В кровати

31 декабря 2024 года В огромной нарядно украшенной к праздникам гостиной Дзюбиного поместья как обычно перед Новым годом очень людно и шумно. Вообще в доме и близлежащих домах собраны все или почти все. От самых близких, до не самых близких. Акинфеев, празднующий так Новый год уже больше 20 лет с редкими перерывами, чувствует себя прекрасно, даже совсем почти не скованно. Сам Артём тут же сидит на диване в окружении почти десятка детей и играет в НХЛ, делая вид, что учит кого-то.  Игорь заходит в гостиную, перегибается через спинку дивана и потряхивает телефоном перед его лицом и шепчет: - Тём, пойдём со мной… - Бегу. – передаёт Никитосу джойстик от приставки и поднимается с дивана. - А вы далеко? – вопрос задаёт Макс, и на них устремляются четыре пары внимательных изучающих глаз и ещё несколько пар тоже детских глаз оборачиваются с легкой заинтересованностью. - Мы… на улицу выйдем, помогу дяде Игорю записать видео-поздравление, да, Игорёк? - Да. Хотите с нами? – Акинфеев переводит взгляд с одного личика на другое. - Вот ещё! – это Ева. Она отворачивается от них, вздёрнув нос и все тут же совсем теряют к ним интерес. Уже выйдя из комнаты Артём цокает языком: - Ууйух, Евчик - атаманша, блин. Видал как она их держит всех? – показывает сжатый кулак – Вот они у неё все где! Огонь, просто! Характер папкин, ёпт… - и сразу втягивает голову в плечи, но не успевает и получает лёгкий подзатыльник. - Уймись. - Крис, Олюш, дети в гостиной одни, если чо… - Тёма кричит куда-то в сторону кухни - Да, чё я такого сказал-то? – они обуваются и выходят на улицу, Игорь ведёт его за дом, туда где наряжена живая ёлка – Я ж любя! – Артём произносит заговорщицки, прикрывая рот ладонью. Теперь уже Акинфеев цокает языком, пока на ходу натягивает на себя толстовку: - Посмотри. Нормально встал? - Не встал, чё ты болтаешь? – Тёма обеими руками создаёт в своём паху импровизированное сердечко, подтверждая, что он расслаблен и умиротворён. - Я тебя убью! – после чего Игорь несколько секунд стоит с закрытыми глазами. - Представляешь что ли? - Ну, всё, сука! – угрожающе убирает телефон в карман. - Всё-всё! Молчу, а то и правда встанет… У тебя, ёпт… - Бля, ты просто невыносим. Всё после ЧэБэДэ в себя прийти не можешь? А?  - Не могу в себя прийти, что ты так близко и так далеко одновременно… - внезапно серьёзно отвечает Дзюба, засовывая руки в карманы штанов и поджимая губы. - Артём…  - Ладно… Эт как его… Встань нормально, а то как этот… Повыше, наверное, руку держи, ёпт. – суетится рядом – Хочешь, я схожу за этим, как его, блять, ну, светом, ёпта… Прожектором. - Ну, я чё, совсем дурак? Всё. Записываю, да? Меньше минуты спустя: - Бля, а вот без «ФФКА ффегва фудет ферпым» никак нельзя было? - Отвянь. – машет на него рукой, пересматривает поздравление – Волосы как у дебила… - поправляет причёску, которая растрепалась пока надевал худи  - Чё не сказал-то? Я тебя зачем позвал? Просто помёрзнуть? - Я не ебу зачем ты меня позвал… В качестве группы поддержки, ёпт… - разворачивается, чтобы идти обратно в дом, когда Игорь буквально напрыгивает на него, валит в сугроб под ёлкой и несколько раз «брызгает» ему в лицо снегом, почти засыпает Дзюбу снегом на самом деле и усаживается сверху: - Ты можешь просто потерпеть, блять? Как маленький… Артём после пары неудавшихся попыток схватить Игоря за руки успокаивается: - Расстройся, что я тебя хочу. Ага! - Идиот… Ну, не здесь же. И вообще, если ты не можешь себя держать в руках… - Я? То есть это, типа, я повалил тебя и сижу сверху, ёпт? - Кстати, хватит валяться… - встаёт, подаёт Тёме руку – Вставай. - Меня… Больного… - поднимается на ноги, держится рукой за спину – В сугроб… Я весь мокрый, блять, а мне ведь тоже надо записать… - Ой, Господи, ну, ты и дед… Один бубнёж от тебя только и слышно… Куда пропал твой дух авантюризма? – за что ему на голову натягивается капюшон его же худи и шнутки тянутся вниз, заставляя Игоря пригнуться: - Ну? - Сука! – шипит в ответ на такое с собой обращение. - Ну? - Блять, да не запряг, не нукай! – чувствует как спадает напряжение в завязках, отшатывается, стягивает со своей головы капюшон, поднимает одну бровь и тяжело вздыхает, а напротив него стоит улыбающийся одной стороной рта Артём. Ну, дебила же кусок. Оба. Два. - Пффф… Игорёк, а чё ты так запыхался видосик-то записывать? – орёт, взбегая на крыльцо парадной лестницы – Я сушиться, если чё! – скрывается в доме. Игорь снова вздыхает, поднимает лицо к небу и понимает, что он очень счастлив. Спустя меньше часа они стоят на том же крыльце, только с неба красиво-красиво, медленно падает снег: - Не забыть, что включить надо фронталку, ёпт… - смеётся Тёма и подмигивает ему. - Я ж тебя убью сразу. И давай короче, холодно… - стоит тоже в одной футболке, не утеплившись в расчёте на то, что это всё не займёт много времени. - Это вряд ли… - и почти без обозначения, что съёмка уже идёт он начинает – Всем привет! Ну, что… Когда Артём начинает снимать улицу позади себя, Игорь старается отойти в сторону и вжаться в колонну, отвернуться, а то он сам, конечно, слегка перегнул с духом авантюризма, выперевшись с Тёмой на крыльцо для съёмки поздравительного видео, и не хотелось бы, чтобы им было посвящено прям полностью все медиапространство в межсезонье. Ситуацию спасает Андрюха, вышедший на крыльцо вместе со всеми детьми, одетыми для прогулки, и пожелавший сфоткаться с хозяином данного гостеприимного дома. 01 января 2025 года Стук в дверь заставляет Игоря встать с кровати и пойти её открывать: - Чё те? – он трёт глаза, так как в коридоре ярко светят все имеющиеся лампы и глаза не привыкли ещё к этому свету после темноты комнаты. - Катюха где? – Артём оттирает его плечом и буквально протискивается в комнату. - С детьми. - Она там спать что ли будет? - Ну, как обычно. А чё она тебе? – делает пару шагов внутрь комнаты,  - Хм… Она… Ты! Иди сюда, хоть пообнимаю тебя. Соскучился, пиздецки! – тянет к нему руки, пальцами делая приманивающие движения. - Дверь хоть запри! И не ори! – звучит щелчок, означающий, что Дзюба повернул вертушок и запер дверь. И теперь Игорь совсем свободно вздыхает, подаётся вперёд, обхватывает Тёму поперёк талии, прижимается – Как будто ты один скучаешь… - Ой, Господи, ёпт… Только б поворчать… - щекотно проводит пальцами по шее, подныривая под подбородок, чтобы Игорь поднял голову – Мы прям оба с тобой деды… - и сразу же целует. Руки Акинфиева тут же взлетают Артёму на шею, он буквально виснет на ней, полностью отдаваясь поцелую. Спустя очень длинные пару минут: - Тём… Тём… - судорожно вздыхает, отстраняется, гладит по груди, не давая приблизится обратно. - Так… Так… Кисунь, я б остался, но там… - многозначительно закатывает глаза, всё ещё продолжает удерживать Игоря поблизости, положив правую ладонь на его шею, поглаживая её большим пальцем – Люблю тебя!  - И я. Проваливай! - ловит выпущенный Тёмой воздушный поцелуй, прижимает ладонь к груди на уровне сердца. - Завтра дома встретимся же, да? – внезапно неуверенное, вертушок замка отпирает дверь в комнату. - Да. – закрывает дверь изнутри и запирает её. 03 января 2025 года Акинфеев заходит домой уже ночью, когда 2 января уже несколько часов как закончилось, ожидая увидеть там примерно чего угодно, но только не Артёма спящего на диване в гостиной, обнявшего небольшую подушку и положившего голову на подлокотник, даже не прикрывшись валяющимся в ногах пледом. - Приветики… - садится рядом с его головой. Просыпается Тёма моментально, пригребает Игоря к себе, прижимается ухом к его животу, обнимает поперёк бёдер и причмокивает, будто всё ещё спит: - Мучитель мой… Поздно как… Я ждал-ждал… - стискивает в руках ещё сильнее. - Я не специально, дети уснуть не могли, всё рассказывали и рассказывали… Прям перевозбуд у них случился… - Прям как у папки ихнего? – с него будто в один миг слетает вся сонливость, руки тянутся к паху Акинфеева. - Дурак...? - Ну, хочется же… - нетерпеливо расстёгивает ему ремень на джинсах - Там нельзя, тут тоже что ли нельзя? - Да, можно-можно. Всё тебе можно! – ведёт кончиками пальцев по линии челюсти, побуждая поднять на себя глаза – Только пойдём наверх, м? Поднимаясь по лестнице Дзюба не перестаёт бубнить: - А почему в спальню? Почему не на кухне? Мы могли бы и на кухне… И в дУше…, да хоть на ковре, ёпт… - он поднимается по лестнице первым. - Хочется разнообразия? - Ну, типа… - Игорь тут же дёргает Артёма за руку, разворачивает, впечатывает его грудью в стену, прижимает ещё и собой: - А если так? - М? - Трахну тебя прям тут, чтоб ты не ныл… Будет достаточно разнообразно? – обжигает правое ухо горячим дыханием, потом проводит по краешку нижней губой, потом щекотно лезет в само ухо языком. - Иго… - не договаривает, задыхается, потому что рука Акинфеева проскальзывает в шорты, выпутывает из них совсем ещё расслабленный член, сжимает. - Что? – левой рукой оглаживает грудь, буквально шарит по ней, щиплет, то ли в попытке найти соски, то ли просто так. - Ну… - у Дзюбы в ушах звенит, перед глазами всё плывёт, как и всегда в таких редких случаях, когда Игорь напоминает ему кто на самом деле из них двоих папочка. - Прям так. Хочешь? Без смазки? – впивается в шею, посасывает ароматную кожу, потом проводит по ней всей поверхностью языка, в конце облизываясь Тёме на ухо. Артём закрывает глаза, глубоко вздыхает: - Я что, плохо себя вёл, ёпт? – спрашивает сглатывая, чтобы определить границы игры. - Если бы ты ещё и плохо себя вёл… - больно щиплет на ухо левой рукой. В правой твердеет Дзюбин член, она очень занята. Потом тоже левой рукой он стягивает с Тёмы шорты совсем, ни на чуть-чуть не поддаваясь на уговоры. - Игорюш, а может всё-таки? – переступает ногами, отпинывает от себя шорты куда-то вниз по лестниуе, чтобы не поскользнуться на них в самый ответственный момент. - В спальню? – трётся о Тёмино бедро с боку, горячо дышит ему в щёку, одновременно левой рукой оглаживая обнажённую задницу. - Наебнёмся же, ёпт… - он снова сглатывает, вздрагивает, весь покрывшись мурашками от прикосновений - Да, и жёстко, ёпт… А у меня спина… - Вспомнил про свою спину? Умничка! – с ощутимой силой сжимает шею сзади, толкает Дзюбу вверх по лестнице – Пиздуй уже! Скрючиться на диване спина тебе не помешала? - Я ждал же, ёпт… - Иди, не тормози! В спальне Игорь подталкивает Артёма к кровати сразу и без обыкновенных для них нежностей: - Давай, занимай позицию. Я щас… - привычным годами отработанным движением легонько хлопает Тёму по ягодице и направляется в сторону ванной. Артём стоит в полном непонимании что вообще происходит и что ему делать: - Какую поз...? - Ту, про которую как ты сказал тогда на турнире том, летнем, что в такой позе себя не представляешь… М? - Игорюш… Ну, хватит… Каждый раз… Уже не смешно. Давай! – всплёскивает руками и направляется к Игорю. - То есть на самом деле тебе нравится стоять так, да? – Акинфеев вытирает руки пушистым махровым полотенцем. - Блять, ну, вот какой ты… Я же уже объяснял, что имел ввиду, бля, что на людях не собирался становиться раком, ёпт. А с тобой я только за! И ты не хуже меня это знаешь, ёпт! – Артём распаляется и уже почти кричит. - Но цеплять тебя по этому поводу я всё равно не перестану, мой непреклонный Лев… - глазами указывает на кровать. Дзюба вздыхает и встаёт на матрасе в коленно-локтевую позу, выпятив обнажённую задницу. - Ай, бля, ноги затекают уже… - переступает коленями – И спину что-то потягивает. - Не потягивает, не ври. – он всё мнётся в дверном проёме гардеробной, будто сам не решаясь на что-то - И не ной. - Да, давай уже короче, ёпт. Сколько мож..? – звук выдвигающегося ящика комода оглушает – Да, в смыс..? - В коромысле. Завались. - Я, вообще-то, имею право знать, ёпт. – увесистый мешок, набитый игрушками для взрослых мальчиков, приземляется возле его левой руки. Артём скашивает на него взгляд, краснеет, опускает голову, пряча лицо в сгибе своего локтя. Игорь достаёт из ящика прикроватной тумбочки три тюбика смазки, читает что на них написано. - Можешь даже сам выбрать. – Игорь делает вид, что не замечает Тёминого смущения, продолжая вчитываться в этикетки – И чего ты ждёшь? - Не, а чё ты приехал, блин, деловой такой..? Я прям аж не знаю, ёпт… - Какой? – тюбик охлаждающей смазки (Тёме-то не надо вчитываться, он их по цветам отличает) приземляется возле мешка – И? - Артём переваливается с колен на правое бедро, подтягивает к себе мешок и запускает в него руку, при этом он поверхностно дышит и закусывает губу, и выглядит это слишком для Игоря. Слишком горячо, слишком любимо, он склоняется к Артёму, проводит рукой по волосам, тот поднимает лицо, подаётся ещё выше, целует Акинфеева влажными губами, даже скорее просто чмокает, а потом совершенно нагло спрашивает: - Хочется, да, богатырского тела-то? М, Игорёк? – постукивает себя ладонью по прессу ещё. Поганец. - Ты мне щас весь настрой собьёшь, понял, нет? – ощутимо сжимает его плечо, в попытке поторопить. - Понял, нет? – передразнивает Тёма, всё ещё копаясь в мешке – Может нам тут разобраться? Ну, типа разложить по разным… Хоть коробкам, что ли… - Короче давай… Вот я уеду на сборы, у тебя будет пара дней всё тут разложить, налюбоваться… - М? – наконец-то из самого дальнего угла мешка выуживает пакетик с довольно большой вибропробкой и пультом управления – Чё скажешь? - Я и забыл про неё… - Игорь сглатывает, у него непроизвольно сжимается анус и дёргается член, зрачки расширяются, а кончик языка пробегается по губам. - Эээм… На? – протягивает её Акинфееву – Вижу, сам хочешь… - Игорь принимает пробку, но снова склоняется к Артёму: - Я потом… Как-нибудь после... Щас мы… - гладит пробку так любовно, что Артёма даже где-то внутри коротко колет ревность – Сполосну, да… - Акинфеев поднимается с кровати и идёт в сторону ванной. Дзюба поджимает губы и уже даже жалеет, что достал именно эту пробку – Ты же помнишь? Эта почти такая же как та, первая с вибрацией… Я помню, как кончил тогда… Уффф… До сих пор прям искры из глаз… Пожалуй, сильнейший оргазм в моей жизни.. – и ещё так любовно эту самую пробку оглаживает - Так что готовься!  - Я? – Артёма полностью захлёстывает волна ревности, он едва не вскакивает, чтобы убежать из комнаты или даже из дома и только усилием воли ему удаётся обуздать собственные эмоции и сохранить самообладание. Потому что при едва прояснившемся разуме он понимает, что ревновать собственного мужчину, который рассказывает о самом ярком своём оргазме, который получил когда они вдвоём занимались любовью – ну, бред же. - А кто? – Акинфеев показательно озирается по сторонам, показывая, что кроме них двоих тут никого нет. - А я уж думал оставить тебя с ней наедине. - Ну, какой ты… Мнительный, Тёмк… - хлопает ладонью по матрасу – Давай, вставай… Вот сюда… - Артём кряхтя встаёт обратно на свои колени и делает несколько условных шагов в сторону Игоря и изножья кровати – Футболку сними. Дзюба послушно стягивает с себя футболку, а Игорь смотри на него, потом спохватывается и снимает и свою футболку тоже и тут же снова берёт в руки пробку, гладит её почти любовно. - Поцелуйчик? Акинфеев подходит ближе и на уровне Тёминых глаз оказывается ширинка его джинсов, которая топорщится, демонстрируя насколько сильно Тёму хотят. Игорь наклоняется к Артёму, целует, проникает в рот языком, прикусывает по очереди губы, чтоб не расслаблялся. - Ну, всё? Ты настроился? – выпрямляется, подбирает с простыни смазку и пробку. - Угу. – Тёма сглатывает, потому что от него несправедливо удаляется ширинка, каким-то чудом всё ещё не треснувшая под напором возбуждённого члена. - Не слы-шу… - он ведёт рукой вдоль Дзюбиного идеального тела, пуская по нему полчища мурашек. - Да, блять! - Мой мальчик! – его ладони ложатся на выжидательно приподнятые, идеально круглые ягодицы, и он сглатывает густую слюну в предвкушении. Звук расстёгивающейся ширинки оглушает Артёма и заставляет его повернуть голову назад, потому что вообще-то это рано! Акинфеев стоит закрыв глаза и глубоко дышит, чтобы успокоиться, собственно, он и ширинку-то расстегнул просто чтобы член на неё не давил и не отвлекал его от процесса. Игорь открывает глаза и задумчиво облизывает пересохшие губы – Ну… Только не молчи, ладно? Артём в ответ хмыкает: - Даже для разнообразия? - Угу… - слышно как щёлкает крышка на тюбике смазки, как он выдавливается со смешным пукающим звуком, потом тишина, потому что Игорь размазывает смазку по своим пальцам, а потом между половинок становится влажно, прохладно и немного щекотно. Акинфеев аккуратно размазывает смазку вокруг входа, гладит, даже скорее дразнит подушечкой указательного пальца звёздочку входа, снова и снова гладит, надавливает лишь чуть-чуть, никуда не торопится, даёт Тёме привыкнуть к ощущениям. И только когда тот начинает ёрзать и двигать задницей, Игорь проникает в него указательным пальцем. Как всегда ему жарко, узко, как всегда его бьёт дрожь от того, что это всё – его. – Ты мой! Мой! – Акинфеев повторяет как заклинание, когда пальцу становится свободнее двигаться внутри – Потерпи, пожалуйста, Тём… - склоняется над ним, целует в обсыпанную веснушками лопатку и вводит второй палец, поворачивая ладонь так, чтобы точно достать до комочка нервов внутри, чтобы… Даааа, вот так, чтобы дёрнулся, чтобы всхлипнул, чтобы стал подмахивать – Мой мальчик! Мой! – Игорь не перестаёт шептать, просить. Он трахает своего Тёмочку пальцами, уже совсем быстро двигая рукой, уже не потому что его надо растянуть, а просто получая от самого действия настоящее удовольствие. Артём же поскуливает, закусывает основание большого пальца на левой руке, а в какой-то момент роняет плечи на уже сбитую простынь, распластываясь грудью по ней.  Игорь от этого будто приходит в себя, вспоминает, что вообще они играли в игру и можно, конечно, забыться и забыть, но ему, вроде, хочется доиграть. Да, и попробовать подарить Тёме удовольствие того уровня, что когда-то он сам испытал Игорю тоже безусловно хочется. Пробка приятная на ощупь, чуть резиновая, чуть бархатистая и довольно увесистая. Игорь смазывает её смазкой, оценивая размер и приходит к пониманию, что он сам побольше будет, и почему-то от этого очень приятно. У пробки есть пульт, но им он не нужен, не сегодня по крайней мере. Вводит он её аккуратно, не сразу, двигается медленно, чтобы Тёма не зажимался, не пытался увернуться: - Нормально? - Можно и посмелее… - задушенное изнутри его собственного локтя. - Ах, так? – вводит до основания и тут же включается вибрацию. Артём вскидывается от неожиданности: - Бляяяааа… - Встань смирно… - успокаивая гладит по спине. - Слушай, это…. Перебор, вроде даже… - Говорю же, встань, Тём… Я щас… - а пульта под руками нет, он валяется у подушек и до него не добраться, да даже и не сообразить на самом деле – Встань… - когда Тёма всё же выполняет его просьбу, он несколько раз переключает кнопку на основании пробки, добиваясь прерывистой вибрации. - Вот так… Сейчас будет хорошо… Да? – тянет на себя за ручку пробки, потом вгоняет её обратно на максимум. Артём пыхтит и стонет, при этом исправно подмахивает, видимо, желая пробку подлиннее или потолще. Акинфеев усмехается, смотрит на свой член, всё ещё спрятанный в трусы, а также на пятно смазки на этих самых трусах. В тот же момент Игорь видит как капля естественной смазки капает с головки Тёминого члена на простынь. И это так горячо, так подхлёстывает его и так возбуждённого до предела. Игорь присаживается на корточки, чтобы ртом дотягиваться до головки его члена, чтобы губами и языком дополнить то удовольствие, которое Тёма получает и даже отпускает из рук пробку, позволяя ей просто вибрировать внутри Артёма. Дзюбина головка буквально сочится предъэякулятом, а сам он уже периодически вздрагивает И меньше минуты спустя: - А-а-а-а-а-а-а-а-а… о-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о… Ебаааать… - Дзюба со всего маху падает плашмя на матрас, едва не двинув Акинфееву пяткой в ухо, переворачивается на бок, прогибается в спине почти идеальной дугой, затихает, изредка всхлипывая. Игорь поднимается с корточек, поражённый собственным пророчеством, делает шаг в сторону Артёма, находящегося в полуобморочном состоянии и всё ещё вздрагивающего от импульсов удовольствия, пронзающих его тело, спускает трусы ниже, обнажая член: - Тём… Я… - головка члена касается сомкнутых губ, которые тут же раскрываются навстречу. Совершать какие-то осмысленные движения Артём не в состоянии, но Игорю достаточно и так. Кончает Акинфеев уже после пары движений в расслабленном рту, оседает на ковёр около кровати. Тёма поднимается на локтях, тыкается влажным лбом ему в висок: - Охуенно, Коть… - в ответ Игорь мычит что-то, откидывает голову назад, на матрас: - Не то слово… Ты просто… - улыбается, Тёма наклоняется к нему, свешиваясь с кровати, целует выпачканными в сперме губами и это так горячо, что где-то внутри снова зарождается искра желания. 3 января 2025 года Игорь лежит на боку на широком диване в их гостиной, на босые ступни накинут лёгкий плед, под головой лежит его собственная рука, согнутая в локте. - Так-так-так… Аккуратненько… - Тёма становится коленями на диван, ставит перед Акинфеевым две пиалы – с сыром и с орехами, и ещё тарелку с нарезанными овощами – Смари, как всё культурно, ёпт, уже никакого мазика, а ещё только третье… - ещё и аккуратно подбрасывает в сторону Игоря свой телефон, который тот, конечно же, ловит и кладёт перед собой на диван. Акинфеев сначала тихо смеётся, под весёлую песенку из телека, а потом приподнимается на локте: - Ну, ты долго ещё? - Бегу-бегу! – ставит на столик перед диваном два чашки с чаем – Я ж всё сразу бы не смог… - Артём кривится, когда смотрит на экран телевизора – Может всё-таки что-нибудь...?  - Нет. Ты обещал. – и даже дёргает ногой. - Ну… - Дзюба состраивает самую жалостливую мордочку. - Ты. Обещал. – повторяет Акинфеев с паузой. - Ой, ладно-ладно… - машет на него рукой и сопя забирается на диван. И вот Игорь думает, что Артём сейчас сядет, положит его голову себе на ноги, погладит волосы и/или плечи. Но Тёмины мысли явно направлены по другому руслу. Он встаёт на диване на колени и шипит: - Двинься, ёпт… - в ответ Акинфеев совершает какие-то попытки то ли подвинуться, то ли перевернуться, всё равно не особо понимая чего от него хотят. Дзюба же протискивается между спиной Игоря и спинкой дивана, просовывает тому под голову руку – Вооот. Ну, тема же? - Дурища. – Артём смеётся над сценкой в фильме, одновременно нацеловывая Игорю местечко за ухом, а он обхватывает обнимающую его Тёмину руку, удобнее устраивается на сгибе его локтя, совершенно внезапно негромко произносит: - Я тебя люблю. Тёмино объятье в ту же секунду становится больше похожим на борцовский захват, а поцелуи более слюнявыми: - Я знаю. И я тоже. – продолжает расцеловывать - А чего ты? - Не знаю, мне кажется, я редко тебе говорю. - Да, не… - Сам. Я имею ввиду, чтобы прям сам. – поцелуи минуют ушную раковину и перемещаются к скуле. Внезапно пиликает сообщением телефон Артёма, совершенно разрушая момент нежности и признаний. Тёма перегибается через Игоря, не переставая того целовать в скулу, открывает сообщение, читает, потом открывает банковское приложение, кому-то что-то пересылает за что-то, потом ещё печатает, что отправил, потом замирает прижавшись губами к коже на скуле Акинфеева – Ты  скоро? – Артём хихикает Игорю в щёку. - Мешаю? Ща ответит, что получил и всё. Оп! – снова и снова чмокает в скулу – И всё! – читает сообщение и блокирует телефон, но продолжает нависать и всматриваться Игорю в лицо – Как же мне повезло, ёпт, что ты… Акинфеев разворачивается к нему, почти ложится на спину: - Тебе повезло не больше, чем мне… - тянет Артёма на себя, они долго и не спеша целуются, обнимает за шею, почти заваливает его на себя, но тот не даётся, снова прижимается губами к щеке: - Мне повезло больше. Я люблю самого лучшего мужчину на свете. А ты – меня, ёпт. – укладывается снова большой ложкой – Киса, мой Киса… Ножку дай свою… - похлопывает по бедру, чтоб Игорь ногу вытянул вдоль, чтобы Артём в свою очередь обвил её обеими своими ногами. Так же лежать удобнее. Не знали? Пробуйте! Точно работает. Ну, у Игоря с Артёмом точно работает именно так – Уедешь скоро от меня… - гладит по голове всей ладонью, и это приятно, но как-то непривычно. - Ну, не так уж и скоро, это во-первых… А во-вторых, ты приедешь туда же через два дня. Никакой трагедии. – Игорь снова разворачивается к Артёму – У вас же сначала Абу-Даби? - Да, потом Дубай. - Ну, мне из-за ваших поздних сборов придётся отпрашиваться на пару дней, это нечестно, но в целом нормуль. - Ну, я ж не могу отпроситься с конца сбора, а ты с начала – легчайше. И потом ты – Легенда, а я чё… - не останавливаясь целует щёку и ухо попеременно – Может выключим и…? - Я уж думал не сообразишь… – со смехом буркает Игорь и начинает возиться, чтобы стянуть с себя домашние штаны.