Поднося вино (перевод новеллы)

С Шэнь Цзечуаня были сняты кандалы. Он двигал запястьями, слушая ворчание командира отделения. Цзи Ган толкнул тачку и быстро закончил разгрузку вина для Имперской Армии. С грубой тканью, обернутой вокруг головы, он переместился к ним. Приказав Цзи Гану закончить уборку во дворе до весны, командир отряда снова вышел на улицу, чтобы проинструктировать отряд, дежуривший в ту ночь, не распространять слухи об инциденте. "Вы ударились?" Цзи Ган потянул Шэнь Цзечуаня за руку.  "Нет." Шэнь Цзэчуань поднял руку, чтобы вытереть затылок, где Сяо Чие оставил следы от удушения. Он позвал: «Шифу». Цзи Ган спросил: «Где болит?»  Шэнь Цзечуань покачал головой. Он задумался на мгновение, а затем сказал: «Его внешние боевые искусства сильны и яростны, а его кулаки и пинки сильны. Мне это кажется знакомым». Обожженное и изуродованное лицо Цзи Гана выглядело удивленным. Он сказал: «Наш боксерский стиль клана Цзи никогда не передавался посторонним». «Я не осмелился противостоять его движениям в тот момент, когда он нанес удар». Вкус крови, казалось, остался во рту Шэнь Цзечуаня. Он облизал края зубов кончиком языка и на мгновение задумался. Он сказал: «Я боялся, что он может что-то заподозрить, поэтому я не смел делать лишних движений. Просто устроить сцену и прикинуться дураком тоже не удалось. Шифу, почему он так меня ненавидит? Учитель говорил о текущей политической ситуации. Разве не тех родственников вдовствующей императрицы, что с ней во главе, он должен ненавидеть больше всего?» — Этот сопляк пьян! Цзи Ган сказал с отвращением. «А хулиганы всегда выбирают слабых. Поэтому он мог обратиться только к вам.»  Шэнь Цзечуань потряс левой рукой. «Он искал это. Шифу узнает его?» На его ладони спокойно лежало старое и изношенное костяное кольцо на большом пальце.  «Те, кто в армии обладает впечатляющей силой рук, часто используют большие луки и должны носить такие кольца на большом пальце, когда натягивают тетиву». Цзи Ган внимательно изучил кольцо на большом пальце и сказал: «Такой вид износа, скорее всего, вызван натягиванием Большого Небесного лука кавалерии Либэй. Однако этот Второй Молодой Мастер Сяо не собирается на войну. Так зачем он это носит?» Сяо Чие спала в тишине. Разбудил его Лу Гуанбай.   — Ты был действительно хорош прошлой ночью. Лу Гуанбай не стал сдерживаться. Он сел на стул и сказал: «Вы только что получили должность, а уже пошли искать неприятности. Я только что видел, как Джиминг выходил из резиденции раньше, чтобы отправиться во дворец. Горло Сяо Чие чувствовало себя некомфортно, когда он лежал под одеялом. Он сказал: «Я слишком много выпил».  — Еще через несколько дней мы покинем столицу. Лу Гуанбай сказал со всей серьезностью. «Ты не можешь продолжать так пить. Что ты собираешься делать, если будешь пить до тех пор, пока твои боевые навыки не станут бесполезными и твое тело не рухнет?» Сяо Чие не ответил.  Лу Гуанбай продолжил: «Они опустошили сердце твоего старшего брата на банкете прошлой ночью, так что ты должен проявить к нему некоторое понимание. Он занят военными делами Либэя и в то же время беспокоится о вашей невестке. И теперь он должен оставить тебя здесь. Он чувствует себя ужасно. А-Йе, кто не отзывается о нем высоко перед другими? Но все они надеются, что он больше никогда не вернется каждый раз, когда отправляется в бой. Для этих людей ему приходится год за годом вести войска на поле боя. Сам он этого не скажет, но он из плоти и крови. Так как же ему не навредить?» Сяо Чие поднял одеяло и глубоко вздохнул. Он сказал: «Разве я не понимаю всего, что ты сказал?» "Что ты понимаешь?" Лу Гуанбай бросил мандарин в руку Сяо Чие и сказал: «Если ты понял, тогда встань и извинись перед своим старшим братом». Сяо Чие поймал мандарин и сел.  Лу Гуанбай посмотрел на перевязанную рану на руке и не мог не рассмеяться. Сидя на стуле, он съел мандарин и сказал: «Зачем ты его спровоцировал? Тебе просто нужно было пойти и укусить себя, прежде чем ты будешь удовлетворен!»   — Я сказал ему спеть мелодию. Сказал Сяо Чие. — Но он сказал, что я хочу его жизни. Так этот парень слабак?»  — Ты тоже не трус, чтобы затеять драку с заключенным на улице. К счастью, Джиминг добрался вовремя. В противном случае сегодня в городе снова был бы шум. Лу Гуанбай спросил: «Ты сильно ранен?» Сяо Чие поднял руку, чтобы посмотреть, и раздраженно сказал: «Он родился в год собаки». Сяо Цзимин вернулся только во второй половине дня. Чжао Хуэй последовал за ним и увидел Сяо Чие, ожидающую под навесом. «Даге». — позвала Сяо Чие.  Сяо Цзимин снял свой плащ, а Чжао Хуэй взял его. Подошла служанка с медным тазом в руках. Сяо Цзимин вымыл руки и проигнорировал его. Чжао Хуэй оглянулся на него и сказал: «Молодой господин, разве вы не собираетесь сегодня на расследование Имперской армии? Иди, возьми жетон вице-короля и приходи вечером на ужин.» Сяо Чие сказал: «Я пойду, если мой старший брат скажет мне об этом». Сяо Цзимин вытер руки и наконец посмотрел на него. Он сказал: «Я не говорил тебе идти прошлой ночью, но ты все равно пошел вперед, не так ли?» Сяо Чие сказал: «Я бежал не в том направлении. Я собирался вернуться домой.» Сяо Цзимин положил платок обратно в медный таз и сказал: «Иди, возьми жетон, а потом возвращайся поесть».  Только тогда Сяо Чие ушёл.    С тех пор, как имперская армия была уволена с охраны столицы, бывший офис пришел в запустение. Сяо Чие пришпорил свою лошадь и увидел нескольких мужчин в коротких куртках с поясом на талии, которые сидели и болтали, греясь на солнце. В их праздном и ленивом взгляде не было той доблести, которую можно было бы ожидать от «армии». Сяо Чие слез с лошади. С кнутом в руках он вышел во двор. Во дворе стояла лысая сосна, небрежно сваленная в кучу скопившийся снег. Сосульки, висящие на карнизе веранды, никто не убирал, и, судя по всему, черепица на крыше тоже подлежала перекладке.   Ну, они были бедны. Сяо Чие продолжал внимательно осматривать окрестности. Краска уже слезла с налета. Он спустился на несколько ступенек в главный зал. Затем, приподняв занавеску кнутом, он слегка наклонился, чтобы войти.  Мужчины, сидевшие вокруг печи и коловшие внутри арахис, тут же повернулись и посмотрели на Сяо Чие.  Сяо Чие положил хлыст на стол и поднял стул, чтобы сесть, не церемонясь: «Итак, все здесь».  Все люди вокруг него с грохотом встали, шумно перешагивая арахисовые скорлупки под ногами. Большинство из них были старше сорока лет из старых военных дворов. Протащившись в Имперской Армии так долго, у них не было других способностей, кроме умения бессовестно вымогать деньги. Увидев Сяо Чие сейчас, их взгляды изучили его с ног до головы, прежде чем они обменялись хитрыми взглядами друг на друга, имея в виду скрытые мотивы. «Второй молодой мастер!» Один из них вытер руки о халат и с улыбкой сказал: «Мы ждали, когда вы сегодня заберете жетон!» Сяо Чие сказал: «Теперь я здесь, не так ли? Где жетон?” Мужчина сказал с улыбкой: «Мы ждали вас этим утром, но вы не пришли, а министерство труда настаивало на том, чтобы мы приступили к работе, поэтому помощник командующего Цао первым взял жетон, чтобы развернуть людей. Он вернется поздно. Как только он вернется, я пришлю кого-нибудь, чтобы доставить его к вам домой.” Сяо Чие вернул ему улыбку и сказал: «А ты?» Мужчина сказал: «Я? Зови меня просто Лао Чэнь! Я был командиром роты Дичэна. Мастер Хуа Шисан рекомендовал меня для повышения, так что теперь я в нашей Имперской Армии». "Это странно." Держась одной рукой за ручку стула, Сяо Чие наклонился в сторону и посмотрел на Лао Чена. «Прямо под вице-королем должен стоять региональный вице-командующий Имперской Гвардии. Как он оказался в руках помощника командира?» — Ты не знаешь об этом, но… Когда Лао Чэнь увидел, что Сяо Чие внимательно слушает, его тело, согнутое в поклоне, неосторожно выпрямилось. «Войска Чжунбо потерпели поражение в прошлом году, и зерно из Цзиньчэна нельзя было переправить. Это привело к чрезвычайной ситуации с нехваткой продовольствия в Куду. Бюрократы из Министерства кадров не могли позволить себе выплачивать годовую зарплату, поэтому они вдвое сократили штат Имперского армейского управления. В настоящее время у нас нет заместителя командира. Ближайший помощник- командир Цао. Остались лишь немногие из нас». — Так ты говоришь… Задумавшись,Сяо Чие продолжил: «Кто-нибудь может заполучить жетон на талии вице-короля?» «В прошлом наша обычная практика заключалась в том, чтобы просто взять жетон и уйти. Задачи Министерства работ не могут ждать, и все они заключаются в доставке бревен во дворец. Мы находимся в скромном положении, и наши слова не имеют большого веса. Мы не можем никого обидеть. У нас нет выбора». Лао Чен начал возлагать вину на себя. «Если вы считаете, что это противоречит правилам, вы должны сообщить об этом Министерству труда». «Я законный вице-король с символом власти.Почему я должен объясняться перед Министерством труда? Имперской армией командует Император. Именно из-за духа товарищества Имперская Армия помогала Шести Министерствам в прошлом, не сводя с ними счеты, когда они нуждались в нашей помощи. Но кому нужна рабочая сила с сегодняшнего дня, если они не могут дать надлежащего объяснения связанных с этим задач и четкого учета графиков, то им лучше не рассчитывать на развертывание моих людей.»  — Ты можешь говорить все, что хочешь. Лао Чен и остальные начали смеяться. Он сказал: «Однако сейчас мы не отвечаем за патрулирование и оборону, мы мальчики на побегушках и разнорабочие! Мы все еще можем оказаться полезными, помогая шести министерствам. Кроме того, Его Величество Император ни разу не сказал об этом ни слова за последние несколько лет. Второй молодой господин, иметь деньги в кармане не так хорошо, как иметь друзей при императорском дворе. Вы жили в Либэе в прошлом, но ситуация с Имперской армией отличается от бронекавалерии Либэя. Некоторые вещи просто не будут работать здесь! Более того, наша Имперская Армия не может сравниться с Восьмью Великими Учебными Дивизиями. — Кто?! Сяо Чие встал: «Кто, по-вашему, рекомендовал вас на эту должность?» Выражение лица Лао Чена засияло, когда он выпрямил спину. Как ему не терпелось повторить это вслух трижды. «Мастер Хуа Шисан! Ты тоже его знаешь? Он внук вдовствующей императрицы от общего происхождения. Он Третий Мисс Хуа…» Подняв ногу, Сяо Чие пнул его! Лао Чен все еще говорил с пылающим лицом, но удар застал его врасплох и заставил опрокинуться и врезаться в стол и стул. Чайник упал на землю, расплескав чай по всему полу. Это вернуло Лао Чена в чувство, и он задрожал, пополз и опустился на колени на землю. «Бездельник, воспитанный наложницей из клана Хуа». Сяо Чие смёл со стола скорлупу от арахиса. «Раньше он носил мои ботинки. Как вы думаете, каким влиятельным покровителем он является? В лучшем случае он просто маленькая картофелина. Мне нужен знак власти вице-короля. Вместо этого вы говорите мне правила. Ты настолько ослеп, что даже не можешь сказать, кто я? Отныне последнее слово в Имперской Армии принадлежит мне!» Лао Чен подперся руками и поклонился ему. Получив грубое пробуждение, он поспешно сказал: «Второй молодой мастер, второй молодой мастер…» — Кто, черт возьми, твой Второй Молодой Мастер? Глаза Сяо Чие были пронзительно холодными. «Как вице-король Имперской Армии, я ваш хозяин, который контролирует вашу жизнь. Задирается передо мной и притворяется каким-то местным хулиганом? Министерству работ нужна рабочая сила для ручного труда, и все привлеченные люди из Имперской армии. Если бы между ними не было обмена деньгами, то сочли бы вы достойным броситься к их ногам? Все на дне работают до смерти, но вы точно сохранили свой жир, не пошевелив и пальцем. Хуа Шисан сказал, что защитит тебя, и ты действительно считаешь себя обладателем Золотого Знака Освобождения от Смерти?!» — Я бы не посмел. Я бы не посмел! Лао Чэнь сделал несколько шагов на коленях и сказал: «Ваше превосходительство! Этот покорный слуга нес чушь...» «Полчаса», — сказал Сяо Чие. — Жетон авторитета, список имен и двадцать тысяч солдат. Я хочу проверить их всех. Ничего страшного, если одного не хватает, вы, джентльмены, можете просто заменить его своими головами.  Лао Чен поспешно вскочил на ноги и бросился выполнять поручение. Генералы покинули столицу через несколько дней. Император Сяньде повелел сотням чиновников отправить Сяо Цзимина в отставку. Он периодически кашлял, держа Сяо Цзимина за руки в сильном снегу. «Джиминг». Император Сяньдэ был закутан в плащ, но все равно был ужасно тощим. Он сказал: «Мы сможем встретиться снова в следующем году только после того, как ты уедешь сегодня. На границе с Либэем неспокойно. Хотя кавалерия Бяньша отступила, они по-прежнему отказывались поклониться и подчиниться нам. Хищнические амбиции Двенадцати Племен кристально очевидны для всех. Ты мой доверенный чиновник, а также доблестный генерал Дачжоу. Ты должен быть осторожен во всем, что делаешь». — На этот раз мы пришли на помощь Вашему Величеству с опозданием, и тем не менее Ваше Величество оказали нам благосклонность. И Отец, и этот смиренный слуга чувствуют себя пораженными. Пока Ваше Величество отдает команду в будущем, Либэй, несомненно, будет рисковать жизнью и здоровьем ради Вашего Величества. — сказал Сяо Цзимин. — С тех пор, как твой отец заболел, он не виделся со мной много лет. Император Сяньдэ медленно повернул голову и посмотрел на массы человеческих голов у городских ворот. Затем он посмотрел на великолепный дворец, возвышавшийся над Куду сто лет. Он мягко сказал: «Я позволил всем верным солдатам, которые потеряли свои жизни на поле боя, из-за того, как разыгрался вопрос выжившего члена клана Шэнь. Но я так долго лежал на койке, и слишком много дел, где у меня связаны руки». Сяо Цзимин проследил за его взглядом. Через некоторое время он сказал: «В Куду бушуют ветер и снег. Ваше Величество, пожалуйста, позаботьтесь о своем здоровье». Император Сяньдэ медленно отпустил руку Сяо Цзимина и сказал: «Мой хороший сын, иди». Лу Гуанбай пришпорил лошадь из города. Как и ожидалось, он увидел Сяо Чие, ожидающего в павильоне у подножия горы. Он остался на своей лошади, свистнул Сяо Чие издалека и сказал: «Паршивец, мы уходим!» Сяо Чие привел коня и сказал: «В боевом братстве часты бури, судно боится, что его капитан покинет корабль. Вы должны быть осторожны!» — Просто скажи, если тебе есть что сказать. Зачем читать стихотворение?» Лу Гуанбай от души рассмеялся. "Просто подожди. Однажды ты сможешь вернуться домой». — Это зависит от судьбы. Сяо Чие тоже улыбнулся. Сзади раздался стук конских копыт. Лу Гуанбай оглянулся. Всадник, приближавшийся к ним по снегу, был одет в простое старое одеяние, а его черные волосы были собраны в высокий хвост. Лу Гуанбай быстро развернул лошадь и закричал: «Главнокомандующий! Уйдем вместе». Ци Чжуинь замедлила шаг. Она была легко одета в пальто и старую верхнюю одежду, а за спиной несла длинный меч. Если посмотреть только на ее внешний вид, то она могла быть просто обычной женщиной в боевом братстве. Только после того, как ветер стих, ее лицо превратилось в удивительно красивое лицо. — Эта твоя лошадь — второсортная. Она подняла брови и улыбнулась, мгновенно показывая свою силу. «Он не может догнать мою, не так ли?» Но Лу Гуанбаю понравилось. Он сказал: «Он не такой проворный и храбрый, как конь главнокомандующей, но это хороший мальчик, который выжил на поле боя. Давайте устроим гонку, и мы узнаем, сможет ли он выдержать или нет». «Теперь тот, что вон там, кажется мне редкостью». Ци Чжуинь подняла подбородок к Сяо Чие. — Поменяешься со мной?  Сяо Чие погладил гриву своего коня и сказал: «Нет, спасибо. Как бы я ни смотрел на это, я проигрываю». Ци Чжуинь подняла руку и бросила предмет Сяо Чие. Сяо Чие поймал его обеими руками. Это был необычайно тяжелый палаш, все еще в ножнах. «Перед новым годом Либэй вырастил партию прекрасных боевых коней для Цидонга, и это заслуга твоя. Эта вещь была выкована лучшим мастером в моих бухгалтерских книгах. Это стоило мне много драгоценных материалов». Ци Чжуинь сказал: «Как насчет этого? Теперь не проиграешь.» Сяо Чие взвесил его в руках и рассмеялся. Он сказал: «Главнокомандующая, отныне ты мой дорогой Цзецзе! Лезвие, которое я принес из дома, может и хорошее, но оно слишком легкое. Им не так легко владеть, как этим.» Ци Чжуинь сказала: «Цзецзе? Подожди, пока ты не вытащишь клинок из ножен, и будешь звать меня айай!» Сяо Чие спросил: «Этому клинку дали имя?» — Я думала об одном. Ци Чжуинь продолжила: «Тот, кто говорит о безжалостности волка, сам ненасытен и безжалостен». Разве это не идеально для вас?» Но Лу Гуанбай сказал: «Слово «безжалостность» слишком жестоко. Он просто… "Яростный." Ци Чжуинь с треском метнула хлыст, и конь под ее седлом мгновенно ускакал прочь. Не оглядываясь назад, она сказала: «Что бы вы хотели от мужчины из Либэя, так это чтобы он был свирепым! ” Основная армия на другой стороне уже начала движение. Красные кисточки из моря копий гарнизонных войск Цидун последовали за Ци Чжуин и устремились к дикой местности на востоке. Лу Гуанбай не стал медлить. Он махнул рукой Сяо Чие, затем пришпорил лошадь, чтобы догнать их.  В следующий момент Сяо Чие услышал, как бронированная кавалерия топает по земле. Ему казалось, что земля под его ногами слегка дрожит. Сяо Чие посмотрел вдаль и увидел впереди своего старшего брата. Словно волна черного прилива, знакомая бронекавалерия Либэя пронеслась по заснеженным равнинам и поскакала на север. Кречет прорвался сквозь ветер и погнался за ними. Он завис в воздухе над бронекавалерией Либэя и завизжал. Сяо Чие стоял, сжимая клинок, и смотрел, как бронекавалеристы Либэя исчезают среди бескрайнего снежного моря.   Мысли Шэнь Цзечуаня блуждали, и Великий наставник Ци вернул его в чувство.  «Теперь, когда генералы вернулись на свои позиции, Куду снова впал в тупик». С растрепанными волосами Великий наставник Ци вытянул шею и посмотрел на Шэнь Цзечуаня. — У тебя мало времени. Вы не можете продолжать оставаться черепахой, пойманной в ловушку в банке!» «Они — мясницкий нож, а я — мясо на их разделочной доске». «Удача и несчастье взаимозависимы. Быть запертым не обязательно плохо». Великий наставник Ци открыл пробку от бутылки из тыквы и сделал несколько глотков вина. «Легче затаиться и выжидать, если остаешься за закрытыми дверями. У вас будет много возможностей в будущем!» Вдалеке звонил дворцовый колокол. Новый год начался.