В кровати

Игорь просыпается, когда солнце уже во всю шпарит, а открытое окно приносит с улицы в спальню не прохладный ветерок, а жар летнего почти-дня. Сквозь полудрёму слышно, как где-то вдалеке уже галдят соседские дети, а у кого-то из соседей работает косилка (хотя в выходные это в их посёлке не приветствуется мягко говоря, а значит скоро этот шум прекратится). Он слегка потягивается, насколько это возможно в его положении и от этих движений приходит воспоминание и осознание того, что он вчера вытворял. И вытворил на свою голову, ну, то есть не только голову, но и задницу, но не суть… Хотя там реально ноет и саднит горло. А еще яйца поджимаются от воспоминаний. Вчера с самого утра настроение было буквально на 100 баллов. То ли от ощущения начала нового сезона, то ли от ожидания встречи с Артёмом, то ли от всего и сразу. С самого утра Игорь удивлял сам себя, во-первых, он буквально домогался Артёма в переписке. Флирт секстинг был настолько не прикрытый, местами даже более откровенный и физиологичный, чем тот, который Игорь готов был обычно поддержать и от этого только сильнее приведший Тёму в восторг, а самого Игоря в легкое и приятное возбуждение и предвкушение. Во-вторых, Игорь вдруг решил похулиганить основательно и выбрал в качестве наряда те самые розовые шорты, которые они с Артёмом купили несколько лет назад на отдыхе. В итоге Катя была уже вторым человеком, которого он привёл в состояние восторга, когда заехала, чтобы отвезти его на базу и увидела Акинфеева в черной футболке и настолько коротких шортах, насколько вообще позволительно правилами приличия ходить по городу: - Муж, ты охуенно красивый. Фоточку Тёме скинул? –обращение к себе «муж» его поначалу просто вымораживало, он даже несколько раз просил Катю не говорить так, но для нее это шутки-юмора, она упорно не воспринимала его просьбы всерьёз. Артём тоже не понимал возмущений по этому поводу. И в итоге Игорь смирился, да и трое детей как бы намекали, что она в своем праве. - Ну, перестань, Кать – аж щеки залились краской - Ой, все ясно с тобой. Но фоточку ему скинь, будь хорошим мальчиком, не жадничай. – тонкие пальцы легко пробегаются по затылку и ерошат волосы, - Давай, собирайся, я буду ждать тебя в машине – и ушла куда-то вглубь дома, явно давая Игорю возможность запечатлеть себя в зеркале. Конечно, фоточка отправилась пробуждать в Артёме всякие разные чувства. Ладно, если честно, то фоточки было три. Дневная рутина – база, установка на матч, поездка на стадион, массаж, растяжка, разминка, 1 тайм, перерыв, 2 тайм, минимально-возможные процедуры для восстановления, душ. Все это разбавляется на удивление приличными, можно даже сказать светскими сообщениями от Артёма, который, видимо, слегка (или не слегка) рефлексировал относительно того, что чемпионат начинается для всех кроме него. У Игоря практически все действия доведены до автоматизма, почти нигде не нужно включать голову (само собой кроме 90+ минут непосредственно в раме) и чем ближе встреча с Дзюбой, тем быстрее повышается уровень возбуждения. Ему кажется, что он никогда так не хотел Артёма непосредственно перед встречей, ну разве что в Томске*, но там и возраст был соответствующий, гормоны еще отплясывали буги-буги, да и ситуация была совершенно другой. Переодевшись и оглядев себя в зеркале Акинфеев отмечает, что шорты, конечно, коротковаты, но ему до писка нравится всё – и как они обтягивают задницу, как смотрятся в них ноги и что даже заметен кое-какой загар. А еще он представляет глаза Артёма, когда тот его увидит и Игорь не планирует пропускать такое зрелище. Поэтому на пришедшее в вотсап «Я на парковке, на нашем месте», Игорь отвечает «Жди у машины». И он знает, что Артём не спросит зачем, не станет ничего уточнять. Надо выйти из машины, значит надо, полное доверие. А еще Игорь замечает обращенные на него взгляды некоторых особенно наблюдательных сокомандников, конечно, русскоговорящих и преимущественно не особо умеющих держать свои языки за зубами: - Игорь Владимирович, вы сегодня на пляж собираетесь? Или просто так шортики выгуливаете? - Федя, а тебя не учили, что если молчать, то можно сойти за умного? – слегка даже огрызается Акинфеев. - Было дело. В сборной. Капитан учил – Федя многозначительно играет бровями. - Что ж ты всё позабыл в своих Швейцариях? Пока, парни, до тренировки– он толкает дверь, направляясь к стоянке. - Игорь, подожди – Федя догоняет в коридоре стадиона, а следом за ним быстрым шагом идут Обляков и Заболотный – я честно… я не хотел… - Ты, я так понимаю, в последнее время много чего не хотел, да, Чал? – Игорь уже в принципе понимает к чему клонится разговор и чисто автоматически начинает защищать Артёма. - Бля, я поэтому и хотел… ну, поговорить там… с Дзюбой, в смысле. - Ну, позвони ему или напиши. Я при чём, Федь? Я что должен сделать по-твоему? Замолвить словечко? - Нуууу, а можно? - Не можно. Ты сам взрослый. Сам принимаешь решения. Сам отвечаешь. - Спасибо, кэп, за помощь, конечно… «Так недолго и настроение себе испортить…» - думает Игорь, но радовать Чалова перспективой скорого разрешения его «ситуации» он, конечно, не станет. Будет смотреть как Федя грустнеет, как отпихивает от себя Ваньку и буквально олицетворяет собой крылатую фразу про «повесил нос». Заслужил. Выходят из лифта на парковку, и Игорь еле сдерживается, чтобы не побежать туда, где должна стоять машина. Идет быстрым, пружинистым шагом, не смотрит на всё ещё семенящего поблизости Федю, который надеется хоть как-то уболтать капитана, и, надо сказать, в итоге не прогадывает в этом вопросе. Акинфеев, конечно, надеялся на вау-эффект, на блеск в глазах и плотоядную улыбку, но не подумал, что это все будет исходить от него. А просто он видит машину и подпирающего капот Бога Тёму. Господи, как он хорош! Джинсовые шорты так идеально открывающие коленки и простая белая майка прекрасно подчеркивающая загар. Стоит весь такой, опираясь бедром о машину, улыбается, разводит руки в стороны для приветственных объятий. Сзади хмыкает Заба: - Вот, не ожидал от тебя, Капитан, такой подставы… Зачем ты его сюда притащил? Нормально же общались! - Тебе полезно почувствовать запах пороха, Антох, да и Дзюба пусть хоть побывает на стадионе, а то вон расслабился совсем! –у Игоря аж челюсти сводит от широты улыбки, хотя пока он отвечал Забе первым к Артёму подскочил Ваня, обниматься полез, что-то быстро-быстро начал ему на ухо нашёптывать ещё. Дзюба засмеялся в голос на это, откинул голову назад, показывая шею, а Игорь сглотнул вязкую слюну и почувствовал, как в его супер-мега-классных шортах началось движение, а значит весь этот балаган надо срочно заканчивать. В итоге все трое по очереди жмут Дзюбе руки, приобнимают, а Федя еще и пытается выдавить из себя что-то типа объяснений, на что Артём отмахивается и кидает «Забей». - Ну, все наобнимались? – с этими словами Игорь, положив свою сумку в багажник, подходит и сам же Артёма обнимает, не специально сразу чуть обмякнув в кратких ответных объятиях и, добивая и себя, и его, звонко чмокает в щеку – Поехали, пока остальные не вышли. – и сжимает Тёмино предплечье с ощутимой силой. Уже сидя в машине и выруливая с парковки Артём внимательно оглядывает Игоря и спрашивает: - Фурик, а что это было? - М? - Ну, на парковке. Это что за публичные проявления чувств, ёпт? Они же у нас под запретом, вроде, ничего нельзя же, а то вдруг там кто чё увидит, сфоткает или я не знаю, чё там ещё. - Ой, ладно тебе, какая там «публика»? Это ж свои… - Артём в этот момент берёт его руку и легко сжимает в своей ладони – Но если тебе не понравилось, то я могу так больше не делать. - Eбаааать, ну, ты, конечно, мастер вывернуть всё! Я такого не говорил!!! – отпускает ладонь Акинфеева и держится теперь за руль двумя руками, ещё и показательно хмурясь. Игорю только это и надо. Игорь с ним за ручки еще в начале нулевых надержался. Поэтому он просто кладет руку Тёме на бедро, кончиками пальцев проскальзывая под край шорт, ногтями несильно царапая кожу выше коленки. Артём на это выдает какой-то сдавленный хрип и краснеет, кажется всем телом, а потом начинает хватать ртом воздух: - Вот ты сука, Игорёк! – это потому что рука Игоря начинает подниматься по штанине вверх, одновременно смещаясь к внутренней стороне бедра. И, поднявшись максимально, замирает в непосредственной близости от паха, крепко, в общем-то, сжав ногу. Игорь смотрит на дорогу как ни в чем не бывало, руку убирать абсолютно не собирается, хотя Артём совершает слабые попытки отпихнуть от её себя, но смотрит на Тёму только когда слышит шипящее: - Игорь, убери руку, – Артём закусил губу, у него сбивается дыхание. И как охуенно понимать, что даже спустя столько лет, нет не так - стоооооолько лет, реагирует он на Игоря по-прежнему моментально и совершенно однозначно. И взаимно. – Убери, блять, руку. Игоря же это только веселит и распаляет. - А то, что? – он хихикает как школьница, он счастлив в своём маленьком непослушании, крохотном попрании норм. - А то я не ручаюсь за себя. Игорь, блять, я серьёзно. - Нет – и отворачивается к окну, чуть ослабляя хватку, но начиная поглаживать ногу через джинсовую ткань. - Ну, ты доиграешься… Сначала, значит, эти блядские шортики, я прям охуел, когда увидел… Они ж прям кричат мне в лицо что с тобой нужно сделать… У тебя спермотоксикоз? Так я «за», мы это щас поправим, дай только до дома доехать, а? - Понравились шорты? - Не то слово, - Тёма протягивает к нему руку и опускает на коленку, постепенно поднимаясь по бедру к паху, повторяя движения самого Игоря минутами раньше. Только вот материал игоревых шорт позволяет задрать их, ощутив пальцами жар и нежность кожи, так и ещё Игорь всхлипывает, что совсем не помогает. - Я тебя щас в лес завезу, понял? Чё ты как себя ведёшь? - Соскучился – Игорь пожимает плечами и склонившись прижимается губами к Тёминому плечу, после трётся о бицепс щекой. – Очень соскучился. - И так солнечно улыбается, что Артёму ничего не остаётся, кроме как вдавить педаль газа в пол и постараться побыстрее выехать из города, чтобы поскорее оказаться дома. Их совместный дом расположен на юго-западном направлении, на самом краю посёлка, в очень укромном уголке, что удобно, хотя в таких местах никто никому в окна не заглядывает, не принято, но любопытные соседи могут быть везде, поэтому самое удобное в расположении их дома – въезд на территорию снаружи самого поселка. А еще там красиво так – с одной стороны сразу за забором начинается сосновый лес. Машина въезжает на территорию, шурша гравием. Сразу после остановки Игорь выскальзывает из салона, так что Артём, потянувшийся было к нему за поцелуем и оставшийся ни с чем, прихватив из бардачка тюбик смазки (надо будет потом положить обратно, а то вон как приперло Фурика), со вздохом вылезает следом. Поднята дверца багажника, и Акинфеев даже не вздрагивает, когда Тёма слегка подталкивает его внутрь, прижимая одновременно и к себе, и к машине. - Я тебя предупреждал? - Да-да, Тём, ну пошли в дом что ли… - Игорь говорит с ощутимыми промежутками между словами из-за сбившегося дыхания. - Куда пойдём, ёпт? Никуда мы, Фурик, не пойдём, нам и тут вполне нормально будет – хищный шёпот в ухо и сразу кусает за мочку, заставляя покрыться мурашками, пока его руки проходятся по всему торсу, спускаясь к шортам – Шортики, значит, да? Мало экстрима, ёпт? – Руки перемещаются по бедрам вниз, чтобы задрать шорты, это Игорь предугадывает, этого он и ждал, именно такого Артёма он хотел получить по приезду домой. Акинфеев было вцепляется в порожек багажника, но потом резко разворачивается, заставляя Дзюбу остановиться и отступить на четверть шага назад. Тёмка-то думал, что он тут хищник, что тут по его сценарию ситуация будет развиваться… Три ха-ха, как говорится. Игорь фактически набрасывается, впивается, целует так жадно и отчаянно, что Артём так и продолжает стоять и отвечает чисто по инерции, несколько даже шокированный тем, как разворачиваются события. Акинфеев целует так голодно и даже истерично, что Дзюба не выдерживает – мягко поглаживает по спине, после чего кладет обе ладони Игорю на щёки, целует нежно губы, нос, бровь: - Тшш, Игорюш, шшшш – продолжает осыпать лицо поцелуями – Ты чё так завёлся-то, Фурик? Игорь вырывается из держащих его ладоней и снова целует Артёма, обнимая его за шею, притягивая за затылок ближе к себе: - Тебя не устраивает что-то? - Устраивает, просто ты какой-то необычный… - Ну, подумаешь, хотел привнести немного безумства в наши будни… Артём снова целует его в нос: - Уж у нас-то с тобой будни точно не пресные, Котюнь. Ну, запрыгивай на ручки тогда, побезумствуем – и на самом деле слегка тянет Игоря за бока вверх, чтобы тот повис на нём, удерживаясь за талию скрещеными ногами – Мммм, шортики – играет бровями, как придурок, конечно же лапищами своими общупав натянувшиеся на заднице шорты – Мне нравится, всегда в них ходи. - Угу – Игорь целует по линии челюсти и дальше к уху, - только скажи, если устанешь. Артём смеётся и перехватывает Игоря под задницей поудобнее: - Дурак, ёпт? Я молодой и полный сил.. - Как Карлсон? – бесстыжий Игорь со своим бесстыжим языком, который очерчивает ушную раковину и после ныряет в неё – вступать с ним таким в споры не хочется, да и не можется, Артём весь покрывается мурашками, а член уже просто ноет без внимания в тесных шортах. Дзюба отпирает входную дверь и боком в неё протискивается, занося внутрь свою драгоценную ношу, после чего чуть поудобнее перехватив Игоря прижимает его к стене. Смотрит в глаза, а в них совершенно нет радужки, нет ни карего, ни зеленого, только зрачки, в которых отражается Артём. И всё. Мокрые поцелуи, долгие, утоляющие первичный голод, Игорь чуть сползающий по Артёму и будто разряд тока от соприкосновения в самых сокровенных местах, там, где нужнее всего, где желаннее. Акинфеев стонет в голос и шепчет, пока Дзюба выцеловывает его шею: - Отпусти меня, поставь на пол, Тёёём… В ответ мотание головой и: - Нет. - Я же… блять, Тём, ах… я же… всё равно… сползаю….. – футболка Игоря задрана до шеи и добравшийся до сосков Артём вообще не планирует останавливаться, лижет, покусывает их по очереди, заставляя Акинфеева забывать о неудобстве позы. Тёмины руки на ягодицах, розовые шорты приспущены, как-то Игорь совершенно упустил из виду этот манёвр. Ладони сжимают обнаженные уже половинки так многообещающе и с такой нужной сейчас силой, что перед глазами плывет и Игорь зажмуривается от удовольствия. - Напряги пресс и сползать не будешь. – хотя ему самому не сильно удобно и очень хочется ощутить всего Игоря под ладонями, его мышцы, его кожу, его мурашки. - Какая же ты... бессердечная скотина... – Игорь теряется в своих ощущениях, но на автомате продолжает ворчать. - Тебе показать бессердечную скотину? – Внезапно Артём резко ставит его на пол, придерживая, чтобы не упал от неожиданности. – Ты этого хотел? Кивок и судорожный вздох, но попытка Игоря обнять и притянуть Тёму к себе не удаётся, Артём разворачивает его к себе спиной, вжимает грудью в стену, на которую он опирался лопатками лишь секундами ранее. - Так хотел…? Очередной кивок и всхлип: - Да… Так… Игорь слышит звук расстегивающейся ширинки, предвкушает продолжение. Дзюба прижимается сзади, дышит шумно на ухо, на что Игорь прогибается в спине, усиливая контакт в стратегически важнейшем месте, отираясь задницей о Тёмин пах, ощущая обнаженной кожей его вставший член, освобождённый пока только от джинсовых оков. - Тише, Фурик, куда ты торопишься? – ладонь накрывает игорев член, проводя по нему несколько раз и помогая чуть сбросить напряжение, пока на шею, ключицы и лопатки обрушивается шквал влажных поцелует, вперемешку с лёгкими укусами и мазками языком. - Я… хочу тебя… - Я знаю, Котенька, знаю – сука, такое самодовольное, но такое счастливое одновременно, что Игорь забывает возмутиться. – Потерпи… торопиться… в таком деле… мы не будем…. Угу? – пальцами прищипивыет оба соска одновременно. - Но… - Тшшшш. Всё будет. – Дзюба ставит Акинфеева прямо, за подбородок поворачивает к себе и целует, языком проводя по губам и только потом прихватывая своими губами губы Игоря, так, что последнему остаётся только ждать следующего поцелуя, высунув язык. Рукой Акинфеев тянется за спину, чтобы залезть Тёме в трусы, взять его член, ощутимо сжать в ладони, провести пару раз по всей длине, размазать выступившую смазку по головке, пуская по всему телу (по обоим телам) импульсы наслаждения. В этот момент Артём его отпускает, убирает руки, и Игорь ощущает такую пустоту и слабость без такого необходимого контакта, но дальше слышит щелчок крышки открывшегося тюбика смазки и облегчённо выдыхает: - В итоге ты всегда делаешь то, о чём я прошу. Не можешь мне отказать, да, Тёмк? – не только же Артёму быть самодовольным придурком. - Игорёк, не провоцируй. Твоя задница все ещё в моих руках – на этих словах Игорь ощущает прохладные от смазки пальцы у ануса и весь поджимается. – Ну-ну, я знаю, знаю, что это не самая твоя любимая часть, но расслабься чуток – Артём целует его в висок и скулу, обнимая левой рукой поперек груди, проникая пальцем внутрь буквально на фалангу, Игорь шипит, вцепляясь в обнимающую его руку - Охуеть какой ты, блять, никогда не смогу привыкнуть – Дзюба продолжает растягивать стенки входа, не торопясь, сосредоточенно сопя Игорю в шею. И достаточно быстро Игорь привыкает, расслабляется, начинает подмахивать, плавиться от ласки, которую дарят Тёмины пальцы, хозяйничающие в нём. А потом Артём дотрагивается до того самого комочка нервов, и Игорь крупно вздрагивает. - Ещё… - Не могу тебе отказать – Дзюба трахает его двумя пальцами уже совершенно свободно, как вдруг замирает, погрузив их полностью до костяшек, надавливая на простату и подрагивая ими, передавая ей своеобразную вибрацию. - Ааоаа, Тёмаааа – Игорь отпускает Тёмину руку, за которую до сих пор цеплялся и тянется к своему члену, очень хочется, но Дзюба перехватывает его руку и не даёт прикоснуться к себе: - Нет, Игорюш… ты сам… без рук… потом… - Тогда, блять, давай ты уже делом займёшься, а то сам щас кончишь без рук – и в подтверждение справедливости своих слов проводит рукой по члену Дзюбы, умудряясь легонько ковырнуть щёлочку уретры и вызвать тем самым у того громкий стон, переходящий в рык. Ну, а как ещё прикажете прекратить эту сладкую пытку и заставить этого придурка взять его уже. Артём возится и стягивает с себя окончательно шорты с трусами. - А твои шортики мы оставим, да? - Блять, да как хочешь… Давай уже… Сколько можно? - Не могу тебе отказать – падла такая, хотя можно было догадаться, что прицепится к словам. И почти в ту же секунду заменяет свои пальцы на член. Входит одним единым движением и замирает, а Игорь забывает как дышать, при этом сквозь стон сцеживая кажущееся ему едким: - Господи, ну наконец-то. Я уж думал не дождусь!! Но Артём ржёт, утыкается в изгиб шеи и трясётся от смеха, целует там и за ухом тоже целует: - Такой ты дед все-таки, Игорюш… Люблю тебя – и кладет ладонь Игорю на крестец, слегка надавливая, чуть прогибая его под себя и начинает двигаться, постепенно увеличивая амплитуду и скорость. И только теперь Игорь замечает, что они отражаются в двери гардеробной – это так горячо, так идеально – задранные футболки, спущенные шорты Игоря и валяющиеся под ногами Тёмины. Да, они даже не разулись, блять, им было не до того... А еще Артём кладёт ладонь ему на горло и тянет на себя, разворачивая за подбородок лицом к себе, при этом не переставая двигаться, несколько уже не настолько ритмично, скорее хаотично, через раз попадая по простате: - Дай – и Игорь тут же высовывает язык, чтобы Артёму было удобнее, раз он так хочет, раз так надо… Когда Дзюба накрывает его язык своим ртом и начинает просто сосать, Игорь громко стонет, почти кричит, распахивает глаза, понимая, что кончает, выплескивая сперму на стену и на себя. Как Артём и хотел – не прикасаясь к себе. Оргазм такой мощный, такой сильный, что дрожат, кажется, все мышцы и, если бы Тёма его не держал, он упал бы. Приходит в себя Игорь от россыпи нежных поцелуев на лице, ищет вслепую и захватывает Тёмины губы, целует благодарно, сыто. Шепчет: - Двигайся, Тём Надолго Дзюбу не хватает. Он кончает глубоко внутри, как всегда бурно, долго, сотрясаясь всем телом, утыкаясь Игорю куда-то в лопатки, то ли всхлипывая, то ли продолжая стонать. А когда немножко приходит в себя, перестаёт наваливаться, то первым делом натягивает на Акинфеева шорты. Становится ясно, что шорты будут испорчены, но они действительно понравились им обоим. Какой же пиздецки прекрасный день… Они еще целую бесконечность целуются, едва касаясь губами, все ещё стоят у той же стены, обнимаются, трогают, гладят, рассматривают. Любят. Каждый каждого. Первым в реальность возвращается Игорь, которому хочется в душ: - Тём, Катя должна была закинуть в холодос мясо. Проверь, а? Есть оно там? Или придётся заказать? Артём суётся в холодильник и долго не может перестать ржать. Только когда успокаивается кричит Игорю: - Нормально она нас затарила, там есть вся Азбука вкуса и даже ещё чуть-чуть! Мясо вижу. Оно уже замариновано, да? - Да, достань его, чтоб не холодное было – и скрывается в ванной на первом этаже. Уже совсем темно, когда они не спеша накрывают стол для ужина в беседке позади дома. Никакой готовки, только помыть и порезать овощи и зелень. Игорь разводит костер в мангале потому что «лето создано для настоящих шашлыков из мяса». Артём прыгает в бассейн: - Иди сюда, Фурик, тут водичка просто бомба! Акинфеев подходит и опускается на бортик, окуная в воду только ноги. Тёма подплывает: - Иди ко мне – опирается руками по обе стороны от Игоря, и тянется за поцелуем, нежно касаясь губ Акинфеева. Просто и по-домашнему. - Нет, Тём, давай сначала пожарю мясо, не охота крутиться там в мокрых шортах. - Тебе не во что переодеться, ёпт? - Лениво – а ведь на самом деле хочется. Но там мангал, там мясо и уже давно понятно, что дурацкая черта его характера, что всё должно быть правильно и «делу время, а блаблабла». Ведь совершенно ясно, что стащить его с бортика не будет стоить Артёму совсем никаких усилий. И Игорь даже ждёт этого, хотя безусловно будет ругаться и ворчать и растает только от жарких Тёминых поцелуев и бесстыжих рук. Но отчего-то всё идёт не по этому очевидному плану: - Так сними их. Тут нет никого, кроме меня, на тех соснах тоже никаких папарацци не сидит, наверняка! Посветишь голой задницей вечерок… Если хочешь, можем даже освещение тут везде выключить. Давай-давай, жопу подними – и ведь реально стягивает с Игоря шорты. Акинфеев в какой-то прострации позволяет это сделать, но при этом в воду сам не торопится опускаться, а садится обратно на бортик отчего-то смущенно натягивая футболку и прикрывая ею пах. - Фурииик, футболку сам – «чёрт, они слишком хорошо друг друга знают…» думает Игорь. Тёма откидывает куда-то его шорты и если они упали в траву, то привет роса и пока сухие шорты. Ну, и хер с ними. - Ммм, - Артём возвращается на свою позицию, опускает голову и целует игоревы коленки, каждую по очереди, оставляя на них россыпи лёгких, невесомых поцелуев. И вот это вытерпеть уже совсем невозможно, Игорь громко втягивает воздух – не помогает, глаза жжёт и дышать почти больно, он поднимает лицо и смотрит на небо. Если бы для того, чтобы очутиться в этом моменте нужно было бы пережить ещё столько же, сколько пережито – он бы справился еще раз. И еще раз. Сколько нужно раз. Тёма тем временем не теряет времени и поднимается поцелуями выше по бедрам и намерение его так очевидно, что Игорь вздрагивает и старается отпихнуть от себя дзюбину голову: - Тём, прекрати, перестань. Хватит! - Эй, ты чего, Игорёш? – сжимает его бедра руками, - Подождёт тебя твой костёр… Игорь же обхватывает его одной рукой за шею, другой гладит по щеке, он еще не до конца пережил тот момент пронзительной нежности, он всё ещё в том моменте. Ему нужно заземлить это ощущение, поэтому он целует Артёма, пытаясь в поцелуе вернуть эту любовь, веру в него, ласку, что получает от него. Хотя, как ему их вернёшь? Да невозможно это. – Пусти меня, у меня тут дело важное вообще-то. А ты можешь ещё посмотреть на небо там, на звёзды. – Вот ведь какой противный, всё успел заметить… Наверняка, и слёзы тоже видел, поэтому может и захотел разрядить обстановку минетом. Что ему и удаётся с успехом сделать. - Смотри, угли прям идеальные, да? – Артём обожает смотреть как Игорь жарит мясо. Эту бандурину, навороченный гриль, делали на заказ на прошлый еще день рождения Игоря. Тот был просто в восторге от подарка, хотя коптильней, например, они так ещё и не воспользовались ни разу. - Да, Тём, в этом гриле всё идеально всегда – подходит и целует куда-то в лопатку, - А теперь отойди, дай я тут сам. Конечно, если у идеального гриля стоит идеальный Игорь, тот ужин тоже получается идеальный. С улицы они тем вечером так и не уходят – они купаются, конечно голышом, брызгаются и дурачатся, целуются, потом смотрят фильм на проекторе (а это уже подарок Артёму на один из последних дней рождений), снова целуются. В кровать ложатся, когда уже светает. Внезапно к шее сзади прижимаются чужие губы в осознанном поцелуе и слышится хриплое (ага, тоже пострадал прошлым вечером/ночью): - Может ещё поспим? - Спи. Я тебе мешаю? - Отвлекаешь ото сна, да – и такое характЕрное движение бедрами сзади, в результате которого его почти полностью вставший член прижимается к игоревым ягодицам – Лежишь тут такой красивый, такой охуенный, вздыхаешь так сладко, как вчера прям и манишь меня – прихватывает кожу на шее одними губами - Я могу уйти, чтобы ты еще поспал – почти обиженное, почти рассерженное. - Ты дурак? Ты услышал только это? Да, и вообще, как ты уйдешь, если я тебя не отпущу? – руки крепче обвиваются вокруг тела, а ноги придавливает сверху тяжеленная ножища. - Сам ты дурак. И шутки у тебя дурацкие. – бурчит Игорь, сам при этом тихонько двигает бедрами, чтобы на чуть-чуть усилить контакт с тёминым членом – Как подросток, ей-богу, просыпаешься по утрам со стояком – ворчание в противовес действиям. - Только когда с тобой просыпаюсь – теплые губы захватывают хрящик уха, а у Артёма почти неуловимо меняется дыхание. Спать они точно больше этим утром не будут.