборудование, отправился за богатством — и не вернулся. Может быть, конечно, что он все-таки добыл достаточно орелака и решил, что теперь перед ним открываются новые горизонты, ввиду чего о прежней жизни можно забыть, однако, скорее всего, все было гораздо прозаичнее — как и сотни других наивных искателей, он встретил свою смерть на Зеленой Луне. Так или иначе, его жене нужно было как-то выживать, и она стала искать знакомых, которые могли бы помочь ей найти нормальную работу. В конце концов, она вышла на своего давнего друга — владельца ремонтной мастерской. Он готов был принять ее к себе в качестве помощницы, но Киру воспринял как обузу. В итоге он согласился кормить девочку и обеспечивать ее жильем в обмен на всевозможный обслуживающий труд по дому. Выбора не было — Кира снова занималась хозяйством все свободное от учебы время. Так как у нее не оставалось сил на занятия и домашние задания, то особых успехов она не делала и поэтому не питала иллюзий, что сможет однажды получить грант и поступить в университет, тем самым получив шанс на более успешное будущее. После окончания школы ее благодетель пришел к выводу, что она может приносить не только пользу, но и деньги, и девушка стала учиться на механика, чтобы в дальнейшем трудиться в его мастерской. Кира совсем этого не хотела. Втайне мечтая о другой жизни в одном из центральных миров, она вынуждена была вкалывать почти без выходных, получая скромную зарплату и отдавая часть ее за привилегию жить в доме своего нанимателя. Впрочем, довольно скоро ее родственница, не так давно разделявшая с ней все беды и тяготы, пришла к выводу, что Кира может стать помехой на ее пути к становлению законной супругой их общего работодателя, и девушка переехала в подсобку при станции, перестав, таким образом, лишний раз маячить у него перед глазами. Такое своего рода предательство больно ранило Киру. Она успела привязаться к этой женщине. Хотя та никогда не проявляла к ней какого-то особенного тепла, она все-таки была единственным близким человеком, последней ниточкой, связывавшей Киру с детством. Впрочем, произошедшее будто доказало Кире то, о чем она догадывалась уже несколько лет, но не решалась себе признаться — все дело в ее никчемности. Она слишком глупа, некрасива, бесталанна, чтобы быть кому-то нужной. Кира смирилась достаточно быстро и не надеялась, что к ней снова воспылают родственными чувствами. Поначалу она попыталась смотреть на ситуацию как на некий трамплин, мотивацию для исполнения своей мечты — ведь будучи изгнанной из дома, она также освобождалась от работы по нему. Кира думала, что сможет понемногу откладывать на переезд и учебу, а после смены восполнять пробелы в школьной программе. И ей и правда удавалось придерживаться данного плана. Сложность же заключалась в том, что цены на все неуклонно росли, и суммы, которую ей удалось скопить к двадцати трем годам, едва бы хватило даже на аренду захудалого жилья на какой-нибудь центральной планете, не говоря уже об университете. Как только Кира поняла это, у нее опустились руки. Она почти пять лет вела однообразное, унылое существование, много и тяжело работая, живя в более чем скромных условиях. У нее не было друзей, в основном из-за ее робости и замкнутости, которые не получалось преодолеть. Во всей огромной галактике не нашлось бы ни единой души, которой было бы не наплевать на нее. По сути, не было никакой разницы, жива она или уже умерла — ее жизнь ничего не значила. Один раз одиночество сыграло с Кирой нехорошую шутку — поддавшись на уговоры одного из коллег и поверив, что на самом деле не безразлична ему, она вступила с ним в интимную связь, хотя он ей совсем не нравился — ей просто хотелось быть с кем-то рядом, ощущать свою нужность. Ее несостоявшемуся бойфренду хватило примерно пятнадцати минут, чтобы удовлетворить свою похоть и тут же потерять к ней интерес. Он просто добавил еще одну девушку в свой список побед, а Кире оставалось только благодарить судьбу за то, что этот человек не способен был разбить ее сердце. Помимо прочего, сам процесс был настолько противен и болезненен, что потом Кира даже не задумывалась о какой-либо романтике и питала к мужчинам стойкое отвращение. До Эзры. Его челнок поместили в один из ангаров, и старший смены приказал ей заняться техосмотром. Еще на пути к новым клиентам она слышала громкий разговор и веселый смех, и привычно, беззлобно позавидовала людям, у которых есть друзья и возможности. Их было четверо, все мужского пола. Расплачиваясь, они едва взглянули на Киру, не найдя в ней, видимо, ничего особенного — к этому она тоже привыкла. Ее никто никогда не замечал, она всегда была скорее тенью, нежели живым существом. Хорошо, что ее не задевает пренебрежительное отношение мужчин, подумала Кира тогда, разворачиваясь к челноку, чтобы приступить к своей работе. Ведь, как известно, многие из них считают ниже своего достоинства проявлять уважение к женщине, которая кажется им серой мышью. Эта мысль еще не успела до конца сформироваться в ее мозгу, когда один из клиентов вдруг привлек ее внимание. Трудно сказать, что первым бросилось ей в глаза — его высокая, широкоплечая фигура, темные вьющиеся волосы или обезоруживающая улыбка. Кира только скользнула по нему взглядом, но даже доли секунды хватило, чтобы ее обдало жаром, а кровь неожиданно словно вскипела. Машинально производя обычные действия, она попыталась успокоиться, однако красивый незнакомец внезапно появился прямо у нее за спиной. - Привет! — сказал он, протягивая ей руку для приветствия. Увидев так близко его поразительно глубокие, теплые карие глаза, Кира растерялась, как никогда в жизни. Она тупо пялилась на него, стремительно заливаясь краской, а он, продолжая улыбаться, схватил ее ладонь и легко пожал. - Меня зовут Эзра, а тебя? - Кира, — выдохнула она. Хотя он уже отпустил ее пальцы, она все еще ощущала его горячее прикосновение. В голове у нее поплыло, пульс бился где-то в горле. Эзра был не только фантастически хорош собой, от него вдобавок исходили какие-то волны чувственности, заставлявшие ее дрожать всем телом. - Держу пари, ты тут лучшая, — произнес он одновременно доброжелательно и лукаво. — По тебе видно, что ты профи. Значит, нам с тобой повезло. Кира едва слышала его слова. С ней творилось что-то из ряда выходящее. Она пока была не в состоянии отрефлексировать свои эмоции, но одно было ясно совершенно точно — ее организм в его присутствии словно сошел с ума. Точнее всего было бы сказать, что она ощущала невероятное, небывалое для себя физическое влечение — просто еще не осознавала это. Эзра, наверное, ждал ответа, но Кира была не в том состоянии, чтобы разговаривать. Не зная, как себя вести и с каждым мгновением все больше поддаваясь панике, она сделала единственное, на что хватило соображения — убежала. Ноги сами принесли ее в родную подсобку, где она рухнула на койку и обхватила руками голову, не заботясь о том, что испачкает лицо машинным маслом. В висках стучало так сильно, что Кира испугалась обморока или какого-то приступа, однако, мало-помалу, ее дыхание и сердечный ритм пришли в норму, и она медленно поднялась, готовясь вернуться в ремонтный зал. Хоть бы он уже ушел, взмолилась Кира про себя. Она вряд ли выдержит вторую встречу, не опозорившись… Правда, как именно она должна была бы опозориться, Кира не представляла себе даже смутно. К счастью, теперь возле челнока никого не было, и Кира с облегчением принялась за осмотр двигателей, шасси и прочего. Забыть, поскорее забыть об этом происшествии… Клиентов в тот день было много, и она работала без перерывов до позднего вечера, но лицо того мужчины постоянно стояло у нее перед глазами. Эзра. Он был как-то даже неправдоподобно, вызывающе красив для человека, существовавшего на самом деле. Таким место только на страницах книг, на экранах кинотеатров — ну или, по крайней мере, в центральных, благополучных мирах, но уж никак не на отшибе вселенной, в грязной колонии, полной всяких отщепенцев, вроде самой Киры. Кто он и что забыл здесь? Оказался ли здесь случайно? Почему обратился к ней? Кира могла думать только о нем, вопросы и предположения заполнили все ее сознание, и сейчас она отчаянно жалела, что из-за какого-то глупого, непонятного страха не стала говорить с ним… Даже если он и его друзья вернутся за челноком в ее смену, Эзра вряд ли снова удостоит ее вниманием после такого поведения. Эта мысль жалила больнее всего, но Кира привыкла смиряться с неприятным, и ей даже удалось внушить себе, что так все и должно быть. Что хорошее может произойти с такой неумехой и недотепой, как она? А прекрасный Эзра наверняка захотел поболтать с ней исключительно из-за дружелюбия, а не потому, что она ему понравилась. Последнее и вообразить-то было бы смехотворно. Ночью она почти не спала, а в то недолгое время, когда ей все-таки удавалось погрузиться в забытье, Кире снился он. Следующий день выдался неожиданно спокойным. Смена началась рано утром, и Кира сидела позади стойки в одиночестве, совершенно разбитая после переживаний накануне. Когда Эзра внезапно появился у нее перед глазами, она сначала решила, что грезит наяву, но он подошел ближе, улыбнулся и спросил, не против ли она его компании. Тогда Кира осознала, что не спит, и адреналин мощным потоком заструился по ее крови, до предела обострив все чувства. Его красота обжигала ее, от его близости все тело будто горело, и она отчаянно хотела его коснуться. Его манера говорить, его голос будто затягивали ее в какой-то омут, и до Киры стало доходить — он станет ее судьбой вне зависимости от того, что произойдет потом. Год спустя Кира все еще не могла понять, чем заслужила свою новую жизнь. С какой стати такой фактически идеальный мужчина, как Эзра, мог захотеть быть с ней? Может быть, небесная канцелярия случайно подсунула ей выигрышную карту, предназначенную для какой-то другой женщины — более успешной, более обаятельной, более подходящей ему? Кира обожала его слепо и самозабвенно. Каждое его слово, каждое движение восхищало ее, и она готова была целовать землю под его ногами. Ей некому было объяснить, что настолько растворяться в другом человеке не стоит, но даже если бы и объяснили — он все равно стал смыслом ее существования, причиной, по которой она еще продолжала дышать. Кира дала самой себе неосознанное обещание заботиться о нем и оберегать его, насколько это вообще в ее силах, и делать все, чтобы он был счастлив. Пожалуй, ей и правда повезло. Будь Эзра менее порядочным человеком, участь Киры могла бы оказаться довольно незавидной, но, к счастью, при всех своих недостатках (оставшихся для Киры незамеченными) он тоже считал себя обязанным защищать ее и прилагать все усилия для ее благополучия. И да, он любил ее — хотя это оставалось для нее за гранью реальности. И все же, будучи на пятнадцать лет старше, Эзра смотрел на вещи более практично. Пока что они снимали относительно приличную квартиру, однако это могло считаться только временным жилищем. Им нужен был свой дом. И не на этой грязной планете. А для переезда требовались деньги, и немало. Сбережений Киры, конечно, не хватало. Эзра же был теперь значительно ограничен в выборе подработок — он не мог и не хотел уезжать надолго или ввязываться в слишком рискованные дела. Ему было довольно странно оставаться на одном месте больше недели, не говоря уже о целом годе. Почти всю сознательную жизнь его мотало по галактике, и он не стремился где-то осесть и уж тем более создать семью. Сказать по правде, он не собирался прожить достаточно долго для того, чтобы когда-либо пожалеть об этом. Но Кира все изменила. Через многочисленных знакомых Эзре удавалось время от времени находить вполне легальные способы заработать, однако довольно часто ему приходилось проводить дни напролет одному в их квартире и ждать, пока Кира вернется со смены. Его это бесило — он не привык к скуке и бездействию. К сожалению, ни в одно из немногочисленных заведений на колонии ему устроиться не удалось — все были полностью укомплектованы, и хозяева не собирались платить заведомо лишнему сотруднику. Каждый раз, когда Кира приходила, открывала дверь и видела Эзру, на ее лице отражалось неимоверное облегчение. Она боялась, что однажды он просто исчезнет, будто они никогда и не встречались, и не только не скрывала своего страха, но и открыто удивлялась, почему Эзра до сих пор остается с ней, терпя непривычный и неприятный для себя образ жизни. Он пытался объяснить ей, что возможность быть с ней рядом значит для него куда больше, чем все остальное, что любые накопленные за день отрицательные эмоции моментально испаряются, как только Кира бросается ему на шею и начинает целовать его лицо, шепча признания в любви. Но она все еще не верила. Казалось, она даже готовилась к тому, что в какой-то момент он ее бросит. Ее порывы нежности всегда плавно переходили в полные страсти часы, и тогда мир был для них безупречным. Но потом наступало утро, и Эзра, обозревая оставленный им накануне в приступе хандры беспорядок — он редко утруждал себя уборкой — вновь остро ощущал всю неправильность ситуации. Нужно было что-то менять. И как-то раз, наблюдая, как Кира хлопочет на крохотной кухне, готовя ему ужин — следовало признать, готовила она очень хорошо, стараясь его порадовать — начал с предложения официально оформить их отношения. Она тогда в растерянности обернулась к нему, чуть не задев рукой раскаленную плиту, и уставилась на него, как всегда, в изумлении. Если бы он сказал, что она ему надоела, она бы восприняла это с куда большим доверием и пониманием. Но такое?! Эзра не думал, что ему придется потратить так много времени и слов на убеждение ее в серьезности своих намерений. Когда, наконец, до нее дошло, что он не шутит, она разрыдалась практически до истерики. Эзра чувствовал себя сволочью, но все-таки счастливой сволочью — ведь это не Кира не заслуживала его, совсем наоборот, это он был не достоин любви такого невинного, доброго создания, как она, и тот факт, что она его практически боготворила, можно было смело считать едва ли не самым большим везением за всю его жизнь. Эзра совершил немало отвратительных поступков, пролил немало чужой крови — пусть и по необходимости, не получая от этого удовольствия — и в глубине души всегда ожидал, что когда-нибудь ему предстоит расплатиться за все содеянное вольно или невольно. Но он точно никогда не рассчитывал на такие сильные чувства со стороны молоденькой наивной девушки. Эзра вполне понимал, что Кира, скорее всего, просто уже долгие годы ждала шанса привязаться к любому человеку, который бы отнесся к ней по-доброму, и поэтому ему достались все нерастраченные ею запасы нежности, однако у него не было повода сомневаться в крепости ее чувств. Ранее он рассказал ей обо всем, что сделал, включая самые ужасные подробности. С каким-то мазохизмом он хотел выяснить, выдержит ли ее любовь такую проверку, но Кира не только не осудила его — она ему посочувствовала. Она жалела о том, что ему приходилось идти на что-то недвусмысленно недопустимое. Он не удержался тогда и спросил, неужели она не шокирована? Неужели она одобряет то, что он убивал людей? - Что бы ни случилось, я всегда буду поддерживать и защищать тебя, — ответила Кира с редкой для себя твердостью. — Если с тобой все хорошо, то остальное меня не волнует. Наверное, ее обожание граничило с нездоровым фанатизмом, и все же Эзра был рад. Они поженились без лишнего шума, просто зарегистрировав брак в местной администрации, и отметили это событие очень скромно, всего-навсего распив одну бутылку рома на двоих. Кира не сообщила никому об изменении своего семейного статуса, хотя ее коллеги, разумеется, не могли не заметить, что у нее появился парень — Эзра часто приходил к ней в мастерскую. Не знала и ее родственница, но Кире уже было все равно. Он стал для нее всем. Как бы она ни уставала после смены, она всегда была готова стряпать ему еду, убирать для него квартиру и всячески ублажать его в постели — все это Кира делала с удовольствием. Эзра же уже начинал ненавидеть себя за то, что только принимает ее заботу и любовь, как должное, не отдавая, как ему казалось, ничего взамен и лишь заставляя бояться за него в редкие моменты отсутствия, когда ему удавалось куда-либо наняться. Новости об экспедиции за ценными ископаемыми на одну из дальних, почти не исследованных планет пришлись весьма кстати. Рекламу с призывом стать частью команды и получить немало денег крутили повсюду, и Эзра понял, что это их шанс. Кира уволилась со станции без сожалений и раздумий, доверяя ему безоговорочно, и он надеялся, что теперь все их проблемы будут решены. Эзра не мог предвидеть, что полет закончится полнейшей финансовой катастрофой — как, очевидно, не могло и руководство компании, отправившей «Октавию». Никто не знал, что планетой уже занялись более расторопные криминальные синдикаты — пользуясь ее удаленным расположением, они не только прибрали к рукам все запасы руды, но и разместили на пригодных для проживания территориях свои военизированные базы. Как только приближение «Октавии» было замечено, с капитаном сразу связался один из боссов и четко рассказал о развитии событий в том случае, если корабль тотчас же не развернется и не отправится восвояси — что и было осуществлено. Разумеется, о происшествии доложили в соответствующие органы, однако те в равной степени не рвались реагировать силовыми методами и не собирались как-либо помогать компании, оказавшейся на пороге банкротства. В результате о выплатах, даже минимальных, не могло быть и речи. Эзра и глубоко беременная Кира оказались в еще более ненадежном и плачевном положении, чем были до этого. Эзре уже было плевать, где и кем работать — лишь бы хватало на крышу над головой, о каких-либо мечтах можно было забыть… И тут он вспомнил о Зеленой Луне.