- memento vivere -

И как-то невольно возник вопрос, что же нужно для того, чтобы открыть свой магический бизнес? Гарри мало интересовался этим вопросом, да и раньше не задумывался, принимая все магические лавки за действительность. Да, он, конечно, помог близнецам открыть их лавку со сладостями, но его вмешательство закончилось ровно в тот момент, когда он вручил им крупную сумму денег. А дальше что? Идея пришла сама собой. Надо все разузнать у Джорджа, запомнить и передать это Драко, которому явно понравилась эта идея. Теперь в свободное от подготовки к ЖАБА время он сидел за котлом и усиленно переделывал, доделывал, дописывал и пробовал различные рецепты зелий. И Гарри нравилось наблюдать за ним, за таким чем-то увлечённым ним. Так что ближе к времени отбоя он вернулся в гостиную Гриффиндора, тут же усаживаясь рядом с друзьями на диван. Те легко улыбнулись ему и спросили, как дела. И Гарри вернул им их улыбку, счастливую и полную доверия. Наконец-то он чувствовал себя спокойным и не виноватым за то, что вечно скрывал тонны мучивших его эмоций. Он чувствовал себя легко и не принуждённо, спрашивая, как они провели своё свидания в Хогсмиде. Он чувствовал себя радостным и счастливым, пока наблюдал за сменяющимися эмоциями на лицах друзей, пока они рассказывали свои приключения. — Нет, ты представляешь, что он учудил? — громко заявила Гермиона с широкой улыбкой на лице. — Нет, ты представляешь? — казалось, ее эмоции сейчас бурным фонтаном вырвутся наружу, пока Рон смущенно кусал губу. — А ты не лучше, — буркнул он, а, получив тычок локтем в рёбра (несильный) и беглый взгляд, тоже легко и довольно улыбнулся. Оказывается, что прогулка по позднезимнему Хогсмиду и окружающему лесу неожиданно оказалась приятным приключением с очень неожиданным (ожидаемым) концом. Они долго прогуливались по уже мокрому снегу, болтая обо всем, что могли вспомнить. Гермиона как всегда рассказывала о том, что прочитала совсем недавно, а Рон просто влюблённо слушал ее, аккуратно придерживал за локоть, пока она петляла среди вылезающих корней древних исполинов. У этой прогулки не было никакой цели или смысла, просто времяпровождение наедине с друг другом. Пока Рон сам не споткнулся и не упал прямиком в мягкий сугроб. Гермиона инстинктивно тут же отпустила его руку, так что парень упал один, и он обиженно надулся, стоило ей озорно засмеяться. За что и получила снежком прямиком в плечо, который при столкновении завалился прямо за шиворот, обжигая нежную кожу шеи пронзительным холодом. Ну, Рону тогда жить осталось не долго. Она обрушила на него шквал снега, облепив его с ног до головы. Впрочем, парень не остался в стороне: быстрая подножка, и Гермиона упала ровнехонько на него, утопая с том самом снеге, что она же сама и обрушила. В итоге заварушка стремительно переросла в битву (умолчим, что с широкими улыбками), где победители продолжали драться, полнимая друг друга из снега и отряхивали одежду другого. Мокрые, злые (ну, читать как довольное, судя по их лицам) и краснощёкие (парочка поцелуев вот уж точно сорвалась в период перепалки), они зашли в кафе мадам Паддифут, где оказывается Рон ещё давно забронировал местечко за тем самым столиком, о котором так долго грезила Гермиона. Горячий чай, сладости и парочка практических заклинаний, они довольные снова болтали обо всем и сразу. Девушке казалось, что она и так уже запомнит этот день на всю жизнь, но милая пожилая дама вызвала Рона на почту. Оказалось, ему что-то пришло из мира магглов. — И как ты смог оттуда что-то заказать? — изумилась Гермиона. — Есть разные службы доставки, которые работают в маггловском мире для таких любознательных, как мой отец, — пожал он плечами, но девушка все равно заметила, как Рон занервничал и замялся. Стремительно забрав в почтовом отделении посылку, Рон помчался спешным шагом в сторону Хогвартса, не отвечая на вопросы Гермионы. Казалось, что весь день испорчен. Атмосфера приятного и запоминающегося дня исчезла, оставив застланные слезами глаза девушки, которая остановилась посреди тропинки к школе. Рон остановился и опешил, когда увидел ее крепко сжатые кулаки и отчаянный взгляд. Это было куда хуже смерти, и Рон знал, о чем говорил. И тогда он просто отдал ей коробку, сказав ей открыть и самой посмотреть, что там, нежели он будет отвечать на этот вопрос. Сам же Рон густо покраснел и смущённости смотрел на Гермиону, которая и не знала, бояться ей или радоваться. В посылке оказалось шикарное платье, одно из последних нашумевших в маггловских магазинах. Гермиона так хотела его, просто грезила на яву, оно так ей понравилось, но возможности купить не было. Она не верила своим глазам. Рон купил для неё дорогущее платье? А тот просто пробубнил: — Мне казалось, что в нем ты будешь самой счастливой. — Не красивой? — сдерживая улыбку, спросила она. — Потому что ты красивей всех в этом мире, и тебе не нужны эти шмотки, чтобы стать ещё красивей, — бегло затараторил Рон, смущаясь ещё сильнее. — Ты становишься красивей, когда улыбаешься. И она улыбнулась, широко и так счастливо, что он на пару мгновений замер, принимая в объятья летящую к нему Гермиону. А Гарри улыбался просто глядя сейчас на них, таких милых и родных друг другу и ему. Он был рад за них, рад, что был знаком с ними. Правда, его кололо то, что теперь он не будет связан с ними кровью. И грустное чувство поселилось в его сердце, вызывая одновременно двоякие эмоции. — Что-то случилось? — поинтересовался Рон. И как можно было рассказать ему об этом, когда он каждый раз сцеплялся с Драко, почти до кулаков и магических поединков? А сможет ли он когда-нибудь сказать о своих чувствах ему? Гарри поднял взгляд на друга и заметил, как тот неловко вздрогнул, сжимая руку Гермионы сильнее, та лишь с легкой, доброй улыбкой смотрела на них. — Что-то серьёзное случилось, Гарри? — Рон был готов встать и нестись на защиту своего друга. — Нет-нет, Рон, все в порядке, — покачал он головой и с глухим вздохом облокотился на руки, принимая окончательное решение. — Просто… — сомнения, конечно, не хотели покидать его. — Просто мне грустно, что я не войду в вашу семью, — он опустил взгляд. — Ну, так, сойдись с Джи… Ауч, — и Гарри заметил, как отстранялась Гермиона от Рона, видимо, после удара. — Да за что?! — О чем мы с тобой говорили? — спросила Гермиона, вглядываясь в глаза парня, тот устало вздохнул и перевёл взгляд на друга. — О чем ты хочешь сказать, Гарри? — серьезно обратился к нему Рон, словно понимая, к чему готовиться. — Эммм… — замялся Гарри, бегло окидывая гостиную. — Ну… — ученики не были заинтересованы в их разговоре, так что занимались своими делами или болтали неподалёку. — Мне грустно от того, что я не буду никак связан с вами, но… но… не могу отказаться от того, что чувствую к Драко… — и сильно зажмурил глаза, ожидая всей той гневной тирады, которой не было. — И что ты к нему чувствуешь? — серьезно, но без тени гнева или раздражения спросил Рон, и Гарри открыл глаза, делая вдох перед ответом. — Многое. Сначала это было просто чувство безопасности, после необходимость быть рядом из-за того, что он отгонял все мои кошмары… Потом возникла физическая потребность коснуться его… — и он смущённо отвёл взгляд, говорить об этом было настолько стыдно, что казалось, что он сгорит сейчас заживо. — Я боялся. Боялся, что он уйдёт. — Потому что тогда уйдёт чувство безопасности? — спросил Рон. И Гарри вскинул на него взгляд, впиваясь его глаза. Один вопрос друга, а в нем все переполошилось. Ему не нравилась эта формулировка, не нравилось и то, что он чувствовал, что и она не было ложью. Но все же… — По началу, да, — не стал кривить душой или таить Гарри, а просто признался. — Но не потом. Был, да и он до сих пор есть, страх за него, — он чувствовал на себе пытливый взгляд двух пар глаз, но не повёл и бровью. — Я не могу сказать, почему, это не моя история, чтобы рассказывать ее кому-то. Но потом я узнавал больше и больше, о нем, о его мыслях, о его действиях, о его жизни… и просто… — Гарри вздохнул, не выдерживая избытка своих чувств в душе. Там был хаос, месиво и непрекращающийся шторм. Там было все: от страха до страсти, от тепла до трогательности, от дрожи до дерзости. Так было то, что ещё только зарождалось, проходя постепенно стадии взросления. Оно постепенно крепло, но все ещё было мало, но уже ощущалось, как оказалось, не только им. Рон и Гермиона смотрели на него с легкими улыбками, такими трогательными и доверительными, такими ласковыми и нежными, такими одобрительными, что Гарри просто не сдержался. На глазах выступили слезы, а сам он бросился в объятья друзей, чувствуя, как тонет в их любви к себе, как тонет в своей любви к ним. Они не стали ругаться на него, не стали отговаривать и поливать его выбор грязью. Они просто приняли его, приняли его без возражений, просто потому что для них, как и для него их, его счастье было важнее человеческих предрассудков. И Гарри не знал, как можно выразить всю так ту любовь у ним.

***

Они долго так сидели. Гарри был зажат между друзьями, которые оккупировали его плечи. Наконец-то он начал чувствовать себя почти полноценно счастливым. Почему почти? Потому что осталось окончить школу, не завалив экзамены. Мысли текли сами собой: экзамены, последний год в школе, выпускной, а там и дальше взрослая жизнь… — Вы думали, чем будете заниматься после выпуска? — спросил Гарри, его всегда интересовал дальнейший путь друзей. — Мне всегда хотелось работать в министерстве, — выдохнула Гермиона. — По детству мне особенно казалось это самой интересной затеей, — она улыбнулась, вспоминая те первые годы обучения. — Я тогда губкой впитывала всевозможные знания о магии, которая мне все ещё порой кажется каким-то сном, — и тихо хихикнула. — Мы столько всего прошли, а все мне ещё кажется, что вот-вот прозвенит будильник, и мне надо будет вставать в школу, обычную и полную маглов. Поэтому я и вкапывалась в книги, училась, училась и училась, для меня тогда было неисполнимой мечтой работать при Министерстве Магии, а теперь… — Ты заслуживаешь этого больше, чем многие работающие там, — обнял ее Гарри, а Рон взял ее за руку и подбадривающе улыбнулся. — Ты заслуживаешь этого как никто, как и поста Министра, — произнёс Рон. — Я хочу этого, — смущенно призналась она. — Хочу добиться поста Министра и пересмотреть многие законы и правила, добиться справедливости не только для эльфов, сквибов и маглорожденных, но и даже для чистокровных. Нет, но вы знали… — и долгая пылкая речь о том, как на самом деле живут чистокровные, которые только хорохорятся, а на самом деле также ограничены законами и целыми сводами правил, заставила Рона и Гарри улыбнуться и вновь восхититься готовностью положить свою жизнь на восстановление справедливости и гармонии в жизни волшебников. Эта тирада долго не заканчивалась, но это никак не утомляло. Гарри узнал многое о жизни чистокровной аристократии, а Рон на это многое посмотрел новыми глазами и впервые так четко произнёс: «Как хорошо, что нас не особо жалуют среди чистокровных», — да ещё и с таким облегчением, что Гермиона невольно рассмеялась и похвалила парня за правильный настрой. — Я бы хотел попробовать стать мракоборцем, — признался Гарри. — Не знаю, сейчас ли, может отдохну годок, а потом попытаю счастье, но это всегда как-то маячило перед глазами. — Да, это интересная работа, — поддержала его Гермиона, а Рон странно замолчал. — Согласен, — спустя какое-то время проронил он. — Работа интереснейшая, меня она всегда привлекала, но… — и снова замолчал. — Я уже начал изучать основы бизнеса и вникать в управление магазина. Фред сильно постарался над документацией до конца этого года, так что Джордж пока пробивает поставки и занимается продажами, поэтому придётся учиться по записям Фреда. Но мне это даже нравится, — озорно улыбнулся Рон. И Гарри вспомнил свою первоначальную идею и цель, поэтому спохватился и завалил Рона массой вопросов, касающихся устройства бизнеса в магическом мире. Рон, с неким удивлением, но с неким рвением, отвечал на все, что спрашивал друг, но когда вопросы закончились, все же, посмеиваясь, уточнил: — Ну, и для чего весь этот допрос? — Эммм… Ну, — замялся Гарри, понимая, что не удасться отмазаться, — Драко хоте…хочет открыть своё дело с зельями, — он потупил взгляд, чувствуя, как неожиданно лава залила его лицо, как же стыдно! Тишина заставила его все-таки поднять голову и увидеть на лицах друзей таинственные довольные ухмылки, от которых становилось толи стыдно, толи страшно. — Ребят, вы чего?

***

Гарри ввалился в Выручай-комнату, падая лицом в подушки дивана. Он громко застонал, дергаясь и извиваясь, избивал подушки, не собираясь поднимать своё пунцовое лицо, ни под каким предлогом. Ни за что не свете! — Что случилось? — недоуменно спросил Драко, отвлекаясь от зельеварения. — В выходные у тебя встреча с Джорджем, — застонал Гарри, впиваясь в подушку сильнее. Как же стыдно!