Поднося вино (перевод новеллы)

Сяо Чие молчал полмесяца, пока, наконец, не получил ответ от Цзи Лэя, в котором сообщалось, что вопрос о военном полигоне решен. Он немедленно отправился из города с Чен Яном, чтобы осмотреть это место.  Это был кусок пустыря, который изначально был местом массового захоронения. Платформа, использовавшаяся для казни обезглавливанием, позже была перенесена в другое место, и так это место стало пустым. «Хотя между ним и городом стоит гора Фэн, — Чэнь Ян слез с лошади, осмотрел местность и продолжил, — это все еще слишком далеко». «Нам просто нужно бежать за три часа до рассвета, чтобы добраться до него». Сяо Чие указал хлыстом на один конец. «Мы должны угостить этих хитрых стариков из Министерства труда хорошей едой, чтобы собрать кое-какие материалы, чтобы мы могли заполнить эту сторону. Приведите его немного в порядок и смиритесь с этим. Это место настолько отдаленное, что сюда не доберутся даже патрули Восьми Великих Учебных Дивизий. “ — Вице-король, чтобы мы потратили на них деньги. Чен Ян сказал: «Я даже не могу сказать, насколько мне от этого неудобно».  «Придётся, даже если тебе от этого некомфортно». Сказал Сяо Чие. «Даже если они сядут нам на головы, чтобы пописать на нас, нам все равно придется привести это место в порядок». "Хорошо." Чэнь Ян не осмелился больше сказать ни слова.  Сяо Чие оставался до вечера, прежде чем сел обратно на свою лошадь. В тот момент, когда он вошел в город, он увидел охрану Ли Цзяньхэна, ожидающую его у входа. — В чем дело? Сяо Чие остановил свою лошадь и спросил.  Охранник выразил свое почтение и сказал: «Его Высочество организовал пир в таверне Хуйсян на улице Дунлун. Он ждет, когда ваше превосходительство пойдет обедать. Сяо Чие на мгновение задумался, а затем пришпорил лошадь.    Главная улица Дунлонга выходила на реку Кайлин. Фонари зажглись, как только наступила ночь. По обеим сторонам улицы располагались винные таверны и увеселительные заведения, а на реке стояли всевозможные ярко раскрашенные прогулочные катера и небольшие легкие лодки. Сяо Чие спешился с лошади в таверне Хуйсян. Лавочник последовал за ним по его просьбе и лично провел его наверх. Только когда он поднял занавеску, чтобы посмотреть, он понял, что этот пир был непростым.  Все присутствующие на пиру были либо известными, либо молодыми мастерами, у которых отцы или старшие братья работали чиновниками. Рядом с принцем Чу был светлолицый маленький евнух, выглядевший нежным и хорошеньким. Это должен быть внук, которого Пан Жуги снова нашел для себя после смерти Сяофузи.  — Цеан здесь! Ли Цзяньхэн позвал его. «Проходи и садись. Мы ждем тебя!" Сяо Чие наугад выбрал свободное место, чтобы сесть. Он сказал с улыбкой: «Какая большая явка». "Позвольте представить. Это внук Пан-гунгун, Фэн Цюань, Фэн-гунгун!» Ли Цзяньхэн сказал Фэн Цюаню: «Это мой хороший друг, второй молодой мастер клана Сяо Либэя и вице-король Имперской армии Сяо Цеань».  Фэн Цюань был более приятен для глаз, чем Сяофузи. Он уважительно поклонился Сяо Чие и сказал: «Я много слышал о вице-короле». Си Хунсюань сидел напротив них, скрестив одну ногу на другой. Он занял два места и был так тепл, что его пухлое лицо обильно потело. Он сказал: «Давайте обойдемся без формальностей. Ваше Высочество, какой гость еще не прибыл сегодня? Если все здесь, давайте начнем пир!» Ли Цзяньхэн поднял брови на Сяо Чие и сказал: «Я также пригласил высокого гостя, с которым все хотят встретиться». Сяо Чие был сбит с толку его неожиданным жестом. В этот момент он услышал, как официант позади него поднял занавеску и объявил: «Высокий гость прибыл!» Все на пиру замолчали. Сяо Чие оглянулся как раз вовремя, чтобы увидеть Шэнь Цзычуаня, одетого в робу имперских телохранителей, шагающего внутрь. Шэнь Цзэчуань был явно ошеломлен, увидев его. Однако выражение его лица было настолько очевидным, что Сяо Чие совсем не поверил. Все присутствующие знали, что между ними был раздор. На мгновение атмосфера стала странной. Те, кто ждал, чтобы посмотреть драму, обменялись многозначительными взглядами друг на друга. Ли Цзяньхэн тепло сказал: «Это Шэнь Ланьчжоу. Все знают, кто он, верно? Ланьчжоу, садитесь. Лавочник, начинай пир!» Сяо Чие чувствовал, что Ли Цзяньхэн, должно быть, был не в себе, раз пригласил Шэнь Цзечуаня только из-за его лица.  Из всех мест, где можно было сесть, Шэнь Цзэчуань выбрал место рядом с Сяо Чие. Оба мужчины посмотрели друг на друга, когда он сел. «Итак, это Шэнь Ланьчжоу, чье имя в последнее время наделало шума в Куду». Си Хунсюань косо посмотрел на Шэнь Цзечуаня. «Увидеть — значит поверить». «Я слышал, что Ланьчжоу…» сказал Ли Цзяньхэн, «… в то время в Дуаньчжоу мать была непревзойденной красавицей. Шэнь Вэю пришлось отдать половину своей княжеской резиденции, прежде чем он завоевал ее сердце! Так как же Ланьчжоу мог не родиться красивым?» В комнате раздался смех. Все открыто и тайно взглянули на лицо Шэнь Цзечуаня. Даже Фэн Цюань издал одобрительный звук и посетовал: «Если бы этот Мастер родился женщиной…»  «Тогда на что годится леди клана Хуа?!»   Группа богатых молодых мастеров молчаливо расхохоталась. Краем глаза Сяо Чие увидел, что Шэнь Цзэчуань частично опустил голову. Он не мог читать эмоции последнего.  Затылок этого человека был окутан тусклым светом застекленной лампы рядом с ним. Она простиралась под его воротником, как белый нефрит, и выглядела так, будто можно испытать экстаз, разминая ее. Он беззащитно ждал, пока кто-нибудь сделает ход. Контуры его бокового профиля были плавными и красивыми, а изгиб переносицы был великолепен. Уголки его глаз были самыми разрушительными, все, от чего могло забиться сердце, все лежало в них. Слабый намек на улыбку последовал, когда эти углы загнулись вверх. Сяо Чие взглянул еще раз. Шэнь Цзечуань действительно улыбался. — Ты спутал меня с кем-то другим? Шэнь Цзечуань перевел взгляд на Сяо Чие. — Просто смотрю на тебя в другом свете. Сяо Чие отвел взгляд. Шэнь Цзечуань поднял глаза и подобострастно улыбнулся различным джентльменам, присутствовавшим на пиру. Он сказал: «У меня просто обычная внешность. Все были слишком добры ко мне». Услышав его слова, те, кто еще держался прилично, расслабились. Чем больше они говорили, тем более вульгарными были их слова.  Си Хунсюань сказал: «Разве не появился новый трюк, который недавно вошел в моду на улице Дунлун? Это называется «игра с чашками». Наполните золотую чашу первоклассным вином, поместите ее в ароматную туфельку красавицы и раздайте по кругу, чтобы выпить в свое удовольствие. Ваше Высочество, вы играли в нее раньше?» Ли Цзяньхэн засмеялся и сказал: «У меня есть вино, но я не могу найти красавицу».     Си Хунсюань легкомысленно махнул рукой: «Разве один не сидит прямо здесь?»  Все это время Шэнь Цзечуань выглядел так, словно не был с ним знаком. Он выдавил из себя улыбку и сказал: «Я не достоин ярлыка «красавица». Если все действительно хотят повеселиться, то я приглашу всех в бордель сегодня вечером, чтобы поиграть в свое удовольствие».  Когда все было сказано и сделано, у Шэнь Цзечуаня все еще был клан Хуа, который поддерживал его. Увидев это, другие не осмелились толкнуть его. Только Си Хунсюань казалось был не а восторге,его восемь персонажей конфликтуют с персонажами Шэнь Цзечуаня. Чем больше шума он создавал, тем безобразнее становилась ситуация. Недавно появились новости о том, что Си Гуань потерял благосклонность вдовствующей императрицы, поэтому все они просто думали, что Си Хунсюань вымещает свой гнев на Шэнь Цзечуане из-за его старшего брата. Шэнь Цзэчуань собирался заговорить, когда вдруг услышал, как Сяо Чие сказал рядом с ним: «Как вы можете просить Его Высочество принца Чу сыграть то, во что другие играли раньше? Это питье из ботинок и игра с чашками — такая старая игра, существовавшая много веков назад. Даже проституток на юге это не интересует. Как насчет того, чтобы попробовать другой способ игры? Второй молодой господин Си, сними свою обувь, и мы можем использовать ее как лодку, чтобы дурачиться.» Собравшиеся на пиру покатились со смеху. Си Хунсюань был тучным, и его ноги были намного больше, чем у среднего человека. Обычно никто не осмеливался поднимать эту тему, поэтому они не ожидали, что Сяо Чие будет подшучивать над этим.  — Это тоже работает. Си Хунсюань перекатился с ним и грациозно поднял ноги. Он приказал: «Мужчины! Снимите мою обувь!»  Ли Цзяньхэн начал веселиться и выругался в нескольких словах.  Шэнь Цзэчуань также не ожидал, что Сяо Чие поможет ему выйти из затруднительного положения. Он и Си Хунсюань устроили шоу. Он снова посмотрел на Сяо Чие. Сяо Чие проигнорировал его и взял палочки для еды, чтобы перекусить. Маленький евнух, Фэн Цюань, присел на мгновение. Когда он увидел, что блюда более или менее накрыты, он сказал: «Развлекаться — это ваше дело, джентльмены. Так что позвольте мне добавить еще одно блюдо для всех сегодня вечером». Говоря, он хлопал в ладоши. Официанты внизу, которые уже давно приготовились, торопливо вошли, чтобы подать блюдо.  Однако эта «тарелка» представляла собой маленького ослика, который был еще жив.  Фэн Цюань сказал: «Из всех деликатесов в мире ослиное мясо самое лучшее. Джентльмены, вы когда-нибудь пробовали «жаркое из осла»? Шум в комнате стих. Все посмотрели на осла в центре. Ли Цзяньхэн спросил: «Что такое жаркое из осла?»  Официанты насыпали немного земли на пол и ловко сделали из него небольшой круг. Они загнали осла на землю и зарыли в нее его четыре копыта так, что ослиное брюхо касалось земли. Затем они накрыли осла толстым стеганым одеялом. «Джентльмены». — дружелюбно сказал Фэн Цюань. "Смотреть."  Официант, пригнувшись, взял ковш, зачерпнул кипящий суп, только что вытекший из кастрюли, и залил его. Те, кто помогал ему, держали одеяло и вытерли им голову ревущего осла, чтобы ошпарить его мех, пока он был еще жив. Но они все еще не до конца сделали это. Официант, который налил кипящий суп, отложил ковш и стал выдалбливать мясо из обожженного ослиного тела.  Мясо положили в тарелку, и человек у печи тут же зажарил его. Закончив, он по очереди передал тарелки всем присутствующим.  Рев осла стал еще трагичнее. Даже люди внизу были встревожены.  Цвет сошёл с лица Ли Цзяньхэна. Он посмотрел на это ослиное мясо и прикрыл нос и рот, чтобы сказать: «Фэн-гунгун, не слишком ли это блюдо…»  — Ваше Высочество, почему бы вам сначала не попробовать? Это ослиное мясо самое вкусное, когда его выдолбливают сразу после того, как на него налили кипящий суп. Пищу нужно есть свежей». — указал Фэн Цюань. «В этом «жаркое из осла» есть смысл. Возьмем для примера одного человека. Если указанный человек должен был попасть в руки других, то он должен отдать себя на милость других. Если мастер говорит ему встать на колени, он должен встать на колени. Если мастер хочет, чтобы он плакал, он должен плакать. И если хозяин присматривается к своей плоти, он должен позволить другим долбить себя вот так.» Положение Шэнь Цзечуаня было похоже на этого осла. Он посмотрел на окровавленное одеяло. Кровь сочилась в почву, пока ее зловоние не пропитало воздух. Как будто он смотрел на Джи Му и на себя пять лет назад. “Отличный вкус!” Си Хунсюань съел несколько ломтиков. Казалось, он не уловил смысла и был озабочен только тем, чтобы провозгласить, насколько это было волнующе.  Все это время палочки Шэнь Цзечуаня не двигались, а палочки Сяо Чие ни разу не коснулись мяса.  Ли Цзяньхэн почувствовал что-то странное в этих словах, когда услышал их. Он с опаской сказал: «Это действительно слишком развратно. Унеси это!"  "Подожди." Фэн Цюань наконец посмотрел на Шэнь Цзечуаня. «Молодой мастер Шень, мой крестный отец был тем, кто специально попросил меня подать это блюдо. Почему ты это не ешь?» Пан Жуги был его крестным отцом, так что Цзи Лэй действительно мог считаться его крестным отцом! Какая именно связь или поддержка была у этого парня, чтобы он быстро получил благосклонность Пана Жуги и доверился ему? Он не только взял на себя обязанности Сяофузи, он даже пользовался благосклонностью Цзи Лэя.  Цзи Лэй не мог убить Шэнь Цзечуаня. И теперь, когда Шэнь Цзэчуань перешел под его командование, он тоже не мог его тронуть. Придумать такой подлый способ унизить Шэнь Цзечуаня сегодня вечером означало дать понять, что вражда между ними еще не закончилась» Шэнь Цзечуань взял палочки для еды. "Я…"  Прежде чем Шэнь Цзечуань успел закончить свои слова, стул рядом с ним внезапно отодвинулся, и Сяо Чие поднялся на ноги. Он взял тарелку с ослиным мясом и швырнул ее в сторону Фэн Цюаня. Он с «грохотом» рухнул на землю. Ли Цзяньхэн поспешно встал и сказал: «Се, Цеан…»  Сяо Чие уставился на Фэн Цюаня.  Кого бы Фэн Цюань ни хотел унизить от имени Цзи Лэя, он не мог вмешиваться. Но он, Сяо Чие, тоже был зверем в клетке в этот час и день. Он ничем не отличался от этого осла.  Это тоже была пощечина ему. И это было больно.  Фэн Цюань посмотрел на него в недоумении и спросил: «Разве это не нравится вице-королю?» Сяо Чие надавил большим пальцем на рукоять Клинка Лангли сбоку от талии. Когда он обнажил клинок, по всей комнате раздались крики. Его рука поднялась, и лезвие упало, чтобы обезглавить осла, убив его. Его жалкий рев прекратился. Кровь просочилась из почвы на землю, окрасив пол в ярко-красный цвет. Все остальные затаили дыхание, не зная, что сделает Сяо Чие. Стоя спиной к тусклому свету, Сяо Чие начисто вытер лезвие лезвия скатертью. Только тогда он небрежно обернулся и улыбнулся всем присутствующим. — …Господа, пожалуйста, продолжайте. Ли Цзяньхэн посмотрел на свой клинок и тихо сказал: «Цеан, Цеан, держи, держи его подальше». Сяо Чие вернул клинок в ножны и бросил взгляд на Фэн Цюаня. Он поднял ногу, чтобы поднять стул, и безоговорочно сел посередине. Он сказал: «Поджарь все вместе. Я буду здесь сегодня вечером, чтобы посмотреть, как Фэн-гунгун ест». В конце концов, Фэн Цюань потребовал своего паланкина и в спешке ушел.    Ли Цзяньхэн выпил немного вина и заплакал, когда сказал Сяо Чие: «Чеан, я действительно не думал об этом. Кто бы знал, что этот кастрированный мошенник так презрен? Мы друзья. Вы не должны допустить, чтобы это дело повредило нашей дружбе!» Сяо Чие дернул уголки рта и сказал: «Есть разница между теми, кто рядом с тобой, и теми, кто далеко от тебя. Я понимаю. Ты иди вперед первым.» Ли Цзяньхэн дернул себя за рукава, желая сказать больше. Сяо Чие просто попросил Чен Яна запихнуть Ли Цзяньхэна в седан.  «Отправьте принца Чу обратно». Сказал Сяо Чие. — Я сам пойду пешком.  Чэнь Ян ни в коем случае не стал бы болтать, увидев несчастье на лице Сяо Чие, поэтому он сел на лошадь и уехал на седане принца Чу.  Сяо Чие один стоял под фонарем. Через мгновение он опрокинул чье-то растение в горшке. Растение в горшке, которое стоило кучу денег, упало на землю и ударилось о нижнюю часть лестницы. Рука осторожно поддержала его.  Шэнь Цзэчуань стоял на лестнице и невозмутимо сказал: «Ты настолько богат? Вам придется компенсировать это, понимаете?» Сяо Чие холодно ответил: «У меня много денег».  При этом он ощупал свою талию. Но там было пусто.  Шэнь Цзечуань немного подождал, затем повернулся к продавцу и сказал: «Положи это на счет этого хозяина. У него много денег».