Поднося вино (перевод новеллы)

«Меня так обидели». Шэнь Цзэчуань сказал: «Если что-то случится сейчас, то это определенно вина Шэнь Ланьчжоу». «С тех пор, как тебя освободили, были проблемы за проблемами». Сяо Чие сказал: «Сяофузи, Имперский колледж, Пан Жуги… Как так получается, что каждый инцидент имеет какое-то отношение к тебе?» Шэнь Цзэчуань скривился: «Верно. Почему все они имеют какое-то отношение ко мне? Вы не знаете причину этого? Тогда Наследный Принц нашел меня в провале Чаши. Если бы он использовал свой клинок, чтобы прикончить меня, то сегодняшние инциденты никогда бы не произошли. “ Сяо Чие снял ветку листьев и сказал: «Тогда ты боролся за выживание и влачила постыдное существование. Ты только сейчас понял, каково это жить сегодня?» Спокойствие в глазах Шэнь Цзечуаня было таким безмятежным, что Сяо Чие показалось это нереальным. Этот человек был очень странным. То же самое было и в тот день во время пира. В каждом его движении чувствовалось, что он «оставил прошлое позади». Но Сяо Чие до сих пор ясно помнил выражение глаз Шэнь Цзечуаня, когда тот укусил его пять лет назад той снежной ночью. Такая оторванность от реальности казалась ему бездонной пропастью, которую он не мог охватить. Эти всплески ненависти, казалось, улетучились до тех пор, пока другие не смогли определить, где его предел. Все на пиру унижали его, а он только голову опускал и улыбался. Когда Сяо Чие сказал, что видит его в другом свете, он действительно имел это в виду. Если человек мог ухмыляться и выносить это до такой степени, то эта темнота под этим спокойствием, наоборот, еще больше беспокоила Сяо Чие. «Каково это — быть живым». Шэнь Цзечуань снова улыбнулся. «Я чувствую это каждый божий день и каждую ночь, пока я был в храме Чжао Цзуй. Теперь, когда меня освободили, я все больше убеждаюсь, что жить нелегко. Я дорожу своей жизнью. И я боюсь. Но они хотят, чтобы я взял на себя этот грех и заплатил за все эти человеческие жизни своей собственной. У меня, Шэнь Ланьчжоу, есть только одна жизнь. Как этого даже достаточно, чтобы заплатить за них всех? Я заискиваю перед всеми разными способами, и все в надежде, что Второй Молодой Мастер и различные дворяне будут великодушны и не будут слишком строги со мной. Сегодня вы хотите, чтобы я предоставил вам отчет. Второй молодой господин, по крайней мере, назовите мне причину.» К тому времени, как Сяо Чие дослушал это, он уже передумал. У него острый нюх, и он всегда смутно чувствовал себя неловко каждый раз, когда Шэнь Цзечуань сотрудничал в такой податливой и послушной манере. Но Шэнь Цзэчуань не поддался ни уговорам, ни принуждению. Как бы сильно Сяо Чие ни пыталась вытянуть из него это, он не мог отличить правду от своей лжи. Он не поверил ни единому слову из того, что сказал Шэнь Цзечуань. Как и сказал Шэнь Цзэчуань той ночью, все просто подыгрывали друг другу. Если это так, то зачем воспринимать это всерьез? Но хотя люди могли лгать, оставленные следы - нет. Ему просто нужно смешаться с Девятью Школами Мысли в Куду, и десять к одному он сможет что-нибудь вырвать. Шэнь Цзечуань хотел посадить человека рядом с Ли Цзяньхэном, и было ясно, что этот человек не будет экспертом. Основываясь на нынешних обстоятельствах Шэнь Цзечуаня, он мог подкупить только посыльного или слугу. Дело Ли Цзяньхэна было сомнительным как внутри, так и снаружи. Если он не смог расследовать это досконально, то бедам не будет конца в будущем. С тех пор, как Сяо Чие связал свою судьбу с принцем Чу, он стал меньше спать. «Я пришел искать тебя, чтобы поиграть. Как это превратилось в допрос?» Сяо Чие сменил тему. Он сдул листья на ветку и посетовал: «Я слышал, что недавно кто-то наводил справки о вас. Это касается достоинства принца Чу, поэтому, естественно, я должен прийти и спросить вас.» «Каждый раз, когда ты приходишь, чтобы найти меня, хочешь поиграть». Шэнь Цзэчуань сказал: «Я потеряю сон на одну ночь».  — Нельзя так говорить. Сяо Чие сказал: «Тебе нелегко, и мне тоже не очень хорошо. Мы можем перевернуть страницу старых обид между нами и оставить прошлое в прошлом». Шэнь Цзечуань рассмеялся и сказал: «Десятки тысяч жизней в шести префектурах Чжунбо были потеряны. И Второй Молодой хочет вместе со мной зарыть топор войны.»　 «Сейчас другие времена». Сяо Чие наконец выбросил ветку. Он поднялся на ноги и сказал: «Теперь вы получили благосклонность клана Хуа, и вы пользуетесь благосклонностью вдовствующей императрицы. Как я еще посмел тебя обидеть? Называть меня вторым молодым господином звучит так отстраненно. Можно сказать, что теперь мы кивали знакомыми. Верно? Ланьчжоу». Шэнь Цзэчуань просто улыбнулся и сказал: «Второй молодой мастер, до свидания». Сяо Чие сел на лошадь и посмотрел на него сверху. Он сказал: «Когда ты собираешься вернуть мне кольцо на большом пальце, Ланьчжоу? Изношенное кольцо на большом пальце не стоит и цента, и его сохранение вызовет у вас отвращение. Но почему вместо того, чтобы вернуть его мне, ты как будто начал относиться к нему как к сокровищу?» «Я ношу его на себе». Шэнь Цзэчуань сказал Сяо Чие: «Просто положусь на свирепую ауру Второго молодого мастера, чтобы отразить зло. Так как же я могу так легко вернуть его вам?» Сяо Чие хлестнул хлыстом и сказал: «Разве ты не знаешь? Это именно злая аура, что и у Твоего Второго Молодого Мастера.» Шэнь Цзечуань стоял на месте и смотрел, как он ускакал вдаль. Его улыбка исчезла, оставив лишь непостижимую тишину. Заходящее солнце скрылось, и оранжевый свет, отражавшийся под его ногами, распространился на тень постепенно исчезающей спины Сяо Чие. Звезды украсили ночное небо. Великий наставник Ци открыл только что нарисованную карту и показал ее Шэнь Цзечуаню.  «Бывший Восточный дворец не имел права размещать войска на границе. Но он пришел, чтобы получить от военного министерства подробные сведения о расположении гарнизонных войск различных земель. Это принадлежит Великому командованию Либэя. «За ним стоят горы Хунъян, а его запад ведет к перевалу Луоксиа, а восток выходит на Двенадцать племен Бяньша». Шэнь Цзэчуань указал на горы Хунъянь с восточной стороны. «Осень не за горами. Пастбищ для кавалерии Бяньша не хватает, поэтому они вынуждены ограбить рынок взаимной торговли на границе. Сяо Цзимин хочет развернуть свои войска. Так почему же в эти дни в Куду не посылают мемориал, ищущий указаний?» — Потому что Его Величество тяжело болен. Великий наставник Ци задумался над этим. «Весной этого года Сяо Цзимин представил только один меморандум. У него наверняка есть информатор в Куду. Поскольку на сегодняшний день он еще не представил меморандум о развертывании, это может означать только одно.» Шэнь Цзэчуань пробормотал себе под нос: «Его Величеству осталось недолго жить». «Итак, кто именно может защитить императорский двор, является причиной, по которой Сяо Цзимин сейчас выжидает». Великий наставник Ци взял кисть, окунул ее в чернила и нарисовал круг вокруг Ли Бэя. «Восхождение принца Чу на трон пойдет только на пользу клану Сяо. Они слишком долго были в разногласиях с кланом Хуа. Из-за инцидента в Чжунбо они оказались в невыгодном положении, находясь под контролем других, и теперь у них есть возможность переломить ситуацию в свою пользу. Сяо Цзимин определенно не упустит эту возможность». «Но Учитель также сказал и о том дне». Шэнь Цзечуань указал на Куду. «Пока ворота Куду остаются закрытыми, Сяо Чие остается заложником из Либэя. С ним в руках вдовствующей императрицы, как Сяо Цзимин может действовать?» — С тех пор, как вы упомянули об этом. Великий наставник Ци отбросил кисть. — Тогда я расскажу вам о другом. «Учитель, пожалуйста, говорите». «На ваш взгляд, что за человек этот Сяо Чие?» Шэнь Цзечуань опустил глаза, чтобы посмотреть на карту, и ответил: «Внимательный. Умный. Не любит идти по шагам». "Я думаю он." Великий наставник Ци почесал затылок, как будто не мог подобрать подходящего слова. После мгновения разочарования он растянулся над столом и загадочно сказал Шэнь Цзечуаню: «Я думаю, что он — это возможность, которую Небеса послали Либэю, чтобы изменить ситуацию. Он прирожденный талант». Шэнь Цзэчуань взмахнул кистью и спросил: «Почему Учитель так говорит?» Великий наставник Ци немедленно забрался под стол и вытащил книгу, которую написал своими руками. С годами он чувствовал, что становится старым и забывчивым, поэтому многие вещи он записал на бумагу. Со свистящими звуками он пролистал несколько страниц, затем снова перегнулся через стол и сунул книгу Шэнь Цзечуаню. «Это подробности, которые Гэ Цинцин удалось выведать из военного министерства. В первый год Юнъи, то есть восемь лет назад, Сяо Чие было четырнадцать лет, когда он последовал за Сяо Цзимином в битву при Бяньша. В середине лета Сяо Цзимин был осажден тремя племенами Бяньша на восточной стороне горных хребтов Хунъян. Его путь отступления был отрезан, и он оказался в ловушке перед рекой Хунцзян. Подкрепление принца Либэя не прибыло в течение трех дней, и Сяо Цзимин продолжал свою отчаянную борьбу за выживание. Но кавалерия трех племен Бяньша была проворной. Как вы знаете, в Либее есть легион бронекавалерии. Они могут нанести мощный удар в лоб, как железная стена, но они не могут достаточно быстро ответить на битву, которая влечет за собой погони туда-сюда.» Великий наставник Ци сделал несколько глотков вина. «Но на третью ночь Бьянша отступила, как отлив. Потому что их усиленно охраняемая армейская провизия была подожжена. Огонь распространился из центра и привел в беспорядок их тыловой строй. Сяо Цзимин воспользовался возможностью дать решающий бой и прорвал осаду за одну ночь. Однако на этом заявление Либэя оборвалось. Следующие подробности были информацией, которую вашему Шифу потребовалось много усилий, чтобы узнать. Можете ли вы догадаться, как тщательно охраняемые армейские запасы были сожжены? Предположительно, три племени Бяньша построили и вырыли траншею для уборных возле реки. Сяо Чие молча пробирался от реки Хунцзян к траншее и пол ночи ползал в этой грязной и вонючей канаве». В этот момент Великий наставник Ци погладил подбородок. «Тем не менее, Либэй подавил такую достойную службу и не сообщил о ней. Не только это. Сяо Чие пришел в Куду и стал праздным хулиганом — но откуда у бездельника такая выносливость? Только представь. При таких обстоятельствах, если он потерпит неудачу, погибнет его старший брат. Тем не менее, он мог бездействовать в течение двух дней, пока войска Бяньша не ослабили свою охрану, прежде чем он поджег. Знал ли он, что в эти два дня на карту была поставлена жизнь его старшего брата? А что, если бы он неправильно поджег огонь или не смог точно уловить время? Минутой раньше, и Бяньша усилится. Минута спустя, и Либэй ослабеет! Тем не менее, он ударил точно в этот момент. Как он мог бы это сделать, если бы не обладал экстраординарной проницательностью?» Шэнь Цзечуань, казалось, был тронут. Наконец Великий наставник Ци сказал: «Кроме того, этот парень безумно дикий. Когда он сделал это, он привел с собой столько людей». Великий наставник Ци вытянул два пальца и на мгновение остановился. «Ланьчжоу, я думал, что Пан Жуги перевел его в Имперскую армию, чтобы избежать неприятностей, но это оказалось ошибкой. Они думали, что Имперская Армия уже списана со счетов, но какова была предыстория Имперской Армии? Все они были из военных семей, которые тогда последовали за Императором, чтобы попасть в Восемь Городов. Восемь Великих Кланов не слишком ценили их, поэтому они полагались только на поддержку Императора. Но теперь Императору они больше не нужны, и поэтому эти двадцать тысяч человек стали оружием без хозяина. Ничего страшного, если они действительно попадут в руки молодого мастера-гедониста. Но если они попадут в руки Сяо Чие… что еще может удержать Сяо Цзимина от развертывания войск для защиты принца Чу?!» Итак, это все! Та часть, над которой ранее ломал голову Шэнь Цзычуань, внезапно прояснилась. Он думал, что раз Сяо Цзимин оставил Сяо Чие в Куду, то он должен понимать, что это была пешка под контролем других. Либо он отказался от нее, либо действовал с осторожностью. Если он был благоразумен, то он не должен подпускать Сяо Чие так близко к принцу Чу. В противном случае он будет напрашиваться на неприятности. Что бы он ни делал, он всегда был на иголках и убирал беспорядок. «Этот приступ осеннего холода в Куду вот-вот разразится в полной ярости. Нам не хватает влияния и силы, поэтому лучше держаться подальше от этого». Во рту Великого наставника Ци пересохло. Он продолжил: «Из-за инцидента в Имперском колледже между вдовствующей императрицей и Си Гуанем, а также с Его Величеством уже образовалась дистанция. Чтобы гарантировать, что ее авторитет не упадет, вопрос об имперском наследнике был бы неотложным. Если бы что-нибудь случилось с принцем Чу в эти дни, то усилия клана Сяо были бы напрасными, как черпать воду решетом. Таким образом, может показаться, что Сяо Чие так срочно хотел встретиться с вами сегодня, потому что он уже был начеку. Однако сама вдовствующая императрица более осторожна и чувствительна. Тогда, чтобы позволить принцу Нину взойти на трон, она, не колеблясь, истребила всех из Восточного дворца. Итак, сегодня, чтобы защититься от неожиданностей, она также уничтожит принца Чу. Сяо Чие хочет обеспечить безопасность принца Чу, но я боюсь, что это будет непросто.» «Поскольку вдовствующая императрица не будет использовать Си Гуань, останется только Цзи Лэй». Взгляд Шэнь Цзечуаня был спокоен. «Экспертов в Имперских Телохранителях так же много, как облаков. И они чисты и эффективны в своей работе». «Борьба между власть имущими — это одно». Великий наставник Ци сказал. «Пришло время вам решить, преследовать ли принца Чу или следовать за вдовствующей императрицей». Шэнь Цзечуань протянул руку и закрыл карту.