Наше завтра

Марат всё ломал голову: как рассказать Эдмунду что он по документам мёртв? В нём билось два желания. Желание не рассказывать Эдмунду печальную правду, поберечь его, но вдруг Эд вспомнит кто он и снова сорвется играть, выступать, путешествовать, писать…жить…А он мёртв! Но было и желание показать Эдмунду копию постановления о признании Шклярского Э. М. умершим. Получать эту копию Марату пришлось почти с боем, он спрятал бумажку в дальнийугол, а теперь боялся что Эдмунд её найдет. Что делать? А что там Эдмунд делает? Сегодня с утра он роется в полках своего стола, пересматривает, перечитывает, разглядывает. Вспоминает. Мятая ориентировка лежала на коленях Эдмунда. «Разыскивается Шклярский Эдмунд Мечиславович 1956 года рождения. Ушёл и не вернулся…» написано от руки, кое-где чернила стерлись. Надо отдать должное семье- они выбрали красивую фотографию для ориентировки. «Разыскивается Шклярский Эдмунд Мечиславович…». Где же его теперь найти, этого Эдмунда Мечиславовича? Эд посмотрел на себя в зеркало. Нет больше этого Эдмунда Мечиславовича. Это не он. Не он творил и воодушевлял, не он любил и был любим, не он жил музыкой, не он собирал стадионы, не он хотел прожить с любимым человеком всю жизнь, не он мечтал взлететь на шаре над Петербургом и увидеть кита. Нет больше того Эдмунда. И зря Марат изо всех сил старается найти в этом Эдмунде хоть что-то от того Эдмунда. Разве можно найти то, чего нет? - Я искал тебя. - раздалось сзади. Марат. Стоит в проёме и чуть склонив голову смотрит то на Эдмунда, то на листок в его руке.- Я собирал добровольцев из числа наших фанатов и мы ходили по гаражам и заброшкам, по больницам и моргам. Мы все искали тебя. «И не нашли» чуть не вырвалось у Марата, но он успел прикусить язык. Он взял из рук Эдмунда смятую ориентировку, скомкал её и кинул в урну. * Между Станиславом и Маратом в последнее время шла настоящая война. Отношения между ними всегда были ровными, с редкими моментами взаимных подколов. Когда у Стаса родился первый ребёнок, Марат прислал ему шутливое сообщение: «Мы с батюшкой шлём тебе низкий поклон и низкий поцелуй за долгожданное производство, и вообще он тобой гордится. Ну можешь же!» и всем потом рассказывал что Стасик теперь умеет делать не только папе мозги, но и своей жене детей. Дескать, наконец он понял для чего мужчине нужен… Стас не обижался, радость от отцовства перекрывала все мелкие обидки. Когда Эдмунд пропал, между ними появилась первая трещина, растущая с каждым днём. Стас считал что любимец отца ничего не предпринимает к поискам, а только пьёт и предается отчаянию, пока Стас с сестрой, беременной женой и маленьким ребёнком с ног сбился, утонул в бесконечных поисках. Марат же пил, предавался отчаянию и считал что сыночек- опора Эдмунда ничего не предпринимает к поискам, зато с радостью анонсировал новый тур своей группы… Так они и обвиняли друг в друга в бездействии. Когда же Эдмунд вернулся, почти что с того света, они, вместо того чтобы объединить усилия и помочь вернуть Эдмунду самого себя, вновь начали грызть друг друга за его спиной. Стас обвинял Марата в том что тот ведёт себя как капризный ребёнок, у которого была любимая игрушка, неожиданно потерявшаяся и также неожиданно нашедшаяся, но уже сломанная и помятая, а значит- неинтересная для игры. Марата это сравнение собственного родителя со сломанной игрушкой привело в бешенство: «Раз я капризный ребёнок, то ты алчный убийца». Пока Эдмунд в спальне играл с внуком Яником в машинки, в ванне за журчанием воды его родные люди осыпали друг друга оскорблениями. Они ругались, а Эдмунд всё слышал и ещё больше страдал. Сын и дочь приходили в гости каждый день, приносили еду, садились возле Эдмунда и стрекотали без умолку. Стас показывал на телефоне видео с сыновьями и хвастался их успехами, Алина, перебивая его, хвалилась своими детьми, Стас тут же сообщал что записал новую песню, предлагал послушать, Аля тут же обрывала брата на полуслове и заводила разговор на другие темы. Марата эта болтовня начинала раздражать все больше, он даже стал уходить на кухню, чтобы не слышать их. Но даже там он слышал смех Алины и писклявый голос Стаса. «Нихрена у них не похожие голоса» с раздражением думал он. К чему эти пустые беседы!? Что за комедия? Лучше расскажите как вы папу своего похоронили! Иначе это расскажет он. Марат понял что дальше тянуть нельзя. На следующий день, когда дети снова навестили Эдмунда и, окружив его, начали стрекотать как две цикады по разной ерунде, Марат не выдержал. Он произнёс быстрее чем смог сообразить что говорит: - Эдик, а ты в курсе что они тебя похоронили? Наступила такая тяжелая тишина, что казалось вот-вот сомнёт,траздавит их всех. - Что? – тихо спросил Эдмунд, смотря не на любимого, а на дочь. - Они признали тебя умершим, как только прошёл год с твоего исчезновения. Есть бумага. Показать? Эдмунд замер, пытаясь осознать услышанное. То есть как это- умершим? Он умер? Растерянность в глазах дочки и злость в глазах сына подтверждали это. - Это правда? – Эдмунд говорил очень тихо и казалось что голос говорит отдельно от Эдмунда. - Да. - коротко отрезал Стас, опустив голову. - Мы были в отчаянии, пап, - попыталась оправдаться Алина, - мы не знали…мы думали…ну… - Я хочу побыть один, - произнес Эдмунд резко и лег на кровать, натянув на себя одеяло. - Пап, мы… - Я хочу побыть один, - четко вбивая слова что гвозди повторил Эд. Брат с сестрой тихо засобирались и не произнеся больше ни слова удалились. На последок Стас не отказал себе в удовольствии метнуть злобный взгляд в лицо Марату. Корчемный ликовал в душе. Да, милый, вот какие у тебя дети! Он сел рядом со спрятавшимся в одеяло любимым, нежно коснулся его головы. - Прости их, глупых. Не знаю чего они хотели,наследство, а может просто боялись. Эдмунд резко поднялся, откинув одеяло и на Марата уставились глаза налитые такой злостью, что он испугался. - Ты тоже, да? – отрезал он, а голос дрожал. – Тоже решил что я умер? Пришёл черёд Марату испугаться и растеряться. - Нет, Эдик, что ты! – бормотал он растерянно, под ложечкой сосало, спина взмокла; он никогда не видел любимого человека таким злым. – Я всегда верил что ты жив, я искал тебя. Он увидел страшную картину: как человек умирает, не становясь мертвецом, сереет, сгорбливается, губы сжимаются в тонкую полоску, он закрывает глаза и опрокидывается на кровать, зарывшись от всех в одеяло. Вот так и умирают душой. С того дня на Эдмунда рухнула страшная депрессия. Он целыми днями лежал на кровати, или спал или без интереса смотрел в пространство опустевшими глазами, вставал только в туалет, а если к нему кто-то подходил, он отворачивался и жёстко просил оставить его в покое, не ел, не разговаривал, не реагировал на внуков. У него вновь начал болеть живот, ныть в районе печени, Марат принёс ему тазик, Эдмунда нет-нет мучительно рвало, по ночам долго вертелся, пока не засыпал и ему снова снились кошмары. Марат рвал на себе волосы- что он наделал! Считал Шклярских- младших источником зла, а сам…Сам своими руками, вернее своим долбанным длинным языком сломал всё, что сам же и дарил Эдмунду, с тех пор как он вернулся. Складывал из обрывков их любовь и сам всё сжёг. Вся семья снова собралась вместе чтобы решить как быть и что им делать. Если не делать ничего- Эдмунд умрёт, от тоски или от голода. Марат не собирался вновь терять самое дорогое что у него было и собрал всех на кухне. Пришла Алина, оставив детей на мужа, Галя, Стас (мрачный и молчаливый) и сам Корчемный (небритый и расстроенный). Шклярский-сын и Корчемный при встрече в последнее время ведут себя как пауки в банке и готовы рвать друг друга на части, отрывать лапы и головы, пока один из них не испустит дух, и зная это Алина и Галина сели между ними, сведя на нет вероятность ближнего боя. - Что будем делать? – спросил Марат, неофициально начав мини-брифинг семьи Шклярских. - У меня подруга есть, - с робостью начала Алина, - она психотерапевт, хороший психотерапевт. Я подумала, может… - Эдика в психушку не дам!! – рыкнул Марат и девушка обиженно прикусила язычок. - Если бы ты не ляпнул эту хрень!- пошёл в атаку Стас. - Если бы ты не устроил эту хрень! – не остался в долгу Марат. – Я говорил вам «не спешите, он может быть жив», а вы… - Он болен! - Да это ты щас больным станешь, урод конченный. - Ну все, хватит! – прикрикнула Алина, видя что назревает новый конфликт. Скрипнул стул, резко отодвинутый. Галя встала из-за стола и быстрой походкой отправилась в сторону спальни. Эдмунд рассматривал подтёки на потолке. Когда их затопило? Три года назад или четыре? Он не помнит. Дверь раскрылась от удара кулака и в спальню чеканя шаг прошествовала Галина. Эдмунд недовольно вздохнул и закрыл глаза: её только не хватало! - Ну что они заладили: болен, болен! – взмахнула руками невестка Эдмунда. – Ничего подобного, да, пап? Ничего вы не больны! Она решительно пододвинула стул ближе к кровати и уселась на него, закинув ногу на ногу и обняв колено руками. - Помню был у меня в детстве такой случай. Я всегда возилась только с мальчишками, играла в войнушку, лазила по деревьям, короче говоря, была той еще оторвой. И был у нас в компании мальчик, как сейчас помню его звали Валерой. Галина говорила с таким жаром, что Эдмунд заслушался, отбросил одеяло, сел поудобнее. - И вот этот Валера был такой бледный, такой тщедушный, что мы все считали его чахоточным и избегали его. А он наоборот ходил за нами, ну как приклеенный. Однажды я вышла во двор в шикарном вельветовом костюме. Мы начали играть, бегать, беситься и вдруг, представляете что? - Что!? - Я падаю в своём костюме в овраг. Кувыркаясь лечу метра три и приземляюсь прям в грязь. Эдмунд тихо охнул представив эту картину. Галя встав заходила по комнате, эмоционально рассказывая дальше свою душераздирающую (и полностью выдуманную, сымпровизированную) историю. - Я барахтаюсь в грязи, а мои друзья смотрят на меня и ржут. И вдруг ко мне подбегает этот самый Валера, помогает подняться. А я ещё и ногу подвернула, представляете! Он на себе, на спине донёс меня, грязную, побитую, в рваном костюме с подвернутой ногой до дома и сдал маме в руки. Вот вам и чахоточный! - Даааа, - протянул Эдмунд, - дела! Алина, Стас и Марат нетерпеливо ждали у двери в спальню. Корчемный нервно ходил туда-сюда. Наконец открылась вдруг и ээ вышла расслабленная Галя, все тут же кинулись к ней с расспросами. Стас открыл рот чтобы спросить жену о состоянии отца, но вдруг в проёме двери показался Эдмунд. Он вышел к семье, громко вздохнул, громко выдохнул и сказал как отрезал: - Ну где там ваш психотерапевт!? Давайте уж сюда. … - Меня зовут Дарья, - смугленькая круглая брюнетка в очках стояла на пороге, - я от Алины. - Да, проходите. Эдмунд в спальне. Ожидая психотерапевта Эдмунд измял весь плед руками, так он волновался. Дарья проследовала в спальню, представилась Эдмунду, достала из своей сумочки блокнот, ручку и попросила оставить их одних. Марат послушно удалился на кухню, где его уже ожидал Стас с супругой и Алина. Разговор их длился сорок минут, но семье показался вечным. Наконец Дарья вышла из спальни, не выражая никаких эмоций, все таки она была профессионал и эмоции свои держала при себе. - Ну что тут скажешь, на лицо сильнейший посттравматический синдром, психопатологические репереживания, ночные кошмары, депрессия, наблюдаются признаки агрессивности. - Что нам делать, Даш? – спросила Алина. - Боюсь без специальных лекарств тут не обойтись. Я выпишу какие надо, пусть принимает. Услышав про таблетки вся троица занервничала. - Ему крайне необходима поддержка семьи, то есть вас. У него очень сильная привязанность к вам, - Даша повернулась к Марату, - и к вам особенно. - Может вывезти его куда-нибудь?- спросил Стас. - Ни в коем случае, только усугубите состояние. Сейчас ему лучше находиться в родных стенах с родными людьми. Говорите с ним спокойно, без лишних эмоций и телодвижений, не повышайте голос, не кричите, улыбайтесь, приводите детей. Иначе говоря, будьте с ним постоянно и будьте только на позитиве. - А что же с ним случилось? – поинтересовалась Галя. - Трудно сказать что он пережил, но явно ничего хорошего. Когда я стала подводить его к этой теме, он замолчал и помолчав сказал лишь два слова: плеть и кныш. - Плеть и кныш? – переспросил Стас, Даша согласно кивнула. – Плеть это понятно, его били, у него вся спина плёткой разрисована. Но что такое кныш? - Это пирожок такой, - пояснила всезнающая Алина. - Пирожок? – вскинул брови Марат. – Плеть и пирожок? Что-то совсем непонятно. Ладно, это сейчас не выяснишь, Эдмунд не в том состоянии, он обещал мне что расскажет, но потом, когда будет готов. Я узнаю что он имел ввиду, обязательно. - Ну да, конечно же, - пророкотал едва слышно Стас. - Спасибо вам, - Марат на прощание поспешил вручить психотерапевту деньги, но Дарья их не взяла и сообщила что придёт опять через неделю. Зайдя в спальню Марат застал Эдмунда всё так же сидящим на кровати, в позе эмбриона он медленно качался из стороны в сторону. Вспомнив слова психотерпевтки о том как общаться с Эдмундом, Марат через силу улыбнулся и присел рядом с ним. - Хорошая девушка, да? - Сломался…- без эмоций ответил Эд. - Кто сломался? - Я сломался. Он говорил уже эти слова Леониду, а в ответ получил ухмылку и небрежное «не верю». Что на это ответить? Марат не знал. Он крадучись приблизил свои пальцы к пальцам не своего Эдмунда, коснулся, погладил. - Ты что-то хочешь? Ну а что он ещё мог спросить!? Лезть в разрушенную душу любимого он не хотел и не собирался, ну а успокаивать его банальными фразочками в духе «ну всё будет хорошо» - глупо. - Да. Хочу тебя обнять. Марат несильно приобнял его. Эдмунд грелся в объятиях самого близкого человека и с интересом разглядывал лицо своего любимого Солнца. Всё такой же красивый. Только морщинок стало больше… …Этим вечером Шклярский впервые в своей жизни принял антидепрессанты. Целая гора лекарств заняла всю тумбочку. Безропотно он выпил таблетки и спал без кошмаров. Верный Марат всю ночь держал его за руку… Боль была ну просто невыносимая. Ладно если зуб ноет, но несильно- это даже доставляло Эдмунду некое удовольствие. Но, чёрт побери, почему зубы болят так, что мозг просто плавится и невозможно отделить голову и подушку друг от друга!? Второй день Шклярский разве что на стену не лез от дикой боли. Он попробовал всё- примочки, припарки, мази, полоскания, грел челюсти теплом, морозил льдом. Ничего не помогало. А всё ли он попробовал!? Нет, конечно же, не всё. Рядом со страдающим музыкантом плюхнулся блистер с обезболивающим. - Эдик, я не прошу, я умоляю тебя- выпей таблетку. - Чуть ли не коленях молил Марат. - Солнце, я же сказал- не буду. - С трудом шевелил языко Эдмунд, держа у щеки влажное полотенце. Вновь пытался успокоить боль холодом. - Эдик, ну нельзя так. Ну я уже не могу смотреть как ты мучаешься. - Не буду. - Мне что, Алину позвать? - Не надо!! -вскрикнул Эд и тут же застонал, держась за челюсть. Да, дочь-это тебе не возлюбленный - она умолять не будет, она впихнёт в отца таблетки силой. У Эдмунда было крайне негативное отношение ко всема таблеткам. - Один раз наглотался, так чуть не помер, - отвечал он на все тщетные попытки впихнуть в него хоть одну лечебную кругляшку. И это была правда. Только самые близкие знали что однажды пятилетний Эдик Шклярский увидел у мамы на комоде коробочку с цветными кругляшками, подумал что это конфеты и отправил всю коробочку в рот. И если б не чёткие реанимационные действия его мамы, тёти и бабушки по промыванию желудка глупому ребенку, то мир никогда бы не узрел гений Эдмунда Шклярского. И с тех пор у таблеток и господина Шклярского сложились стабильно отвратительные отношения… Несколько чётких ударов кулаком превратили две таблетки в прах. Засыпав его в стакан с соком Марат отнёс его Эдмунду. Отчаянные ситуации требуют отчаянных мер. По другому эту вредину не уговоришь. Эту любимую вредину. - Эдик, родной, вот, выпей сока. - Спасибо, Солнце. Через полчаса Эдмунд не поверил своим ощущениям: боль прошла. Два дня мучений закончились. Это круче чем секс, приятней чем оргазм. Он словно заново родился. Ух, ну держись, мир, Эдмунд Шклярский вернулся! То как Эдмунд спокойно выпил горсть антидепрессантов, удивило Марата, мягко говоря. Он всю ночь смотрел как Эд спит, слушал его дыхание и бросал презрительные взгляды на кучу лекарств. Он понял что увы, без таблеток никак. Он не знал что Эдмунд понял то же самое.