Shards of glass

Сломленный попадает в пещеру чудовища, созданную из обещаний.

Джисон покинул их, когда солнце опустилось за горизонт. — Мне нужно вернуться, пока они не сильно меня заподозрили в чем-то, — сказал он с извиняющейся улыбкой. — Мне жаль, что я не могу помочь вам еще чем-то. — Я не могу просить тебя о большем, Джисон, — мягко сказал Минхо, положив руку ему на плечо. Он посмотрел на опушку леса и гору, которую им нужно было миновать, чтобы добраться до полей. — Берегите себя, — Джисон тоже окинул гору взглядом. — Эти горы могут быть опасными. Постарайтесь… — он запнулся, облизнув губы. — Старайтесь держаться подальше от туннелей. Если можете, выбирайте путь через гору. Туннели быстрее, но путь через гору не такой опасный, — он наклонился чуть ближе. — В горе есть что-то. Что-то, что переместилось сюда с горного хребта на севере. Было несколько случаев, когда что-то замечали, но еще были и пропажи. Мы еще толком это не исследовали. Пожалуйста, будьте осторожны. — Мы постараемся, — сказал Сынмин. Он не был уверен, что они смогут избежать туннелей. Им нужно было идти по следам Инсу. Джисон в последний раз натянуто улыбнулся, а затем повернулся и снова скрылся в лесу. Минхо и Сынмин вновь остались одни. — Мы должны дойти до окраины леса, а потом остановиться на ночлег, — сказал Сынмин. Минхо просто кивнул. — Я не знаю, что ждет нас на опушке леса, и, честно говоря, мне было бы спокойнее, если бы я мог где-нибудь спрятаться. Минхо хмыкнул. Было неловко, ведь они снова были вдвоем. Пока они шли, Сынмин то и дело поглядывал на Минхо. Солнце садилось, света становилось всё меньше, но волосы его оставались яркими. Они уже не были такими тусклыми, как раньше. Он хотел спросить об этом, но, возможно, ему не стоило лезть не в свое дело. Они с Минхо не были друзьями. Поэтому он прикусил язык и пошел вперед. Лес продолжал редеть, оставляя позади большие и толстые деревья; теперь их окружали тонкие, молодые и ярко окрашенные. Ели и сосны исчезали, сменяясь березами и осинами, по мере того как они всё ближе и ближе подходили к горе. — Ты знаешь что-нибудь о горном чудовище? — спросил Минхо, когда они устроились на ночлег. — Кроме того, что вы обсуждали с Джисоном, конечно. Сынмин открыл было рот, чтобы заговорить, но остановился. На левой щеке Минхо больше не было дыры. Он прищурился, а теплый свет костра помог получше разглядеть её: она всё еще была покрыта корой, но больше не было видно зубов. — Ты много путешествовал, и, конечно, ты… — он замолк, заметив на себе пристальный взгляд. — Что-то не так? — Твоя… щека, — только и смог вымолвить Сынмин. В голове метались мысли, пока он пытался понять, что происходит. Минхо нахмурился, но поднял руку, чтобы осторожно провести пальцами по щеке. Сначала по правой, потом по левой. Он замер всем телом, расширив глаза, и посмотрел на Сынмина. Не произнес ни слова, просто смотрел. Сынмин увидел, как задрожали его пальцы. — Всё зажило, — прошептал Сынмин. Минхо в недоумении уставился на него. — Зажило, — повторил он. — Зажило! — Но… — Сынмин нахмурился, пытаясь осознать происходящее. Он не слишком много знал о лесных духах, но знал, что увядшие не исцеляются в один прекрасный день по волшебству. Затем он кое-что вспомнил. — Твое дерево. Минхо моргнул. — Твой росток, — сказал Сынмин, и Минхо медленно кивнул. Затем он тоже осознал, распахнув от этого глаза. — Росток укоренился, — прошептал он, в основном про себя. У него дрожал голос, и Сынмин видел, как в его глазах, отражающих теплый свет костра, появились слёзы. — Я больше не увядаю, — сказал он, глядя на Сынмина, и издал короткий облегченный смешок, но счастье длилось недолго: выражение его лица исказилось. — Вместо этого увядает Хёнджин… — Минхо, — позвал он, взяв того за руку. Он удивил и себя, и Минхо. Минхо уставился на него широко открытыми, удивленными глазами. — Хёнджин не станет увядшим духом. Мы догоним Инсу и вернем сердцевину. Я обещаю тебе, — он крепче сжал его руку. — Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы вернуть её. Минхо на мгновение замолчал, и Сынмин решил отпустить его. Но когда он ослабил хватку, чтобы отстраниться, Минхо потянулся к его руке. — Спасибо тебе, Сынмин, — прошептал он. Больше они ничего не говорили, а просто сидели молча, рука об руку. Когда пришло время отпустить друг друга и ложиться спать, Сынмин почувствовал, что снова жаждет этого контакта. Что-то внутри него дрогнуло, и в груди стало пусто. Но он отмахнулся от этого ощущения, ведь у него были более важные вещи, на которых нужно было сосредоточиться.

***

— Это… кровь? — спросил Минхо, сощурив глаза, когда Сынмин достал из внутреннего кармана маленький пузырек. Минхо наклонился ближе, а его глаза оставались тоненькими щелочками, пока он рассматривал его. — Похоже на нее, — прокомментировал он, глядя на Сынмина. — Человеческая? Сынмин поморщился. — Нет, это кровь животного, — безразлично сказал он. — И что она делает? — Минхо приподнял бровь. — Она нужна для слежки, — объяснил Сынмин. — Я… хотя мне не нравится пользоваться предметами, которые подарила мне Ынкён, признáю, что некоторые из них очень полезны. Теперь настала очередь Минхо гримасничать. Сынмин его в этом не винил. — Как она работает? — задал вопрос лесной дух, вместо того, чтобы прокомментировать тот факт, что она была от Ынкён. — Она может отследить кого угодно? — Если только у них нет защитной магии, — ответил он, встряхивая бутылёк, отчего кровь закружилась внутри. — Благодаря ей я могу отслеживать их шаги, — продолжил он, наблюдая, как на земле перед ними появляются шаги Инсу. — Почему ты не использовал её в Ававеальдском лесу? — он приподнял бровь. — Использовал, — Сынмин сделал шаг вперед и пошел по следам. — Но что-то… было не так. Не знаю, то ли лес решил сбить меня с пути, то ли на Инсу наложена какая-то защитная магия. Минхо нахмурился, но кивнул. — А сейчас? — спросил он, глядя вперед. — Ты что-нибудь видишь? — Я вижу его шаги, — ответил Сынмин. — По крайней мере, некоторые из них. Поэтому я думаю, что, возможно, на нем правда есть защитное заклинание, но оно слабее, чем магия Ынкён. Хотя я вижу не всё, я знаю, в каком направлении он пошел, — он указал на тропинку, которая вела вниз, к туннелям, ведущим через гору. Минхо скривился от отвращения. — У меня нет желания оказаться в подземелье. — У меня тоже, — согласился Сынмин. — Но может быть… может быть, мы сможем его поймать. Может, он еще не пробрался через гору. — Нам нужно быть осторожными, — пробормотал Минхо, когда они снова начали идти. — Джисон говорил о чем-то, что находится в туннелях. Сынмин промычал в ответ. — Если нам повезет, то Инсу застрял с этим монстром и потерял время в пути. — Это было бы просто мечтой, — пробормотал Минхо. Окружающая местность постепенно менялась по мере того, как они шли: пышный лес превращался в голый, сухие луга — в скалистый ландшафт. Вскоре скалы выросли в высокие стены, уходящие в небо, а затем соединились на вершине, закрыв свет. — Ты видишь в темноте? — спросил Сынмин, когда мрак окутал их. Он несколько раз моргнул, чтобы глаза адаптировались. — Так же хорошо, как и человек, — ответил Минхо, глянув на него. — У тебя светятся глаза. — Они делают так во тьме. — И ты видишь в темноте? — Как будто днем. Минхо кивнул сам себе. — Звучит полезно. — Один из плюсов того, что я такой монстр. Минхо остановился и тут же схватил Сынмина за руку, останавливая. Его пальцы впились ему в кожаный браслет. — Ты не монстр, — сказал он твердо. Его хватка не была болезненной, но передавала его неодобрение такого заключения. Он уставился на Сынмина ярко-зеленым глазом, а второй же глаз оставался всё таким же белым. Сынмин моргнул. Глаз Минхо раньше не был ярко-зеленым. — Ты не монстр! — Минхо надавил, крепко сжав руку. — Не смей называть себя монстром, ясно? — Ладно, ладно, — проговорил Сынмин, оправившись от удивления. Он не мог оторвать взгляд от лица Минхо. Сердце заколотилось в груди, когда его осенила одна мысль. Минхо красив. Он резко вдохнул, пытаясь отогнать эту мысль и вернуться в настоящее. — Нам нужно продолжать. Минхо посмотрел на него долгим взглядом, сузив глаза и нахмурив брови. Но в конце концов он кивнул и отпустил его руку. Когда их окружила темнота, Сынмин постарался отогнать разочарование в сторону. Сейчас у него были более важные вещи, требующие внимания и концентрации. В животе у него что-то сжалось, а в голове зазвучали слова Джисона. В горе есть что-то.

***

Туннели открылись в большую пещеру. Бó‎льшую её часть занимало озеро, но из туннеля, по которому они пришли, виднелся небольшой скалистый полуостров. Сынмин окинул пещеру быстрым взглядом. По стенам тянулись лианы, которые, переплетаясь друг с другом, тянулись к верху. Наверху было небольшое отверстие, через которое проникал свет снаружи. Серебристый свет луны отражался на движущейся поверхности воды. Он нахмурился. Либо озеро связано с источником воды за горой. Или они просто потревожили то, что обитало в воде. — Что вы здесь делаете? — раздался голос позади них, но когда они обернулись, там никого не было. — Зачем вы искали мою пещеру? — голос был шипящим, в нем слышалось скрытое рычание. — Мы не хотели беспокоить, — сказал Минхо немного дрожащим голосом. — Мы искали кого-то другого. Наверное, мы где-то свернули не туда. — Хотите сказать, что это совпадение? — прошелестел голос, не будучи убежденным. — Да, — ответил Сынмин. — Нам очень жаль, что мы вас побеспокоили. Мы уходим. — Совпадение… — размышлял голос. — Интересно, — он затих, но вокруг раздался звук тяжелых шагов. Обладатель голоса был где-то рядом, но Сынмин ничего не мог разглядеть. Оглядевшись вокруг, Сынмин вдруг понял, что к чему, и распахнул глаза. Они находились в пещере, бó‎льшую часть огромного пространства которой занимало озеро, с выступающими из движущейся поверхности кусками скал. В воде двигалось что-то громоздкое. Это была пещера из его сновидения. Сновидения, которое он видел в хижине Хёнджон. Он сделал шаг назад, подальше от воды, так как к нему вернулись воспоминания о том, как он погружался в нее. Он потянулся к руке лесного духа, но Минхо уже отошел и стоял лицом к выходу. — Минхо, — голос изменился, исказился и стал намного мягче. Он доносился сзади. Повернувшись, они оказались лицом к лицу с Хёнджон. Она смотрела на них обоих с печалью. — Минхо, — прошептала она, её голос звучал так слабо и надломленно. Всё вокруг казалось неправильным, отчего сердце заколотилось у Сынмина в груди. Он посмотрел на Минхо, глаза которого были затуманены, и он выглядел ошеломленным. Это только усугубляло ситуацию. Сынмин хотел позвать, взять его за руку и вывести из этого состояния, но не мог найти слов. Хёнджон долго изучала лицо Минхо, наклоняя голову вперед и назад. — Ты восстанавливаешься, — прошептала она. — Да. — А Хёнджин увядает. У Минхо перехватило дыхание. — Он умирает, — её голос надломился, а в блестящих глазах отразился слабый свет луны. — Он умирает, Минхо, — она моргнула, и слёзы покатились по её щекам. — Я не… — она запнулась и снова наклонила голову, чтобы посмотреть на него. — Я не знаю, выживет ли он, пока ты не найдешь сердцевину. Я не знаю, насколько долгим будет это путешествие, и не знаю, как долго он сможет это выносить, — она посмотрела на Минхо глазами, полными слёз. — Ему никогда не приходилось жить как увядающему. Он знает жизнь лишь цветущего духа… — Я знаю, — пробормотал Минхо, низко опустив голову. — Хотел бы я поменяться с ним местами. — Возможно, есть способ, — пробормотала она. — Что? — Я могу поменять местами тебя и Хёнджина. Думаю, я смогу сделать его снова целым, но тебе придется снова увянуть, — объяснила она. Минхо выглядел растерянным, а у Сынмина скрутило живот. Минхо был готов на всё ради Хёнджина. Он глубоко вздохнул и протянул руку в сторону Хёнджон. Сынмин просто переводил между ними взгляд. Всё это было странно и необычно. Это явно была не Хёнджон, но Сынмин понятия не имел, кто она такая. — Подожди, — сказал Сынмин, делая шаг вперед. — Минхо, подожди. Минхо замер. Хёнджон повернулась лицом к Сынмину, и всё изменилось. У Сынмина сердце пропустило удар. Внешность человека изменилась, и на нем больше не было лица Хёнджон. Оно превратилось в нечто более знакомое Сынмину. Нежное, круглое лицо; мягкие карие глаза, полные любви к нему; тонкие губы, приоткрытые и дрожащие в поисках слов; сильный, острый нос, идентичный носу Сынмина. — Мама, — выдохнул он. У него сжалось горло, и он с трудом дышал. Разумная часть его мозга взывала к нему. Это была не его мать, это была самозванка. Но какая-то его часть не могла не потянуться к ней. — Сынмин, — прошептало существо, носившее лицо его матери. Она звучала точно так же, как он помнил. — О, мой Сынмин, — она сделала шаг ближе, но Сынмин поднял руку, почувствовав магическую искорку на кончиках пальцев. Он не мог заставить себя призвать клинок. — Ни шагу ближе, — сказал он, стараясь сохранить ровный голос. Ему это не удалось. — Ты не моя мать. — Я могу вернуть её, — сказало существо, чей тон сменился с печального на веселый. — Я могу отменить всё, что с тобой сделали. Что-то мелькнуло перед его глазами, и вдруг он снова оказался в Огдуне, своем родном городе. На секунду он почувствовал себя дезориентированным и растерянным и огляделся вокруг с колотящимся в груди сердцем. Он стоял перед магазином, магазином своей семьи. Он сильно отличался от того, который Сынмин видел в последний раз, когда убегал от отца, как трус. На этот раз он выглядел менее запущенным. Окна были чистыми, а вывеска «Травник» — свежевыкрашенной. Стоя там, он увидел собственное отражение в окне. Его сердце на мгновение замерло. Карие глаза смотрели на него из-за круглых очков. Татуировки и шрамы на лице исчезли. Вместо доспехов на нем были темные брюки и свободная льняная рубашка с закатанными рукавами. Татуировок не было и на руках. Затем он посмотрел на свое отражение, на магазин, и не смог сдержать всхлип, сорвавшийся с его губ. Внутри были его мать и отец, живые и смотревшие друг на друга так, словно они были единственными во вселенной. Горький всхлип наполнил его грудь и вернул его в настоящее, в темную пещеру, где он стоял перед монстром. Он посмотрел вниз на себя, на свои покрытые татуировками и шрамами руки. — Я могу всё это исправить, — сказало существо. — Я могу дать тебе ту жизнь, о которой ты мечтал. Сынмин смахнул слёзы с глаз. — Я пошел дальше этого, — проговорил он, но голос его сорвался. — Я оставил свою эгоистичную жизнь позади, мне надоело жалеть себя. Я не хочу ничего отменять, я просто хочу двигаться вперед. То, что ты мне обещаешь, должно иметь высокую цену. Существо рассмеялось, откинув голову назад. — А у тебя зоркий глаз. Мне неинтересно заключать с тобой сделки, маг клинка, — оно повернулось к Минхо и снова приняло облик Хёнджон. У Минхо снова остекленели глаза, когда магия существа окутала его. Сынмин должен был вытащить их оттуда, и ему нужно было быстро сообразить, как это сделать. Он вытер слёзы с глаз, пытаясь взять себя в руки. Он должен был что-то предложить существу, чтобы оно отпустило их без сражений. Минхо был потрясен и не в себе, его явно окутала магия, которой владело существо. — Возьми это, — сказал Сынмин, заставив существо посмотреть на него. Его облик снова изменился, и перед ним стояла мать Сынмина. Он протянул ожерелье существу. — Волшебный предмет, несомненно, должен быть хорошей платой за то, чтобы ты отпустил нас. Мы не хотим тебя больше беспокоить. Возьми это и… — Ты лжец, маг клинка, — сказало существо, и от этих слов, прозвучавших от матери, Сынмину стало не по себе. Существо ухмыльнулось, выражение его лица стало каким-то потусторонним. — Поистине грязный лжец, — заурчало оно. — И не странно ли? Тот, кто утверждает, что живет дальше, носит с собой то, что возвращает его в прошлое. — Оно позволяет мне свободно бродить по миру, — объяснил Сынмин, стараясь говорить как можно ровнее, но в глазах существа сверкнуло нечто такое. Оно не поверило ему. — Если ты возьмешь это, то сможешь входить в города, не вызывая подозрений. Это было опасное предложение для такого существа, но у него не было выбора. Ему нужно было, чтобы они оба шли дальше, не заключая никаких глупых сделок. — Заманчивая сделка, — размышляло оно. Существо изучало ожерелье еще какое-то мгновение, после чего в его глазах стал проступать неестественный и чудовищный желтый цвет. Сердце Сынмина колотилось в груди почти оглушительно, но он всё же уловил звук какого-то шевеления в воде. Он не успел среагировать, как усики обхватили его руки, удерживая на месте. — Но лесной дух предлагает гораздо больше, — пропело оно, обернувшись к Минхо, и снова предстало в образе Хёнджон. Взгляд Минхо был ошеломленным и расфокусированным. — Ты можешь спасти Хёнджина, Минхо, — прошептало оно, протягивая ему руку. — Тебе нужно только взять меня за руку. — Нет, нет, Минхо, пожалуйста! — воскликнул Сынмин, борясь с щупальцами, которые удерживали его. Он с ужасом смотрел на псевдо-Хёнджон и Минхо, пока лесной дух тянулся к ней. Это существо было похоже на пожирателя снов, который чуть не убил Феликса, но всё же оно было другим. И намного сильнее. — Минхо! Послушай меня, ты не можешь этого сделать! Минхо медленно посмотрел на него, его глаза всё еще были немного расфокусированы. — Я должен это сделать, Сынмин, — прошептал он. — Я не могу позволить Хёнджину умереть, — он протянул ладонь, взяв существо за руку. У Сынмина ухнуло сердце. Изменения произошли не сразу, но медленно, слишком медленно. Минхо снова начал увядать. Всё началось с его волос: ярко-оранжевый цвет плавно тускнел, а листья, проросшие из веточек в его волосах, опадали на каменистую землю. — Минхо! — завопил Сынмин, когда недавно заживший участок кожи на его щеке снова начал открываться. Его крик не помог Минхо выйти из оцепенения. — Минхо! Нет, пожалуйста. Не делай этого. Он боролся с щупальцами, наблюдая, как из Минхо уходит жизнь. Синее сияние наполнило комнату: Сынмин призвал клинок. Его захлестнул гнев, и он схватился за рукоять. Сдерживающие его усики, казалось, были застигнуты врасплох, что позволило ему взмахнуть мечом и освободиться от одного из них. Из-за этого существо издало болезненный вопль и отпрянуло. Оно отшатнулось от Минхо, и к лесному духу вернулись цвет и жизнь. Перед глазами Минхо что-то промелькнуло, и он уставился на Сынмина со смесью ужаса и гнева. — Минхо, беги! Минхо не двигался. — Мерзкий маг, — усмехнулось существо, повернувшись к Сынмину. Его облик начал меняться, превращаясь из похожего на Хёнджон во что-то незнакомое. Оно уже почти не походило на человека, но говорило на понятном Сынмину языке. — Ты обрек своего друга, его брата, на смерть. — Это не так! — закричал Сынмин, готовя свой меч, когда увидел щупальца, поднимающиеся из-под поверхности воды. — Минхо! — он повернулся к своему спутнику. — Минхо, пожалуйста, не верь его лжи. Мы еще можем спасти Хёнджина, если поторопимся. Минхо безучастно смотрел на него. По его щекам катились слёзы. Сынмин выругался про себя и снова повернулся к чудищу. Оно было похоже на пожирателя снов, который пытался похитить Феликса, но было намного сильнее. Оно всё еще держало Минхо в своей хватке. — С удовольствием прикончу тебя, маг клинка, — прорычало существо и бросилось на Сынмина. Сынмин отпрыгнул в сторону, чтобы уклониться, а его клинок со звоном упал на землю, но он тут же призвал другой. Когда щупальце попыталось схватить его, Сынмин взмахнул клинком и едва сдержал рвотный позыв, когда перерубил придаток. Чудовище взвыло, корчась от боли, — кончик щупальца упал на землю. Сынмин споткнулся и упал на землю от того, как вся пещера содрогнулась от грохота. Он перекатился в сторону, когда другое щупальце врезалось в твердую землю, стремясь раздавить его. — Минхо! — позвал он, поднимаясь на ноги. — Нам нужно выбираться! Минхо не отреагировал. Сынмин начал пробиваться к нему. — Он мой! — закричало существо, пытаясь схватить Сынмина. Он уклонялся от щупалец, когда они приближались к нему, парируя клинком при необходимости. Сердце колотилось в груди так, что почти ничего не было слышно. Существо было в ярости, и Сынмин начал подгадывать моменты для атаки. Оно было настолько потеряно в гневе, что потеряло ту небольшую здравомыслящую часть своего разума. Когда одно щупальце взметнулось в его сторону, он увернулся. Оно врезалось в землю позади, после чего он отсек его своим клинком. Когда монстр снова завыл, Сынмин наконец-то добрался до Минхо. Минхо никак не отреагировал, когда его схватили за руку. Он был таким холодным. Сердце Сынмина на мгновение упало. Он опоздал? Неужели существо уже одержало свое? — Я убью вас обоих! — прорычала тварь, чьи слова становились всё менее человеческими. Сынмин понял, что им нужно быстро уходить, если они хотят остаться в живых. — Пожалуйста, не исчезай, — пробормотал он Минхо, бросив взгляд через плечо на существо. Он призвал еще один клинок и парировал удар одного из щупалец. Как только другое щупальце рухнуло на землю, он вонзил в него свой меч, схватил Минхо за руку и побежал. Ошеломленный и потерянный, Минхо последовал за ним, и вместе они оставили ревущего, разъяренного монстра одного в глубине туннелей.

***

Спотыкаясь, они выбрались из туннелей, и свежий воздух наконец-то снова наполнил их легкие. Пейзаж на этой стороне горы был гораздо более живым. Сразу за выходом была небольшая роща и маленькое озеро. Сынмин вдохнул полной грудью свежий воздух, чувствуя, как сердце всё еще выпрыгивало из груди. Ему понадобился какой-то момент, чтобы просто почувствовать себя в покое. Минхо всё еще был в оцепенении, а взгляд его был рассредоточен. Потом он пару раз моргнул, когда туман в голове, казалось, начал понемногу рассеиваться. И закричал. — Как ты посмел прервать это?! Это был не твой выбор. — Минхо… — начал было Сынмин, но Минхо перебил его. — Я мог бы спасти его! — закричал он, по его щекам катились слёзы от злости. Он икнул, дрожа всем телом. — Я… я мог бы спасти его. То, что сказала та тварь, правда. Мы не знаем, сколько у нас времени. Мы не знаем, успеем ли мы догнать твоего брата до того, как он передаст сердцевину Хёнджина этой тени. Мы не знаем, как долго Хёнджин сможет продержаться в таком состоянии! — Ты не сможешь никого спасти, заключая сделки! — ответил Сынмин, повышая голос, как будто это могло помочь Минхо понять. — Ты бы сам сдался. Может быть, ты бы спас Хёнджина. Может быть, то существо сдержало бы свое обещание, если бы тебе повезло. Но оно точно забрало бы всё, что у тебя было, даже твою жизнь. — Ради Хёнджина я готов пожертвовать и этим! — огрызнулся он. — Думаешь, Хёнджину бы это понравилось? Как ты думаешь, как бы он отреагировал, если бы узнал правду? — Сынмин потянулся рукой, чтобы взять Минхо за ладонь. — Это не имеет значения, — усмехнулся он, отдергивая руку. — Неважно, умрет ли он. Он обречен на увядание и смерть, Сынмин, — его голос дрогнул, и он вновь икнул. — Я не могу жить без него. Я не хочу жить без него. Если мне придется умереть, чтобы он жил, то так тому и быть. — Мы можем спасти его, — он не был уверен, кого он пытался убедить больше, Минхо или себя. — Мы можем догнать Инсу, — а слова пожалуйста, не жертвуй собой, я не хочу видеть, как ты страдаешь, так и остались невысказанными. — А если мы не сможем? — огрызнулся Минхо. — Или что, если мы всё же сделаем это, и тогда ты отвернешься от меня так же, как от Феликса? Как я могу доверять тебе, Сынмин? Сердце Сынмина упало камнем вниз. Как бы он ни старался, в глазах Минхо он всегда будет никем иным, кроме как предателем. Минхо изменил позу, полностью сфокусировав взгляд, и словно бы осознал, что только что сказал. — Сынмин… — На сегодня хватит, — коротко сказал он. — Отправимся рано утром, чтобы наверстать упущенное время. Он отвернулся от Минхо. Сердце болело в груди, а в глазах стояли слёзы.