Заберу тебя из кошмаров Эвермора

      Ночные перекуры для Натаниэля и Эндрю стали уже чем-то обыденным и привычным. Вот и сейчас они оба сидели на порожках Эвермора, вдыхая никотин. Дул лёгкий ветерок. Не было ни намёка на вчерашний дождь. Небо вновь было звёздным и искрилось россыпью ярких точечек.       Эндрю потягивал сигаретку, а Натаниэль смотрел вверх и о чём-то упрямо думал. — Красиво сегодня, — наклонил голову на бок Веснински.       Эндрю огляделся по сторонам, посмотрел на небо и пожал плечами: — По-моему всё как всегда.       Их окружали те же здания, те же деревья, те же звёзды, та же дорога, тот же воздух. И впрямь не изменилось ровным счётом ничего.       Натаниэль усмехнулся: — Звёзды ярче, — начал перечислять Веснински, — месяц больше, воздух чище после дождя. — Может быть звёзды и ярче, месяц больше, но с воздухом не согласен.       Натаниэль перевел взгляд на блондина, волосы которого неудобно падали на ореховые глаза и очень мешали, но он делал вид, что и вовсе этого не замечал. — Да, — проговорил Нат, возвращая взгляд на небо, — ты прав. Здесь – в Эверморе, воздух никогда не станет чище, так же, как и воздух в тюрьме никогда не станет свободным. — Так переедь в тайгу, раз тебе воздуха мало, — потушил сигарету Эндрю. — Легко сказать, но не сделать. Хотя в тайге и впрямь было бы лучше.       Нат замолчал, а Эндрю и вовсе дышал, единственные признаки жизни, которые он издавал, можно было разглядеть по едва поднимающейся и назад опускающейся груди.       В этой тишине им обоим было комфортно. Это было приятное молчание с присутствием кого-то сбоку.       Поодаль заиграла лёгкая мелодия. Где-то шёл праздник. И если буквально пару секунд назад играл джаз, пятнадцать минут назад рок, а в начале электроника, то теперь это было что-то классическое и плавное, похожее на последний танец в выпускной день. — Интересно, что празднуют? — Вслух произнёс Нат, разрывая тишину. — Держу пари свадьба. А сейчас танец невесты с отцом. Классика, — пожал плечами Эндрю.       Подул прохладный ветер, и волосы обоих парней немного растрепались. И если Нат с этим выглядел смешно и старался их чуть уложить, то Эндрю данное гнездо вполне себе подходило, а главное: его вполне устраивало. — А давай станцуем вместе? — Предложил Нат. — Медляк? — А почему бы и нет. Или ты стесняешься? Или, может быть, боишься влюбиться в меня?       Эндрю усмехнулся, смахнул волосы с глаз и посмотрел на Ната, который не спеша встал и протянул ему ладонь. — Нет, — ответил Миньярд. — Почему? — Не хочу.       И как бы это обидно не было, но аргумент был весьма весомый, поэтому Веснински настаивать не стал. Он уважал границы блондина.       Нат развернулся спиной и начал рассматривать звёзды. — Давай, — вдруг сказал он, когда музыка притихла, впрочем как и ветер, — заключим пари. Если Вороны завтра выиграют в тренировочном матче, то мы потанцуем. — А если нет? — Поднял брови Эндрю, хотя Натаниэль этого видеть не мог. — А что ты хочешь?       Миньярд ответил, даже не думая: — Ты перестанешь меня доставать своим присутствием здесь.       Это было грубо. И рискованно. Ведь Нату нравилось проводить время с Эндрю, когда тот, по всей видимости, не питал к этому ничего. Но Веснински почему-то был уверен в своей победе и не хочет показаться трусом. — Идёт, — слетело с его уст.       В этот день он не уснул на плече Эндрю, потому что сразу же зашёл в здание. А вот сам Миньярд просидел ещё долго, до самого рассвета. О чём он думал никто не мог знать, лишь ветер трепал его светлые пряди волос.

***

      Следующее утро Ребекки в Эверморе началось очень приятно. Заложенный нос смог учуять нежные нотки цветочного аромата. На тумбочке рядом с кроватью аккуратно лежал букет больших ромашек. И несмотря на то, что было сразу понятно, кто же так заботливо и романтично подарил цветы, Эванс начала думать совсем о другом человеке. — Надо будет сказать Жану, чтобы он никогда не покупал мне ромашки, — вслух произнесла Ребекка.       Когда-то она любила эти цветы, но сейчас она чувствовала к ним только безразличие, а иногда они навевали слёзы. Ромашки каждым своим лепестком резали в кровь её нагую душу.

***

      Memories

*Ребекка живёт с первым приёмным отцом, который держал клуб, где проходили бои без правил*

      Девушка стояла в тренажёрном зале и вовсю била борцовую грушу. У неё через шесть часов будет важная битва и, естественно, просто так проигрывать она не собиралась. С каждым ударом она била всё сильнее и сильнее, словно пытаясь раскромсать грушу на тысячи маленьких кусочков. — Какая ты у меня сильная! — послышалось за спиной.       Эванс остановилась, улыбнулась и развернулась к только что вошедшему в зал парню.       У высокого красавчика с пленительной фигурой был ореховый фейд и карие глаза. Тонкие губы постоянно растягивались в опьяняющей белоснежной улыбке. На щеках резвилась россыпь веснушек. — Привет, малышка, — сказал он и протянул букет белоснежных нежных ромашек. — Мне не нужны цветы, Остин, — твёрдо ответила Ребекка. — Как же так? — наигранно нахмурился парень. — Все девушки любят цветы.       Ребекка с Остином познакомились на одном из боёв без правил четыре месяца назад. Тогда парень с друзьями решили прийти и посмотреть, что же там за девушка, что может победить каждого на своём пути. И этой девушкой оказалась Эванс.       Как в тот же день заявил Остин: он любит сильных девушек. А позже стал за ней ухаживать. Через недели две предложил встречаться и, несмотря на то, что Ребекка очень долго думала, так как ещё ни разу не была в отношениях и знает о них только по опыту девочки «Л», она не была в этом уверена. Она не была уверена даже в том любит ли она его. Но точно знала, что он заставляет её улыбаться. — А я не все, — сказала Ребекка. — Да, ты права, — усмехнулся Остин. — Ты особенная!       Эванс улыбнулась, слегка смутившись. — На самом деле, — сказал парень, — когда мы вчера ездили в поле смотреть на закат, ты не стала сидеть со мной, а пошла к скоплению цветов, вот я и решил, что видимо ты их очень любишь.       Остин был чертовски внимателен к любому действию Эванс. — Почему именно ромашки? — прищурилась Ребекка. — Ты в основном смотрела только на них.       Это не могло не смущать. Он был идеалом. Девушка приняла букет, вдыхая приятный запах нежных цветов.