Избавление

Ранним утром по четвергам гасишь софиты Битва под перекрестным огнём между твоими бёдрами Каждое прикосновение священно, когда все покидают комнату Если мне придётся выключить свет, я хочу выключить его вместе с тобой Это заставит тебя снова полюбить

      План был идеальным от начала и до конца. Ацуши так долго выстраивал всё необходимое и собирал информацию, что можно было сойти с ума. Помогали лишь концерты, фотографии и фантазии.       Вознаграждение полностью себя оправдало.       Рюноске по-прежнему улыбающийся, смущающийся и кроткий, но огонь в глазах, тот самый — обжигающий и манящий — показывает, что он может быть другим. Таким, какой он есть на сцене — властным, желающим и страстным.       И он показывает себя таким всё чаще.       — Не думал, что я тебе… нравлюсь, — говорит Ацуши, держа чужую руку в своей.       Они идут в сторону общего района пешком в два часа ночи. Сложно было отцепиться друг от друга с поцелуями, но менеджер Рюноске тактично постучала в дверь и, спросив, всё ли в порядке, разрушила всю атмосферу.       Было горячо. Рюноске действительно не хватало кого-то рядом, он так отчаянно цеплялся за Ацуши, выцеловывая его шею, спускаясь ниже… Казалось, что ещё немного и он сделает ему минет.       Было бы неплохо.       — Да брось, всё ты знал, — серьёзно говорит Рюноске.       И у Ацуши на секунду сердце замедляет следующий удар, затем ускоряясь.       — Ты так смотрел на меня, я сразу понял, что ты не гетеро, — продолжает он, ухмыляясь. — Хотя… я боялся, что тебе не понравится моя деятельность.       — Шутишь? Это же прекрасно, — говорит Ацуши. — Хотя и есть в этом некоторые трудности.       — Думаешь, не справишься?       Ацуши удивлённо смотрит на него. Ему так сильно хочется рассказать, как он справлялся со всем этим несколько лет, как он придумывал свой план и как исполнял его со всей строгостью к самому себе и своим действиям. Ему хочется, чтобы Рюноске знал, насколько он важен для Ацуши.       Ему хочется, чтобы он знал, как много он может сделать для него, и как далеко он может ради него зайти.       Но он лишь мягко улыбается и отвечает:       — Я буду стараться.

***

      Рюноске уехал в Токио.       Ацуши раздумывал о том, что было как-то даже жестоко признаваться в чувствах прямо перед самым отъездом. Ведь теперь его съедает неконтролируемая тоска — он привязался, он хочет продолжения, ему плохо.       В его квартире — ожидаемо — ничего не происходит. Ацуши проверяет камеры оттуда со своего ноутбука, вымученно выдыхая. Затем, немного подумав, заходит в главный корпус общей системы слежения и замечает главную, такую крохотную, но чертовски важную деталь.       Помимо Ацуши и компьютера Рюноске, к системе доступ имеет ещё одно устройство. И это не мобильный телефон музыканта.       Это чей-то чужой мобильный.       Различие в форме устройств можно понять по общему строению набора цифр, поэтому в данном факте сомнений не возникает. Ацуши прикрывает глаза, раздумывая над тем, сможет ли вычислить, кто ещё, помимо него, следит за Рюноске.       Менеджер?       Вряд ли, потому что за такое количество времени они ни разу не обсуждали этот вопрос по перепискам или звонкам. В функционале Хигучи не было графы «охрана». Она ищет для него новые выгодные контракты, места выступлений, лейблы, договаривается об интервью и фотосессиях для журналов, ведёт его социальные сети, рекламирует его имя.       Его личная охрана?       Он не настолько известен, чтобы постоянно нуждаться в данной услуге, а на концертах у сцены обычно находятся охранники клуба. То есть — люди постоянно меняющиеся.       Его сестра?       Ацуши взламывал её социальные сети, чтобы узнать о Рюноске побольше, найти сокрытые фотографии или просто какие-нибудь интересные факты. Она учится в университете на лингвиста и просит своего друга помочь с лабораторными по информационным технологиям. Она не разобралась бы и в половине того, что для этого нужно знать. Она на такое не способна, при всём к ней уважении.       Тем более, вряд ли Рюноске доверил бы следить за своей квартирой своей сестре, потому что он не так и редко ходит по гостиной всего в одном грёбаном полупрозрачном халате.       Сам Рюноске?       Ацуши никогда не замечал у него других устройств, кроме одного мобильного. И никогда не видел, чтобы тот ссылался на другой свой номер в переписках со своими знакомыми. Впрочем…       Любую информацию можно проверить.       Спустя некоторое время Ацуши выходит на все зарегистрированные номера на имя Рюноске. Там всего одна — уже хорошо знакомая — позиция.       Может, он узнает об этом позже, но точно будет иметь в виду.

***

      Сидя на работе, хочется выть от скуки.       Впервые за долгое время посетители раздражают своим отсутствием. Чуя привычно копошится на складе и периодически выходит в зал, чтобы проверить полки. Это его стремление сделать всё идеально — книга к книге, по нужному порядку — тоже раздражает. Немного.       Но из-за чужой педантичности не нужно стараться настолько сильно.       Ацуши крутит в своих руках телефон, который обычно не достаёт из-за посетителей, и думает написать Рюноске. Или нужно ждать его первого шага? Наверное, это бессмысленно, он занят. В конце концов, Рюноске и так поцеловал его первым.       Теперь нужно действовать самому.       Ацуши:       «Как дела? Всё в порядке?»       Ацуши ухмыляется, смотря в телефон, раздумывая об этой банальности. Но с Рюноске всё чаще только такое и получается.       Рюноске:       «Концерт через полчаса. Здесь мне аппаратура нравится больше»       Ацуши:       «Удачи тебе!»       Рюноске:       «Спасибо. И тебе»       Ацуши выдыхает и улыбается. Рюноске банальности тоже не занимать.       Во входную дверь заходит покупатель. Нужно снова делать свою раздражающую работу.

***

      — Ацуши, подожди.       Он замирает, а затем разворачивается к кассе. Он уже собирался идти домой, но его остановил Чуя. Тоже уже готовый к закрытию магазина, но всё ещё стоящий за кассой.       — Да?       — Может… прогуляемся? — Я занят, — чрезмерно быстро отвечает Ацуши.       И он вкладывает в это предложение именно тот смысл, который должен того оттолкнуть.       — Я просто… думал, что мы могли бы пообщаться побольше, — осторожно говорит Чуя. — Дружески, — в конце добавляет он, закатывая глаза.       Ацуши внимательно смотрит на того, пытаясь прочитать. Чуя никогда не проявлял к нему романтический интерес, тем более он знает, что Рюноске не просто так часто заходит именно в этот магазин. Дружеский интерес тот тоже не особо проявлял. Разве только шутки про «хорошо смотритесь вместе» и те несколько раз, когда он отпускал того пораньше, со словами «удачно сходить на свидание».       Ему не с кем общаться? Скучно?       Ему что-то нужно?       — Хорошо, давай, — пожимает плечами Ацуши.       — Замечательно! — ухмыляется Чуя, а затем подбрасывает в своей руке ключи от магазина, сразу же их ловя другой рукой, и обгоняет Ацуши. Когда магазин официально закрыт, они идут в кофейню неподалёку. Чуя заказывает себе латте и классический чизкейк, Ацуши — зелёный чай и эклер.       — Я думал, ты кофе любишь, — говорит Чуя, кивая головой на чужой заказ.       — Что? — непонимающе спрашивает Ацуши, прежде чем до него доходит.       — Ну, твой парень постоянно приходит с кофе.       — Он не…       — Ещё не встречаетесь?       — Не знаю, я не уточнял, — тушуется Ацуши. — Мне просто захотелось чай.       — А, окей, без проблем, просто спросил, — отвечает Чуя, а затем принимается за чизкейк.       Потом он спрашивает что-то про работу и Ацуши отвечает ему на автомате, но после начала обсуждения некоторых покупателей он заметно расслабляется — похоже, в некотором раздражении они действительно похожи.       И всё же. Зачем он согласился на эту прогулку?       — Кстати о покупателях, — начинает Чуя и Ацуши снова напрягается. — Твой парень… где-то я его видел раньше.       — Он музыкант, — отвечает Ацуши, смотря на Чую в упор.       Скрывать в этом плане он ничего не собирался. Ему всего лишь нужно придерживаться своей легенды и не выдавать ничего лишнего.       — Точно, — протягивает Чуя. — Кажется, я был на его концерте. Может, даже не на одном.       А вот это Ацуши не нравится:       — И как тебе? — спрашивает он, пытаясь понять.       Что ему нужно? К чему это приведёт?       Может быть, он тоже следит за Рюноске?       — Вполне неплохо. Мне нравится его образ.       — Необычный, да? — спрашивает Ацуши, внимательно следя за реакцией.       — Ну, на самом деле сейчас такое как раз набирает популярность, — отвечает Чуя, улыбаясь. — Вот, например…       Ладно. Возможно, он просто гик.       И всё же вечером Ацуши находит в своей записной книжке номер Чуи и начинает искать все данные про его телефон. Немного подумав, он на всякий случай взламывает его первую попавшуюся социальную сеть.       Кроме нескольких номеров, с которыми он контактирует постоянно, больше ничего нет. У него действительно очень мало друзей.       А ещё он никогда не искал информацию о Рюноске.

***

      Иногда выходные тоже могут вызывать ненависть.       Ацуши сидит перед включенным ноутбуком, проверив все необходимые социальные сети. Он уже видел, как Хигучи выложила новую фотографию Рюноске: бордовый костюм, чёрная майка, много серебряных цепей. Что-то новенькое, но ему, безусловно, безумно подходящее.       Что Ацуши не устраивает?       Ни одного грёбаного сообщения.       После первого концерта Ацуши не писал ему, потому что понимал, что дорога и новое место изрядно вымотают музыканта. После второго? Он ждал сообщений, решив, что Рюноске сам напишет ему, когда освободится.       Близился третий концерт.       Конечно, Ацуши знал места и время начала всех концертов этого небольшого токийского тура. Он понимал, сколько времени занимает саунд-чек, сколько времени занимает подготовка в целом — макияж, одежда, моральный настрой.       И поэтому понимал, когда Рюноске был не занят и, соответственно, когда мог прислать хотя бы одно грёбаное сообщение.       На его мобильном не происходило никаких подозрительных вещей — он не договаривался о встречах с другими людьми, не звонил на новые номера, не искал места для развлечений, которые можно было бы посетить утром или днём.       Он просто пропадает непонятно где.       Из-за этого хочется сорваться с места, взять ближайший билет до Токио и приехать, чтобы просто его увидеть. Но так нельзя. Он сразу же покажет себя одержимым. Нужно просто сидеть на месте.       Но как это делать, если всё, чего хочется, — это просто сбежать из…?

***

      — Ты ничтожество.       Бить ногами лежачего — где предел допустимого?       — Просто жалкий отброс.       Больнее всё равно только словами.       Ацуши слышит удаляющиеся шаги и только затем осмеливается открыть глаза и приподнять голову. Мгновенно сворачиваться так, чтобы прикрыть диафрагму и лицо, он научился уже давно.       Дверь громко хлопает и Ацуши понимает, что остался один. И он выдыхает с облегчением, улыбаясь.       Он резко открывает глаза. Сердце колотится быстро и он прибегает к самому действенному методу — думает о хорошем.       Он думает о Рюноске.       Рука тянется к телефону, чтобы проверить уведомления. И когда он на дисплее видит всего лишь одно сообщение, то сразу прикладывает телефон к сердцу, закрывает глаза и даёт себе, наконец, слабину.       Потому что там сообщение от самого нужного человека.       На часах 03:27, но если он оставит это сообщение на утро, то себя не простит.       Открыв его, Ацуши удивляется — потому что там прикреплённая аудиозапись в формате WAV. Он включает её и, спустя некоторую паузу, слышит игру на фортепиано. Механические звуки кажутся новыми: глубокий аккомпанемент, меланхоличная мелодия.       Рюноске и раньше писал нечто подобное, но в основном концентрировался на электронных экспериментах и динамичной ритм-секции. Здесь всё было более лиричным.       Ацуши:       «Мне нравится!»       Рюноске:       «Почему не спишь?»       Ацуши удивлённо приподнимает брови, видя мгновенный ответ. Аудиозапись была отправлена почти полчаса назад.       Ацуши:       «Приснился неприятный сон»       Рюноске:       «Хочешь поговорить об этом? Я могу позвонить»       Ацуши хмурится, думая о том, что если бы солгал, ему не пришлось бы оправдываться. Впрочем, поздно.       Ацуши:       «Я в порядке»       Рюноске:       «Это не ответ на мой вопрос, но я тебя понял. О том, что я скинул тебе выше: я решил, что не напишу тебе, пока не закончу её»       Ацуши:       «И в чём была такая необходимость?»       Рюноске:       «Эта песня для тебя»       Ацуши смущённо улыбается. И как теперь на него после такого обижаться?       Ацуши:       «А где текст?»       Рюноске:       «Думаю, я бы хотел показать тебе его лично»       Ацуши:       «Ох, все эти творческие личности…»       Ацуши смеётся, утирая почти высохшие слёзы с глаз. Для него пишут песни — о чём ещё можно мечтать?

***

      Остальные дни проходили уже по-другому.       Ацуши проверял социальные сети на наличие новых фотографий и видео — люди, посещающие концерты, очень любят писать о таком. Рюноске отыгрывал каждый вечер в разных клубах, затем проводил для желающих автограф-сессии. Его популярность росла на глазах — каждый день подписчиков в инстаграме становилось всё больше, восхищённых постов в твиттере становилось всё больше.       Ацуши читал каждый пост, смотрел каждую фотографию и каждое видео в свободное от работы время. Он скучал.       Рюноске:       «Я тоже»

***

      — Ты уже освободился? — раздаётся из динамика телефона.       Рюноске позвонил, когда, по идее, Ацуши только должен был выйти из магазина. Удивительная точность.       Ацуши хмурится, невольно смотря на ожидающего Чую.       — У нас ревизия сегодня, задержусь… на час или около того, — отвечает Ацуши, проклиная весь грёбаный мир.       Именно сегодня, именно когда Рюноске приезжает из Токио, у них в магазине ревизия. Чёрт бы побрал весь этот нелепый магазин. Новость о ней, конечно, появилась заранее, но они с Чуей очень надеялись закончить всё вовремя.       Не получилось.       — Хорошо. После того, как освободишься, придёшь ко мне?       Ацуши замирает. Этих слов он ждал больше всего.       — Да, конечно. Что-то нужно?       — Только ты.       Они прощаются, Ацуши судорожно выдыхает, понимая, что теперь время будет длиться ещё медленнее, он уже устал, а дел осталось довольно много. Он убирает телефон в задний карман джинс, а затем поворачивается к Чуе, который только что принёс новую стопку книг.       Это будет тяжело.

***

      Как только всё закончилось, Ацуши быстро, насколько это было возможно, отправляется домой. Принимает душ, переодевается в более подходящую одежду, наносит парфюм, а затем на автомате проверяет то, что происходит в квартире Рюноске, через бинокль.       Там Рюноске сидит на кресле, сложив одну ногу на другую, и листает какую-то книгу. Он его ждёт.       Через меньше чем десять минут Ацуши уже напротив его двери. Когда дверь за ним закрывается, вместо приветствия Рюноске его целует. Притянув за воротник белоснежной рубашки, впивается в губы с таким напором, что Ацуши невольно делает шаг назад, упираясь в стену спиной.       А затем отвечает на поцелуй со всей той страстью, какая только в нём есть. В этот поцелуй выливается ожидание длиной в неделю и счастье, которое его наполняет лишь от одного чужого прикосновения. Мурашки по коже, трепет, долгожданное тепло.       Руки ложатся на талию Рюноске, притягивая его ближе к себе. Хочется овладеть этим телом и отдать всю власть над своим. Хочется унять жар, хочется поделиться всем.       — А ты соскучился не меньше, да? — говорит Рюноске хриплым голосом на грани шёпота.       — Держись, — выдыхает Ацуши ему в губы, а затем резко поднимает его на свои руки, держа за бёдра.       Рюноске мгновенно обхватывает его шею руками, слышится «о чёрт», а затем смех. Ацуши несёт его на диван, улыбаясь, а затем, сев, притягивает сидящего у него на коленях Рюноске ближе к себе.       Ацуши ведёт, у него стояк, и всё, чего он хочет, это вжаться в этого — именно в этого и никакого больше — человека и просто сделать хоть что-то. Они снова целуются: долго, мокро, вымещая всё то, что хотелось сделать за прошедшие дни на расстоянии.       — Я хочу тебя, — выдыхает Рюноске ему на ушко.       Ацуши придерживает его за бёдра — чёрт, это так прекрасно — и целует в шею.       Возбуждение осело блеском в глазах, но остатки разума просят действовать уже по написанному сценарию.       — Так… быстро? — теряется Ацуши, но не отстраняется.       — Чего медлить? — спрашивает тот, проводя руками по чужой груди, ещё пока в одежде.       Ацуши только за, но не будет же он сдаваться так быстро.       Он играет роль хорошего парня.       — Я не думаю, что… готов.       — Брось, я буду снизу, — небрежно бросает Рюноске, проводя языком от мочки уха до ключицы. — Или ты не хочешь?       Он замирает, затем поднимается и смотрит в глаза, внимательно следя за реакцией Ацуши. Видно, что он уже готов отступить. Может быть, он и настойчив, но это касается только взаимности.       Звучит хорошо.       — Хочу, но только… давай начнём с чего-то… полегче? — неуверенно отвечает Ацуши.       Рюноске улыбается и кивает, а затем принимается за рубашку Ацуши, пытаясь снять её. Он много трогает голое тело, изучая его, видно, что соскучился по человеческому теплу. У него было так много возможностей. Неужели ни одной не воспользовался?       — Рю… Рюноске, — выдыхает Ацуши, когда его кусают за сосок.       — Да, прелесть? — и это бьёт мощнее тока. — Хочешь рассказать, что тебе нравится? — продолжает он.       — Всё в тебе, — отвечает Ацуши, а затем тянет его к себе для нового поцелуя.       Эти прекрасные мягкие губы. Опьяняющий вкус, опьяняющее послевкусие. Хочется ещё и ещё, целовать и давать целовать, вести и быть ведомым. Раствориться в моменте, как делает это вдыхаемый наркотик глубокой ночью где-то на отшибе памяти.       Рюноске спускается ниже, снимает чужие джинсы с бельём, затем почти сразу проводит рукой по вставшему члену. Ацуши шумно выдыхает, пытаясь держаться. У него был секс, но то, что происходит сейчас, не идёт ни в какое сравнение с теми невзрачными, скучными людьми.       Если те удовлетворяли физическую потребность, то Рюноске заполнял собой абсолютно всё и заставлял требовать ещё.       Он проводит языком по члену, быстро, одним мазком, а затем сразу берёт в рот, двигая головой. Помогает рукой, другой придерживает за бедро. Ацуши стонет, понимая, что такое просто невозможно сдерживать:       — Ты такой прекрасный, — выдыхает Ацуши, придерживая чужие волосы.       Рюноске смотрит на него, продолжая делать минет. У него блестят глаза, блестят губы.       — Такой хороший, такой красивый, — шепчет Ацуши. — Идеальный для меня.       Он прикрывает глаза, перед ними одно имя — Рюноске. Три слога, растягиваемые на кончике языка, где всё ещё чувствуется вкус чужих губ. Ацуши снова стонет, шепча чужое имя снова.       Столько раз он смотрел на него в интернете, столько раз шептал, представляя нечто такое же горячее. Но реальность, которая, он был уверен, была подарком небес, заставляла сомневаться в происходящем.       — Рюноске…