Shards of glass

В замке живет принц с золотым сердцем. Сломленному в нем не место.

Феликс некоторое время изучал Сынмина, затем перевел взгляд на Минхо. Сев напротив них, взял чайник и чашку. Сынмин внимательно наблюдал за ним, пока он наливал себе чай. Он сильно изменился с последней встречи: исчез неуверенный и нервный принц, а на смену ему пришел тот, кто в один прекрасный день уверенно унаследует трон. Он излучал тепло и счастье, от него исходил теплый свет. Дверь снова открылась, и в комнату вошли драконьи гвардейцы. Чанбин и Джисон были одеты в униформу, а Чан был одет проще: на нем была накидка, как у Феликса. Минхо и Сынмин, скорее всего, потревожили их, когда они собирались спать. Феликс глубоко вздохнул, откинувшись в кресле. — Чонин сказал мне, что это связано с Хёнджином. — Он… — Минхо запнулся. Выражение его лица напряглось. — Он увядает. В комнате воцарилась тишина: Сынмин видел, как принц и драконы осознавали сказанное. — Увядает? — переспросил Джисон, чей голос тихо пробился сквозь оглушительную тишину. — Как и… — Как и я, — ответил Минхо, глядя в свою чашку. — Как… — Чанбин запнулся. — Что случилось? — Мой брат украл сердцевину Хёнджина, — выражение лица Сынмина было пустым. У него заколотилось сердце в груди, и он наблюдал, как напряглись Чанбин и Чан. Всё внимание в комнате было приковано к нему одному, и Сынмин ясно видел гнев, плескавшийся в драконьих глазах. Он не винил их. — Инсу? — спросил Феликс. От этого вопроса Сынмин на мгновение потерял дар речи. — Откуда ты знаешь его имя? — Это было последнее слово Ынкён, — Феликс откинулся назад и скрестил ноги. — Перед тем, как ты убил её. — Верно, — он стиснул зубы, глядя вниз на свои руки. — Тень Гримхольта выдала контракт, по которому им требовалась сердцевина лесного духа. Мой брат взял контракт и сумел добраться до дерева Хёнджина до того, как я смог с кем-то связаться. — Как ты узнал о контракте? — спросил Чан. Он не отрывал взгляда от Сынмина, нахмурив брови. — Разве это дело не для преступников? — Чан, — тихо произнес Феликс. — Мне просто любопытно, — голос Чана напрягся, а глаза сузились. — Как ты узнал о контракте? — Я был на юге. Я только вернулся из… — Откуда? — спросил Чанбин. Сынмин глубоко вздохнул. — Я вернулся в город, где вырос. К югу от Серенна. Я вернулся и зашел в таверну, которую посещал чаще, когда был… — он запнулся, не зная, как сказать. — Когда я был больше связан с преступниками Серенна, — от него не ускользнуло, как потускнели взгляды Чана и Чанбина. — Так ты вернулся к той жизни? — спросил Чан. Феликс оглянулся через плечо. Чан только нахмурился. — Я не собирался возвращаться к той жизни. Я устал от нее и пытался выбраться. Но проходя мимо, решил просмотреть бухгалтерскую книгу на предмет возможных контрактов, — он говорил медленно напряженным голосом, тщательно подбирая каждое слово. Чан и Чанбин ненавидели его до глубины души, и на то были веские причины, но это также означало, что они могли принимать его слова и искажать их. — Мне нужно как-то выживать. Я искал простую работу, может быть, контрабанду товаров для какого-нибудь мелкого преступного босса. Мне нужны были деньги, — он резко вдохнул. — Тогда я и увидел контракт. Чан сощурился. — Потом прибыл мой брат. Он только закончил работу и нуждался в новой, — Сынмин стиснул зубы. Он хотел объясниться. Не он здесь злодей. Он пытался помочь, но, похоже, никто этого не понимал. — Слухи ходят повсюду. Все в Серенне знают о лесном духе, который помог принцу снять проклятие. На лице Феликса промелькнуло чувство вины. — Это было проще простого. — Откуда нам знать, что ты нас сейчас не обманываешь? — огрызнулся Чан, делая шаг вперед. — Ты часто ходишь туда-сюда, Сынмин. Сейчас мне очень трудно доверять тебе. — Я не прошу вас доверять мне, — сказал он как можно спокойнее. — Я говорю свою правду. Вам решать, доверять мне или нет. — Я тебе ни капельки не верю, — прорычал Чан, подходя ближе. — Если бы я решал, я бы убил тебя еще в руинах в Сисивеальде. — Чан! — не выдержал Феликс, повернувшись к нему. Он напрягся всем телом. Чан уставился на Сынмина, прищурившись, а пальцы его подрагивали. Он был готов наброситься в любой момент. Шагнув к нему, Феликс взял лицо Чана в свои руки, и через его плечо Сынмин увидел, как выражение лица дракона смягчилось. — Я думаю, тебе стоит ненадолго оставить нас, — прошептал Феликс так тихо, что если бы не обостренные чувства Сынмина, он бы его не услышал. — Ты заводишься. — Я не могу просто оставить тебя, — прошипел Чан, переводя взгляд на Сынмина. — Он опытный убийца, Феликс. Я не оставлю тебя с ним наедине. — Джисон будет здесь с нами, — заверил он. — Минхо тоже здесь. Возьми Чанбина и оставь нас ненадолго. Тебе нужно успокоиться. Это была не просьба, а приказ, если Сынмин когда-либо слышал подобное. Исчез тот неуверенный принц, которого Сынмин успел узнать. Чан посмотрел на Феликса, на миг метнув взгляд на мага клинка, после чего резко развернулся. Он жестом попросил Чанбина следовать за ним, и они вдвоем вышли из комнаты. Когда Феликс обернулся к ним, он выглядел уставшим. Вздохнув и проведя рукой по волосам, он опустился в кресло. — Я хочу помочь, — сказал он. — Но мне нужно остаться здесь, — он оглянулся через плечо в сторону двери. — Я могу что-нибудь сделать? Минхо покачал головой. — Я так не думаю. Ты должен остаться в замке, Феликс. Это твой долг как принца Серенна. — Думаю, мы в порядке, нам просто нужно поймать Инсу, пока он не добрался до Гримхольта, — медленно добавил Сынмин, переглянувшись с Минхо. Тот смотрел на Феликса, не обращая на него внимания. — Это долгое путешествие, и у нас есть время, чтобы наверстать упущенное. — Нам просто нужно где-то остановиться на ночь, — сказал Минхо. — Это меньшее, что я могу сделать, — Феликс опустил плечи и немного расслабился. — Что-нибудь еще? Минхо на мгновение замолчал, уставившись на свои руки. — Есть еще кое-что, — прошептал он. — Да? — У меня к тебе просьба. — Конечно, — выражение лица Феликса смягчилось. — Что тебе нужно? — Смог бы… — Минхо облизал губы. — Как думаешь, Чонин сможет отправиться в хижину? Хёнджин один, и я… — он отвел глаза. — Я не хочу, чтобы он был один. Хёнджон и Джиён могут не… они там, но… мне было бы спокойнее знать, что Чонин тоже с ним. — Я могу отправить его утром. Уверен, он ничего не имеет против, — сказал Феликс. — Он выглядел очень расстроенным, когда сказал мне, что ты здесь из-за Хёнджина. — Спасибо, — прошептал Минхо. Сынмин сидел, уставившись на свои руки. — Вы, должно быть, устали за целый день, — Феликс поднялся с кресла. Он улыбнулся им обоим, но лишь слегка. — Я попрошу кого-нибудь проводить вас в ваши комнаты. — Спасибо, принц Феликс, — сказал Сынмин и тоже встал. Феликс будто бы хотел сказать что-то еще, но прикусил губу и жестом велел им следовать за ним из комнаты.

***

Сынмин смотрел на темный потолок. Кровать была мягкой и удобной, гораздо более удобной, чем любая кровать, на которой он когда-либо спал. Дыхание Минхо было спокойным, но неровным. Он явно не спал. Вероятно, ему тоже было о чем подумать. — Я никогда не был вдали от Хёнджина так долго, — сказал Минхо, нарушая тишину. Заскрипев кроватью, Сынмин повернулся, чтобы посмотреть на него в темноте. Минхо лежал на спине, сцепив руки и уложив их на живот, и смотрел в потолок. — Я всегда был с ним. Куда он, туда и я. — Похоже, вы очень близки, — заметил он, на что Минхо хмыкнул. — Могу только представить, что ты сейчас чувствуешь. — Очень пусто. Как будто мне не хватает частички себя. Снова тишина. Сынмин продолжал смотреть на Минхо, уставившегося в потолок. — Пожар, который Ынкён устроила в лесу, забрал у меня мое дерево, — сказал Минхо. — Вот почему я зачах… Но мне повезло, что я выбрался из огня живым. Только я и Джиён вышли живыми из того пожара, — он глубоко вздохнул. — Джиён была старше, она знала Хёнджон, и её дерево было ближе к хижине… мое дерево глубже в лесу, дальше на юг, — он невесело усмехнулся. — Ты, может, видел. Сынмин замер, распахнув глаза. Он видел его. Когда следовал за духом-проводником, до того, как встретил Джиён. Он на мгновение остановился у дерева с толстым стволом, ветвей осталось мало, а кора почти вся обгорела. Оно было полым, зияло пустотой без единого намека на сердцевину. — Хёнджин нашел меня среди руин окружающего леса. Мы оба были так молоды. Я был просто потерянным ребенком, но Хёнджин был первой надежной опорой, которую я нашел после того, как потерял дом, потерял семью, — он глубоко вздохнул. — Я не выпускал Хёнджина из виду первые несколько недель, как он нашел меня. Он стал тем, что поддерживало меня, несмотря на то, что я увядал, — в его голосе прозвучала улыбка. Добрая улыбка. — Но через несколько недель Хёнджин исчез. — Просто… просто так? — Просто так, — подтвердил он. — Он никому не сказал, куда ушел. Хёнджон пришлось спросить у леса, но лес ей ничего не сказал, — с его губ сорвалась тихая усмешка. — Он появился вечером у домика Хёнджон, весь в саже с ног до головы, но так широко улыбался. Я расстроился из-за него. Думал, что его больше нет. Это было как заново потерять свое дерево. — Он когда-нибудь говорил, почему ушел? — Говорил. После того, как я перестал кричать и плакать. Он позволил мне расстроиться, прежде чем показать причину своего ухода. Видишь ли, Хёнджин связан с лесом так, как я никогда не был, и так, как не связана Джиён. Лес поведал ему о пожаре и гибели всех деревьев-духов. Но еще он рассказал ему о маленьком ростке, который остался от одного духовного дерева, и сказал ему, что он должен спасти его. — И он…? — Он пошел за маленьким ростком из моего дерева, — его голос слегка дрогнул, показывая эмоции, которые Сынмин не привык видеть, особенно от Минхо. — Я обязан Хёнджину всем… Процесс увядания ужасен, и мне невыносима мысль, что Хёнджину придется пройти через это. Ради него я готов на всё. Он мой самый дорогой брат. — Я понимаю, почему ты так привязан к нему, — пробормотал Сынмин. — Звучит славно… иметь кого-то такого в своей жизни. Минхо повернулся и лег на бок лицом к Сынмину. Один его глаз будто почти светился в темноте, пока он пристально смотрел на Сынмина, а второй оставался молочно-белым. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем Минхо вновь заговорил. — Почему ты помогаешь нам? — О чем ты? — нахмурился Сынмин. — Вам не нужна помощь? — Я не об этом, — сказал Минхо, зеркально отражая хмурый взгляд мага. — Я спрашиваю, почему. Ты не из тех людей, которые просто выходят за рамки своих возможностей, чтобы помочь какому-то случайному лесному духу, — он заёрзал в кровати. — Я всё еще не могу понять тебя. Твои намерения яснее, чем в прошлый раз, но всё еще расплывчаты. Чего ты на самом деле хочешь, Сынмин? Что ты хочешь получить от этого? Сынмин задумался на мгновение, чувствуя, как в груди что-то сжалось от осознания. — Не знаю, — прошептал он, не уверенный, слышит его Минхо или нет. — Я хочу помочь. Очень хочу. Мне не хочется принести вам больше вреда, чем я уже принес. Но чего я хочу от этого, я не знаю. Минхо хмыкнул, сощурив глаза. Похоже, он ни капли не доверял Сынмину. Тот его за это не осуждал. Он бы и сам себе не доверял. — Ты предал Феликса, — сказал Минхо, тем самым разрывая свежую рану в груди Сынмина. Стыд пылал внутри. — Ты предал всех нас и передал нас Ынкён. А потом ты разворачиваешься, приходишь в мой дом и хочешь помочь Хёнджину. Ты добровольно возвращаешься туда, где тебя никто не хочет видеть. — Я действительно предал вас. Всех вас, — сказал Сынмин. Ему казалось, что он задыхается под взглядом Минхо. — Я знаю, что это не меняет того факта, что я предал всех… но я не хотел этого делать. Сначала, когда Ынкён дала мне указания, я не придал этому значения. Я рассматривал это как очередную работу, и меня мало волновали жертвы, к которым она приведет. Но… — Но? — Но потом я понял: может быть, для меня есть место в обычном обществе. Все ненавидят меня и то, чем я являюсь, Минхо. Я не… — Сынмин умолк и глубоко вздохнул, чтобы успокоить собственные эмоции. — Мне даже не нужно ничего делать, чтобы меня презирали. Все боятся магов клинка, поэтому я не могу поступать честно. С тех пор как я вернулся из… из того места, где меня создали, я жил на краю общества. Но когда мне поручили это задание, мне… мне оказали такое неожиданное доверие, даже после того, как все узнали, кто я такой. Конечно, не все приняли меня, но Феликс принял. И он заставил меня понять, что я… я не хочу жить в одиночестве до конца своих дней. Я хочу найти кого-то, кто примет и полюбит меня. У меня тоже есть эмоции, и я не должен их избегать. Минхо просто уставился на него. — Ничто не оправдывает то, что я сделал. Но сострадание Феликса изменило ситуацию. Я не хотел, чтобы меня заставлял делать что-то тот, кто мучил меня всю жизнь. В какой-то момент на этом пути я понял, насколько всё было неправильно. Чувство вины тяжелым грузом лежало на груди. Сынмин затаил дыхание и замолчал. Выражение лица Минхо было нечитаемым. Он просто смотрел в пустоту. — Нам нужно спать, — коротко и быстро сказал он, после чего просто отвернулся в постели спиной к Сынмину. Сынмин плохо спал.

***

На тот момент взгляды в его сторону стали раздражать, и Сынмин сделал всё возможное, чтобы не огрызаться на драконов. Ему не нужно было закреплять то плохое мнение, которое у них сложилось о нем. Хотя его они раздражали, он понимал и не винил Чанбина или Чана за эти взгляды. Он это заслужил. Феликс, благослови его доброе сердце, позавтракал с ними и проследил, чтобы они собрали вещи. — Чонин уехал рано утром, — сообщил он им, когда они готовились к отъезду и шли к западным воротам. Он был одет в белое, украшенное золотыми деталями, что очень отличалось от того, что было раньше. Он действительно был похож на солнце. — Я послал его с двумя стражниками, только на первую часть пути. Он должен добраться туда в кратчайшие сроки. Три драконьих стража в доспехах держались рядом, пока они шли по коридорам. — Духи-наставники знают его, и они знают, что он значит для Хёнджина, поэтому должны помочь ему быстро найти дорогу к хижине, — сказал Минхо, и Феликс кивнул. Минхо крепче сжал лямки своей сумки. — Большое спасибо, Феликс. — Мне жаль, что я не могу сделать для вас больше, — Феликс грустно улыбнулся, переводя взгляд с Сынмина на Минхо и обратно. Он наклонился ближе. — Вам нужен драконий страж с вами? Чан и Чанбин напряглись. Джисон забегал взглядом между ними. — Думаю, будет лучше, если ты будешь держать их рядом с собой, — сказал Минхо, прежде чем Чан и Чанбин успели возразить. — С нами всё будет в порядке, — сказал Сынмин. Феликса они не убедили. — Как скажете, — сказал он. Они дошли до западных ворот. — Феликс? — тихо позвал Сынмин, наклонившись ближе к принцу. — Можно спросить тебя кое о чем? — Конечно, — ответил он, насупившись и наклонившись ближе. — Что такое? — Когда ты был в хижине Хёнджон. — Да? — Тебе снился сон? Феликс сделал небольшую паузу, посмотрел на Сынмина, затем на Чана. — Да, — наконец сказал он шепотом. — У тебя тоже был такой сон? — Да, — он глубоко вздохнул. — Часть из них я не понимал. Частично это были воспоминания. О чем был твой сон? — Хёнджон дала мне зелье, которое должно было показать мне, как снимается мое проклятие, — сказал Феликс. Сынмин замычал в ответ. — И оно действительно показало. Это было очень смутно, но ощущение было таким реальным. — Хм. Мне никакого зелья не давали. Мне просто приснился сон. — И ты сказал, что это были воспоминания? — Да. — Хотел бы я сказать, что, возможно, это было обычное сновидение, но я был в хижине, и мне кажется, что это вряд ли просто сон. Хижина имеет определенное влияние, и сон должен что-то значить. Сынмин кивнул. — Ты спрашивал об этом Минхо? — Нет, я думал, что он не будет особо задумываться об этом. Он живет там, поэтому я решил, что для него это обычное дело. — Логично. — Нам пора идти, — сказал Сынмин, делая шаг в сторону от Феликса и ближе к Минхо. — Нам нужно наверстывать упущенное, — согласился лесной дух. — Удачи вам двоим, — сказал Феликс, поджав губы в улыбке. — Мне жаль, что я не могу сделать для вас больше. — Не думай об этом слишком много, Феликс, — Минхо похлопал его по плечу. — Ты сделал для нас более чем достаточно. — Спасибо, принц Феликс, — кивнул Сынмин. Он оглянулся на драконьих гвардейцев. Чан и Чанбин всё смотрели на него, их плечи были напряжены, а глаза холодны. Джисон нервно переводил взгляд между ними двумя; казалось, он хотел что-то сказать или сделать, но не решался. — Успехов, — сказал Феликс. — Я буду молиться за вас, чтобы вам всё удалось. — Удастся, — сказал Минхо. Сынмин хотел бы иметь такую же уверенность. С этими словами они развернулись и покинули замок.

***

Им предстояло пройти еще несколько лесов, прежде чем они достигнут бесконечных полей, ведущих к Гримхольту. Сынмин мог только благодарить богов на небесах, что он путешествует не один. Им пришлось внимательно следить за следом Инсу, а Инсу почему-то пошел по маленьким лесным тропинкам, вместо того чтобы оставаться на больших дорогах между замком и Гримхольтом. Он был уверен, что если бы путешествовал один, то в конце концов снова заблудился бы. Но Минхо знал леса как свои пять пальцев. Они шли полдня в полном молчании, прежде чем Минхо заговорил. — Ты говорил, что когда-то вы с братом были близки, — сказал он. — Сейчас ваши отношения явно натянуты, но мне любопытно. Как? Вы ведь жили в одной камере. — Когда-то мы были настоящими братьями, — что-то внутри Сынмина перевернулось. Как бы он ни недолюбливал разговоры о своем брате, он чувствовал себя обязанным Минхо хотя бы немного. В конце концов, Минхо только поделился чем-то очень важным и сокровенным о себе прошлой ночью. Это было справедливо. — Магов клинка создают. У нас нет врожденной магии, но мы получаем особый вид магии от другого мага, того, у кого она в крови. Обычным людям не суждено обладать магией, поэтому процесс создания магов клинка — медленный и опасный. Магия изменчива и может взорваться в любой момент, если носитель не сможет с ней справиться, — он прикусил губу. — Я и Инсу были не единственными, кого Ынкён похитила и над кем ставила эксперименты. Нас держали взаперти в камерах, наказывали недостатком еды, отсутствием света и компании, когда мы плохо себя вели. Когда мы вели себя хорошо, нас осыпали лаской и любовью. Она убедилась, что мы все преданы ей и знаем, что означает неподчинение её приказам… Шло время, один за другим мои братья и сестры уходили из жизни. Их тела не выдерживали, и мы с Инсу были вынуждены наблюдать, как остальные умирали у нас на глазах. Их убивала магия, которая грозила убить и нас. Последние годы мы жили в одной клетке, и именно тогда мы по-настоящему обрели друг друга. В какой-то момент магия почти убила Инсу, и… — И…? Он выпустил беззлобный смешок. — И я так испугался. Я любил своего брата, и он был всем, что у меня осталось. Я не знал, где я, я не понимал, в какой ситуации оказался, и я не знал, во что я превратился. Я знал только, что Инсу — это всё, что у меня было. — Но он поправился. — Да, — пробормотал Сынмин. — Но после этого его сеансы с Ынкён прекратились. Думаю, она решила, что у него достаточно магии, чтобы хорошо служить ей. Все остальные были уже мертвы, так что, наверное, она не могла позволить умереть еще одному. — А твои сеансы с Ынкён продолжились? — Продолжились. Вот почему у меня немного больше магии, чем у Инсу, — он глубоко вздохнул. — Где-то на последних сеансах моя обида на Ынкён начала расти. Я поклялся, что однажды именно я покончу с её жизнью. — И всё же ты выполнял все её приказы, — сказал Минхо. В его словах не было укора, только открытое и честное любопытство. Совсем не похоже на его вчерашний обвинительный тон. И это значительно облегчило разговор. Возможно, на его слова не отреагируют с такой же враждебностью. — Я всё делал для нее, — сказал Сынмин. — Я ничего другого не знал. Нас с Инсу выпустили в мир, который боялся и ненавидел нас, как я тебе уже говорил. Выполнять грязную работу в подполье общества и следовать командам Ынкён — единственное, что мы умели делать. Мы не могли просто найти честную работу или вернуться к той жизни, которой нас лишили. У нас не было такой роскоши. В темноте воцарилась тишина, и Сынмин перевернулся на спину, уставившись в потолок. — Я судил тебя слишком строго, Сынмин, и за это мне очень жаль, — наконец сказал Минхо, заставив Сынмина повернуться в его сторону и посмотреть на него сквозь темноту. — Я всегда сужу по намерениям, потому что это то, что я вижу. Возможно, твои намерения немного мутные, но, слушая тебя сейчас, я… — он глубоко вздохнул. — Я думаю, что где-то там есть доброе сердце. Такие слова согрели до глубины души. Мало кто пытался понять Сынмина, а учитывая прошлое между ним и Минхо, то, что Минхо даже открылся, чтобы попытаться понять его, значило очень многое. Он резко вдохнул. Он не знал, что сказать. Но, похоже, ему и не нужно было ничего говорить. — Сынмин! Минхо! — раздался голос позади. Минхо с Сынмином замолчали и, обернувшись, увидели Джисона, бегущего к ним. — Что ты здесь делаешь? — спросил Сынмин, когда Джисон догнал их. — Вряд ли Чанбин обрадуется, узнав, что ты сбежал из замка. А Чан, думаю, расстроится еще больше. Он явно не хочет иметь со мной ничего общего. Джисон почесал нос. — Знаю, — сказал он и улыбнулся Сынмину. — И мне очень жаль. — Всё в порядке, — сказал Сынмин. — Думаю, мы справимся. Нам просто нужно быть быстрыми. — Это я понимаю, — Джисон отвел глаза и начал возиться со своим ремнем. — Я не могу отправиться с вами, но я могу дать вам это, — он протянул руку, и на тонкой цепочке болтался серебряный свисток. Он был явно заколдован: на его поверхности были вырезаны руны и арканы, а сам он вибрировал от слабой энергии. Сынмин на мгновение уставился на свисток, затем на Джисона. — Это мой свисток для призыва. Он заколдован, чтобы призывать меня. Независимо от расстояния, я услышу вас, если вы в него дунете, — пояснил дракон и улыбнулся. — Я быстрый. Я могу быстро добраться до вас, поэтому, когда я вам понадоблюсь, позовите меня. Я буду знать, где он. Сынмин взял свисток в руки, так осторожно, словно боялся, что тот сломается. Свисток успокаивающе загудел в его руке. — Спасибо тебе, Джисон, — выдохнул он. На его долю выпало слишком много доброты, и хотя он ценил её, он не знал, как с ней справиться. — Не за что, — сказал Джисон с доброй улыбкой. Он был слишком добр для своего же собственного блага, но на сердце Сынмина стало мягко и тепло. — Я хочу помочь, чем могу. Я хочу сделать больше, но… — Этого достаточно, Джисон, — Минхо протянул руку, накрывая ладонь Сынмина вокруг свистка. — Этого достаточно. — Я могу только надеяться, — Джисон опустил плечи. Затем он посмотрел на дорогу, которая лежала перед ними. — Я пройду с вами еще немного. Пойдемте. Они обернулись, Минхо пошел впереди, а Джисон быстро пристроился рядом с ним. Сынмин взялся за свисток, держась сзади, и наблюдал за своим спутником и временным компаньоном. День был яркий, солнечный свет пробивался сквозь верхушки деревьев и создавал интересный узор на лесной подстилке. Сынмин не мог сдержаться и уставился на Минхо. В ярком полуденном свете он сиял. Но в то время как свет с каждым днем становился всё слабее, оранжевые волосы Минхо будто становились только ярче.