Attractio

Римус почувствовал, как скатывает в тягучую дремоту. Глаза сами собой закатывались, не в силах выдерживать тяжесть век. Впервые за несколько лет его разум не был отягощен грузными мыслями перед сном. Расслабляющая пустота давала фору окутывающей тело дремоте. Голова Сириуса приятной тяжестью ощущалась на плече, а Римус рассеянно перебирал его разметавшиеся волосы. Блэк говорил что-то о доме. О своей семье, в частности о матери и брате. Римус помнил, что тот учится на пятом курсе, и частенько замечал его в компании Сириуса. Где-то в рассказах мелькала персона кузины, чье имя Римус так и не запомнил. Люпину нравилось как говорит Блэк. Его тон был размеренным с периодическими эмоциональными всплесками, отнюдь не портившие его речь, а скорее наоборот, добавляющие ей разнообразия. Это также не помешало Римусу задремать окончательно: тихо, слегка посапывая и приоткрыв рот. Однако идиллия длилась недолго. Часы на противоположной стенке, которые Римус поначалу даже не заметил, громко отбили двенадцать. — Кажется, нам пора, — озвучил мысль Люпина Сириус. В его голосе звучала улыбка. — Да, — хриплым из-за короткой дремоты голосом, ответил Римус, потягиваясь. — В прошлый раз я вернулся слишком поздно, и меня заметил Джеймс, — он слегка поморщился, стараясь отогнать неприятные мысли, вызванные воспоминаниями о пробудившемся Поттере, — поэтому пришлось все свалить на Дамблдора. Сириус хмыкнул: — Этот паршивец уже несколько раз переносит наш с ним разговор о шпионаже… Римус подавил вздох облегчения. Радоваться было рано. Все это просто слова, которым можно было лишь верить или не верить, дожидаясь воплощения в реальность. Надо было абстрагироваться от собственных чувств, объективно оценивая поступки и только их. Выпутываться из теплых объятий не хотелось, а томная нега сна еще не до конца отпустила его, из-за чего сознание было слегка размытым. Неуклюже повернувшись, он случайно уткнулся носом в щеку Сириуса, на автомате вдыхая чужой запах. От Блэка пахло острым мужским одеколоном с отголосками чего-то еще странного, но знакомого. Римус улыбнулся, бездумно целуя мягкую кожу и делая еще более глубокий вдох. Сириус довольно хмыкнул, однако на ласку не ответил, отстраняясь и тоже потягиваясь. — Пора. Римус закивал, вставая первым и галантно протягивая руку Блэку. Тот подал свою, тут же переплетая их пальцы. Кончики начали приятно покалывать, и Римус не удержался от искушения осторожно их поцеловать.

***

Их ночные свидания (как лично окрестил их Сириус) превратились в рутину. Римус старался не задаваться вопросом о том, чем же на самом деле являлись их отношения. Спрашивать об этом Сириуса было глупо, поскольку даже если они и встречались (а скорее всего это было именно так), то от очередного ярлыка ничего бы не изменилось. Проявлять нежности на публику им все равно было нельзя по нескончаемому списку причин, а пытаться завести отношения с кем-то еще ни у кого из них не возникало и мысли. Римус так и не обговорил то, что его тревожило перед сном. Во-первых, находясь рядом с Сириусом сделать это было просто невозможно: все разумные аргументы испарялись, превращаясь в какую-то кашу из набора слов и редких тезисов. Римус просто надеялся, что в один момент это наваждение пропадет, и они все-таки все обсудят. Однако тут возникало во-вторых, представляющее собой отсутствие каких-либо поводов для заведения разговора. Стычек со слизеринцами больше не происходило. Северус продолжал пыхтеть в их сторону, потряхивая русыми волосами, которые вновь становились сальными, что хотя бы не было так заметно благодаря их новому цвету. Сириус все еще общался с Мальсибером и Эйвери, улыбался на слова Крауча, но их компания всегда держалась вдали от мародеров, чему Римус был искренне благодарен. Жизнь в Хогвартсе текла своим чередом. Температура за окном заметно снизилась, из-за чего студенты сменили тонкие мантии на более теплые. От былой осенней роскоши не осталось и следа: разноцветная копна листьев на деревьях поредела, и теперь ветер гонял их по всей округе. Маглорожденные волшебники плели из них венки, а Джеймс, как бы невзначай, сбросил гору сухих листьев на группку слизеринцев. Листопад обозначал приближающееся наступление Хэллоуина, подготовка к которому шла скорым ходом. Возле хижины Хагрида потихоньку разрастались тыквы, а на входе в Большой зал появились объявления о поиске волонтеров для помощи в украшении школы. Однако особенно сильно предстоящий праздник предвкушали мародеры. Работа в их комнате шла полным ходом. — Римус, ты уверен, что Макгонагалл ничего не заподозрит, если мы выступим с предложением украшать Большой зал, — уточнил Питер, задумчиво глядя на наброски плана. Взгляни на этот кусок пергамента незнакомый человек, он бы мало что понял: набор росчерков, стрелочек и подписей, сделанные аккуратным почерком Римуса, но от того не слишком понятных. Для мародеров же набросок помог воссоздать более-менее полную картину будущего розыгрыша. — Нет, — покачал головой Люпин, наморщив лоб и пытаясь понять, нужно ли дополнить какие-то детали, — ведь украшать его будем мы с Лили. Думаю, они решат, что розыгрыш мы как обычно будем готовить за несколько до праздника, а если я и решу что-то сделать во время украшения зала, то за мной будет установлена скрупулёзная слежка. Питер удовлетворенно кивнул, а Джеймс нахмурился, чуть отстраняясь от плана и усаживаясь край ковра, скрещивая ноги: — Главное, чтобы праздник вообще состоялся. Отец писал, что, по слухам, Пожиратели собираются напасть в Хэллоуин. Питер и Римус тоже отвлеклись от пергамента, оборачиваясь на Джеймса. Тот смотрел куда-то в пол, нервно закусывая губы. Ему мало что угрожало. Поттеры, хоть и не поддерживали теорию о чистоте крови, сами являлись представителями древнего рода волшебников, состоящим исключительно из тех, чья кровь была абсолютно чистой. У Питера была схожая ситуация. Его семья, хоть и не была столь известна, однако также преимущественно представляла из себя волшебников и волшебниц. А вот о Римусе такого сказать было нельзя. — Я слышал, что они уже начинают вербовать многих учеников, — вдруг тихо проговорил Питер, — со Слизерина в основном. В голове Римуса тут же всплыло воспоминание о черной татуировке черепа и змеи на предплечье Сириуса. А так же его слова о семейном долге и разговоре с Дамблдором. — Думаю, что это правда, — мрачно согласился Джеймс. — Я видел татуировку у Мальсибера. Скорее всего у Эйвери, Крауча, Блэка и Снейпа есть такие же. И если в Снейпе я не уверен, поскольку уж слишком сильно он любит Лили, то в остальных сомневаться не приходится. Отец говорил, что младший Малфой собирается жениться на одной из сестер Блэк. А все мы знаем, как Малфои относятся к теории о чистоте крови. Я до сих пор помню, как тот еще несколько лет назад расхаживал по всей школе, хвастаясь, что скоро получит Метку, — лицо Джеймса перекосилось. — Для них это как культ. Получить метку — большая честь, повышающая твой статус и дарующая больше власти. — Говорят, чтобы ее получить, нужно убить по меньшей мере дюжину маглов, — кивнул Питер. — Отвратительно, — не сдержался Римус, буквально выплевывая слова. Если то, о чем говорили мародеры было правдой, то он находился в огромнейшей заднице. Автоматически в голову начали лезть тревожащие мысли, цепочкой выстраиваясь в не самую приятную картину. Вдруг Сириус тоже решил завербовать его в Пожиратели? В «Ежедневном пророке» было несколько заметок о том, что Темный Лорд собирает оборотней со всей Англии, а Сивый уже давно присягнул ему в верности, сбежав из Азкабана. Или, может быть, он считает, что раз Римус староста, то Дамблдор посвящает его в свои дела, и Сириус просто хочет выведать информацию о дальнейших действиях директора? Да, притянуто за уши. Да, глупо. И все же, все может быть? Но прежде, чем предпринимать какие-то шаги, действуя на поводу собственных чувств, стоило попытаться поговорить с Сириусом. Римусу хотелось верить, что человек, носящий магловские футболки, не стал бы никого убивать.

***

Во время последней встречи с Блэком Римус предупредил его, что им придется пропустить один совместный вечер. Сириус не стал спорить, лишь уточнил, все ли у них в порядке. Люпин кивнул и не соврал. Все действительно было хорошо. Тогда уж точно. Они договорились встретиться через день в их обычное время. — Давно у нас не было таких посиделок. Римус поднял взгляд. Лили не казалась обиженной. Ее лицо было спокойным. Она просто констатировала факт. — Прости, — на всякий случай извинился он, — было много дел. — Знаю я ваши дела, — улыбка тронула краешек ее губ. — Почему-то ты всегда особенно занят перед праздниками. — Конечно, придумывать костюм — дело не из легких, — парировал Римус. Лили лишь рассмеялась, но затем резко посерьезнела — Прошу, только не теряйте много баллов. Мы только выбились на первое место в соревновании. — Никто не узнает, что это были мы, — не очень уверенно заверил ее Римус. — По крайней мере доказательств ни у кого не будет. — А если Макгонагал решит проверить ваши палочки… — То ничего криминального там не обнаружит, — твердо проговорил Люпин. — И у тебя ошибка в эссе. Ассоциация кентавров образовалась в тысяча девятьсот двенадцатом, а не в тринадцатом. Лили косо на него посмотрела, но ничего не сказала. Молча исправила ошибку взмахом волшебной палочки. Оба затихли, погрузившись в свои работы. Поинтересуйся кто-нибудь у Римуса, и он бы честно ответил, что скучал по их посиделкам в библиотеке. Люпину правда нравилось заниматься с Лили. Она умела затыкаться, когда надо, чего не хватало Джеймсу, а ее знания были куда глубже тех, что имелись у Питера. У нее было то, чего Люпину не хватало в остальных мародерах. Эванс была бесспорно умна и прекрасно овладевала магическими науками на зависть всем чистокровкам. При этом Лили была в меру болтлива, но с удовольствием пересказывала Римусу последние сплетни а тот, зачастую даже не общаясь ни с одним из действующих лиц, с удовольствием впитывал информацию, мысленно составляя портрет того или иного человека. Эванс же в свою очередь с плохо скрываемым интересом слушала его рассказы о проворачиваемых мародерами розыгрышах или же ночных блужданиях по коридорам школы. Лили и Римус идеально дополняли друг друга. Оба были любопытны и не чувствовали бремени учебы. Их совместная работа была донельзя продуктивной: один мог указать на ошибку в эссе другого, а тот, в свою очередь, подтягивал в непонятой теме. Иногда они схлестывались в жарких дискуссиях, однако никогда не повышали друг на друга голос, поскольку никому из них это было несвойственно. Наконец, между ними не было секретов. Точнее, не было до начала ночных встреч Римуса с Сириусом. Это крайне беспокоило Люпина, но ничего поделать он не мог. — …и она его отшила! Самого Маккоя! Они давно отвлеклись от эссе по травологии. Лили вдруг вспомнила потрясающую сенсацию, которую забыла поведать Римусу. — Странно, по твоим рассказам Марлин довольно успешна среди парней, — задумчиво протянул Люпин. — Это-то и непонятно, — горячо кивнула Эванс, — раньше она меняла их как перчатки, а сейчас отказывает каждому, — она подняла глаза к потолку, что-то припоминая. — Она ни с кем не встречается уже почти два месяца. Для Марлин это нонсенс! Римус округлил глаза. Даже с его точки зрения Маккиннон была крайне симпатичной девушкой. Он частенько видел ее в окружении разных молодых людей. У Марлин определенно не было типажа: она встречалась и с бывшим капитаном команды Когтеврана по квиддичу, Эдрианом, и с заучкой Джейкобом с Пуффендуя, и, по слухам, крутила интрижку с самим Питером Макврайсом! — Может, ей просто надое… — начал было Римус, но его перебили. — Я думаю, — Лили обернулась по сторонам, после чего слегка понизила голос, — что она просто не хочет, чтобы все в округе знали, с кем она встречается, — Римусу пришлось склониться ближе, чтобы услышать ее торопливый шепот. — Знаешь Сириуса Блэка со Слизерина? Римус подавился собственной слюной, но сдержал просящийся наружу кашель. Если бы Лили знала, насколько хорошо он знает Сириуса Блэка со Слизерина… — Нет, — соврал он, стараясь вести себя естественно и придать лицу спокойный вид. — А что? — Он тоже тот еще бабник, — жестко сказала Лили, — ни одной юбки не пропускает. Чистокровной юбки, разумеется. Римус почувствовал, как что-то больно кольнуло в районе грудной клетки. Тем не менее он продолжал внимательно слушать, понимая, к чему ведет Эванс. — Точнее не пропускал, — Лили выдержала драматичную паузу, — до этого года. Скорее всего он начал встречаться с Марлин, но оба молчат. Он — поскольку его семейка точно не примет девушку полукровку, она — потому что разные статусы, вражда факультетов, да и ему навредить тоже не хочет. Лили откинулась на спинку стула, довольная вкинутой идеей, и уставилась на Римуса в ожидании ее оценки. Тот мялся, пытаясь продумать, как можно было бы отреагировать максимально спокойно. На секунду в его голову и в правду прокралась мысль о том, что Сириус мог бы встречаться с Марлин, однако он тут же отмел ее. Зачем в таком случае Блэку носиться с каким-то страшноватым оборотнем, если бы у него была возможность заполучить саму Маккинон? К тому же, поведение волка оставалось неизменным. Если бы что-то пошло не так, тот тут же бы это почувствовал и среагировал бы определенным образом. — В этом есть смысл, — нарочито задумчиво протянул Римус, — но мало ли в Хогвартсе еще парней, которые вдруг прекратили свои похождения? Насколько я знаю, семья Сириуса довольно консервативна. Вот он и получил нагоняй. А Марлин просто надоела вся эта кутерьма. Лили как-то странно на него посмотрела, но ничего не сказала, отреагировав на его фразу сдержанным мычанием, непонятно что выражающее. Видимо решила, что Римус слишком сдержано воспринял сплетню. Оба вернулись к написанию эссе.

***

До полнолуния оставалось всего несколько дней. Об этом Римусу услужливо напомнила ломота в костях, разбудившая его на несколько часов раньше нужного. Поворочавшись и для приличия попытавшись заснуть еще несколько минут, Римус понял, что доспать свое ему вряд ли удастся. Пришлось лезть в прикроватную тумбочку в поисках обезболивающего зелья мадам Помфри. Не то что бы оно сильно помогало, однако хотя бы слегка притупляло неприятные ощущения. Как можно тише (чтобы не разбудить чутко спящего Джеймса), он с помощью света палочки достал нужную склянку и, морщась от горьковатого вкуса, отпил несколько глотков темноватой жидкости. Лекарство должно было подействовать в течение получаса, потому стоило придумать себе занятие на это время. Читать не хотелось, волк, пышущий энергией требовал размяться. Мантия Джеймса уже давно стало общественным достоянием мародеров, потому, Римус без спроса накрылся ею, привычно чуть сгорбившись (из-за высокого роста он давно перестал помещаться под ней полностью). Несмотря на привилегированный статус старосты, Люпин при возможности все равно пользовался мантией. Воевать с Пивзом или же долго объяснять причину выхода во время комендантского часа преподавателям не хотелось. Полная дама, смотря на него буквально одним полуоткрытым глазом, даже не стала ворчать по поводу ночных вылазок учеников. Не успел Римус отойти от входа в гостиную, как оттуда уже послышался ее протяжный храп. По ночам привычные теплые коридоры становились даже жутковатыми. Воздух не был наполнен гулом переговаривающихся волшебников и яро споривших друг с другом портретов. Лишь легкий шепоток тех, кто не привык спать по ночам и при жизни, а также редкие звуки падений чего-либо, предполагаемо создаваемых Пивзом. По привычке Римус направился в сторону астрономической башни. Там был один тайный ход, который мародеры нанесли на карту около года назад, но полюбившийся ему из-за того, что вел на небольшой балкончик с прекрасным видом на запретный лес. Поднимаясь по крутым ступенькам (даже маглы додумались изобрести лифт, а умы волшебников так и не нашли более удобного способа перемещения с этажа на этаж помимо трансгрессии и лестниц), Римус почувствовал, как боль в ногах слегка успокаивается. Волку же не сиделось на месте, ему не терпелось уже выйти наружу, окончательно подавив человеческую натуру своего хозяина. Римус ускорил шаг. На балконе оказалось прохладнее, чем он думал. Римус даже пожалел, что не додумался захватить какие-нибудь теплые вещи. И сигареты. Вообще он редко курил. Это не было зависимостью, просто еще одним способом расслабиться. Зачастую сигарета в его руках оказывалась на тусовках, где были маглорожденные ребята или же полукровки, с которыми он и выходил на перекуры. Ветер больно стеганул по лицу, потому Римус еще больше укутался в мантию, позволяя себе слегка оголить ступни. Вряд ли кто-то посторонний мог бы зайти сюда в такое время. Запретный лес чернел чуть поодаль, загадочный и слегка пугающий. Римус с трудом мог поверить, что спокойно бегает по нему каждый месяц. А уж как это делают остальные мародеры, оставалось для него большой загадкой. Не зря Питер и Джеймс попали на Гриффиндор. Смелости у них было предостаточно. Внезапно со стороны леса послышался пронзительный вой. Римуса передернуло, а волк встрепенулся, навострив уши. Люпин почувствовал, как все его тело напряглось, а тонкие волоски на руках, ногах и спине встали дыбом. Захотелось завыть, вторив неизвестному сородичу, однако было необходимо бороться. Время полноправного выхода наружу звериной стороны пока не пришло. Позади скрипнула дверь. Несмотря на острый слух, Римус, занятый внутренней борьбой, этого не услышал. Как не услышал и торопливых шагов, однако смог почувствовать резкий толчок в спину, почти что сбивший его с ног. — Блять, — смачно ругнулся Сириус Блэк. Римус резко обернулся, пока не зная, стоит ли обозначать свое присутствие или же пока повременить с этим и попытаться проследить за Сириусом. Тот же насторожился. В его руках тут же материализовалась волшебная палочка. — Пивз, если ты опять облился зельем невидимости, то я видел, как сюда направлялся Кровавый Барон… Римус вздохнул, принимая решение. — Это я, — он обнажил только голову, все еще кутаясь в мантию из-за пробирающего холода. Волк тут же переключился на Сириуса, забывая обо всем вокруг. — Римус? — зачем-то уточнил Блэк, разглядывая парящую перед ним голову. — У тебя есть мантия-невидимка? — Не совсем у меня, — покачал головой Люпин, — но объяснять слишком долго. Сириус улыбнулся, тут же расслабляясь: — Теперь ясно, как вам удается проворачивать свои розыгрыши… Римус криво усмехнулся. Перед полнолунием само присутствие других людей начинало раздражать. Вкупе с информацией, полученной от Джеймса и Питера нахождение рядом с Сириусом становилось особенно некомфортным. Однако в этот раз его собственное настроение кардинально разнилось с настроением зверя. Тот все так же был в восторге от близкого контакта с Блэком. — Что ты здесь делаешь? — Люпин постарался звучать спокойно. — Случайно забрел. Мне не спалось, поэтому решил прогуляться, — честно признался Сириус, убирая палочку в карман и подходя ближе, — а ноги сами повели меня в какой-то коридор. Я там никогда не был. Видимо сама судьба хочет, чтобы мы компенсировали пропущенное свидание. Римус еле сдержался, чтобы не фыркнуть. Как будто бы они мало виделись до этого. Боль в коленях, хоть и уменьшилась, но не ушла совсем. Потому, он подстелив мантию невидимку, опустился на пол, угукнув на рассуждения Сириуса. Тот, не дожидаясь приглашения, сел рядом. — В таком случае, что же здесь делаешь ты? Неужели опять какой-то розыгрыш задумали? — Римус покачал головой. Говорить не хотелось. Не хотелось вообще ничего. Для важного разговора просто не хватало ресурсов. А вот волку, пожалуй, хотелось слишком многого. «Касаться, ластиться, кусать, играть, бегать». — Я… — Римус невольно помотал головой, отгоняя животные импульсы, — решил проветриться. «Царапать, рвать, есть, раздирать, чавкать». — Ясно… — Сириус придвинулся ближе, стягивая мантию с чужих плеч. — Если ты не против? Немного странно вести беседы с парящей в воздухе головой. Римус поежился, но спорить не стал. Сейчас стоило держать рот закрытым. Создавалось ощущение, будто полная луна должна выйти из-за облаков с минуты на минуту, а с ней на волю бы выскочила и его волчья натура. Такого с ним никогда не происходило. Да, приближение неприятной даты определенно влияло как на его физическое, так и на психическое состояние, однако никогда не доходило до того, что ему попросту хотелось наброситься на другого человека в приступе то ли агрессии, то ли страсти. — Тебе холодно? — угадал Сириус. — Иди-ка сюда… Римус вопреки всем сгусткам разума, вопящим о том, что это плохая идея, прильнул к чужому боку, укутываясь в край мантии. Теплота чужого тела, а также плотная ткань действительно согревали, однако волк все не унимался. Ему определенно хотелось сделать что-то, что-то, что выпадало за границы сознания Римуса. Это добавляло раздражения и от этого было неспокойно. Ветер захлестнул их с новой силой, отчего Римус невольно вжался в Сириуса еще больше. Тот, кажется, понял, что с расспросами лучше не лезть, потому, начал говорить сам. Слушал Люпин вполуха, периодически выклинивая отдельные слова, но тут же их забывая, думая больше о своем. — … поэтому Барти просто вылил зелье мне на голову! Я его три часа в душе отмывал… Имя Крауча цапнуло сознание Римуса, выдергивая его из мыслительного потока. Нельзя было оттягивать важный разговор еще больше. С каждым днем ситуация в Англии все накалялась, а они с Сириусом становились все ближе. Римус и так уж слишком погряз в этом дерьме, да и, несмотря на безупречную репутацию волка, животные тоже могли поддаваться эмоциям, притупляющими остальные органы чувств и инстинкты. — Сириус, — перебил его Римус, невольно чуть отстраняясь и нащупывая в кармане пижамных штанов волшебную палочку, — почему ты продолжаешь с ними общаться? С Краучем? Эйвери? Мальсибером? — Люпин сам не замечал, как с каждым словом говорить он начинал все громче. — Ты заливал мне о том, что не веришь в теорию чистоты крови и собираешься работать на Дамблдора, но пока что это только слова. Ты вообще много говоришь, однако зачастую на этом все и заканчивается. У тебя темная метка, Сириус! Скольких маглов ты убил, чтобы получить ее?! Ожидаемо, неподготовленная речь превратилась в сумбур из требовательных вопросов, ответов на которые Римус не находил долгое время. Слова Питера и Джеймса, приправленные излишней злобой, спровоцированной близящимся полнолунием, позволили всему накопившемуся вылиться наружу. Однако не так Римус представлял себе этот разговор. Абсолютно не так. — Римус, — вместо ответной агрессии в голосе Блэка проскользнула горечь, — как ты думаешь, общался бы я с тобой, если бы я действительно верил во все это чистокровное дерьмо? Римус поджал губы. Именно этот аргумент уравновешивал все остальное, что казалось странным в их взаимоотношениях. Однако вечерний разговор с мародерами помог найти карту, с легкостью его покрывшей. — Да, — он покрепче перехватил палочку, мысленно уже готовый в любой момент выкрикнуть экспелярмус, — чтобы переманить меня на вашу сторону. Я читал, что Волан-де-Морт уже давно вербует оборотней. Сириус печально улыбнулся, поднимая глаза на Римуса. — Моя мать, Вальбурга Блэк, с детства говорила мне, что мы, одаренные чистой магической силой, стоим на ступеньку выше всех остальных, — он чуть помедлил, собираясь с мыслями. — Через два года после поступления в Хогвартс летом я начал посещать дополнительные занятия по черной магии. Мне рассказывали, как применять запретные заклятия, варить зелья смерти и другие неприятные вещи. Я послушно выполнял все задания, хотя еще тогда не понимал, зачем мне все это. В Хогвартсе я столкнулся с непонятной для меня несостыковкой: почему-то маглорожденная Лили Эванс справлялась с заклинаниями лучше меня, а полукровка Римус Люпин чаще отличался в защите от темных искусств. И таких случаев было много. Мама хвалила меня за успехи, а я не задавал лишних вопросов, хотя боялся, что на самом деле магия во мне оказалась с какой-то грязной примесью, из-за чего она не так чиста, как у остальных Блэков. С годами я многое стал понимать. У меня появилась пара знакомых полукровок с других факультетов. Мама об этом не знала, да и особо не интересовалась. У нее никогда и мысли не проскальзывало о том, что я могу общаться с «отбросами». Окончательно все изменилось на пятом курсе. Моя сестра, Андромеда, сбежала из дома и вышла замуж за магла. Вся семья была в бешенстве. Я единственный, кто сохранил с ней тайное общение, — он порылся за пазухой, после чего выудил оттуда скомканный клочок бумаги. — Это письмо от нее. Можешь почитать, если не веришь, — Римус с толикой сомнения резким движением выхватил бумажку из чужих рук. Продолжая держать палочку наготове, он глазами пробежался глазами по тексту, периодически поднимая взгляд на спокойно сидящего напротив Сириуса. Тот же продолжил, глядя куда-то в пол: — В общем, мы много переписывались. Она объяснила мне, что вся эта теория — сплошная чушь. Поддержала меня, когда мои предпочтения окончательно вылезли наружу. Между прочим, сделать первый шаг по отношению к тебе было ее идеей. Впрочем, сейчас не об этом. Андромеда всегда говорила, что пока не стоит повторять ее судьбу и сбегать, ведь пойти мне просто некуда. Она ратовала за то, чтобы я продолжал плясать под дудку Блэков, изображая примерного наследника. С этим я справлялся неплохо. Настолько неплохо, что в шестнадцать меня уже представили Темному Лорду, рекомендуя, в качестве потенциального пожирателя… — Какой он? — не удержался от вопроса Римус. Сириус на секунду задумался, хмурясь. Было видно, что ему не очень приятно об этом говорить. — Отвратительный. Он похож на змею, принявшую облик человека. Хотя, я бы не называл его человеком. Он уже давно утратил все качества, присущие людям. На аудиенции я слышал столько мерзейших вещей, что был на грани того, чтобы просто достать палочку и убить его прямо там. Однако, насколько я знаю, сделать это настолько просто не получилось бы. Поэтому я держался. Говорил, что нужно и вел себя подобающе. Матушка была в восторге. Делая скидку на мои неплохие способности и авторитет моей семьи, мне дали относительно простое задание: прокрасться в деревушку маглов на окраине Лондона и незаметно перебить их так, чтобы Волан-де-морт смог занять их дом и обосноваться там. Римус закусил губу. Рассказ Блэка тяжелым слоем оседал на сердце. Однако он просто не мог не спросить: — И что ты сделал? — Я понимаю, что ты думаешь, что я убил их, — Сириус грустно усмехнулся и засучил рукав, демонстрируя метку. Римус автоматически придвинулся ближе, проводя рукой по черной ровной коже. — Но я дал им сбежать. Внушил им, что в доме пожар и дал фору. Вот только Вальбурга появилась невовремя. Я уже заносил палочку, чтобы заколдовать последних, как появилась она. Все-таки решила, что я могу не справиться, — его голос ощутимо задрожал. Римус скользнул по чужой руке, находя кисть и переплетая их пальцы. — Я впервые стал свидетелем убийства. Подумай, одна зеленая вспышка — и человека перед тобой уже нет в живых. Так что нет, Римус, я не убивал маглов. Это сделала моя мать. Остальным удалось сбежать. Я сказал, что уничтожил трупы и мне поверили, вознаградив меня меткой. Если бы ты знал, Римус, как я ненавижу все это. Я чувствую себя отвратительным, ужасным человеком, а эта метка — дополнительное свидетельство о том, насколько я ничтожен. Каждый день мне приходится общаться с ублюдками, которые считают себя крутыми из-за того, что в их года они убили уже десятки маглов. И при этом они могли бы быть нормальными. Барти, например, искренне переживает из-за взаимоотношений с отцом и любит свою мать. Мальсибер обожает шоколадные лягушки и собирает вкладыши. Эйвери мечтает стать профессиональным игроком в квиддич. Просто им так же с детства промывали мозги как и мне. Если бы не знакомства с другими ребятами и влияние Андромеды, я бы стал точно таким же. Порой, когда Эйвери снова начинает заводить свою шарманку по поводу «грязнокровок», шатающихся по Хогвартсу, мне хочется проклясть их всех и прервать всякое общение, но я понимаю, что просто не могу. Я говорил с Дамблдором в тот вечер, когда ты отменил свидание. Он оценил идею шпионажа. Поэтому теперь я докладываю ему о всех продвижениях Пожирателей, а также об очередных бредовых идеях отца или матери. Сириус выдохнул, обмякая. Весь он как-то потух и потускнел. Этот непростой монолог высосал из него все силы. Римусу стало совестно. Он опустил палочку, отбрасывая ее на пол и возвращаясь к письму. Руку Сириуса он сжал чуть крепче, пытаясь выразить в этом жесте все свои эмоции. Из-за недоверия Люпина Сириусу пришлось переживать все эти события еще раз, что, несомненно, негативно повлияло на его эмоциональное состояние. Римус и подумать не мог, что в чистокровных семьях все настолько жестко. В его представлении они всегда были просто избалованными деньгами и властью людьми с призрачным статусом, который сами себе и присвоили. Пока Сириус говорил, Римус хоть и пытался вчитываться в письмо, но получалось у него откровенно слабо. Теперь же, когда повисла слегка отягощающая тишина, он мог худо-бедно сосредоточиться. В письме почти не говорилось о политике. Речь больше шла о простых бытовых вещах в семье волшебника и магла: «Тед даже спустя столько лет продолжает вздрагивать, когда я трансгрессию домой. Вчера показала ему колдографию, которую ты прислал. Этот Римус действительно очень милый. Даже Тед это признал, хотя ты помнишь его отношение ко всему этому. Впрочем, неважно. Дерзай, Сириус! Я верю, что у вас все сложится. Главное, чтобы Вальбурга не сожгла тебя с гобелена раньше времени… В общем, просто будь хорошим мальчиком и не зли маму! И расскажи, удалось ли тебе все-таки поговорить с Дамблдором? Я искренне советую тебе все-таки обсудить все с Римусом. Я думаю, у него накопилось много вопросов, а ты, судя по всему, не торопишься давать на них ответы. Кстати, я…». Римус отвлекся от письма, оборачиваясь на Сириуса. Тот сидел, сгорбившись и поджав ноги. От его прежней веселости и игривости не осталось и следа. Римус осторожно, на пробу придвинулся ближе, заключая его в крепкие объятия и целомудренно целуя в макушку. Сириус льнул к нему, хватаясь за его руки, а Люпин целовал его везде, куда дотягивался, давая внутреннему волку долгожданную фору. Коснувшись губами чужой щеки, Римус невольно почувствовал влажный след от выступивших слез. После разговора, письма и этих эмоций он безоговорочно стал доверять Сириусу Блэку и был готов сделать все, что угодно, чтобы больше никогда не сцеловывать дорожки слез с его лица.