Shards of glass

Сны говорят о прошлом, настоящем и возможном будущем. Но нет ничего неизменного, ведь можно изменить будущее.

Тьма вокруг него подступала всё ближе. Сынмин мог поклясться, что видит, как из тени к нему тянутся черные нити. Он огляделся вокруг, прищурив глаза, пытаясь понять, где находится. Но, несмотря на улучшенную способность видеть в темноте, он не мог разглядеть ничего, кроме мрака вокруг себя. Он сделал шаг ближе к тьме, ожидая, что она начнет двигаться, но вместо этого его окутали тени, и усики обвились вокруг его лодыжек. Он остановился на секунду, но усики никуда не потянули. Тогда просто направился вперед. Куда он двигался и почему просто шел прямо в неизвестность? Он не знал, но просто будто не мог остановиться. Ноги двигались сами по себе. На это ушло какое-то время, но в конце концов окружающая темнота немного рассеялась. Он не мог разглядеть пространство, в котором находился, и всё казалось монохромным. Он находился в пещере, бóльшую часть которой занимало озеро, а из движущейся поверхности торчали выступы скал. В дальнем конце был участок земли, на котором он увидел три фигуры. Усики змеились вокруг его ног, обхватывая лодыжки, а когда он посмотрел вниз, то понял, что это щупальца осьминога. Он глубоко вздохнул, заставляя себя сохранять спокойствие, пока стоял в воде. Казалось, что уши забиты ватой: он слышал, что три фигуры разговаривают, но не мог понять, о чем. Время шло, а он всё стоял и смотрел, как они общаются между собой. Двое из них выглядели людьми, а третья фигура была скрюченной и постоянно менялась, при этом странно подергиваясь, крутясь вокруг двух других. Один из людей сделал шаг вперед, оттолкнув второго, так что тот оказался между ним и существом. — Ты лжец, — прошипел голос, заставив Сынмина вздрогнуть от неожиданности. Не похоже, что голос исходил от кого-то из стоявших впереди. — Лжец, — повторил он, и слова эхом отразились от стен пещеры. Вода вокруг него зашевелилась, а усики вокруг ног натянулись. Одна фигура впереди него достала меч и направила его на существо. Но прежде чем что-то еще успело произойти, усики утянули его под воду. Темнота снова поглотила его, увлекая за собой, отчего он отчаянно забил ногами. Щупальца отпустили его лодыжки, оставив одного во тьме. Нехватка кислорода жгла легкие, и он отчаянно искал выход. Затем он прорвался на поверхность. Кругом всё изменилось. Полностью промокший, он уставился вниз на каменный пол с пропитанной водой плиткой. Холодный воздух вызывал дрожь по всему телу. Стиснув зубы, он заставил себя встать. На мгновение перед глазами поплыло, и он моргнул, пытаясь сфокусироваться. Он стоял в полной темноте, но для него это было лишь незначительным неудобством. Он некоторое время изучал свое окружение, пытаясь понять, где находится. Затем пришло осознание. Он стоял в углу камеры. Камеры, которая уже давно разрушилась. От нее осталась только половина стен. Он пошел к выходу, тело двигалось само по себе. Он знал это место как свои пять пальцев. Дверные петли заскрипели от толчка, и он на секунду остановился, оглядывая помещение. Стиснув зубы, направился к выходу. Этого места не должно было существовать. Оно не должно больше существовать. Это место рухнуло на землю много лет назад. Ему было больно идти по знакомым коридорам. Он старался смотреть только вперед, но не мог не оглядываться по сторонам и не заглядывать в камеры, которые выстроились вдоль коридоров. У каждой камеры было свое предназначение, но он мог поклясться, что видел тени детей, прячущихся в углах. Каменный кафельный пол был мокрым. Сынмин сморщил нос, глянув вниз и увидев кровь, пропитавшую его сапоги. Всё вокруг снова исказилось. Он стоял посреди обугленных участков леса Ававеальд, через который он проходил ранее в тот день. Лес вокруг него был нехарактерно молчалив, словно затаил дыхание. Он шел вперед, не решаясь дышать слишком громко. Сухие ветки хрустели под ногами, пока он двигался как можно осторожнее. Его сапоги всё еще были испачканы кровью, и куда бы он ни шел, он оставлял за собой кровавый след. Среди резни и разрушений стояло духовное дерево, и как только он взглянул на него, то застыл на месте. Оно выглядело моложе, чем Хёнджин; ствол был не таким толстым, но отметины на нем светились здоровым, сочным зеленым цветом, а лепестки были нежно-розовыми. — Спасите его. Сынмин повернул голову. Он всё еще был один, но мог бы поклясться, что этот голос принадлежал Минхо. — Возьмите меня вместо него. Не дайте ему зачахнуть. Когда он снова повернулся к духовному дереву, он мог только с ужасом наблюдать, как оно начало увядать: кора высохла и потрескалась, свет изнутри слабо замерцал, но затем погас. Листья опали на землю, и Сынмин уставился на оболочку дерева. Когда свет снова замерцал, он стал превращаться из зеленого в оранжевый. Изнутри дерева вырвался огонь, и не успел Сынмин среагировать, как пламя поглотило всё вокруг. Он попятился назад и теперь стоял на знакомых мощеных улицах. Вокруг него развернулся ад. В ушах звенело. Куда бы он ни посмотрел, его встречали полные ужаса лица. Люди бежали, родители были разлучены со своими детьми. Все пытались спастись от чудовищ, вышедших из Адской кузницы. Пронзительный детский крик прорвался сквозь звон в ушах. Сынмин повернул голову и увидел Инсу: тот медленно приближался к ребенку, держа в руках длинный и тонкий клинок. Он взглянул на Сынмина, и на его губах появилась ухмылка. Не говоря ни слова, Сынмин повернулся лицом к ребенку. Подойдя к девочке, он призвал двойные секиры. Сцена исказилась. — Сделай это, — прошипел Инсу. Его прижали к грязной, мокрой земле, а одежда и шея были испачканы алым. Сынмин притянул его к себе, положив руку ему на плечо. Его дыхание было поверхностным, щеки мокрыми, а глаза блестели. — У меня всё равно ничего нет в этом мире. Сынмин посмотрел на свои руки. Его внутренности скрутило, когда он взглянул на тускло светящийся клинок. — Может быть, мы могли бы стать хорошими братьями, — Инсу было трудно разговаривать. — Я хотел уйти от этого так же, как и ты. Сынмин только и мог, что уставиться на брата. — Давай же, трус, — рявкнул Инсу. Сынмин вонзил кинжал своему брату в грудь. Очнувшись, Сынмин задыхался. Его сердце вырывалось из грудной клетки.

***

Ему потребовалось мгновение, чтобы прийти в себя. Он пытался осмыслить свой сон, но тот был таким обрывочным, что он проснулся от какого-то стука в голове. Через некоторое время он сдался. Когда он вышел из своей комнаты, в хижине было тихо, и единственным признаком жизни были остатки огня в камине. Он на мгновение замер посреди большой комнаты, оглядываясь по сторонам и принимая всё происходящее. Логово Хёнджон совсем не походило на логово Ынкён, и это было хорошо. Здесь было тепло и уютно. Когда он вышел из домика, первым, кого он увидел, был Хёнджин. Он сидел на одной из скамеек в саду с чашкой в руке и просто смотрел на темную жидкость. Когда Сынмин подошел к нему, он никак не отреагировал. — Привет, — как можно мягче поприветствовал он. — Привет, Сынмин, — сказал Хёнджин, по-прежнему не глядя на него. — Хёнджон сказала мне, что ты пришел сюда, чтобы попытаться предупредить нас. — Да, — прошептал тот, со стыдом глядя на свои руки. — Мне так жаль, Хёнджин. Я был недостаточно быстр. — Всё в порядке, — голос Хёнджина был тихим и мягким. — Ты старался, и я… я ценю это, — он глубоко вздохнул. — Я знаю, что Минхо и ты уходите, чтобы попытаться вернуть мою сердцевину… — он наконец-то повернулся и посмотрел на Сынмина. Его кожа стала пепельной, розовые волосы уже не такими яркими, а в глазах пропал блеск. — Я бы хотел отправиться с вами, но не думаю, что у меня хватит сил на такое путешествие… — Ты выглядишь так, будто тебе нужен отдых, — на это Хёнджин лишь только хмыкнул. — Если мы будем достаточно быстры, то сможем догнать Инсу до того, как он доберется до Гримхольта. Хёнджин на мгновение замолчал. — Кто такой Инсу? — спросил он. — Минхо не говорил мне, что ты знаешь, кто забрал мою сердцевину… Только то, что есть кто-то, кто хочет использовать её магию в своих интересах. — Инсу — мой брат, — Сынмин глубоко вздохнул и посмотрел в сторону леса. — Не по крови, но мы оба были созданы Ынкён и… — он запнулся, облизнув пересохшие губы. — Мы были единственными, кто дожил до семнадцати лет. — Вы с ним близки? Сынмин покачал головой. — Уже нет. Раньше были… когда были детьми. Какое-то время нам разрешали делить клетки, а он… он такой же, как я. Я презираю и люблю его одновременно. — Звучит сложно. — Когда тебя делают орудием для кого-то другого, большинство вещей сложны. — Похоже на то. — Я всё еще сожалею, что не остановил его. — Ты сделал всё, что мог, — со вздохом сказал Хёнджин. — И ты готов помочь, когда не успел вовремя… тебе вообще не нужно было ничего делать для меня, Сынмин. Я очень ценю, что ты хотя бы стараешься, — он взглянул на него, приподняв уголки губ в улыбке. — Правда. Сынмин глубоко вздохнул и кивнул. Хёнджин начал говорить о других вещах, стараясь отвлечь их обоих. Он говорил о лесе, о маленькой семье, которую он нашел здесь вместе с Хёнджон, Джиён и Минхо. Хотя мысли Сынмина так и находили время побродить, он оценил попытку Хёнджина отвлечься. Он изо всех сил старался отвлечь собеседника, рассказывая о местах, которые он видел во время своих путешествий, но подробности сводил к минимуму, так как они обычно были не слишком приятными. Через некоторое время к ним присоединилась Джиён с теплой улыбкой на губах, и она тоже начала говорить о том и о сем. В конце концов, из леса показались две фигуры, и все трое замолчали. К ним подошли Хёнджон и Минхо, оба выглядели серьезными. Когда они дошли до сада, Сынмин встал и сделал шаг от скамейки. Минхо бросил на него взгляд, и смысл его был ясен. Держись от них подальше. — Доброе утро, — поприветствовала Хёнджон, строго кивнув Сынмину, после чего повернулась и посмотрела на Джиён и Хёнджина. Её взгляд смягчился. — Как ты себя чувствуешь, Хёнджин? — Всё еще пусто, — пробормотал он, глядя на свои руки. — Но я хорошо выспался, так что… с учетом всех обстоятельств, наверное, я в порядке. — Это хорошо, — сказала она, глубоко вдохнув. Она посмотрела на хижину, затем на Хёнджина. — Мы приготовим для вас завтрак, — она посмотрела на Минхо. — Можете оставаться здесь, пока мы не позовем. — Вам нужна помощь? — спросил Сынмин, не обращая внимания на ядовитый взгляд Минхо. — Мы справимся, — ответила Джиён, погладив его по руке. — Но спасибо тебе, Сынмин. Сынмин только кивнул, наблюдая за тем, как Джиён и Хёнджон оставили его наедине с Минхо и Хёнджином. Минхо посмотрел на него острым взглядом, нахмурившись. — Хёнджин, — сказал он, обращаясь к другому лесному духу. — Мне нужно, чтобы ты кое-что для меня сделал. Хёнджин наклонил голову, но медленно кивнул. — Что ты хочешь, чтобы я сделал? — Мне нужно, чтобы ты позаботился о моем ростке. Он уставился на Минхо, распахнув глаза. Минхо выглядел решительным, скрестив руки на груди. — Но… но твой росток…? — Хёнджин запнулся, опустив глаза на мешочек на боку Минхо. — Ты…? — Я посадил его. — Ты… ты что? — переспросил он, распахнув глаза и открыв рот. — Ты посадил его? Минхо кивнул. — Но он… он такой маленький! — Да. — И ты его посадил? — Хёнджин. Я… — серьезный вид Минхо начал трескаться. Его глаза смягчились. — Мне нужно уйти на какое-то время. Сынмин переводил взгляд с одного на другого, плотно сжав губы. Он не должен быть здесь. Наверное, ему лучше уйти. — Я знаю, — голос Хёнджина становился всё громче. — Но по-почему? Зачем тебе сажать его сейчас? Он такой маленький и… и слабый! Что если он засохнет? Минхо взял Хёнджина за руки, крепко прижал к себе. У него заслезились глаза. — Хёнджин, — его тон был серьезным. — Мы никогда не разлучались надолго. Я не могу оставить тебя просто так, поэтому… — он глубоко вздохнул. — Пожалуйста, береги мой росток. Хёнджин ничего не сказал, он просто кивнул. Его глаза блестели, будто он вот-вот расплачется в любой момент. Сынмин не должен быть здесь. Он в последний раз взглянул на Хёнджина и Минхо, после чего осторожно поднялся со скамейки. Когда по щекам Хёнджина покатились слёзы, Сынмин ускользнул от них и снова скрылся в хижине.

***

Сынмин наблюдал за тем, как Минхо прощается со своей семьей. Джиён выглядела расстроенной и обеспокоенной, в то время как Хёнджон казалась более сдержанной, но Сынмин заметил, как эта её видимость давала трещину. Она была так же огорчена, как и Джиён. От этой сцены у него защемило сердце. В такие моменты он жалел, что у него до сих пор нет семьи, которая заботилась бы о нем, когда он отправлялся в путь. — Сынмин, — позвал Хёнджин, выводя его из оцепенения. Он даже не заметил, что тот подошел к нему. — Счастливого пути, — продолжил он и натянул улыбку. Она не была широкой, но Сынмин оценил её. Не успел он ответить, как Хёнджин обнял его, крепко прижав к себе. — Пожалуйста, береги себя, — пробормотал он, положив подбородок Сынмину на плечо. — Пожалуйста, вернись живым… — он замолк, сделав глубокий вдох. — Пожалуйста, верни Минхо живым. Сынмин колебался секунду, но потом обхватил Хёнджина руками, обнимая. Это было странно, но не вызвало отвращения. — Я верну его, обещаю, — прошептал он ему на ухо. — И мы вернем твою сердцевину. Хёнджин ничего не ответил, а лишь на мгновение крепче сжал руку Сынмина. Затем он отпустил его и сделал шаг назад. — Пойдем, — сказал Минхо, чей голос стал более жестким при обращении к магу клинка. — Мы хотим добраться до замка к утру. — Ты прав, — Сынмин выпрямился и поправил рюкзак. Он кивнул Джиён и Хёнджон и отступил назад, прочь от хижины. — Спасибо за гостеприимство. — Не за что, Сынмин, — ответила Джиён, её улыбка была такой же теплой и успокаивающей, как и всегда. — Будьте осторожны. Вы оба. Сынмин посмотрел на Минхо. — Будем. — Нам уже пора, — сказал Минхо, бросив последний взгляд на свою семью, после чего резко развернулся. — Пойдем. Сынмин кивнул Хёнджон, повернулся и последовал за Минхо в лес. Пока они шли по лесу, оба молчали. Путь, который им предстояло пройти, Сынмин знал лучше, чем предыдущий. Ощущение было совсем другое: идти по открытому пути, а не красться в тени. В воздухе висело напряжение, и Сынмин то и дело чувствовал на себе взгляд лесного духа. — Что ты знаешь о человеке, который потребовал сердцевину Хёнджина? — спросил Минхо, нарушая тишину. — Это… Тень? — Да, Тень, — ответил Сынмин. — К сожалению, я мало что о нем знаю. Люди в моем… кругу говорят о нем, так что я уже слышал его имя, но не знаю многих подробностей. Гильдия там, кажется, занимается магическими артефактами, но они держатся восточнее, — он замолчал на секунду. — Я не думал, что они знают о лесном духе. — О чем ты? — Когда Ынкён… — Сынмин прервался, не упустив, как Минхо напрягся при упоминании этого имени. Он сделал глубокий вдох. — Когда Ынкён составляла свой план, я… меня только привели к ней. Многое из того времени я помню смутно, но кое-что из того, что она мне рассказывала, всё же помню. Она дала мне понять, что только обладающие магией, те, у кого врожденные способности к ней, такие как ведьмы, знали об истинной силе сердцевины и о том, как её использовать. — Так ты говоришь, что с ними был тот, кто владел магией? — Очень вероятно, — ответил Сынмин. — По крайней мере, у них должен был быть кто-то, кто поведал им о силе сердцевины. Но… — Но? — Минхо поднял бровь. — Я не понимаю, что гильдия воров будет делать с сердцевиной… — он затих. — Думаю, очевиднее всего, у них есть кто-то, кто потребовал её у них… но это тоже не кажется верным. Минхо вздохнул. — Меня не волнует причина, — сказал он. — Всё, что меня волнует, это вернуть её. — Я понимаю. Снова тишина. Затем шорох. Сынмин обернулся и увидел вспышку белого цвета. Прежде чем он успел предупредить Минхо, из кустов на тропу вышла фигура. — Духи-наставники? — он нахмурился, увидев двух духов, приблизившихся к ним. Они были похожи на того, который помог Сынмину найти дорогу, но между ними были небольшие различия. У всех были немного разные черты лица и небольшие различия в одежде. — Мы заблудились? — Нет, не заблудились, — ответил Минхо, глядя на них. У них двигались рты, но, как и в случае с другим духом-проводником, которого он встретил, Сынмин ничего не мог услышать. — Они хотели пойти с нами в замок, — он сделал паузу. — Они беспокоятся о Хёнджине. — Ты слышишь их? Минхо кивнул с печальным выражением лица. Оба духа протянули руки. — Слышу, — он не взглянул Сынмина. — Все лесные духи слышат их? — Нет, — тон его был суровым, а выражение лица напряженным. — Только увядшие. Сынмин решил дальше не развивать эту тему. Он опустил голову и продолжил идти рядом с лесным духом и духами мертвых. Скоро им нужно будет остановиться на ночлег, а на следующий день они прибудут в замок Серенн.

***

Они прибыли в замок поздним вечером следующего дня. Никто из них особо не разговаривал. Сынмин знал, что Минхо не нравится его присутствие, поэтому изо всех сил старался быть как можно незаметнее. Он не разговаривал, не шел рядом, а держался в тени. Стыд за предательство Минхо и остальных всё пылал в его жилах. И где-то он чувствовал себя ответственным за то, что случилось с Хёнджином. Духи-наставники следовали за ними, пока не достигли окраины леса. Они снова заговорили, но Сынмин не услышал ни звука. Оставив их позади, он пошел вперед. Минхо ничего не сказал. Он лишь следовал за Сынмином, пока тот вел его к входу для персонала. Когда Сынмин был здесь в последний раз, он был членом персонала, и было странно возвращаться сюда при таких обстоятельствах. Он знал, что не должен быть здесь. Он сказал Феликсу, что постарается держаться подальше. И всё же пришел сюда. Подойдя к двери, он провел рукой по амулету. — Почему ты носишь этот облик? — спросил Минхо, заговорив впервые за долгое время. Они стояли прямо перед дверью в жилые помещения для слуг. — Сомневаюсь, что они приняли бы мое присутствие здесь без этой личины, — Сынмин приподнял бровь. — Не кажется ли тебе неправильным носить поддельный вид? Сынмин сжал челюсти, сдерживая язвительный ответ, который так и вертелся на языке. Вместо этого он поднял руку, постучав в дверь. Минхо не стал продолжать. За дверью послышался топот. Затем щелкнул замок, и дверь открылась, явив молодую женщину. Сынмин не смог узнать её, но не исключено, что она была из числа новых сотрудников. — Добрый вечер, — поприветствовал он, водрузив очки на нос. — Чонин случайно не здесь? — Чонин? — спросила женщина, на что Сынмин кивнул. Она оглянулась через плечо, облизнув губы. — Я… я пойду и поищу его. Он должен быть здесь в это время, — она перевела взгляд на Минхо. — Пойдемте в дом. На улице еще холодно. Минхо закрыл за ними дверь, и женщина оставила их одних в фойе, отправившись на поиски Чонина. Они просто молча стояли. Минхо пристально смотрел на Сынмина, словно мог заглянуть ему в самую душу. Сынмин же просто избегал с ним взглядов. Вскоре снова послышались шаги, к ним приближался один человек, и затем в дверях фойе появился Чонин. Выражение его лица при виде их было слегка изумленным, но у них не было много времени, чтобы ходить вокруг да около. — Прости, что беспокоим так поздно вечером, — сказал Сынмин, жестом показывая на темную ночь за окошком. — Мы только просим приютить нас на ночь, а утром отправимся в путь. — Вы пришли в замок, чтобы попросить ночлег? — сдержанно задал вопрос Чонин, пытаясь прийти в себя от неожиданности. Минхо пожал плечами. — Вы единственные, кого я знаю в этом городе. И он находится на пути к нашей конечной цели. Нам нужно было найти безопасное место. Чонин фыркнул. — На-наверное, — он провел рукой по волосам. — Входите. Я сообщу принцу о вашем прибытии и… посмотрю, что можно сделать. — Спасибо, Чонин, — сказал Сынмин. Чонин посмотрел на него. Сынмин знал этот взгляд. Он был полон недоверия и, возможно, даже гнева. — Я делаю это ради Минхо, — сказал он. Сынмин не обратил внимания на то, как сжалось его сердце. — Не знаю, какие обстоятельства привели тебя сюда, но понадобится веская причина, чтобы ты снова оказался здесь. — Я понимаю. — Хёнджин в опасности, — сказал Минхо, отчего выражение лица Чонина вмиг изменилось. — Сынмин помог нам. Сынмин повернулся и посмотрел на него. Неужели Минхо заступился за него? Чонин глубоко вздохнул. — Пойдемте со мной. Он провел их через комнаты слуг, лишь на секунду задержавшись, чтобы дать указания другому слуге. Затем он продолжил идти, жестом указав Минхо и Сынмину следовать за ним. В молчании они прошли по коридорам замка, поднялись по лестнице и направились на этаж, где, как знал Сынмин, находились покои Феликса. Или, по крайней мере, там, где они были раньше. Было бы логично, если бы они перенесли их в другое место, ведь маг клинка знал точное расположение комнаты принца. — Слуга принесет вам чай, — сказал Чонин, открывая для них дверь. — Я приведу принца, и вы сможете… обсудить, что привело вас сюда, — он прикусил губу и взял лесного духа за руку, останавливая, пока тот не прошел мимо него. — С Хёнджином всё в порядке? — На данный момент он в безопасности, — проговорил Минхо, отводя глаза. — Но нам нужно действовать быстро. — Я приведу Феликса. И с этим Чонин оставил их вдвоем в маленькой комнатке. Сынмин сразу же сел, зажав руки между коленями. Минхо сел рядом с ним. Затем повисла тишина. — Спасибо, — сказал Сынмин. — За то, что заступился за меня. Минхо открыл было рот, чтобы ответить, но не успел ничего сказать, как дверь открылась, и вошел еще один слуга, неся поднос с чашками и чайником. Он кивнул им обоим, без слов поставив поднос на стол. — Спасибо, — сказал Минхо. Слуга снова кивнул, неуверенно улыбнулся ему и вышел из комнаты. Минхо повернулся к Сынмину. — Я всё еще не полностью доверяю тебе, но пока что ты был с нами честен. Нам нужно действовать как можно быстрее, и я бы не хотел, чтобы недоверие других к тебе замедлило нас. Сынмин поджал губы и кивнул. — Я не виню их за недоверие ко мне, — он вздохнул. — Я хочу всё исправить. В глазах Минхо засияло нечто, пока он изучал Сынмина. Его лицо слегка смягчилось, — Сынмин мог поклясться, что увидел едва заметную улыбку в уголках губ лесного духа. — Я думаю, ты на пути к исправлению ситуации, — сказал он. — Но впереди у тебя еще больше препятствий. Сынмин согласился. Но он не успел ответить: дверь снова открылась. — Должен признать, — сказал Феликс, входя в комнату и на ходу надевая накидку. — Вы двое были последними, кого я ожидал увидеть на пороге без предупреждения. Он сиял подобно солнцу, улыбка была очень яркой. Сынмин встал, склонив голову перед Феликсом. — Мои извинения, ваше высочество, — сказал он. Он оглянулся на Минхо, который остался сидеть на месте. — Но у нас есть действительно веская причина быть здесь.