- memento vivere -

Сначала он даже и не понял, что произошло. Все казалось таким обычно, словно ничего нового не произошло. Ну, ушёл и ушёл. Только потом до него начало доходить, что Драко ушёл. Нет, поначалу, все казалось обычным. Драко и так порой не приходил в библиотеку, но на следующий день сидел по обыкновению на излюбленном месте. Так что вчерашний поход в Выручай-комнату без самого Малфоя не показался чем-то необычным. Мало ли, что он делает. Так что позавчера он просидел добрую часть времени в небольшой гостиной с камином, в которую превратилась Выручай-комната, сделал всю навалившуюся домашку и просто немного отдохнул от въевшегося в него шума. Огонь мирно потрескивал, а аромат тлеющих поленьев и каких-то, по всей видимости, полевых цветов разносился по комнате. На душе было спокойно, слишком спокойно. И тогда его это не особо заинтересовало, как и какой-то звенящий в отдалении души тревожный звоночек. Он понял, что Драко не появился. Причем не только в Выручай-комнате, но и в библиотеке, Большом зале, гостиной Слизерина. Драко нигде не было. Стало немного неспокойно, но все же Малфой мог отбыть на срочное семейное собрание, а значит мог отсутствовать пару дней. А вообще возможно. — Гарри, — вчера позвала его Гермиона, и он, вздрогнув, перевел почти осознанный взгляд на подругу. Та выглядела обеспокоенной, впрочем, когда в последнее время она не была не обеспокоенной? А, да, когда бродила вечерами по пустынным коридорам Хогвартса, цепляясь за руку такого же тихого Рона. Они цеплялись друг за друга, словно тонули. Впрочем, они и тонули, только не в воде, а в мыслях и картинках, звуках, эмоциях. Гарри знал все это, проживал это раз за разом. Только один. Не за кого было цепляться, хотя рядом была Джинни. Но грузить ее не хотелось своими темными мыслями, ей и без того тяжело. — Ты в порядке? Снова следовал этот вопрос, он стал таким привычным, что стоял болезненной костью поперек горла, которую и не проглотишь, и не вытащишь обратно. Но Гарри привык, почти, поэтому снова надевал маску невозмутимости и с легкой улыбкой кивал. Все в порядке, все будет в порядке. — Не хочешь присоединиться к нам? — спросил Рон, крепче сжимая руку Гермионы, чтобы та снова не вспылила. — В Хогсмид, — уточнил он, видя некоторое замешательство друга. — Нет, спасибо, — качнул тот в ответ головой и отрезал кусочек куриного пирога. — Домашки выше крыши Хогвартса, так что… — он пожал плечами. Выдумать причину не ходить, отмазку, было легко, ведь домашки столько и было, но только Гарри ее давным-давно всю сделал и освободился от этого тяжелого груза. Идти просто никуда не хотелось. Хотелось просто лечь и не шевелиться. В ближайшие лет десять, а то и двадцать. Он очень сильно устал. Устал делать вид, что в полном порядке. Устал ходить с маской нормальности. Устал от всего того, что его окружало. Они распрощались с Роном и Гермионой около выхода, и Гарри побрел в спальню, намереваясь урвать хотя бы часочек сна. До того, как придут кошмары. Последнюю ночь он так и не спал, урывками вырываясь из ставших привычных картин во сне. Он просто устал и хотел лечь, забыться на пару часов. Но этому так и не суждено было случиться. Стоило Драко покинуть Хогвартс, с Гарри словно сняли купол отстраненности. Куда бы он ни зашёл, везде его облепляли со всех сторон и донимали одними и теми же разговорами. Гарри Поттер! Избранный! Герой! Одно и тоже, из раза в раз. Хотелось заткнуть уши руками и бежать прочь в Выручай-комнату, запереться там на ближайшие дни и никуда не выходить. Но уроки, подготовка к ЖАБА и все-таки друзья не давали ему так легкомысленно смыться с глаз долой. Поэтому Гарри снова терпел, легко улыбался и уже не понимал ко второму дню — маска это или нервный тик. Улыбаться становилось все легче и легче с каждым разом, когда к нему подходили с просьбами сделать совместную колдографию или рассказать историю его победы. А он просто улыбался и отнекивался, скрываясь на уроках, усаживаясь на самые задние парты, чтобы видеть всех и каждого. Ему не нужны неожиданные сюрпризы со спины. Так что и вчера вечером он направлялся в спальню, в голове прокручивая слова Рона: «похоже, Драко не будет пару дней». Наверное, ему бы стоило задуматься, почему друг делился с ним такой информацией, но как-то не хотелось. Поэтому он брел по темным сумрачным коридорам, под сводами которых висели горящие свечи, а в окна заливался лунный свет, который порой скрывался за грозными тучами. Хорошая погодка… Гарри подставлял лицо свежему ветерку, не слыша топающих за ним людей. Было так спокойно, пока его снова не окружили и начали донимать расспросами. Избранный! Герой! Он снова улыбнулся и ускорил шаг. Полная Дама впустила его без пароля, приоткрывая дверь лишь на маленькую щелочку, чтобы вошёл только Гарри, и тут же ее захлопнула, продолжая свои распевки. В гостиной его ждала голодная до историй толпа, которая накинулась на него, стоило ему сделать шаг. Не давали прохода, вопили наперебой, заставляя ёжиться от громких голосов и неудобных вопросов. Голова раскалывалась, доставляя дикий дискомфорт, что терпеть ее не было сил, поэтому, не замечая, участившиеся сердцебиение, он поднялся в спальню, падая прямо как есть на кровать. Долгожданная тишина спасала и обволакивала, голова медленно остывала, оставляя после боли лишь слабое гудение. Тело ныло, но двигаться совершенно не хотелось. Веки тяжелели, закрываясь сами собой. Гарри провалился в сон, и плевать, что мантия помнётся.

***

Он резко открыл глаза, все ещё отчаянно пытаясь сделать вдох. Не сразу, но у него это получилось. Сердце бешено колотилось, отдавалось набатом в теперь уже раскалывающейся голове. Сделать глубокий вдох, чтобы вернуться в реальность, не получалось. Точнее, получалось с трудом и дикой болью в груди. Убийца! Ты нас убил! Сглотнуть горький, кислый комок, стоящий поперёк горла, казалось невозможным. Беглый взгляд на настенные часы, и осознание бьет с новой силой. Он проспал всего десять минут, а казалось, что он прожил в Аду лет десять… Теперь понятно, почему в спальне все также нет никого, а шум доносится снизу. Просто прошло всего десять минут. Десять минут, и Гарри усмехается, вглядываясь в балдахин. Заснёт ли он сейчас? Нет, не сможет, но вот мантию снять все же придётся. И это все ещё было вчера. Вчера, в котором он так и не осознал, почему маленький колокольчик звонил все тревожнее и треволнения. Вчера, в котором он всех уверял, что он в порядке. Вчера, в котором он так желал быть в полном порядке. Вчера, которое стало предвестником его распада.

***

Сегодня же день задался с самого начала. Именно задался. Отголоски ночных кошмаров все ещё преследовали его в Большом зале за завтраком, к которому он не хотел притрагиваться, но приходилось под строгим взором Гермионы и Джинни. Еда, конечно, вкусная и претензий к ней обычно нет, но не сегодня. Пресная, потерявшая всю прелесть для него сегодня. Он делал вид, что ест, хотя просто ковырялся в тарелке, подслушивая слухи за столом. Впрочем, какие это слухи и шепотки, если говорят почти в полный голос. Этого Малфоя наконец-то выгнали из школы? Он не пришел. Ну, и хорошо, что не пришёл. Чертов предатель! Как он вообще здесь учится?! Ему хватило совести вернуться обратно?! Все то и дело злорадствовали и радовались отъезду Малфоя. Казалось, что им становилось легче, не наблюдая в школьных коридорах чёрной тени. Но только не Гарри. Сердце сильно кольнуло, сбивая дыхание. Даже боль от сжатой в руке вилки никак не отрезвила, он ее вообще не чувствовал. Мысли заполонили его голову, и он так и не мог понять, что главенствовало среди них. Он никак не мог ухватиться хотя бы за одну… — Гарри! — резкая боль в плече и голос Джинни. Та вглядывалась в его лицо, пытаясь поймать отголоски эмоций во взгляде, в морщинках вокруг глаз, в мимике. Она положила ладонь на руку Гарри, немного стиснула ее и чего-то ждала. Гарри смотрел на неё в ответ, все ещё витая в своих мыслях и замечая, впервые, насколько его девушка похудела. — Я в порядке, — он накрыл ее руку своей. Но Джинни ему не поверила, и оказалась права, как бы сильно Гарри не хотел это отрицать. Потому что он далеко не в порядке, и это он понял ближе к вечеру сегодняшнего дня. Сон, который превращался в кошмар, заставлял его просыпаться каждые десять минут, поэтому он просто лежал в кровати, не в силах ни закрыть глаза, ни встать и выйти из спальни. Он пытался восстановить дыхание, которое то и дело перехватывало, но получалось плохо. Гарри не хотел спать, не хотел снова закрывать глаза и переживать снова и снова этот ад, который ещё долго отголосками звучал в его голове. УбИйЦаУбИйЦауБиЙцАУбИйЦаУбИйцАУбиЙцА Скрыть его невозможно. Сбежать, выкинуть тоже. Но усталость брала своё, и утром он проснулся в разбитом состоянии, поэтому весь сегодняшний день он сонно скитался по кабинетам, в переменах встречаясь с Джинни и держась с ней за руки. К концу учебного дня он был вымотан почти на все сто, не в силах передвигаться и держать себя в нормальных силах. А уж противостоять толпе бегущих с расспросами и вопросами, так точно… Джинни как могла разгоняла надоедливых фанатов, пока Гарри отчаянно держал глаза открытыми, потому что закрой он их на пару секунд, снова бы провалился в кошмар, в ад, в преисподнюю. Поэтому он цеплялся за ее руку, не замечая, что сжимал ее тонкие кисти слишком сильно, и та морщилась от стонущей боли. Не замечал, как та напряглась и пыталась как-то ослабить боль. Только вот к вечеру все становилось хуже и хуже. Гарри заставлял себя не спать, вчитываясь в содержимое какого-то легкого чтива или вслушиваясь и принимая активное участие в беседе с друзьями в гостиной Гриффиндора. Порой глаза сами собой прикрывались, но он резко вспоминал, к чему это приведёт, и снова выпрямлялся под странные взгляды друзей. И так снова и снова, по кругу. Он мучал себя и оставлял в догадках друзей, которые видели эти мучения, но так и не решались спросить напрямую. К ночи стало совсем невозможно. Он бессознательно провалился в сон, все также держа в руках книгу по магловедению и невзирая на включённый свет. Отключился, истощился и снова попал на пепелище с гадким и мерзким осадком. УбИйЦаУбИйЦауБиЙцАУбИйЦаУбИйцАУбиЙцА И снова открыть глаза, чтобы осознать, что это всего лишь сон. А потом снова, снова и снова, чтобы в очередной раз с криком вырваться из ада и наткнуться взглядом на сидящего на его кровати Рона. Тот тихо улыбался, почти бесцветно, в его глазах читалось понимание, сочувствие и безмолвная поддержка. Возможно, что Рон что-то и говорил, только вот в голове только билось громко и оглушающе сердце, сильно, больно до безумия. Сделать вдох-выдох, вдох-выдох, научиться заново дышать. — Мне… — Гарри хрипел, сипел и рвал отвратительными звуками горло, чтобы просто сказать другу, что… — нужно выйти подышать, — и Рон кивнул, все также безмолвно вставая с кровати и провожая его взглядом. В груди болело, но он продолжал идти на своё излюбленное место, пробирался сквозь мрак и темноту, опираясь на стены руками. Он просто хотел сделать вдох и, наконец, вдохнуть полной грудью, а не хватать его урывками, от которых легче не становилось. Нужно быстрее дойти до дворика, до нужной ему двери. Топ… Топ… Топ… Гарри остановился. Шаги, раздающиеся позади него, тоже. Сердце забилось с новой силой, перекрывая и так бесполезные крупицы воздуха. Нужно идти, подальше отсюда. Топ… Топ… Топ… Только шаги снова продолжали следовать за ним. На каждый его шаг раздавалось ещё три, потом ещё три, а потом и ещё, пока знакомый до самых закромов души голос не коснулся его уха: Гарри… И он побежал, подбирая по пути брошенное в ноги его собственное сердце. Побежал подальше отсюда, не оглядываясь, не останавливаясь, не собираясь сдаваться во власть Темному Лорду. Нет, он не сдастся. Он будет бороться до последнего. Дворик встретил его прохладой осени и свежим ветерком с гонимым ароматом земли и листвы. И, наконец, Гарри смог сделать вдох. Нормальный вдох, а после уже и глубокий, успокаивая сердце и осознавая, что ему не с кем бороться. Все уже давно кончилось. По-настоящему кончилось…

***

Но только не то, что происходило с ним. Теперь его везде преследовали призраки прошлого. Они не оставляли его ни на секунду, не давали забыться даже в кошмарах, не отпускали и не желали уходить. Гарри видел их во всем: в тени дерева, за плечом проходящих мимо учеников, сидящими за столом Когтеврана, выходящими из-за угла. Ему не переставая шептали на ухо: УбИйЦаУбИйЦауБиЙцАУбИйЦаУбИйцАУбиЙцАУбИйЦаУбИйЦауБиЙцАУбИйЦаУбИйцАУбиЙцА УбИйЦаУбИйЦауБиЙцАУбИйЦаУбИйцАУбиЙцА УбИйЦаУбИйЦауБиЙцАУбИйЦаУбИйцАУбиЙцА Он уже начал верить в это, когда друзья заметили, что с ним твориться то, к чему они были и не были готовы одновременно. Они пытались достучаться до него, глядя на побледневшее лицо, кидая беглый взгляд в пустоту, на которую смотрел Гарри и видел в ней что-то, что пугало его ещё сильнее. Усиливалась и настойчивость фанатов, которые не постеснялись, приносили с собой камеру и щёлкал кадры с включённой вспышкой. Гарри слепило со всех сторон, а в летающих мушках он видел полы чёрных одеяний, а порой и серых. Друзья не могли никак сдержать этот наплыв фанатов, которые как назло почувствовали его слабость и решили, что это их шанс. Они наперебой кричали, задавали вопросы, а они мешались с тем шепотом, что преследовал Гарри повсюду. УбИйЦаУбИйЦауБиЙцАУбИйЦаУбИйцАУбиЙцАУбИйЦаУбИйЦауБиЙцАУбИйЦаУбИйцАУбиЙцА УбИйЦаУбИйЦауБиЙцАУбИйЦаУбИйцАУбиЙцА УбИйЦаУбИйЦауБиЙцАУбИйЦаУбИйцАУбиЙцА Как вы убили Волан-де-морта? Вы же тот самый Герой? Гарри… Как у Вас это так получилось? УбИйЦаУбИйЦа Можно ваш автограф? Ты убил нас! Ты должен жить, Гарри. Можно я вас сфотографирую? Гарри… Классно, я наконец-то поговорила с Избранным! Ты должен жить, Гарри… УбИйЦаУбИйЦауБиЙцАУбИйЦаУбИйцАУбиЙцАУбИйЦаУбИйЦауБиЙцАУбИйЦаУбИйцАУбиЙцА УбИйЦаУбИйЦауБиЙцАУбИйЦаУбИйцАУбиЙцА УбИйЦаУбИйЦауБиЙцАУбИйЦаУбИйцАУбиЙцА Картинка стремительно теряла четкость, вертелась перед глазами. Пол под ногами ходил ходуном, заставляя с силой схватиться за чьё-то плечо, и пытаться судорожно вдохнуть, чтобы облегчить сильную боль в груди. Кто-то схватил его, и по привычному теплу, наверное, он понял, кто это был. Джинни. Она обняла его, скрыла в своих объятьях, но легче не становилось. УбИйЦаУбИйЦауБиЙцАУбИйЦаУбИйцАУбиЙцАУбИйЦаУбИйЦауБиЙцАУбИйЦаУбИйцАУбиЙцА УбИйЦаУбИйЦауБиЙцАУбИйЦаУбИйцАУбиЙцА УбИйЦаУбИйЦауБиЙцАУбИйЦаУбИйцАУбиЙцА Как вы убили Волан-де-морта? Вы же тот самый Герой? Гарри… Как у Вас это так получилось? УбИйЦаУбИйЦа Можно ваш автограф? Ты убил нас! Ты должен жить, Гарри. Можно я вас сфотографирую? Гарри… Классно, я наконец-то поговорила с Избранным! Ты должен жить, Гарри… УбИйЦаУбИйЦауБиЙцАУбИйЦаУбИйцАУбиЙцАУбИйЦаУбИйЦауБиЙцАУбИйЦаУбИйцАУбиЙцА УбИйЦаУбИйЦауБиЙцАУбИйЦаУбИйцАУбиЙцА УбИйЦаУбИйЦауБиЙцАУбИйЦаУбИйцАУбиЙцА Это все повторялось по кругу, не переставая, вкладывая все эти безумные мысли в его голову, заполняя ими израненное потерями сердце, которое разгонялось все быстрее и быстрее. Спаси меня… Он не молил никого, потому что в голове был хаотичный рой мыслей, картинок, звуков. Он снова там, возле врат Хогвартса, бьется с Темным Лордом, наставляет на него палочку. Он снова и снова теряет тех, кого бережно хранил в сердце. И он… Задыхался… Не мог сделать глоток и крупицы воздуха. Объятья Джинни не спасали. Ему казалось, что она вот-вот отпустит его, и те пираньи, что стоят за его спиной, сожрут его без остатка, как и те, чьи голоса раздаивались в голове. Он никак не мог успокоиться, становилось все хуже и хуже, и уже понимая, что страх, ужас, паника накрыли его окончательно, оттолкнулся от Джинни, выскользнул из ее объятий и прорвался куда-то. Как? Не знал. Просто толкал все то, что попадалось под руку. Разбираться не было сил, ни времени. Ему хотелось сбежать, подальше отсюда, ото всех тех, кто хотел сожрать его и даже не подавиться. И он бежал, опираясь на стенку, все ещё слыша в ушах голоса и не видя четкой картинки перед глазами. Бежал, пока перед ним не появились двери. Знакомые и почему-то открытые. Он ввалился внутрь, сгибаясь пополам и падая на пол, потому что силы покинули его окончательно. Стук… Плеск… И аромат ягод омелы разнесся по комнате. Драко здесь… И вдох наконец-то сделан. Глубокий, мерный, как и подстроившееся под размеренный стук ножа по доске сердце. Голоса стихли. Драко наконец-то здесь… И глаза сами собой впервые за долгие пять дней без сна закрылись. Приятный мрак обволакивал все его сознание. И спустя месяца Гарри спал без кошмаров и адских пепелищ. Драко наконец-то здесь. Теперь он в безопасности.