Поднося вино (перевод новеллы)

Онемев, Великий наставник Ци отдернул руки. Он отвернулся, отказываясь смотреть на Шэнь Цзечуаня. Он был заточен здесь, сумасшедший двадцать лет, ненавидя всех за пределами этого места. И все же сегодня ему пришлось убедить себя не ненавидеть сына своего врага. «Тогда…» Голос великого наставника Ци звучал жалобно. «Тогда, кого я могу убить сейчас?!» Тихо падал снег, и ворона во дворе улетела с ветки. Рваная завеса в храме колыхалась вместе с ветром. Великий наставник Ци задрожал и поднялся на ноги, затем пошатнулся, высоко воздев руки, опустошенный и безутешный. "Жребий брошен! Победитель становится королем, а проигравший — мятежником. Добродетельное имя Его Высочества запятнано, а мы с вами и есть вероломные предатели, обреченные на осуждение потомства! Кого я убиваю? Я убью это бестолковое и слепое Небо! Двадцать лет назад здесь пролилась кровь Его Высочества. Что мы сделали не так? Что Император был так безжалостен, чтобы уничтожить нас?!» Слезы текли по лицу Великого наставника Ци. Его тело дрожало, когда он встал на колени у входа в зал и несколько раз ударился головой об пол. — Убей и меня сейчас! Снежная ночь была невыносимо холодной. Никто в пустом храме не ответил.Великий наставник Ци преклонил колени, точно так же, как и эта разрушающаяся статуя Будды. Кусочки снега, похожего на вату, покрывали его, пока он оставался неподвижным и безмолвным в этой ярко освещенной ночи Куду. Через час Цзи Ган помог Великому наставнику Ци подняться, и трое мужчин сели в круг перед алтарем для благовоний. «Сегодня многое произошло из-за меня. Я воспользуюсь этой возможностью и объясню в свое удовольствие». Цзи Ган засучил рукава и сказал: «Великий наставник, Чуань-эр родился в клане Шэнь. Он восьмилетний сын Шэнь Вэя от общего происхождения. Восемь лет назад ситуация между законными и обычными фракциями в резиденции принца Цзяньсина была непримиримой, как огонь и вода. Шэнь Чжоуцзи, наследный принц Цзяньсина, добился благосклонности своего отца и переназначил своих братьев общего происхождения из резиденции. В семилетнем возрасте Чуань-эра отправили обратно в Дуаньчжоу, но его зачисление в качестве солдата для увеличения численности армии не сработало. Поэтому он жил в боковом дворе, чтобы его воспитывала служанка его матери. Но эта женщина была жадной и расточительной и часто присваивала продовольственный паек ребенка. Пинтин был в дружеских отношениях со своей матерью. Когда она узнала об этом, она попросила меня забрать Чуань-эра, чтобы мы могли вырастить и воспитать его». Великий наставник Ци усмехнулся и сказал: «Сам Шэнь Вэй был простого происхождения и в детстве испытал свою долю несправедливости. Как нелепо с его стороны отдавать предпочтение законнорожденным, когда позже у него появились сыновья. Более того, он такой развратник и нажил столько сыновей. Какой грех!» «Мы неоднократно отправляли письма в резиденцию принца, но Шэнь Вэй ни разу не ответил. Великий наставник, посмотри на восемь великих кланов Куду. Мы никогда не слышали о таком вопиющем отказе даже среди сыновей простых потомков этих кланов.» Цзи Ган нахмурил брови. «И вот так случилось, что Чуань-эр пришёл последовать за нами. В то время Му-эру было пятнадцать лет. Он был так рад видеть своего младшего брата. С тех пор наша семья из четырех человек поселилась в Дуаньчжоу. Нам даже пришлось приложить немало усилий, чтобы попасть в «Желтый регистр» военной службы» После минутного молчания Великий наставник Ци сказал: «Вы покинули столицу под именем преступника. Естественно, вам трудно зарегистрировать свое домашнее хозяйство. Именно для подавления мятежников и предотвращения гражданских беспорядков Его Королевское Высочество в то время строго следил за соблюдением системы Желтого реестра для регистрации домохозяйств». Цзи Ган сказал: «Я понимаю. Великий Ментор, что произошло в Куду после того, как я ушел? Как Его Королевское Высочество наследный принц оказался в таком состоянии?» Великий наставник Ци задернул рваную занавеску и обернул ее вокруг плеч. Он мрачно сказал: «…После того, как ты ушел, Цзи Уфань потерял доверие Императора. Пан Жуги, получивший милость императора за службу императрице, занял пост управляющего кистями в Церемониальном управлении. В результате Имперские Телохранители пришли в упадок, и их Двенадцать Офисов существовали только номинально. После смерти Цзи Вуфаня Цзи Лэй в одиночку принял мантию. С тех пор Восточное депо стало крестным отцом имперских телохранителей и перестало ассоциироваться с Восточным дворцом. Позже император внезапно заболел и часто был прикован к постели, поэтому мелкие придворные дела были переданы в ведение Большого секретариата и Восточного дворца. Но клан Хуа полагался на благосклонность Императора к императрице, чтобы назначить многих некомпетентных людей при дворе, и это привело к возрождению практики взяточничества Шести министерств. Неприятности, которые были связаны с родней вдовствующей императрицы, теперь вышли из-под контроля. Его Королевское Высочество кронпринц много раз приезжал, чтобы представить памятник Его Величеству. Но он никогда не ожидал, что пан Жуги будет полагаться на свои полномочия при одобрении мемориалов, чтобы взять на себя контроль над государственными делами с императрицей. Мемориал Его Королевского Высочества никак не мог дойти до Императора. Мало того, что после того, как император заболел, императрица помешала Большому секретариату и Восточному дворцу засвидетельствовать ему свое почтение». «Эти кастрированные кучки представляют угрозу для империи!» Цзи Ган неоднократно вздохнул. «Если бы я знал, что пан Жуги питает такие амбиции, я бы никогда не помешал отцу убить его!» «Даже если вы убьете Пан Жуги, все равно будут Пан Жуги !» Великий Ментор сказал в оцепенении. «Гарем вмешивается в государственные дела, а их род бесчинствует. Джи Ган, ты не понимаешь. Это все глубоко укоренившиеся недуги Восьми Великих Кланов. Пока все Восемь Великих Кланов не будут уничтожены, история будет повторяться! Как может императрица управлять делами императорского двора, если она так долго живет во внутреннем дворце? Это все из-за давно накопленной силы и влияния клана Хуа. Даже если бы Императрица тогда не была Хуа — даже если бы Императрица была кем-то из других Восьми Великих Кланов — это все равно произошло бы.» "Но." Шэнь Цзэчуань не мог не спросить: «Разве Его Королевское Высочество не является наследным принцем, законно родившимся от самой императрицы?» "Нет." Великий наставник Ци опустил голову. — Биологическая мать Его Королевского Высочества была имперской наложницей. Императрица была бездетна, так как никогда прежде не рожала. Но Его Королевское Высочество был доставлен во внутренний дворец и лично воспитан самой Императрицей. Как говорится, даже тигр не ест своих детенышей... Родства в Императорском клане не существует.» Зал снова погрузился в тишину.  Цзи Ган выдохнул холодный воздух и сказал хриплым голосом: «Мой отец потерял благосклонность Императора, потому что мое чрезмерное употребление алкоголя все испортило. Если бы не это, Его Королевское Высочество никогда бы сюда не приехал.» «Сначала я думал, что Цзи Лэй не стал бы перебежчиком, если бы до тебя был Цзи Уфань». Великий Ментор вцепился в рваную занавеску. При воспоминании об этом все еще оставался горький привкус во рту. «Кто бы знал, что он…» «Великий наставник, вы не знаете об этом». Цзи Ган посмотрел на Шэнь Цзечуаня. — Чуан-эр тоже этого не знал. Мой отец, Цзи Уфань, дружил с бывшим императором. Он также был главнокомандующим имперских телохранителей. Но первая жена отца рано умерла, и он не собирался снова жениться, поэтому усыновил троих сыновей. Кроме меня и Цзи Лей, там был еще старший брат. Старший Брат не мог вынести злодеяний в Имперской тюрьме, поэтому в подростковом возрасте он покинул столицу и отправился в Сторожевую башню Тяньфэй, чтобы служить там солдатом. Цзи Лэй и я служили в Имперских телохранителях и оставались рядом с отцом, чтобы заботиться о нем в знак сыновней почтительности. Этот набор боксерского стиля клана Цзи и стиля клинка клана Цзи был обучен отцом. Позже, в связи с рядом инцидентов, Отец чувствовал, что Цзи Лэй вынашивает злые намерения, и подозревал его в том, что он заискивает, поэтому он передал только мне техники умственного развития клана Цзи. Но это полностью разделило нас, братьев. После смерти отца Цзи Лэй провел капитальный ремонт тех, кто находился под его командованием. Многие из старой гвардии были уволены. С тех пор имперские телохранители… уже не были теми, кем были когда-то.» Великий наставник Ци пробормотал: «Такова судьба.». «Подчиненные Восточного дворца объединили усилия и работали как один, но так и не смогли защитить Его Королевское Высочество. Император подозревал Его Королевское Высочество в организации восстания, но власть над Восьмью Великими Учебными Дивизиями Куду находилась в руках Восьми Великих Кланов. Имперские телохранители нашли документы об измене и заявили, что за этим стоит Его Королевское Высочество. Наших людей отправили в Императорскую тюрьму, и многие из них погибли. Те, кто не выдержал наказания, в конце концов сдались. Больной император пришел в ярость и поверил наветам Пана Жуги. С тех пор Его Королевское Высочество зашел в тупик.» Слезы омыли лицо наставника, тогда он, казалось, снова сошел с ума.» «Его Королевское Высочество был здесь, загнанный в тупик! Почему меня не убили? Как они ожидают, что я буду держаться до последнего вздоха до сих пор? Жить такой жизнью хуже смерти. И все же я все еще не могу спешить на пути в Преисподнюю.»  Он вдруг уставился на Шэнь Цзечуаня, и его тон стал бешеным. «— Я не могу лежать! Годы стратегического и тактического планирования пошли насмарку! Бесчисленное количество помощников Восточного дворца было убито и ранено, и несправедливость, от которой пострадало Его Королевское Высочество, до сих пор не возмещена. Я не могу принять это лежа!»Он снова схватил руку Шэнь Цзечуаня. «Ты так молод. У тебя еще есть шанс!» «Великий наставник…» Цзи Ган встал, намереваясь остановить его.    «Вы можете защитить его на мгновение, но можете ли вы защитить его на всю жизнь?» Великий наставник Ци крепко сжал Шэнь Цзечуаня. «Я могу перестать ненавидеть или обвинять его сегодня из-за твоей отцовской привязанности, но можешь ли ты заставить всех в этом мире думать так? Пока его фамилия Шень, желающих убить его будет много! Может ли он действительно спать спокойно только потому, что владеет боевыми искусствами? Цзи Ган, твой отец был мастером боевых искусств, но разве он не умер от болезни в полном одиночестве?! В этом Куду, где приливы и отливы силы, убийство кого-то невидимыми средствами является самым фатальным! Как у тебя хватило духу позволить ему столкнуться с хищниками совершенно голым!» Цзи Ган сжал кулаки и ничего не сказал. Потянув Шэнь Цзечуаня, Великий наставник Ци опустился на оба колена. Он посмотрел на Шэнь Цзечуаня и сказал дрожащим от рыданий голосом: «Я Ци Хуэйлянь из Юйчжоу! Ты меня не знаешь, поэтому я тебе говорю. Я, я лучший ученый тройного юаня на пятнадцатом году правления Юнъи. С момента основания Дачжоу до сегодняшнего дня только пять человек получили первые места на всех трех уровнях гражданского экзамена. Я подчиненный Восточного дворца, а также министр кадров Министерства кадров, заместитель Великого секретаря Большого Секретариата. Я учил наследного принца. И я сейчас, сейчас научу тебя! Я научу тебя всему, чему научился в своей жизни, хорошо?» Шэнь Цзечуань посмотрел в глаза Великому наставнику Ци. Он был необычайно спокоен. После этого короткого молчания он с глухим стуком упал на колени и трижды поклонился Великому наставнику Ци. «Если Учитель передаст мне основы, я убью за тебя твоего врага». Гэ Цинцин вышел в час Мао и направился к храму Чжао Цзуй. В пути было чисто и холодно, даже шел снег. Он фыркнул в свои руки и на ходу искал прилавок с паровыми булочками.  Он услышал, как кто-то зовет его издалека. Среди снега был развернут красный шелковый зонт, и человек под зонтом слегка покачивался, приближаясь к нему. Все те, кто мог поднять красные шелковые зонтики в Куду, были воротилами пятого класса и выше. Гэ Цинцин стоял на обочине дороги и поддерживал свой клинок, выражая свое почтение. Густой запах вина ударил ему в нос, когда человек, шатаясь, проложил себе путь перед ним. «Красная кавалерия».Этот человек остановился и протянул руку, чтобы вытащить жетон на талии Гэ Цинцина.Он посмотрел на него на мгновение и сказал: «Куда сейчас идет командир роты Гэ? Ужасно холодно».  Гэ Цинцин уставился на черные сапоги мужчины и ответил: «В ответ вашему превосходительству, этот скромный подчиненный сегодня на служебном дежурстве и должен направляться во дворец». Сяо Чие пил всю ночь, и его одежда была в беспорядке. Он покачал жетоном на талии и сказал: «Кажется, это не путь во дворец». Гэ Цинцин поднял голову, показывая застенчивую улыбку, и сказал: «Второй молодой мастер благороден и не знает, насколько беспорядочны эти гражданские переулки. Отсюда вы можете пройти через несколько гражданских переулков и свернуть на улицу Шенву, которая приведет вас прямо к воротам дворца.» Услышав это, Сяо Чие улыбнулся и вернул ему поясной жетон. Он спросил: «Вы знаете, кто я?» Гэ Цинцин схватил жетон на талии и уверил его: «Бронекавалеристы Либэя храбры и искусны в войне. Наследный Принц и Второй Молодой Магистр оказали достойную услугу, придя на помощь Императору. Кто в Куду не знает о вас? Второй молодой господин, вы возвращаетесь в свою резиденцию? Дорога скользкая. Может ли этот подчиненный быть настолько смелым, чтобы спросить, не нужно ли вам, чтобы я отослал вас обратно?» Сяо Чие посмотрела на него и сказала: «Я похож на пьяницу? Вы можете уйти.» Гэ Цинцин снова поклонился и вышел. Когда Чжао Хуэй прибыл, он увидел, как Сяо Чие сильно постукивает красным шелковым зонтом и кричит киоску с горячими булочками, чтобы тот спешил. Он подошел и сказал: «В резиденции приготовили завтрак. Почему Молодой Мастер стоит здесь, чтобы поесть?» Сяо Чие сказала: «Я слишком голоден, чтобы идти назад». Чжао Хуэй распахнул плащ и сказал: «Вино и похоть только собьют вас с пути. Молодой господин, пошли домой.» Сяо Чие укрылся плащом, но не шевельнул ногами. Он съел две паровые булочки, не обращая внимания на взгляды окружающих. Он спросил Чжао Хуэя: «Можно ли добраться отсюда до улицы Шенву?» — Да, но это нелегкий путь. Чжао Хуэй ответил. «Гражданские переулки с казенными канавами. Чем уже аллея, тем более загрязнена вода в канаве. Куду не ремонтировал общественные канавы в последние годы, и этот участок земли прогнил до неузнаваемости. Как только потеплеет, растает снег и пойдет дождь, нечистоты зальют улицы. Подумай, гладок ли такой путь?» Сяо Чие сказал: «Я задал тебе только один вопрос. Зачем давать такой длинный ответ?» Чжао Хуэй сказал: «Я хочу сказать, что вы должны обязательно выбрать правильный путь. Молодой господин, не торопитесь пить. Если вместо этого вы пойдете в обход, вы доберетесь туда еще быстрее».  Сяо Чие вытер руки и жестом предложил Чжао Хуэю выудить деньги. «Это действительно странно. Иди, наведи кое-какие справки, нет ли каких-либо официальных записей о ком-то по имени Гэ Цинцин, который дежурил сегодня в Управлении Двенадцати Имперских Телохранителей. Старик, найди другую работу, как только сможешь, у этой паровой булочки очень плохой вкус».