Fire&Gasoline

             О, у Трэвиса действительно здесь не музыкальный магазин! Но допотопный аудиоплеер всё же есть. Лора фыркает и нажимает кнопку воспроизведения, хмурясь, когда она ненадолго западает. Динамики выдают помехи, больше передавая шорох крутящейся плёнки, чем музыку.              Тело после горячей воды ленивое и расслабленное, поэтому сил хватает только на то, чтобы удобнее устроиться на койке и поправить сползший на затылок обод наушников. Лора потягивается, не сдерживая зевок, и замирает с комично приоткрытым ртом, когда музыка наконец-то начинает играть.              О. Боже. Мой.              Кирни разрывается между желанием рассмеяться и отшвырнуть от себя плеер куда подальше. Конечно же, шериф Трэвис Хэкетт не слушает современную музыку. Конечно же, шериф Трэвис Хэкетт при любом раскладе не мог дать ей кассету с крайним альбомом Дуа Липы. Конечно же, эти песни далеки от её вкуса. Но... серьёзно, такое старьё?              Барабаны, гитара, клавиши и мягкий голос солиста, который звуки тянет так, будто хочет убаюкать. И ритм, чуть набирающий силу к припеву, разбавляется каким-то чересчур ретро, но всё же уютным бэк-вокалом сразу на несколько голосов. Текст без повторов состоит едва ли из десятка фраз, но в сочетании со всем остальным... звучит очень даже неплохо. Насколько это возможно в данных обстоятельствах.              Лора закрывает лицо руками и длинно выдыхает. Она благодарна за этот древний кусок техники с сомнительной претензией на музыкальную историю, потому что такой жест со стороны угрюмого копа несомненно добавляет ему +10 очков в графу «да не такой уж он и мудак». Она не успевает дать этой мысли развиться в анализ личности Трэвиса Хэкетта — сквозь гитарный перебор слышит, как её зовёт Макс.              Приходится отвлечься. Лора нажимает на паузу, спускает наушники на шею и отвечает, полусадясь на смятой постели.              Бринли спрашивает её о какой-то ерунде, говорит, как ему здесь скучно, и предлагает обсудить последний просмотренный ещё дома фильм. Сил и терпения хватает только на согласное угуканье и вялое поддакивание. Пальцы сами собой оглаживают бок старого плеера и немного нервно перекручивают провод от наушников.              В конце концов, Лора жалуется, что устала и хотела бы поспать. Макс оставляет её в покое, а через пару десятков минут из его камеры слышится умиротворённое похрапывание.              Кирни ждёт ещё немного, убеждаясь, что парень уснул. Закатывает глаза и водружает наушники на место, прокручивая в гнезде штекер, чтобы убрать помехи. Щёлкает кнопками и оставляет свои мысли сонными и беспечными под незамысловатую музыку и ещё более незамысловатый на первый взгляд текст.       

Ooh-oo child

Things are gonna be easier

             Очень скоро выясняется и железобетонно подтверждается, что древний плеер Трэвиса Хэкетта хранит в себе такую же древнюю музыку. Не то чтобы Лора надеялась, что на затёртой кассете будет хоть что-то из её десятилетия, но уж точно не рассчитывала на бессмертные 80-е, когда песни длились дольше, чем может выдержать нормальный человек. Отчего-то принадлежность плеера именно шерифу она не оспаривает, когда раз за разом жмёт кнопки, запуская плёнку.              Несмотря на обилие исполнителей и композиций, в них выдерживается стиль и музыкальный вкус одного человека — что-то из рок-н-ролла, соула, поп-рока, ритм-энд-блюза и просто попсы. Лора не то чтобы разбирается, но отсутствие тяжёлого металла и хип-хопа подмечает сразу, а всё остальное на слух воспринимает, как схожее. Ей хватает около трёх часов, чтобы послушать всю кассету и почти трагически взвыть, потому что раннее творчество Элтона Джона длится какое-то совсем уж безумное количество минут, король Элвис бесспорно крут, но совершенно не для неё, а песен "Битлов" оказывается неприлично мало.              Кирни никогда не увлекалась историей музыки и легендарных исполнителей, но ей было чертовски важно, чтобы что-то играло фоном, когда она что-то делает. И желательно, чтобы это было из её кропотливо составленных плейлистов. Шериф мог бы дать ей её телефон, предварительно позаботившись, чтобы он был непригоден для связи. Но вместо этого он дал аудиоплеер, который старше неё...              Лора очень хотела бы не думать об этом слишком часто, но она думает. Думает, представляет, строит догадки.              И почти ликует, когда замечает неподдельный интерес в глазах шерифа. Он приносит им ужин. И она смотрит на него наполовину осознанным взглядом, как это обычно бывает с людьми, которым задаёшь вопрос, пока в их наушниках музыка грохочет на всю возможную громкость.              Трэвис указывает сначала на своё ухо, а потом на неё, намекая. Лора оттягивает один наушник, опасно выгибая обод. Трэвис хмурится и внимательно разглядывает её, пока она сидит на кровати, подобрав под себя ноги и устроив плеер между бёдер.              Он подзывает её жестом ближе, поэтому приходится встать. Лора цепляет плеер за резинку спортивных штанов и подходит к нему. Бросает быстрый взгляд на поднос, отмечая, что шериф сегодня постарался и сделал даже какое-то подобие пасты.              Она смотрит на мужчину, стойко выдерживая его внимание, и обнаруживает, как он несколько нервно позвякивает связкой ключей и поджимает губы. Терпение заканчивается, подстёгнутое всё ещё мурлыкающей песней в болтающихся на шее динамиках:              — Что?              Шериф Хэкетт прочищает горло и неопределённо ведёт рукой, задавая самый неочевидный вопрос из всех возможных:              — Ты... ты довольна?              Теперь очередь Кирни неодобрительно и непонимающе хмуриться. До неё не сразу доходит о чём речь, но после короткого кивка на свою новую игрушку, она только фыркает. Поправляет закрутившийся провод и цокает языком, едва не закатывая глаза:              — Звук отвратительный, а песни и того хуже.              Трэвис мрачнеет за долю секунды. Крепко сжимает челюсти, бросает короткое:              — Хорошо.              И тянет через решётку руку с намерением сдёрнуть плеер с её штанов. Лора отскакивает и издаёт несогласный и капризный писк. Возмущённо сопит, отходя ещё на шаг, и буравит шерифа недовольным взглядом в ответ.              Демонстративно надевает наушники, сбивает их в сторону, открывая одно ухо. И чуть наклоняется вперёд, чтобы её шёпот был слышен, но сама она оставалась на безопасном расстоянии:              — Я не договорила: звук и песни ужасны, но у меня всё ещё нет выбора, что слушать, так что... да, считайте, что я довольна, офицер Хэкетт.              Мужчина поджимает губы и Кирни кажется, что он пытается сдержать смех. Он прикрывает ненадолго глаза, игнорирует слабые попытки парня в соседней камере узнать, что происходит, и возвращает свою бесстрастную маску.              Маску, которая, впрочем, снова трещит по швам, когда Лора прижимает синюю металлическую коробку к груди, защищая её даже от чужих чёрных глаз. Она упрямо отступает вглубь своей клетки и вид у неё такой, как будто она вцепится ему горло, если он только попробует отобрать этот дурацкий аудиоплеер.              Мужчина вздыхает и небрежно отмахивается:              — Ешь свой ужин.              Он разворачивается и уходит, то ли чтобы не провоцировать, то ли потому что сам не продержится долго и сделает какую-нибудь глупость. Кирни внимательно следит, как за ним закрывается дверь, и ждёт ещё немного. Наклоняет голову к плечу, гадая, привиделось ли ей, что шериф Трэвис Хэкетт улыбнулся, или нет.       

Let me show you girl

That I know wrong from right

             Через три дня Лора Кирни практически наизусть знает порядок песен на обеих сторонах кассеты и даже запоминает текст большинства из них. Не то чтобы ей это нравится, не то чтобы она этого хочет, но когда она обнаруживает себя, осмелевшую настолько, чтобы танцевать в своей каменной коробке под The Rubberband Man, она понимает, что что-то определённо идёт не так.              Ей бы прекратить такие выкрутасы, потому что чёрный стеклянный глаз камеры в углу под потолком направлен прямо на неё, но... припев ей кажется настолько крутым, что бёдра двигаются в такт сами собой. Она делает глупую вещь, когда зажимает в ладонях невидимые барабанные палочки и начинает отбивать ритм песни в воздухе, на удивление, безошибочно расставляя «ударами» акценты.              Лора извивается, изгибается, крутится, как будто она на самой крутой дискотеке в мире с самыми мощными колонками в мире и самыми крутыми песнями в мире, а не в затхлой тюремной клетке с допотопным одиноким плеером, такими же древними наушниками и ещё более древней музыкой.              Она скользит от одного угла к другому и вскидывает руки в ужасной пародии одного из движений артистов мюзиклов. За бёдрами Лора не следит вовсе — они вращаются у неё, как на шарнирах, и из стороны в сторону раскачиваются, подобно маятнику.              От мысли, что шериф возможно прямо сейчас смотрит на её танцы через мониторы компьютеров, ей становится жарко.              Кирни разворачивается лицом к решётке камеры, как будто бы и впрямь неспециально, и под прицелом видеонаблюдения проводит раскрытыми ладонями по своим бокам, груди, ключицам, шее и — чтобы это не выглядело как совсем уж из ряда вон выходящее и бесстыдное — подтягивает расхлябанный хвост на затылке, на мгновение запуская пятерню в спутанные волосы.              Припеву из раза в раз она вторит безмолвным движением губ, позволяет себе все вольности в мимике с твёрдым убеждением в ближайшем будущем падать на дурочку, если робокоп начнёт задавать ей вопросы. Чем больше она рушит свои рамки строгости и сдержанности под мелодичных The Spinners, тем легче ей становится.              И когда шериф Хэкетт приносит им обед, он смотрит в её блестящие лихорадочным весельем глаза дольше положенного. Лора по изгибу его бровей, поджатым губам и вообще по всей его позе понимает: он всё видел.              Лора довольно улыбается.       

Guaranteed to blow your mind

So high you won’t come down

             Когда приходит время душа, шериф Хэкетт вновь неодобрительно хмурится, потому что Лора гордо выходит из камеры с водружёнными на голову наушниками и плеером, зацепленным за резинку шорт. Он предупреждающе цокает:              — Мэм...              Но Кирни, уже закованная в наручники, лишь увереннее вышагивает по коридору. В динамиках тишина, потому что она хочет слышать их сурового копа, особенно если он попробует сделать что-нибудь... что-нибудь, что ей не понравится. Сцепленные в запястьях ладони девушка опускает на нагревшийся корпус плеера в полной готовности сжимать пальцы, если игрушку попробуют забрать.              За спиной раздаются тяжёлые шаги и ещё более тяжёлый вздох.              — Не вздумай заходить с ним в душ.              Трэвис говорит ей это мрачно и недовольно, но в остальном не спорит и не отговаривает.              Лора фыркает, разворачивается к нему и тянет руки. Следит, как в замке проворачивается ключ и как мужские пальцы смыкаются на бледной коже, обдавая жаром. Признаётся, внимательно следя за едва ощутимыми поглаживаниями по розовой раздражённой полосе от наручников:              — Я не хочу, чтобы вы его забрали, офицер.              Шериф закатывает глаза и отпускает её. Наблюдает, как Лора снимает наушники, плеер, обматывает провод вокруг корпуса, следя, чтобы он нигде не заломился и бережно кладёт его на лавку. Без какого-либо предупреждения стягивает с себя футболку, оставаясь в некогда белом спортивном топе, и в неё заворачивает своё главное сокровище. Подгибает края ткани так, чтобы, в случае чего, сразу понять, что её трогали и пытались вытащить содержимое.              Исподлобья смотрит на мужчину и упирает руки в бока, пытаясь казаться больше и суровее. Такой её вид грозного воробья шериф Хэкетт выдерживает добрый десяток секунд, а потом закашливается, пытаясь сдержать смех. Отмахивается от неё и выходит в коридор, полагая, что напрашиваться на проклятия, потому что он не даёт ей помыться, будет лишним.              Уже стоя под напором горячей воды выше среднего, Лора оглушается пониманием, что её мозг зациклен настолько, что некоторые песни воспроизводит без непосредственного сопровождения в виде музыки и шуршания плёнки. Сначала она замирает, думая, куда летит её жизнь и вкус в творчестве...              А потом начинает петь.              Негромко, больше мурлыканием себе под нос, пока пальцы машинально втирают мыльную пену в корни волос. Половина слов сжёвывается, захлёбывается от заливающейся в рот и нос воды и заканчивается фырканьем по той же причине. Лора думает, что Элтон Джон в её исполнении, наверное, пытка похуже, чем импровизированные танцы.              Без бэк-вокала и самого инструментала ориентироваться и попадать в нужную тональность чертовски сложно, к тому же подстроиться под оригинальный голос выходит через раз — у Лоры просто не получается брать высокие ноты, как это делает артист. Часть текста, которую она не помнит или в которой путается, девушка просто превращает в мелодичное мычание.              Весь её концерт прерывается, когда мыло попадает в глаз и вместо припева наружу вырывается озлобленное шипение. Лора чертыхается и откидывает голову, подставляя лицо под воду. Промывает глаза, избавляясь от щиплющего дискомфорта и остатков пены. Отплёвывается, закрывает кран и осторожно ступает на кафельный пол за пределами импровизированной душевой кабинки.              Обматывается полотенцем, наскоро вытираясь, и отмечает, что её футболка свёрнута тем же образом, каким и до этого. Усмехается, натягивает на себя одежду и — в последнюю очередь — прикрепляет к бедру плеер, поправив на наушниках чёрный амбушюр — явно не родной и потому хуже державшийся.              Нарочито громко кашляет, объявляя, что она закончила и готова идти обратно в камеру. Шериф заходит и показательно звенит наручниками. Застёгивает браслеты на её запястьях, хмыкает, но не поднимает глаз.              Лора вскидывает брови и наклоняет голову в попытке заглянуть ему в лицо. Пропускает вдох, когда в тишине душевых раздаётся наполовину скомканное и смущённое:              — Ты красиво поёшь.              Она притворяется, что не расслышала, и переспрашивает, игнорируя, как жаром вспыхивают щёки:              — Что?              Трэвис прочищает горло:              — Ничего, мэм.              И делает приглашающий взмах рукой, намекая, что пора идти.              Кирни закусывает губу, останавливаясь вниманием на раскрасневшихся кончиках чужих ушей. Удовлетворённо кивает то ли сама себе, то ли ему, и послушно проходит мимо.              За десяток шагов до своей камеры она начинает непринуждённо напевать крутящиеся в голове слова, ногтями отстукивая ритм по коробке аудиоплеера. Ей приходится приложить титанические усилия, чтобы не рассмеяться, когда между лопаток ударяется сдавленный выдох.       

Don't you know, I'm still standing better than I ever did

Lookin’ like a true survivor

Feelin’ like a little kid

             Лора отказывается расставаться со своим плеером даже когда они с Максом обсуждают план побега. И пусть парень понятия не имеет, что она слушает все его доводы через наушники, Кирни в своём убеждении и решении тверда как камень. А с учётом того, что поддерживает разговор она так же, как и всегда, то ни о каких подозрениях и претензиях в её сторону не может быть и речи.              Она фыркает, честно заявляя, что предложение Макса сделать подкоп — полнейшая чушь. Снова ложится поперёк койки. Закидывает ноги на стену в кристально чистом нежелании и неумении держать их на полу. И теребит в пальцах штекер от наушников, чудом не вырывая его из гнезда.              Просто все их гениальные выдумки и бредовые фантазии о том, как выбраться из этих ржавых клеток, с дешёвым налётом «Миссия невыполнима» воспринимаются лучше под «вишнёвую бомбочку» на минимальной громкости динамиков, благодаря случайно обнаруженной функции «hot line». Лора в первый раз подавилась собственным смехом, когда представила шерифа Хэкетта, слушающего Spice Girls. И только потом поняла, что это совершенно не их попсовый стиль.              Это драйв. Это рок. Это что-то всё такое же старое, как и остальные песни на этом плеере, но не менее притягательное.              И собственное сознание, на удивление, легко рисует образ шерифа моложе на пару десятков лет, в более простой и обычной одежде, а не в строгой тёмной форме полицейского, от которой Лору уже тошнит. В её фантазиях он лёгкий, беспокойный и свободный от всего того дерьма, которое тащит сейчас на себе. Он гуляет по Норт-Киллу с этим дурацким плеером и слушает свои дурацкие песни. Он улыбается и может быть даже поправляет круглые очки, небрежным движением сдвигая их по переносице вверх.              Наверное, такой шериф Трэвис Хэкетт очень привлекателен. Всегда приветлив и подчёркнуто вежлив, в неиссякаемо хорошем настроении и желании проявить манеры настоящего джентльмена. Он непременно откроет и придержит дверь, если придётся выходить с полными пакетами всякой ерунды в дорогу с той же, допустим, заправки. Он точно отпустит ни к чему не обязывающую и немного глупую шутку. Сделает комплимент будто бы машине, но на самом деле — её хозяйке. И неподдельно удивится, потому что «неужели на этой крошке Вы добрались до нашей глуши?».              Он очаровательно усмехнётся и предложит — так ненавязчиво и от этого ещё более заманчиво — составить ему компанию, приглашающе оттопырив локоть, чтобы было удобнее держаться:              — Мисс Кирни, не желаете выпить кофе? Я знаю потрясающее кафе недалеко отсюда...              Мисс Кирни вздрагивает, упуская, в какой же момент её бессвязных мыслей вместе появились она и галантный Трэвис Хэкетт, который зовёт её на чашку кофе, а она с радостью соглашается, возвращая ему такую же до приятной сладости восхищённую улыбку.              Делая какой-то невообразимый кульбит на кровати, чтобы скинуть заброшенные на стену ноги, она резко садится и подбирает их под себя, укладывая коробку плеера на колени. Через две стенки Макс несёт самый настоящий бред о гипнозе и приручении летучих мышей с целью натравить их на робокопа в будущем. Сил не хватает даже на то, чтобы огрызнуться и сказать ему, что он заигрался со своими фантазиями о побеге.              Лора прижимает мягкие амбушюры плотнее к ушам. Вдавливает кнопку перемотки и возвращает песню к началу. Щёлкает треугольником «воспроизведения» и откидывается лопатками на стену, стараясь думать о том, как им с Максом выбраться, а не о том, как шерифу Хэкетту идёт нарисованный её больным воображением образ.       

Hello world I'm your wild girl

I'm your ch-ch-ch-cherry bomb

             Когда одним утром после завтрака вместо музыки в наушниках играет оглушительная тишина, Лора начинает паниковать.              Нажимает сначала нужные кнопки, а потом все подряд. Не верит и повторяет все возможные и не очень комбинации ещё раз, щёлкая агрессивнее с каждым выдохом. Начинает трясти плеер, но тут же прекращает, когда в корпусе что-то мелко перекатывается и гремит.              Вытаскивает кассету, проверяет её сохранность и не обнаруживает никаких повреждений. Осмотр наушников тоже не приносит результата. Всё просто больше не работает.              Лора нервно стучит ногой по полу и закусывает ноготь.              Шерифу это не понравится.              Она с трудом дожидается обеда и старается вести себя как можно более непринуждённо и беспечно. Почему-то мыслей не говорить о поломке у неё не возникает. Конечно же, её наверняка выставят такой виноватой, как щенка, что надул на белый хозяйский ковёр с высоким ворсом прямиком из прошлогодней коллекции IKEA посреди гостиной, но... у неё там, между прочим, на очереди Дэвид Боуи!              Лора использует всю свою выдержку, чтобы дотерпеть до момента, когда шериф Хэкетт принесёт им еду. Она даже успевает осадить Макса, когда он вновь начинает препираться и выкидывать свои хитровыебанные оскорбления. Сейчас только не хватает, чтобы парень разозлил Детектива Мудозвона, а ей ещё признаваться и договариваться с ним, потому что чёртов плеер времён динозавров внезапно перестал подавать признаки жизни!              Когда шериф проходит мимо её камеры, Лора подаётся ближе и выбрасывается вперёд, к нему, да так быстро, что он от неожиданности отшатывается и, забыв о всякой вежливости, зло шипит на неё, буравя суровым взглядом тонкие пальцы, вцепившиеся в манжет его рубашки:              — Какого хрена?!              Кирни состраивает самое невинное и безобидное лицо, на которое только способна. Сжимает крепче грубую ткань рукава и тянет на себя. Понижает голос и вкрадчиво произносит, свободной рукой указывая в сторону лежащего на кровати и аккуратно обмотанного проводом плеера:              — Он... не работает.              Трэвис сначала длинно моргает, тупо уставившись на девушку перед собой. На мгновение опускает глаза, когда она облизывает и поджимает губы, терпеливо ожидая его реакции. Прочищает горло и выпрямляется, дёргая рукой в попытке ослабить чужую хватку. Поправляет заколку на галстуке, когда Лора покорно разжимает пальцы и убирает руку. Предлагает, приглашающе протягивая ладонь:              — Дай я посмотрю.              Кирни сводит брови к переносице и отступает на шаг. Поняв её опасения, шериф устало выдыхает:              — Я принесу его тебе обратно, когда разберусь.              Он считает удары сердца, пока девушка продолжает упрямо молчать и едва заметно отрицательно качать головой. Ему бы психануть и оставить её наедине с капризами и сломанной игрушкой. Ему бы не поддаваться на такие очевидные провокации. Ему бы...              — Хорошо, ты можешь пойти со мной.              От того, как Лору захлёстывает неподдельно детский, буквально щенячий, восторг ему становится... странно. Теплое и забавное что-то приятно шевелится за грудиной, пока девушка с готовностью протягивает руки в небольшое окошко и открывает запястья. Не говорит ничего, когда наручники туго застёгиваются на коже, и с видом, будто только этого и ждала, торопится к койке за плеером, игнорируя, как скрипит отпираемый замок.              Трэвис выпускает её и с опозданием цедит предупреждение сквозь зубы, даже не пытаясь забрать синюю коробку раньше времени:              — Только без глупостей, мэм.              Лора фыркает и бережно прижимает своё сломанное сокровище к груди:              — Как пожелаете, офицер.              До кабинета шерифа они идут молча. Кирни с любопытством осматривается, стараясь не вертеть головой слишком резко и очевидно. Она более чем уверена, что её пружинистая довольная походка Трэвиса жуть как раздражает, но ничего не может с собой поделать. Ей нравится его дразнить. И тот факт, что он охотно поддаётся и проглатывает каждую её провокацию, лишь сильнее подстёгивает.              Мужчина открывает дверь в небольшую комнату и пропускает её первой. С самым незаинтересованным видом, на который только способен, он подходит к своему столу и садится на скрипучее офисное кресло. Поднимает взгляд на Лору и в ожидании сцепляет пальцы в замок, укладывая на них подбородок.              Удерживается от язвительного комментария, когда девушка с опаской подходит ближе и кладёт перед ним безжизненную коробку аудиоплеера. Под её внимательным взглядом Трэвис отсоединяет наушники, чтобы не мешались, вынимает кассету, и переворачивает корпус задней стороной к себе.              Включает настольную лампу и направляет свет на своего "пациента". Ногтём поддевает крышку батарейного отсека и открывает. Поджимает губы, внимательно изучая две батарейки типа АА, а после вытаскивает их. Щурится, пытаясь что-то рассмотреть, но в итоге цокает языком и выдвигает один из ящиков стола.              Лора упирается скованными ладонями в полированное дерево и наклоняется, даже не стараясь скрыть своё любопытство и интерес, почему же их мрачный робокоп швыряется сейчас в своём мрачном робокоповском барахле. Она улыбается таким мыслям и лбом чуть задевает плафон лампы.              Когда мужчина что-то надевает на себя и резко вскидывает голову, у Лоры на мгновение выбивает из лёгких воздух, из головы мысли, а из-под ног — землю. Шериф Трэвис Хэкетт сердито смотрит на неё поверх круглых очков в тонкой металлической оправе.              Воспоминания о недавних фантазиях с молодым полицейским с плеером и в очках разгораются с новой силой. Лора шумно сглатывает и не сдерживает восторженно тихого:              — Вау...              Трэвис предупреждающе тянет:              — Мэм.              Они смотрят друг на друга ещё какое-то время. Мужчина не выдерживает первым и опускает взгляд, всеми силами игнорируя, как заманчиво сейчас приоткрыты губы девушки в неподдельном удивлении.              Под её неровное частое дыхание он бегло осматривает вынутые из плеера батарейки. Убеждается, что они не окислились и что сам отсек не повреждён. Недолго шарит по столу, ища замену. Снова открывает ящик.              Боковым зрением замечает, что Кирни, кажется, так ни разу и не моргнула, неотрывно наблюдая за ним. Неуютно ведёт плечами, перекатывая мышцы, и нащупывает открытую упаковку элементов питания. Выдавливает пару, чертыхаясь, когда одна батарейка укатывается к противоположному краю стола.              Лора ловит её, приходя в себя только сейчас. Заторможенно отдаёт шерифу, вздрагивая, когда их пальцы соприкасаются. Не может до конца избавиться от своего липкого и горячего воображения, потому что... ну... ого.              Трэвис быстрым отточенным движением заменяет элементы питания и закрывает крышку батарейного отсека — щелчок пластика отрезвляет. Подключает наушники, вставляет кассету и надевает обод на голову, нажимая кнопку воспроизведения.              То ли специально, то ли на самом деле не замечает, как Кирни почти умирает и задыхается от внезапно накатившего жара, увидев его таким. Трэвис ждёт, пока песня начнёт играть, а потом коротко усмехается, узнавая.              Встаёт со своего старого крутящегося кресла и обходит угол стола, приближаясь к девушке. Снимает наушники и всучивает ей в руки плеер, после стягивая очки и небрежно кидая их к лампе. Указывает подбородком, сообщая о завершении работы:              — Проверяй.              Лора машинально натягивает наушники, всё ещё посматривая на блестящий в электрическом свете металл оправы. Сквозь шум собственной возбуждённой крови слышит удары по клавишам и хриплый голос «хамелеона рок-музыки». Легко улыбается, кивает и разворачивается с шатким намерением спрятаться в своей камере.              Принимает полярное решение за долю секунды и вдавливает оранжевую кнопку, активируя «hot line». Разворачивается на пятках, едва не врезаясь в грудь шерифа. И за один вдох до начала его проклятий, заявляет отчётливо и искренне:              — Спасибо.              Медлит, наслаждаясь удивлением на чужом лице. И подступает ближе ещё на полшага, повторяя:              — Спасибо, Трэвис.              Повинуется незнакомому — но очень соблазнительному — демону и рывком прижимается к уголку чужих губ. Все приличные мысли тотчас выдувает из головы, оставляя только неприличные. Напополам с зарождающимися стыдом и паникой.              Лора отстраняется, слыша, как сердце пульсирует в горле и подскочивший до непозволительного пульс грохочет в височных костях. Щёки лижет жаром и в солнечном сплетении разливается густо текучее удовольствие при виде чужих раскрасневшихся ушей и ошеломлённых глаз напротив.              Лора хочет отступить и сбежать с чужой территории до начала бури.              Трэвис дёргается в её сторону и хватает за бока. Потеряв контроль, тянет на себя и вжимается своим ртом в мягкие и горячие губы, целуя лихорадочно и влажно. Так, что подгибаются колени и мир вокруг ведёт нещадно.              Лора несдержанно стонет и запрокидывает голову до такого, что обод наушников соскальзывает с макушки и покорно остаётся висеть вокруг шеи. Шуршание кассеты в ожившем плеере заглушается синхронными свистящими от затопившего желания выдохами.       

When you rock 'n' roll with me

No one else I’d rather be