Тайное всегда становится явным.

      Мои потроха были правы. Чуть только рассвело, Долговязый с улыбкой садиста разбудил нас, скинув с гамаков, и потащил отскребать полипы с борта, всучив в руки ведро и скребок. В тот момент я вспомнила, за что терпеть ненавижу его роботизированный зад и чёртовы кораллы. — Ну-ка, приложите усилия! — прикрикнул на нас киборг. Через час этого издевательства я не чувствовала пальцев, ладони были покрыты мозолями, а Джим сверил хмурым взглядом усмехающегося урсида. Чёрт, драить палубу — это одно, но обдирать полипы! Мы, черти бы его драли, так не договаривались! А впереди нас ждал ещё весь борт от ватерлинии и до киля! Пресвятые друблоны!..       Всякий раз, стоило киборгу отвернуться, мы с Джимом корчили ему моськи, выражая таким образом крайнюю степень своего недовольства. А к концу, когда уже сил ни на что, кроме причитаний, у нас не осталось, я предложила надеть ведро Долговязому на его урсидскую голову, чтоб неповадно было. Правда, в итоге, мы чуть не оказались в открытом космосе, а я, кажется, ещё и оглохла на левое ухо от громких криков Джона.       За эту маленькую пакость нас запрягли чистить овощи до самого отбоя, но, слава Богу, хоть покормили. Вы бы видели лицо Джимми, когда он за обе щеки и со скоростью сверхзвукового истребителя уплетал жаркое. Ей богу, все эти мучения стоили того, чтобы увидеть эту мордашку.       Несколько дней нас грузили работой так, что продохнуть некогда было. Притом, Джима ещё и учить надо было, ну, там, как узлы вязать, как правильно натягивать канаты, закреплять тросы и все в таком духе. Так вот, Сильвер заставил это делать меня, а сам сидел контролировал, словно мама-наседка, повиснув над душой. Пару раз мне даже хотелось скинуть его за борт, честно говоря, но потом пришлось бы объясняться перед капитаном, а то ещё и готовить заставили бы на всю команду… Пришлось отбросить эту идею.       Зато в редкие свободные минуты мне удавалось поболтать с Джимом. А несколько раз, уже после отбоя, я выбиралась на верхнюю палубу и просто расслаблялась, повиснув на вантах и любуясь видом. Несущие вахту видели меня, но ничего не говорили, лишь глядели с жалостью и усмешкой.       И в один из таких моментов, ко мне решил присоединиться Джимми. Хах, у меня уже вошло в привычку его так называть… Ну, не об этом… В общем, я просто наслаждалась звёздным космосом и ветрами Эфириума, ласкающими лицо, как мой маленький оазис спокойствия был разрушен тихим покашливанием и натяжением канатов. Джим забрался ко мне, повторяя мою позу, и несколько секунд молчал. — Слушай, — начал он, тяжело вздохнув. — Я… Хотел сказать, что рад, что… мне приходится работать с тобой…       Я обернулась, встречаясь взглядом с большими серо-голубыми глазами и вновь утопая в них. Не знаю, почему, но… Джим стал такой привычной частью моей жизни за эти несколько дней. Я привыкла работать с ним, привыкла, что он постоянно рядом… И, если быть до конца уж честной, меня это несколько настораживало… Как бы подобная привязанность не вышла боком…

POV Jim

      Честно, я сам не знал, зачем пошёл за ней, когда услышал шаги. С начала плавания прошло всего ничего, но за всю мою жизнь, кажется, не было столь насыщенных на события дней. И Моника была одним из этих событий.       В первую нашу встречу мне, если честно, показалось, что доверия этот парень не вызывает… И каково же было мое удивление, когда Морган оказался Моникой… Хотя, нет, больше меня удивило то, что столь хрупкая и миниатюрная девушка занимается той же работой, что и мужчины. Мне тяжело, а каково должно было быть ей?.. И при этом, она делала всё, во многом даже лучше, чем я…       И в тот момент, на вантах, глядя на неё, я в который раз удивился, откуда в ней столько силы и упорства. — Слушай, — я тяжело вздохнул, с трудом отводя взгляд от серых глаз девушки. — Я… Хотел сказать, что рад, что… мне приходится работать с тобой…       Да, наверное, это звучало крайне глупо… Но у меня не так-то много опыта в общении… с девушками. И всякий раз, когда я чувствовал её взгляд на себе, хотелось повалиться под землю. Это было странно, и подобная неловкость мне не нравилась, но ничего сделать с этим я не мог. — Взаимно, Джимми, — хмыкнула она, пожимая плечами, а я, от краткой формы собственного имени, вздрогнул, чуть хмурясь. Джимми… Это было произнесено с такой теплотой… Или мне показалось, не знаю… Но она заметила мою реакцию, тот же хмурясь. — Прости, если тебе не нравится, больше не буду тебя так называть.       Я помотал головой, неловко улыбаясь и опуская взгляд, чтобы не смотреть на неё. — Я не против, просто… Непривычно…       Повисло молчание. На секунду я даже подумал о том, чтобы скинуться за борт от неловкости. Хотелось что-то спросить, сказать, как-то разрядить обстановку, но в голову ничего не шло. Однако, кажется, неловко было только мне. Моника умиротворённо улыбалась, периодически кидая на меня взгляды, я видел это краем глаза. — Можно несколько личный вопрос? — поворачиваясь к ней всем корпусом, спросил я. Она кивнула, закусывая губу. — Твои… Твои родители… Где они?       Девушка тяжело вздохнула, зарываясь рукой в волосы и ероша их. Ее брови были сведены к переносице, а глаза заблестели от слёз. Я хотел было уже извиниться, поняв, что задел за живое, как она заговорила, тяжело вздохнув. — Их нет… Они… мертвы… Погибли во время нападения пиратов на корабль. — Прости… — Моника помотала головой, грустно улыбаясь. — Ничего, ты не знал.       По её бледной щеке скатилась слеза. Я коснулся её лица, пальцами стирая мокрую дорожку. Мы пересеклись взглядами и я завис… Просто застыл, глядя в глубокие серые глаза, блестящие от слёз, обрамлённые пушистыми ресницами. Отчего-то стало жутко стыдно и неловко. К щекам прилила кровь. Моника смотрела на меня, несколько удивленно, а я все не опускал руки, большим пальцем поглаживая её скулу. — Джимми… — выдохнула она накрывая своей ладошкой мою и, медленно, словно нехотя, отнимая её от своего лица. — Прости, но… Наверное, нам стоит пойти спать. Не хочется потом объяснять остальным, что мы здесь делали в такое время…       И, спрыгнув на палубу, ушла. Я же уйти не мог. Мысли в голове не давали покоя… В ту ночь мне удалось уснуть лишь под утро…

POV Monica

      Бесшумно вернувшись в кубрик, я забралась в гамак, притягивая колени к груди и обнимая их руками. В голове вертелся один вопрос: что это, черт бы его побрал, было?       Мне крайне не нравилась вся эта ситуация. Слишком быстро я к нему привязалась, слишком близко он был ко мне в тот момент, всё было слишком… И с этим надо было что-то делать, пока я окончательно и бесповоротно не потеряла контроль над ситуацией… Но в то же время, стоило нам пересечься взглядами, как весь мой здравый смысл махал мне ручкой на прощание и уплывал за горизонт, не желая возвращаться. И как же меня угораздило?       Кое-как уснув, я попыталась забыться, но даже во сне эти треклятые голубые глаза не давали мне покоя. В общем, чего и следовало ожидать, я не выспалась от слова совсем. И киборг, что вновь запряг нас работой, тоже это подметил. — Что такое, ребятки, тяжёлая ночка? — усмехнулся урсид, глядя, как мы с Джимом драили палубу щетками, размазывая пену по доскам и стараясь не клевать носом. — Кошмары снились? — Да, — буркнула я, вытирая лоб краем фартука. — И, видимо, они были вещими.       Джон на это лишь расхохотался, протягивая вскочившему на ноги Джиму ведро с водой и пеной. Тот тут же выплеснул его на палубу, вновь опускаясь на колени и сжимая в ладонях щетку.       И тут я зависла… Опять… В голове всплыли воспоминания прошлого вечера, его шершавые пальцы, ласково скользящие по моей скуле… Долговязый, заметив мое смятение, усмехнулся, сверкая жёлтым глазом, и я встряхнула головой, силясь убрать ненужные мысли.       До обеда мы драили палубу. Опять. При этом молча. Ни он, ни я не стремились разбить тишину, и лишь Морфи, летающий между нами туда-сюда, пытался как-то нас подбодрить. После обеда нам снова впихнули ведра, наказав не отлынивать от работы. Когда же склянки прозвонили ужин, я радостно откинула ненавистную мне щётку, вытирая об фартук руки и предвкушая сытный и вкусный приём пищи и заслуженный отдых, однако вот урсид решил иначе, и как только мы с Джимми закончили есть, нас тут же послали на камбуз, мыть посуду, коей там было чуть больше, чем очень много. М-да… Раньше отбоя отдохнуть на корабле не выйдет, давно следовало уяснить…       А киборг все приносил и приносил тарелки и кастрюли. И откуда он их брал только?! Они словно сыпались из рога изобилия, и конца края им видно не было! Прежде работа на корабле не казалась мне такой… Нудной… Когда работаешь один, ты делаешь все быстро, не отвлекаясь, а тут… Как тут не отвлекаться, когда то и дело ловишь на себе взгляды Хокинса?! И я не шучу, мы весь вечер играли в переглядки — то он на меня исподтишка смотрит, то я.       В итоге, когда почти все было домыто, и осталась лишь пара кастрюль и тарелок, я заметила, что Джим уснул, обняв одну из больших мисок и уронив на неё голову. Его плечи мерно вздымались в такт с дыханием, а длинные ресницы слегка подрагивали. Лицо парня казалось таким расслабленным и умиротворенным, что будить его было жалко, и потому я, домыв всю посуду сама, расставила её на столе по стопкам. Послышались тяжёлые шаги, и на камбузе показалась грузная фигура киборга. Заметив спящего Хокинса и устало потягивающуюся меня киборг, усмехнувшись и кивнув мне, что, мол, можешь быть свободна, укрыл паренька своим пальто и ушёл, а я, подойдя ближе и присев на корточки, чтоб быть на одной высоте с Джимом, осторожно убрала волосы с его лица, заправляя их за ухо, и несколько секунд просто смотрела на него, скользя взглядом по шраму на щеке, по подрагивающим ресницам, по приоткрытым губам… Отчего-то мне страшно захотелось прикоснуться к нему, погладить по щеке, как буквально прошлой ночью это делал он… Поцеловать?..       От собственных же мыслей стало неловко, но странное желание так никуда и не делось. И, решившись, я осторожно, едва касаясь, прижалась губами к его щеке, оставляя лёгкий поцелуй, и ушла, как можно тише, чтобы не разбудить.

POV Jim

      Я сам не заметил, как уснул. Просто закрыл глаза на минуту, и понял, что уже не могу их открыть, погружаясь в сладостную темноту сна. И, не сразу, а через какое-то время, я почувствовал, как меня окутывает тепло, а на плечи легло что-то тяжелое и мягкое. Попытавшись продрать глаза, я заметил силуэт, но разглядеть лица не мог. Чьё-то дыхание опалило мои щеки, чьи-то ласковые пальцы коснулись лба — я чувствовал это, а потом… Мягкое, влажное касание и запах фиолетинов, мыла и чего-то сладкого, приятного, щекочущего ноздри.       Моника…       С трудом приоткрыв глаза, я все же смог разглядеть её, поднимающуюся на палубу, и, не зная чему, улыбнулся. Она поцеловала меня в щеку… Отчего-то эта мысль заставила сердце стучать чаще. И с абсолютно глупой улыбкой на лице, я вновь погрузился в сон.       На следующий день Сильвер, чем очень сильно нас удивил, дал нам выходной и потащил нас к шлюпам, чтобы научить меня управляться с баркасом. Моника, услышав, что сегодня можно не работать, усмехнулась и первая понеслась отвязывать лодку. К слову, с канатами она управлялась очень ловко, но вот когда надо было запрыгнуть в челнок, чуть не свалилась. — Хах, видимо, кому-то нужно поработать над координацией, — усмехнулся я, глядя, как она отряхивает мою же рубашку, что была на ней, от пыли. — Иди ты, Джимми, все у меня нормально с координацией! — пихая меня в плечо, буркнула она, чем повеселила Сильвера. — Господи, вы такие забавные, — прохрипел он, сквозь смех, опускаясь на скамью. Я сел рядом с ним у руля, а Моника напротив нас, скрещивая руки на груди. Сильвер стал объяснять мне что и как надо делать и чего делать не стоит, наглядно показывая. Я слушал его… Поначалу… А после, быстро разобравшись с основными принципами управления, включил зажигание и потянул своеобразный румпель вниз, направляя лодку к комете. Баркас резко стартанул, отчего Сильвер и Ники чуть не слетели со своих мест. Ветер ударил в лицо, отчего заслезились глаза, но мне было все равно. Ощущение свободы окрыляло. Это почти как на солнечном сёрфе, только в несколько раз круче.       Послышался звонкий смех. Ники сжала мою руку, громко и заливисто смеясь, рубашка облепила девичье тело из-за сильного ветра, отчего она казалась ещё более миниатюрной. Я улыбнулся, выруливая баркас и ведя его по хвосту кометы. Нас закружило от сильного течения, лодку носило туда-сюда и крутило, Сильверу пришлось крепче держать треуголку, чтобы она не улетела, а Моника, всё так же смеясь, вжалась в меня всем телом. На её одежде и волосах осела звёздная пыль, впрочем, на нас с киборгом, тоже, да и на шлюпе… Все блестело, переливаясь в свете кометы, из потока которой я вывел баркас. Ники не спешила вставать с меня, цепляясь пальцами за мою рубашку. Её плечи мелко дрожали, но на лице была самая довольная и радостная улыбка, что я видел. Прикусив губу, я переглянулся с Сильвером и, после его одобрительного кивка, вывел лодку на ещё один вираж, делая крюк.       Вдоволь налетавшись, мы сложили парус и подвели шлюп к люку, поднимая его обратно на корабль. Все время полёта Моника не отпускала меня, и я чувствовал грудью тепло её тела, чувствовал её ладони на своей шее, её дыхание опаляющее кожу. И… Это было невероятно, приятно до чёртиков… А после… Стало холодно и… Пусть мне и неловко это признавать, отпускать её мне не хотелось, но надо было привязать шлюп.       Мы с Сильвером натягивали канаты, а Моника всё никак не могла отойти от резкого экстрима. Её пальцы слегка подрагивали, а плечи тряслись от смеха. — Ну что, трудновато? — усмехнулся я, дёргая на себя трос и глядя, как пыхтит Сильвер. — Да отстань ты от меня, — фыркнул киборг, пихая меня локтем. — Эх, Джимбо, — протянул он, привязывая борт лодки. — Если бы я в твоём возрасте так управлялся с шлюпкой, сегодня передо мной на улице снимали бы шляпы, — он завалился на скамейку, одной рукой обнимая Ники, а другой вытирая пот со лба. Морф повторил за ним, передразнивая писклявым голосом. — Ну, не знаю, — хмыкнул я, привязывая баркас со своей стороны. — Никто не пел мне дифирамбы, когда я жил дома, — я уселся на скамью, выдыхая. Да, шлюпка — тяжелее, чем солнечный сёрф, но и ярче по ощущениям. Ни с чем не сравнимое чувство свободы и полёта… От этих мыслей в голове всплыли воспоминания о маме, о гостинице, сгоревшей в пожаре. Я невесело усмехнулся. — Но всё скоро изменится… — Да что ты? — улыбнулся Сильвер. — И как это? — я поймал взгляд серых глаз, улыбаясь чуть шире, а после откинулся спиной на борт, прикрывая глаза и закладывая руки за голову. — Да… Э-эм… Есть планы… Я смогу показать, на что способен. — У-у-у… Планы… Не всегда сбываются, — протянул киборг, но я лишь ухмыльнулся в ответ. — Не на сей раз.       Послышалась возня, урчание Морфи и тяжёлые вздохи Сильвера. Я открыл глаза, глядя, как урсид затягивает болт на своем протезе на ноге с помощью метаморфа, обратившегося ключом. Настроение отчего-то опустилось, и, кажется не только у меня. Моника, сидевшая рядом с киборгом, поддерживающе похлопала его по плечу, грустно улыбаясь. — И всё-таки… Как это произошло? — Ники и Сильвер переглянулись, и Флинн помотала головой, прикусывая губу. Я нахмурился. — Иногда чем-то жертвуешь в поисках мечты, — выдохнул киборг. — Она того стоила?       Урсид поднял глаза на меня, растягивая губы в щербатой улыбке, и, усевшись рядом со мной, обнял одной рукой меня, а второй Монику. — Надеюсь, что да, Джимбо, — выдохнул он, натягивая свою треуголку на глаза и откидывая голову. — Я очень надеюсь…