Макаровские

12. — Пошли, — недовольно ответил Рома, — не пущу я тебя одну решать проблемы Петрова. Отговаривать было бессмысленно, да и сама была рада тому, что не прийдется одной идти. — Спаси-ибо! — протянула я и захлопала в ладоши. — Потом поблагодаришь, — оборвал Пятифан и утер кулаком нос, — очкозавр там, может, уже подыхает. Одарив парня недовольным взглядом, я быстро двинулась к выходу. — Ма, я пойду Аську провожу! Буду скоро, — крикнул Ромка, попутно накидывая кожаную куртку, — наверное. — Добавил он, но уже гораздо тише. Его мама вряд ли это расслышала, но, наверное, на это и был расчет. Не дожидаясь ответа, мы юркнули за дверь. Дорога была недолгой. То ли из-за того, что мы чуть ли не бежали, то ли я просто не заметила, плутая в собственных мыслях и опасениях. Хорошо еще Ромка нет-нет, да поддерживал за локоть, иначе я бы собрала парочку фонарей и влетела бы в джип. Медленно, словно извиняясь, повалил снег. Он клубился в черном небе и плавно покрывал все вокруг. Я внезапно остановилась и задрала голову к верху. Пятифан, от неожиданности моих действий, резко затормозил, но все же дернул меня в бок. И то ли от усталости, то ли из-за подвернувшейся на пути лужи, я стала падать прямо на мальчишку. Однако, чем меня порадовав где-то в подсознании, Ромка мягко поймал меня прямо над магистралью. Я на секунду зажмурилась, от страха, признаюсь, а когда открыла глаза, то заметила его лицо. Совсем рядом, буквально в паре сантиметров. И снова мелькнуло в голове, что природа не обидела этого хулигана гопника. Пятифан держал меня под лопатки, словно в каком-то танце, и застенчиво улыбался. Луна отражалась в его глазах, выделяла шрам на подбородке и растворялась под воротником кожанки. Там, где Ромкино большое сердце. Мне понравилось, что мысли ушли в другую сторону, и я звонко рассмеялась, обхватывая Пятифана за плечи. Но в метре от нас с мигалкой и сиреной промчался полицейский «Бобик». Он вернул в суровую, серую и грязную преступную реальность, обрызгав нас. Ромка выругался, но машина лишь подмигнула габаритами и свернула за угол. Не успела я и моргнуть, как Ромка склонился над моими ботинками и принялся отряхивать. Штаны, обувь — да какая разница, как они выглядят! Мы зачем вышли вообще? — Тошка! Очкозавр! — одновременно выкрикнули мы и рванулись вверх по улице к месту встречи. Вокруг мелькали жёлтые пятна фонарей и немногочисленные вывески. Подсвеченные красным крупные буквы «Продуктового» выхватывали одинокую фигурку. На горизонте уже виднелся Антон, в очках отражались уличные фонари, закрывая его глаза. К счастью, с каждым шагом, я все больше убеждалась в том, что Петров цел и невредим. А когда расстояние между нами было уже метров двадцать, я побежала так быстро, что даже Ромка остался далеко позади. — Антон! — выдохнула я, врезаясь в него на полной скорости. Я обхватила ладонями плечи Антона и стала всматриваться его лицо на наличие ссадин и синяков. — Как мама, блин. Хорошо все со мной, — отмахнулся он, сбрасывая мои руки и параллельно краснея. Краем глаза, я заметила, как недовольный Рома что-то буркнул себе под нос, но что именно, услышать не удалось. — Хорошо, что ты не одна, — добавил Петров. — Ближе к делу, Тоха, — нетерпеливо влился в заговор Пятифан. — Короче, Ася, — Петров в упор смотрел на меня. Я чувствовала его страх, было ощущение, что вот-вот он станет чем-то материальным, — дела плохи. Я никогда не видела друга таким напуганным и серьезным. Понятие времени исказилось, оно тянулось медленно — минута превращалась в час. Я ждала, в чем же заключается это «плохо», а Тошка продолжал смотреть на меня. Ну, чего же ты молчишь? — Мы с Полиной сегодня гуляли. Я проводил ее, пошел домой, потом смотрю — шнурки развязались. Остановился рядом с переулком у ее дома, — слова давались Антону тяжело, будто от них зависела его судьба. — Там два мужика стояли, один другому какой-то конверт передал, а потом… Сука. Мои ноги подкосились. Антон почти не использовал мат, только в случаях, когда ситуация была вообще безнадежная. Я перевела взгляд на Ромку, но тот выглядел вполне спокойным. — А потом он описал тебя! Как ты выглядишь, где обычно ходишь, во сколько и с кем! — продолжил Тоха дрожащим голосом, потихоньку переходя на крик, — Они не назвали твоего имени, но это было точно про тебя, я уверен. — Так, не ори, — перебил Пятифан, — И чем закончился разговор? — Я не знаю… Как услышал это, сразу побежал телефон искать, — ответил Петров, виновато отводя взор. — Блять, — прошептал Ромка и полез за сигаретой, — сука, блять! — он крикнул это в небо, в пустоту, слова отразились в десятикратном размере в моей голове, и я была с ними полностью согласна. Я метала взгляд с одного мальчишки на другого, ища поддержку и не в силах выдавить хоть звук. Надежда на то, что это окажется шуткой, с каждой секундой угасала. Антон не скрывал своей паники, он то и дело поправлял очки, топтался на месте и хрустел пальцами. А вот Рома держался невозмутимо: на его лице не промелькнуло ни грамма эмоций, холодный, как сталь. Но от его спокойствия, на душе легче не становилось, я не понимала, то ли он просто не верит в то, что речь шла обо мне, то ли ему просто плевать. И от возможности второго варианта становилось дурно. Неужели он играется со мной, как с дешёвой куклой? — Ты уверен, что они базарили про нее? — спросил Пятифан. Только сейчас я заметила, как он крутит в руке нож-бабочку. Всё-таки переживает. — А ты много знаешь невысоких, худощавых девочек, на вид лет шестнадцати, с короткими, темными волосами и челкой, у которых уроки в школе заканчиваются в половину третьего, а потом они сидят на заброшенном химическом заводе, до неопределенного времени?! — одноклассник перешел на крик, — Я вот, только одну такую знаю! В любой другой момент, Ромка, отвесил бы Тоше как минимум оплеуху за такое, но тот, даже не отреагировал на срыв «товарища». Нервы были на пределе у всех. По щеке пробежала одинокая слеза. А за ней вторая, третья, четвертая. Тихий всхлип нарушил тишину. Ребята обернулись ко мне, и естественно не смогли не заметить мое состояние. Ромка подорвался ко мне, беспокойно заглянул в лицо, что обхватил ладонями, а потом… Обнял. Крепко, укладывая мою голову на плечо. — Ну, ты че расклеилась? Тихо-тихо, все хорошо будет, — успокаивал он, нежно поглаживая по волосам. — Дай покурить, — превозмогая всхлипы и душащие слезы, попросила я. С того момента как мы встретили Тошу, я не проронила ни слова. Пятифан засуетился и достал из внутреннего кармана пачку сигарет. Подкурил. Огонь спички ненадолго осветил лицо друга ярким, оранжевым светом, и если бы не все то, что мне пришлось сейчас услышать, я бы наверняка отметила то, что под таким освещением он выглядит как-то иначе. Как-то, привлекательно что ли? Не успела я одуматься, как спичка погасла, а Ромка, раскурив сигарету, пихнул ее мне в рот. — Макарова? — не то вопрос, не то утверждение, послышалось где-то сбоку, — А ну, брось эту гадость! — Сука, легавый… — прошептал Ромка, шустро забирая сигарету, и выкидывая ее в сугроб. А я ведь и тяжки не успела сделать! — Здравия желаю, товарищ старший лейтенант! — нарочито громко сказал Пятифан, выкатывая грудь вперед и прикладывая ладонь к виску. Мы с Антоном переглянулись, в попытках сдержать смешок. — Пасть закрой, — грозно рявкнул на него, только что подошедший, Тихонов, — К пустой голове руку не прикладывают! — Здравствуйте, — сказал Антон, пытаясь вернуть лицу уверенность. Весьма неудачно. — Да-да, и вам не хворать, малышня. — отмахнулся старлей, — Пошлите. — Куда?! — встревоженно спросил Петров. — Ну как куда? Чай пить. — невозмутимо ответил Тихонов, — В машину, отвезу вас в участок. Будем Макарову за курение оформлять, и расскажите мне, почему вы такие зашуганные. — нехотя продолжил он, получив наши недоуменные взгляды. — Ну Константин Владимирович, — с мольбой протянула я, — ну может не надо в участок? Я и одной тяги сделать не успела. — Поприрекайся мне еще! А ну, быстро за мной! Милиционер развернулся и громкими, тяжелыми шагами, ретировался к машине, показывая, что разговор закончен. Нам не оставалось ничего, кроме как недовольно пойти за мужчиной. — Извините, ребят. — виновато прошептала я. — Нормально все. — так же тихо ответил мне Пятифан. Антон же, легонько похлопал меня по плечу. До участка мы доехали молча. Ну, почти молча: Ромка то и дело пытался разговорить хмурого милиционера, вбрасывая глупые шутки, на что второй, постоянно его затыкал. Перебранка шла недолго, и в скором времени Пятифан просто потерял интерес. Отделение встретило нас холодными, пустыми коридорами, тихими разговорами и звуками печатных машинок. Обстановка давила. Старлей, привычным для себя движением открыл дверь, табличка на которой гласила: «Старший лейтенант Тихонов». Кабинет был простым: стол, пара стульев, шкаф, из которого виднелись широкие папки с надписью «Дело», и серые, мрачные стены. Константин Владимирович оперся о деревянный стол и одарил нас хмурым взглядом, под прицелом которого хотелось сбежать, провалиться под землю или хотя бы спрятаться в шкаф, рядом с громоздкими папками, о содержимом которых и думать не хотелось. — Ну, рассказывайте, че у вас случилось? — потребовал старлей, складывая руки на груди. — А что случилось? — удивленно спросил Пятифан. Его актерской игре, не поверил бы не то что Станиславский, даже Бяша, которого вокруг пальца обвести проще простого. Сказал бы, что Ромка фуфло гонит. Хотелось ударить его ладонью по лбу. — Ты еврей вопросом на вопрос отвечать? — поинтересовался Тихонов. Разумеется развития этой темы не ожидалось, но Рома все равно ответил. — А что, похож? — он продолжал изображать удивление. — И еще, вы нам чай обещали. Давайте! — Пятифанов, я тебя сейчас в обезьянник отведу, там по тебе соскучились, — сказал, как отрезал, милиционер. — А че я сделал-то? Мужчина не ответил, но еще раз обвел нас тяжелом взглядом. — Я таких напуганных лиц, как у вас, когда подошел, давно не видел. А Макарова вообще в слезах, соплях и слюнях была. Говорите правду — и я на вашу подругу не составлю протокол, — предложение старлея было заманчивым. Я перевела взор на Ромку, но его взгляд говорил лишь об одном: «Не мусарнитесь». Да и Димка бы не оценил, скажи я правду. — Нам с Пятифаном позвонил Антон, предложил встретиться, — неуверенно начала я. — У него сегодня что-то типа свидания было, вот мы сломя голову и побежали, узнавать подробности. — Та-ак, — заинтересованно протянул милицейский. — И я ногу по пути подвернула. Больно, просто жуть, вот ребята и испугались. Теперь, Тихонов сомневался уже в моем актерском мастерстве. Но за спиной послышался спасительный, как мне сначала показалось, стук в дверь. — Входите! Мы все обернулись: привалившись к косяку кабинета стоял уставший, но довольный милиционер. — У меня для вас сюрприз, — сходу заявил он. — О, да тут все Макаровы в сборе сейчас будут! — воскликнул мужчина, разглядев меня. Позади удрученно вздохнул старлей. «Димка!» — мигом пронеслось в голове. И позабыв о всех мыслимых и не мыслимых правилах приличия, я рванула к порогу, отталкивая только что вошедшего мужчину. — Что он опять натворил, Михалыч? — спросил Тихонов, совершенно не обращая внимания на мое поведение. Наверное, руководствовался тем, что меня из участка точно не выпустят. Пролетев через несколько коридоров, я чуть не врезалась в брата, который и так еле-еле стоял на ногах. — О, кроха, и ты тут? — расплылся в улыбке Димка, плюхаясь на скамейку. — Дима, ты идиот? Что ты тут делаешь? — взорвалась я, периодически толкая его в грудь. — Ничего серьезного братец твой не сделал, — спокойно ответил за него милиционер. — Напился, устроил дебош. Привезли сюда, чтоб отоспался. Я облегченно выдохнула. Хотя бы никого не убил. К тому моменту Рома, Антон и Константин Владимирович тоже подошли к нам. Последний, кажется, вовсе забыл про нас и наш разговор. — И что делать с ним будете? — спросил Михалыч, кивая в сторону Димы. — Да ничё не будем делать, вон пусть сестра его забирает, — ответил Тихонов и сплюнул в сторону. — Дотащите? — теперь уже он обращался к нам. Я аккуратно взяла Пятифана под локоть, отвела от остальных, заговорщически оглядываясь. — Я его домой, в таком виде не потащу, — шепотом сказала я. — Не хочу, чтобы бабушка переживала. — Я все решу, — твердо ответил Рома, вселяя надежду. — Я воспользуюсь телефоном? — обратился он к стражам порядка и, получив утвердительный кивок, удалился. Спустя минут двадцать в отделение вошел друг Димки и по совместительству бывший одноклассник — Никита Мартынов, или, как его многие называли: — Дед! — восторженно крикнула я, обнимая старого приятеля. — Здорова, малышня. Юра, Никита и еще пара извечных Димкиных друзей учились в одном классе одиннадцать лет. А после школы разбрелись кто куда: брат с Юрой, то есть, с Вальтом, попали в банду, остальные же, поступили в училища в соседних селах. Димка, конечно, тоже поступил, но в отличии от своих друзей появлялся в вузе крайне редко. До сих пор не понимаю, как его еще не вышвырнули оттуда. Хоть братец, по большей части, и ходил с Вальтом вдвоем, но в свое время, они впятером держали всю школу в страхе. Вместе устраивали стрелки на заднем дворе, ездили на дискотеки, пробовали все новое. Но с окончанием срока обучения бок о бок, общение стало значительно реже, но отношения оставались такими же теплыми. Профессоров — Никиту, Ваську и Мишу, всегда встречали с распростертыми объятиями. А теперь и у меня со школьных времен останется много приятных воспоминаний. Вот например, в шестом классе к нам перевели Ленку Тузову, сестру Миши. Мы неплохо сдружились, но в основном, наши диалоги складывались из обсуждения учителей или, хотя это было очень редко, изучаемого материала. А еще Ленка безумно красиво читала стихи. Но, несмотря на внешнюю возвышенное чувство прекрасного, она быстро влилась в компанию Пятифана, которую я немного презирала. Хоть Лене и нравился какое-то время Ромка, меня всегда забавляло, то, как она заливалась краской, когда Мартынов называл ее «Красивая». Она — кучерявая, невысокая девочка, со смешными окулярами, которая за словом в карман не полезет, переехавшая из Москвы, а он — рыжий амбал, который держал весь район в кулаке и был счастливым обладателем «Нивы». Также, благодаря машине, Никита был звездой сельских вечеринок. Но это для одиноких деревенских девчонок, а пацанам он благодушно разрешал ночевать в его гараже. На этом и сошлись наверное. Всех очень удивило, когда Дед, который так долго боролся с Тузом за сердце самой красивой девочки в поселке — Насти, гордо отступил и стал бегать за его сеструхой. К сожалению, когда мы перешли на десятый год обучения, Лену перевели в другой класс, и общение начало медленно сходить на нет. В этом году мы пересеклись всего лишь раза два, и то один раз на улице, а второй в магазинной очереди. А жаль, Ленка очень интересная собеседница, с ней, оказывается, всегда есть о чём поболтать. — Мне Ромыч все рассказал, Макар сегодня поспит в гараже. Остальных куда отвезти? — спросил Мартынов, крутя в руках ключи от машины. — Меня домой! — тут же, слишком громко, выпалил Антон, отчего сразу же стушевался, — Мама ждет. — Да без «б». Вас тоже по домам? — обратился Никита к нам. — Можно я с Димой в гараже останусь? Мало ли что… — попросилась я, — только надо бабушку предупредить. — А может вы уже увезете это тело, и по пути решите, кто где останется? — грозно крикнул милицейский. Аргументов против не нашлось, так что с горем пополам подняв брата, мы поплелись в машину. Петров сел на переднее пассажирское, а я с Ромкой сзади, по бокам от Димы, дабы тот не бился головой об стекло. Долго убалтывать Мартынова разрешить остаться нам с Ромой в гараже, не пришлось, согласился сразу. Он всегда готов помочь друзьям. — Тут, если че, погреб есть. Там соления всякие, проголодаетесь — пожуете. И Макарыч как в себя придет, пусть рассола попьет, — громко и ритмично, но при этом мягко, и как-то по-отцовски, сказал Никита. — Спасибо, Дед, разберемся, — ответил Ромка, похлопав приятеля по плечу, — В долгу не останусь. Буркнув что-то в роде: «Ага», Никита лихо свернул в гаражный кооператив, и в скором времени, мы уже перетаскивали брата на единственный в этом помещении диван. Димка же, в свою очередь, даже не проснулся, а лишь смешно поморщился. — Я машину тут оставлю, можете в ней поспать, — предложил Дед, в ответ на что, мы активно закивали. — Утром зайду. Спокойной ночи, малышня. — Спокойной ночи, — одновременно с Ромкой пожелали мы. Я тяжело вздохнула, оценивая ситуацию. Спать в машине мне еще не приходилось. Конечно, когда мы ездили куда-нибудь далеко, я могла подремать, но полноценно ночевать в автомобиле для меня впервые. Я перевела взгляд на Ромку: он уже скинул куртку, нашел где-то в багажнике подушку и кинул ее на заднее сидение. — Ляжешь сзади, а я переднее пассажирское откину, — сказал он, опираясь о машину. — Ну, либо, можешь поделить с Макарычем диван. Я усмехнулась. Диван был маленький, и делить его с широкоплечим братом не хотелось. — Нет уж, спасибо, я лучше в тачке посплю, — хихикнула я, но вспомнив, что друга вообще-то мама ждет, тут же стерла с лица улыбку. — Пятифан, ты уже маме обещал скоро прийти. Тебя не потеряют? — Не парься, она привыкла, — отмахнулся он. — Тем более, знает, что я с тобой, а не занимаюсь невесть чем. Залезай, — продолжил парень, галантно открывая мне заднюю дверь. — Но ты ведь, как раз таки, и занимаешься невесть чем, — я непонимающе склонила голову в бок. — Главное, что она думает, что я с прилежной девушкой, — хохотнул Пятифан, обнажая острые клыки. Только сейчас я заметила, как он был похож из-за них на кота или волка. — Спасибо тебе, — сказала я, укладываясь на подушку. — За что? — он обернулся в пол-оборота, все еще пытаясь разобраться с сидением. — За то, что ты всегда со мной.