Кровоточащие раны

*** 15 июня 2001 — Но у меня тоже будут свои условия, — глаза Малфоя слегка сужаются, а на лице вновь нельзя прочитать ни одной эмоции. — Мы слушаем, — несмотря на уверенность в голосе Ремуса, Гермиона замечает, что смотрит он на Малфоя с подозрением. — Во-первых о моем согласии не узнает ни один член Ордена, кроме присутствующих здесь. Во-вторых поддерживать связь я буду только с Северусом. Ну и последнее, если вы собираетесь спрятать мою мать и ограничить её связь с внешним миром, у меня должна быть возможность увидеть её и вести с ней переписку. Малфой говорил уверенно и рассудительно, словно он знал о сделке задолго до этой встречи и тщательно продумал все детали. — Мы можем согласиться со всем, кроме второго твоего условия. Если ты хочешь максимально сузить круг орденцев, с кем имеешь дело, выбирай любого из здесь присутствующих, кроме Снейпа. Им Орден рисковать не может, — На этих словах Люпина Гермиона перестаёт дышать. Она знала, что Орден не может рисковать Северусом, ведь на данный момент он единственный шпион Ордена, но она не задумывалась, что они будут готовы рискнуть жизнями других настолько же важных фигур Ордена. — Тогда грязнокровка, — губы Малфоя растягиваются в противной ухмылке, — Должна же быть от неё хоть какая-то польза. — Ну вот и славно, — произносит Северус. Только сейчас Гермиона осознает, что они всё предсказали. Снейп, Люпин и даже Сириус знали, что как только Малфой получит отказ в выборе посредником Северуса, он откажется с ними сотрудничать вовсе. А Грейнджер отлично подошла на роль альтернативы, ведь только её Малфой мог считать наименее безобидным членом Ордена Феникса. Если даже являясь семь лет объектом его ненависти, она ни разу не пыталась ему отомстить, то и сейчас не станет, особенно когда теперь Драко Малфой — единственная надежда Ордена. С самого начала в этой миссии ей предназначалась роль посредника, только Гермиона оказалась настолько наивна, что до последнего момента не допускала даже мысли, что Орден предоставит её Малфою буквально на блюдичке с золотой каемочкой. — О твоём согласии будут знать всего пять членов Ордена, — Снейп начал подводить итоги переговоров, — те, кто сейчас присутствует здесь, а также Аластор Грюм. Ты будешь предоставлять Грейнджер, а она в свою очередь руководству Ордена, всю актуальную информацию о планирующихся операциях армии Тёмного Лорда, разработках лабораторий Пожирателей, а также любую другую информацию, которую ты посчитаешь важной. Орден обеспечит полную безопасность и неприкосновенность Нарциссе Малфой и по окончанию войны ни тебе, ни твоей матери не предъявят ни одно обвинение в военных преступлениях. Малфой лишь кивает в ответ на слова Снейпа. — Гермиона Грейнджер от лица Ордена Феникса заключит Непреложный Обет. — произнеся это, Сириус посылает Гермионе виноватый взгляд, — Свидетелем обета станет Северус Снейп. — Готовы поставить на кон жизнь драгоценной подружки Поттера, не так ли? — Грейнджер снова видит на лице Малфоя усмешку, ей становится ещё больнее от осознания того, что даже Малфой понимает, что для Ордена в данный момент она лишь пешка в большой игре. — Её жизни ничего не угрожает, потому что Орден выполнит свою часть сделки, — Сириус всё ещё виновато смотрит на Грейнджер, но менять что-то уже слишком поздно, — Возьмитесь за руки. Гермиона делает несколько шагов навстречу Малфою и вытягивает руку, слизеринец проделывает то же самое. Грейнджер чувствует, как Малфой стискивает её запястье. Гермиону чуть ли не выворачивает от того, насколько сейчас отчаянно её положение. У неё нет путей отступления, она слепо доверилась Ордену и теперь за это придётся платить. — Итак, — Северус касается палочкой сплетения рук заклятых врагов, — Обещаешь ли ты, Драко Люциус Малфой, предоставлять Ордену Феникса, в лице Гермионы Грейнджер, всю актуальную и правдивую информацию о любой деятельности Пожирателей Смерти? — Обещаю. Гермиона чувствует, как петля первого обещания окутывает их запястья обжигающим теплом. — Обещаешь ли ты, Драко Люциус Малфой, сделать всё возможное для победы Ордена Феникса во Второй Магической войне? Не успевает Гермиона задуматься, что такое условие не обговаривалось, как Малфой произносит: — Обещаю, — и вторая обжигающая петля окружает их запястья. — Обещаешь ли ты, Гермиона Джин Грейнджер, что Орден Феникса сделает всё возможное для обеспечения безопасности Нарциссы Малфой во время войны? — Обещаю, — голос Гермионы догнул, но третья петля обогнула запястья. С каждым обещанием руку обжигало всё сильнее, но пути назад уже не было. — Обещаешь ли ты, Гермиона Джин Грейнджер, что по окончанию войны Орден Феникса обеспечит Драко Малфою и Нарциссе Малфой полную неприкосновенность от обвинений в военный преступлениях? — Обещаю. — По праву свидетеля Непреложного Обета между Драко Малфоем и Гермионой Грейнджер, объявляю Обет заключённым и действующим. Гермиона чувствует, как петли обещаний, до этого обжигающие их запястья лишь снаружи, уходят прямо под кожу. Обжигающее тепло клятв бежит по венам прямиком в сердце, и Грейнджер чуть ли не падает от боли, когда петли добираются до сердца. Ей хочется кричать и плакать, но она пакует эмоции в коробку и запускает её на дальнюю полку сознания. Полка снова издаёт треск, готовая вот-вот обрушиться, но Гермиона продолжает её игнорировать. Когда-нибудь она их обязательно отсортирует заново, но сейчас она не готова переживать ещё раз все, что накопилось за четыре года, да и вряд ли когда-то будет по-настоящему к этому готова. Гермиона поднимает глаза на равнодушное лицо Малфоя, и ей хочется взвыть от отчаяния. Она не стала убирать отчаяние на дальнюю полку вместе с болью от предательства Ордена и унижением, которое она испытала сегодня. Она знает, что этого отчаяния слишком много, и тогда полка бы точно сломалась, а за ней и сама Гермиона, поэтому пока что ей нужно жить с этим отчаянием, а потом она обязательно что-нибудь придумает. — Через эти браслеты вы будете поддерживать связь, — Гермиона даже не заметила, как у Северуса в руках появилось два тоненьких серебряных браслета, — Они зачарованы так, что как только вы их наденете, никто не сможет их увидеть, кроме вас двоих. Чтобы активировать браслет, нужно трижды коснуться его палочкой, после этого второй браслет начнёт издавать вибрации. Они нужны на случай, если одному из вас понадобится срочная встреча. Снейп подходит к Гермионе и одним взглядом просит протянуть руку. Спустя мгновение, Гермиона чувствует холод браслета, окольцевавшего её запястье. Затем Северус подходит к Малфою и одевает второй браслет ему. — Попробуйте активировать браслеты. Малфой достаёт из кармана брюк свою палочку и трижды касается браслета. Гермиона чувствует как браслет начинает вибрировать и эти вибрации разносятся по всему телу. — Работает, — тихо произносит Гермиона. — Отлично, теперь ты, Грейнджер, — Гермиона улавливает нотку самодовольства в голосе Снейпа и задумывается о том, что вероятно, эти браслеты — изобретение самого Северуса. Грейнджер вытаскивает свою палочку из мантии и проделывает те же движения, что и слизеринец минуту назад. Малфой хмурит брови и затем кивает. Вероятно, это должно означать, что его браслет тоже работает. — Я думаю, очевидно, что как только браслеты срабатывают, вы должны будете аппарировать в эту хижину. — Снейп смотрит на Гермиону и Малфоя в ожидании ответа, те только синхронно кивают. — Потрясающе, — его голос снова сочится сарказмом, — Значит можем считать сегодняшнюю встречу завершенной. *** 16 июня 2001 Гермиона не выходила из своей комнаты с того момента, когда они вернулись на Площадь Гриммо из хижины. Она провела бессонную ночь в размышлениях. В её голове появилось ещё больше вопросов, на которые она так и не смогла найти ответы. Больше всего её интересовало, знали ли Гарри и Рон о том, что её роль в этой операции с самого начала заключалась в том, чтобы стать посредником между Орденом и Малфоем. Скорее всего нет, ведь тогда бы они ни за что её не отпустили. Гермиона и в этом уже сомневалась, но все-таки хотела верить хотя бы в искренность дружбы их Трио, если даже тем, на кого она ровнялась в Ордене, она больше не могла доверять. Грейнджер задавалась вопросом, сколько же ещё тайных игр ведёт руководство Ордена, но знала, что именно об этом ей вероятно никто и никогда не расскажет. На часах было около шести утра, когда в комнату ворвалась Джинни. Её одежда была в крови, левой рукой она зажимала правое плечо. Ярко рыжие волосы Джинни стали буро-коричневыми и были склеены засохшей кровью и пылью. Гермиона резко вскочила с кровати, подхватывая готовую вот-вот потерять сознание подругу. Грейнджер пыталась подавить чувство вины за то, что за всю ночь она даже не задумалась, где всё это время пропадала Уизли. — Пожиратели напали на Мунго, — произносит Джинни тихим дрожащим голосом, пока Гермиона сажает ту на кровать и осматривает рану на плече. Порез неглубокий, вероятно, режущее проклятие задело по касательной. — Гарри ранен, в больничном крыле Гриммо, Рон… Я не смогла найти Рона… Джинни пытается подняться с кровати, но Гермиона тут же опускает её обратно. — Мне нужно залечить твою рану, после этого мы вместе найдём Рона, — Гермиона пыталась говорить спокойно и рассудительно. Уизли медленно кивает, пока Гермиона достаёт свою личную аптечку. Дрожащими руками, она капает на рану Джинни зелье для очистки и заживления ран. Рана Джинни начала дымиться, и Гермиона выдохнула, зелье действовало. — Жжёт! — Джинни зашипела сквозь стиснутые зубы. — Прости, прости, сейчас станет легче. — поспешно прошептала Гермиона, потянувшись за своей палочкой. Коснувшись плеча Джинни, Грейнджер пробормотала заживляющее заклинание, и порез начал затягиваться. Спустя пару минут от кровоточащей раны остался лишь небольшой шрам. — Вот и всё, — Гермиона с волнением смотрела на подругу, — у тебя есть ещё повреждения? Джинни отрицательно помотала головой. — Спасибо. — Расскажи мне, что произошло? Почему меня не вызвали? — У нас не было времени. Когда поступила информация, в Мунго уже орудовали Пожиратели. Мы успели мобилизовать только тех, кто находился на Гриммо, вы на тот момент ещё не вернулись с операции, — на этих словах Грейнджер снова чувствует укол вины, ведь по возвращению она заметила, что в доме необычно тихо, но не предала этому должного внимания, — Когда мы смогли добраться до больницы, от неё почти ничего не осталось. Её сожгли адским пламенем, вместе с пациентами. Джинни всхлипывает, и Гермиона решает не задавать подруге лишних вопросов. — Я не знаю, все ли вернулись. Там было буквально кровавое месиво, Гермиона, — Джинни смотрит на Грейнджер и её глаза полны отчаяния, — больничное крыло переполнено. Где-то в середине сражения я начала просто аппарировать сюда всех раненых, кого видела. Всхлипы Джинни превращаются в отчаянный плач. Гермиона снова берет в руки свою аптечку и протягивает подруге успокаивающее зелье. Та с подозрением смотрит на Грейнджер, но все же выпивает. — Джин, ты сделала всё, что могла, тебе нужно отдохнуть, — Гермиона помогает Джинни лечь. Сначала Уизли сопротивляется и требует позволить ей вернуться за братом, но по мере того, как начинает действовать зелье, Джинни сдаётся. Как только голова Джинни касается подушки, девушка мгновенно проваливается в сон. Убедившись, что Джинни уснула, Гермиона хватает свою аптечку, вылетает из комнаты и срываясь на бег, направляется в больничное крыло. Добравшись туда, Гермиона застывает от ужаса. Третий этаж, переделанный под госпиталь до этого и так был расширен, сейчас его сделали ещё больше. Раненые тела калейдоскопом крутились перед глазами гриффиндорки. Больничное крыло было наполнено криками и рыданиями. Пол был полностью залит кровью. Мадам Помфри и ещё несколько целителей из других убежищ Ордена бегали между кроватями, пытаясь уделить внимание каждому раненому. Бегло анализируя ситуацию, Гермиона понимает, что кровати занимают только бойцы с ранениями, которые угрожают их жизням. Те, кто отделались небольшими повреждениями, сидят прямо на полу, вдоль стен. Грейнджер мигом решается и подходит к стене справа от неё. Первой ей на глаза попадается молодая девушка, на вид ещё младше, чем она сама. Гермиона взмахом палочки накладывает простейшее диагностическое заклинание. Оно выявляет мышечные сразмы, которые скорее всего являются последствием Круцио, большую потерю крови и рану в затылочной области. Кровопотеря оказалась настолько сильной, что если не оказать помощь незамедлительно, девушка может погибнуть от незначительных ранений. Грейнджер хватает крововосполняющее зелье и вливает его девушке в рот, не став ждать, пока та сможет выпить его самостоятельно. Гермиона наклоняет её голову, чтобы разглядеть рану на затылке. Гермиона капает туда то же зелье, что до этого использовала для раны Джинни, произносит заживляющее заклинание и рана затягивается. Девушка постепенно приходит в себя, её кожа приобретает более живой оттенок. — Выпей его и если можешь идти направляйся отдыхать сейчас же, — отчеканивает Гермиона, протягивая девушке успокаивающее зелье, та лишь кивает в ответ. Грейнджер видит в её глазах благодарность, но решает не тратить время на разговоры и кидается к следующему раненому, на ходу накладывая диагностическое. Она жалеет, что в изучении целительства не пошла дальше базового уровня. Если бы только она замахнулась на продвинутый, то сейчас могла бы спасти гораздо больше жизней. Гермиона мгновенно отгоняет от себя эти мысли и приступает к изучению диаграммы. У молодого парня перед ней выявляется лишь состояние шока и пара гематом на теле, она быстро достаёт успокаивающее зелье и суёт ему в руки. Парень смотрит на неё испуганными глазами, и Гермиона понимает, что он вероятно только недавно вступил в ряды Ордена и был не готов к сражениям. — Пей, я не причиню тебе вреда, — Гермиона говорит уверенно, и мальчик выпивает зелье. Она помогает ему подняться с пола и отправляет его в жилые комнаты. Тот, поколебавшись, всё же направляется к выходу из больничного крыла. Запаса зелий Гермионы ей хватает только на восемь человек. Она залечивает семь порезов, три перелома конечностей, тратит весь запас успокаивающих зелий, чтобы отправить людей от шока. Почти все из них были неопытными новичками. Она предполагает, что они не полезли вглубь сражения и только поэтому смогли отделаться настолько лёгкими ранениями. Опытных бойцов с незначительными ранениями редко можно было встретить в госпитале. Они даже не обращали на подобные повреждения внимания и часто их даже не залечивали. Гермиона вскакивает и огибая кровати, находит Мадам Помфри. — Мне нужны простейшие зелья, я истратила свой запас, где я могу их найти? — Грейнджер говорит чётко и быстро, она знает, времени на объянения у них нет. Помфри кивает и указывает на открытую дверь в левом углу комнаты. Гермиона без раздумий сразу бросается туда. Перед ней стеллажи, заполненные зельями с аккуратной маркировкой. Она набирает в свою сумочку всё самое необходимое и возвращается обратно к раненым. Грейнджер перестала вглядываться в лица, не старалась узнавать бойцов. Она знала, что так она только потеряет концентрацию. Закончив с ранеными около одной стены, Гермиона бежит к другой и понимает, что здесь их ещё больше. В голове она быстро пересчитывает оставшиеся зелья в сумочке и как только делает вывод, что человек на десять их ещё хватит, направляется к следующему раненому. Гермиона не знает, сколько времени она провела в госпитале, пока около стен не осталось раненых. Исцелив последнего новобранца, она медленно встаёт с колен. Вся её одежда и обувь в чужой крови, но сейчас Гермиону это не волнует. Она начинает вглядываться в лица тяжело раненых и искать своих близких. На кровати, около которой суетится незнакомый ей целитель, она узнает Тонкс. Над её головой левитирует диаграмма продвинутого заклинания диагностики. Судя по облегчению на лице целителя, Тонкс будет в порядке. Грейнджер находит глазами Гарри и Рона. Над их головами парят диаграммы, считывающие жизненно важные показатели. Из того, что Гермионе удаётся понять, она делает вывод, что больше жизни её лучших друзей ничего не угрожает. Гриффиндорка продолжает искать знакомые лица, но вдруг всё перед её глазами начинает расплываться, и она пятится к стене, пытаясь найти опору. Её подхватывают чьи-то руки, а затем Гермиона чувствует, что её левитируют на больничную койку. — Мисс Грейнджер, вы спасли много жизней сегодня, — мягко произносит Мадам Помфри. Гермионе кажется, что целительница где-то очень далеко, она едва может различить её слова. — Сейчас вам самой требуется отдых. Гермиона чувствует, что в её рот вливают какое-то зелье. Она не успевает ни подумать, ни спросить, что это за зелье. Как только Грейнджер проглатывает зелье, она проваливается в глубокий сон. *** 17 июня 2001 Гермиона с трудом открывает глаза. Она осматривает комнату и понимает, что до сих пор находится в госпитале. Вместо окровавленной одежды, на ней больничная пижама. Грейнджер чувствует себя отдохнувшей. За четыре года она уже и забыла каково это — отдыхать. Гермиона вспоминает зелье, которое дала ей Помфри, вероятно, это было зелье сна без сновидений. — Как вы себя чувствуете? — спрашивает Мадам Помфри неизменно мягким голосом. — Уже лучше, — с небольшой хрипотцой в голосе отвечает Гермиона, — Сколько я проспала? — О, дорогая, почти сутки. — Помфри улыбается, — Вчера вы пришли на помощь в госпиталь в шесть утра, вы провели здесь почти десять часов, излечили почти сотню пострадавших. Сейчас три часа дня семнадцатого июля. — Сотню? Мне казалось, там было всего тридцать новобранцев… — почти шёпотом произносит Гермиона. Она не вглядывалась в лица и не считала людей, она просто делала то, что по её мнению была должна. — Сотню, дорогая, — Мадам Помфри вздыхает, — Сначала их и в правду было около тридцати, но пострадавшие всё прибывали. Вы взяли на себя всех, чьи ранения могли излечить, оставляя на целителей только самые серьёзные случаи, для излечения которых потребовалось бы продвинутое целительство. Вы очень многим не дали погибнуть от потери крови и не позволили сойти с ума от шока. Сейчас все они уже вернулись обратно в свои убежища. Ваша помощь оказалась просто бесценна, я даже не знаю, как могу вас благодарить. — Мадам Помфри, меня не нужно благодарить, — серьёзно говорит Гермиона и садится, — Я просто делала всё возможное, чтобы помочь Ордену. Помфри улыбается и протягивает Гермионе чистую одежду. — Джинни Уизли принесла это сегодня, она очень волновалась за вас. — Спасибо. Мадам Пофри уходит, предварительно призвав к кровати ширму, чтобы девушка смогла переодеться. Гермиона натягивает джинсы и футболку, которые принесла Джинни, затем встаёт с кровати и снова находит Помфри. — Как Гарри и Рон? — Грейнджер с волнением смотрит на целительницу в ожидании ответа. — Сейчас их жизням ничего не угрожает, — спокойно произносит Мадам Помфри, — Гарри задело проклятие Сектусемпра, благо сейчас мы знаем контрпроклятие. Сейчас ему просто требуется отдых, думаю, отпущу его отсюда уже сегодня вечером. Рональд угодил в адское пламя, но слава Мерлину, Джордж успел его вытащить и аппарировал сюда. Он отделался ожогами, потребуется ещё несколько дней, чтобы они зажили окончательно, но он тоже будет в порядке. Да и в целом, жизням других пациентов тоже ничего не угрожает. Никаких повреждений от неизвестных проклятий вчера не было. — Спасибо вам, — с облегчением Гермиона благодарит целительницу, оглядывает спящих друзей и спешит покинуть госпиталь. *** 17 июня 2001 Как только Гермиона заходит в комнату на неё с объятиями набрасывается Джинни. — Гермиона, мне рассказали, что ты сделала, — восторженно говорит Джинни, — ты такая молодец, Мерлин! — Джин, я не сделала ничего сверхъестественного, — отвечает Грейнджер, но всё же улыбается в ответ на слова подруги. — Я не знаю, узнала ли ты, но все вернулись живыми, — Уизли говорит с улыбкой и облегчением. Гермиона улыбается, такое случается очень редко, это по истине чудо, когда с поля боя возвращаются все. — Тебе нужно поесть! — Джинни берёт Грейнджер за руку и тянет обратно к выходу. Гермиона уже собирается последовать за подругой, как вдруг чувствует вибрации, постепенно распространяющиеся по всему телу. — Джин, прости, мне нужно ещё зайти к Грюму, — Грейнджер по сути не врёт подруге, ей действительно нужно будет зайти к Грюму перед тем, как аппарировать в хижину, — Я поем чуть позже. — Ладно. В голосе Джинни Гермиона уловила разочарование, но времени на разговоры у неё уже не было, и в следующую секунду Грейнджер уже неслась по коридорам в кабинет Грюма. Девушка не стучит, чтобы не ждать, пока ей дадут разрешение войти, она просто врывается в комнату. — Я же вас просил запереть дверь, — недовольно произносит Аластор, поднимая взгляд на Гермиону. Грейнджер осматривает кабинет и, убедившись, что в комнате нет никого, кто не должен знать о Малфое, произносит: — Браслет активирован, я аппарирую в хижину. Хотела поставить вас в курс дела, — оттараторив заготовленную по дороге фразу, Гермиона разворачивается обратно к двери. Она выбегает на крыльцо дома и сразу же аппарирует, чтобы не дать страху и сомнениям успеть одолеть её разум.