Кровоточащие раны

*** 17 июня 2001 Аппарировав на лужайку около хижины, Гермиона по привычке выхватила из мантии палочку и осмотрелась вокруг. Как только Грейнджер убедилась, что вокруг нет никого и ничего подозрительного, она направилась ко входу в хижину. Ни секунды не раздумывая, Гермиона заходит внутрь и быстро заходит в комнату, где проходили переговоры. – Я уже собирался уходить, – скучающе произносит Малфой. Он сидит на том же диване, что и два дня назад. Гермиона молча смотрит на него и не знает, что сказать в ответ. – Куда же делась твоя хваленая гриффиндорская храбрость? – губы Малфоя растянулись в ухмылке, а в глазах читается насмешка. – Ты вызвал меня, чтобы поиздеваться? – Гермиона хочет говорить уверенно, но её голос дрожит. – Нет, – в считанные секунды серьёзность возвращается к Малфою, – уже в курсе нападения на Мунго? Гермиона молча кивает. – Ваш хваленый Орден не понёс потерь лишь потому, что это была тренировка для новеньких рекрутов, – Малфой тяжело вздыхает, и если бы это был кто-то другой, Гермиона бы даже подумала, что он проникся сочувствием, но это все ещё Малфой, –Им было приказано уничтожить Мунго, но не убивать тех, кто прибудет в подкреплении. Тяжело ранить или пытать, но не убить. – Но почему? – удивлённо спрашивает Гермиона, – Вряд ли Тёмный Лорд проникся милосердием. Губы Малфоя снова растягиваются в ухмылке, которую Гермиона уже успела возненавидеть. – Удивительно, что ты даже допускаешь эту мысль, Грейнджер. – ухмылка пропадает с его лица, и он продолжает говорить, – Он хотел расслабить Орден, дать им уверенность в силах своей армии, снизить готовность к следующим атакам, которые будут ещё более жестокими, чем все предыдущие вместе взятые. Гермиона шокированно смотрит на слизеринца. Её удивляет, насколько подробно он выдаёт ей информацию с первой же встречи. Это заставляет её усомниться, был ли вообще когда-то Малфой полностью предан Воландеморту. – Ваш штаб на Гриммо рассекречен. – спокойно произносит Малфой, пока Грейнджер чуть ли не задыхается от шока, – Дело в Киккимере. Честно, я думал, что святому Поттеру и его крестному хватит мозгов избавиться от этого эльфа, но я их переоценивал. Киккимер по-прежнему поддерживает связь с эльфами Мэнора. Один из молодых эльфов проболтался моей матери, что Киккимер до сих пор служит дому Гриммо и его обитателям. Не успела Гермиона допустить мысль о том, что Нарцисса сдала их штаб, как Малфой добавил: – Не смей говорить Ордену, что моя мать сдала Лорду твоих дружков. Он любит использовать Легилименцию. Он буквально выплюнул эту фразу, его голос буквально сочился ненавистью. – Почему ты мне рассказываешь всё так подробно? – аккуратно, почти шёпотом, спрашивает Грейнджер. Она боится спугнуть Малфоя, но свойственный ей природный интерес берёт верх. – Задаешь лишние вопросы, Грейнджер, – отвечает Малфой со злобой в голосе, – Тебе нужна информация, ты её получаешь. Не пытайся копаться в моей голове, иначе мне будет плевать на то, что убив тебя, я умру сам. Гермиона шокированно кивает и отмечает для себя в голове, что задавать Малфою вопросы не по делу не стоит. Вернув своему лицу и голосу маску равнодушия, слизеринец продолжает: – В общем, следующая атака планируется на Площадь Гриммо. Через неделю. На вашем месте, я бы убирался от туда к чертям собачьим. Малфой тянется к своей мантии, до этого аккуратно висящей на спинке дивана и достаёт свиток пергамента из внутреннего кармана. – Здесь вся информация о том, какие проклятия были доработаны и разработаны с нуля до настоящего момента, а также про древние артефакты, которые планируют использовать при этой атаке и последующих. – Малфой протянул свиток Гермионе, – Я бы посоветовал вам просто бежать в другие убежища. У Ордена нет достаточных ресурсов, чтобы не то, что одержать победу, а хотя бы не погибнуть всем Орденом во время этой атаки. Можешь так и передать Грюму. Гермиона берет свиток дрожащими руками и снова молча кивает. На её глаза навернулись слезы, а к горлу подкатил ком. Штаб на Площади Гриммо за четыре года стал для неё настоящим домом. Гермиона, Гарри и Рон с самого начала войны жили на Гриммо и никогда не перебирались в другие убежища. От одной мысли о том, что через неделю её дом сравняют с землёй, Гермионе хотелось закричать. – На этом у меня всё. Гермиона смотрит, как Малфой надевает мантию, а затем мельком посмотрев на неё, покидает хижину. Грейнджер слышит щелчок аппарации, а затем впервые за долгое время даёт волю эмоциям. Слезы отчаяния катятся по её щекам, она пятится назад пока не нащупывает стену. Гермиона медленно скатывается по стене на пол, кладёт свиток рядом с собой и зарывается пальцами в копну кудрявых волос. И плачет. Плачет навзрыд. Слова Малфоя обрезали и так надорванные ниточки надежды в её голове. Гермиона и до этого знала, что преимущество в этой войне не на стороне Ордена, но когда ей снова и снова плевали этим фактом в лицо, когда Орден, которому Гермиона доверяла и была верна бесприкословно, поставил на кон её жизнь, заставив довериться Драко Малфою, вся её вера в принципы добра угасла. Грейнджер не знает, как долго она просидела в хижине, прежде чем её истерика утихла. Она заставляет себя подняться, берет в руки свиток, делает глубокий вдох и выходит из хижины. Прежде, чем аппарировать, Гермиона ещё раз грустным взглядом осматривает хэмпширский лес, позволяя себе на минутку окунуться в воспоминания о родителях, которые сейчас даже не помнят о её существовании. Мысль об этом болью отдаётся в сердце Гермионы, и наконец собравшись с мыслями, она аппарирует на Гриммо. *** 17 июня 2001 Гермиона стояла в кабинете Грюма, терпеливо ожидая, пока тот ознакомится с содержимым свитка.  – Мы не можем просто бежать и прятаться, – произносит Грюм, закончив читать. – Вы серьёзно?! – Гермиона шокированно смотрит на Грюма, – Вы хотите оставить нас здесь умирать? Малфой прав, у нас действительно нет ресурсов и достаточных знаний, чтобы противостоять этим проклятиям и артефактам. – Повторяю, мы не можем терять время и отсиживаться в убежищах, у нас есть неделя, чтобы подготовить бойцов. – Вы вообще понимаете, о чем вы говорите? – Грейнджер практически захлебывается возмущением, –  Армия Воландеморта в разы превосходит Орден по численности, в их распоряжении невероятное количество темномагических артефактов, достаточно использовать один из них, чтобы стереть Площадь Гриммо с лица земли. – Аластор, при всем уважении, мисс Грейнджер права, – в диалог вступает Северус, до этого уныло наблюдающий за дискуссией с кресла в углу комнаты, – Вы действительно хотите отправить всех опытных бойцов на смерть. Если мы примем это сражение, то оно мгновенно решит исход этой войны. – Вы оба заставляете меня сомневаться в вашей верности Ордену Феникса, – грозно произносит Грюм. – А вы заставляете меня сомневаться в вашей компетентности, – колко бросает Снейп, – Мы должны провести собрание, ввести в курс дела других членов Ордена. Насколько мне помнится, ещё на прошлой неделе все вопросы решались коллективно. Гермиона мысленно благодарит Северуса за его слова. Собрание действительно было необходимо, Орден всегда принимал все решения сообща, но в одиночку ей не удалось бы убедить в этом Грюма. – Что ж, собирайте, – теперь уже голос Аластора звучит равнодушно, – сомневаюсь, что это что-то изменит. Другие члены Ордена, в отличие от вас, готовы бороться, а не прятать голову в песок, как чёртовы страусы. Собрание проведём завтра в 7 утра. *** 17 июня 2001 – Гарри, мне иногда кажется, что Орден обречен, – Гермиона впервые произносит это вслух. Она так долго и много об этом думала, но сказать осмелилась впервые. – О чем ты вообще говоришь? – Гарри смотрит на неё с осуждением, – Пока люди верят в победу, Орден никогда не будет обречен. Вспомни только, как хорошо мы справились с нападением Пожирателей на Мунго. Да, мы не успели спасти больницу, но мы вернулись со сражения без единой потери, мы взяли в плен нескольких Пожирателей, которые могут выдать важную для нас информацию. Гермиона, я вообще не понимаю, откуда у тебя такие мысли. – Да, наверное, ты прав. – Гермиона принимает решение не спорить с другом. В гостиной, где сидели друзья воцарилась гробовая тишина. Грейнджер могла бы объяснить его позицию тем, что она знает больше подробностей о последнем сражении, чем Гарри. Но ведь она видела всю отчаянность их положения задолго до нападения на больницу Святого Мунго. Гермионе иногда кажется, что она и вовсе единственная, кто уже давно не видит шансов на победу, как бы она того не хотела и как бы сильно об этом не мечтала. Министерство Магии было завербовано армией Воландеморта ещё два года назад. Ордену удавалось содержать и защищать больницу Святого Мунго, и даже ту Пожиратели превратили в кучу пепла. С каждым годом всё больше популяций магических существ примыкало к Воландеморту, как много переговоров не проводил бы с ними Орден, и как бы не пытался переманить их на сторону света, они всё равно присоединялись к тьме. Пожиратели создавали всё больше лабораторий, изобретали всё больше ужасающих проклятий, собрали целые войска из рекрутов. У Ордена Феникса на это просто не хватило бы ресурсов. Наследство Гарри было не резиновым, а они уже четыре года содержат на него всех членов Ордена, закупают на чёрном рынке необходимые медикаменты и ингредиенты для зелий. Иногда Грейнджер задумывалась о том, насколько спокойнее ей бы жилось в мире магглов. Родителям бы никогда не пришлось забыть о её существовании. Возможно, она бы пошла по стопам родителей и стала бы дантистом. Или завела бы свою семью. Никогда не узнала бы о всех ужасах войны, не скрывалась бы в убежищах, не сражалась бы не на жизнь, а на смерть, не выглядела бы в свои двадцать два на тридцать. Но Гермиона сразу же выбрасывала эти размышления из своего сознания. Она знала, что её место было здесь, рядом с лучшими друзьями, в мире магии. – Я пойду спать, – тихо говорит Гарри, разрушая тишину, царившую в гостиной, – Уже почти час ночи. – Спокойной ночи, – так же тихо отзывается Гермиона. *** 18 июня 2001 – К нам просочилась информация о том, что Пожиратели планируют нападение на штаб на Площади Гриммо двадцать четвёртого июня, – казалось, лицо Грюма было ещё серьёзнее, чем обычно, – Ими будут использованы тяжёлые темномагические проклятия и артефакты. Информатор настойчиво рекомендовал нам бежать в другие убежища и переждать нападение. Я же считаю, что Орден не имеет права отсиживаться, пока Воландеморт продолжает уничтожать важные для нас объекты. – Кто информатор? – Гарри задаёт очевидный вопрос, и Гермиона понимает, что даже ни разу не задумалась о том, как они будут скрывать личность Малфоя от тех, кто знал о планах сделать слизеринца щпионом Ордена. – Он попросил не раскрывать его личность, – моментально отсекает обсуждение этой темы Грюм. – Как мы можем быть уверены, что информация достоверная? – на этот раз с подозрением на Грюма смотрит уже Рон. Про себя Гермиона задумывается о том, что только Гарри и Рон никогда не доверяли информации, которая приходила от шпионов. И чем больше им эта информация не нравилась, тем больше подвоха они пытались в ней найти. – Я лично ручаюсь за достоверность информации, – Грюм становился всё более раздражённым, – А теперь мы можем перейти к обсуждению по делу? – Я согласен с Аластором, – в дискуссию вступает Сириус, – скрыться в других убежищах – это всё равно, что признать своё поражение. Люпин поддерживающе кивает на слова друга. – И я согласна, мы должны дать отпор, – уверенно произносит Тонкс, сидя по левую руку от Ремуса. – Давайте сделаем так, – Люпин поднимается со стула и продолжает, – кто за то, чтобы противостоять нападению, поднимите руки. Гермиона испуганно наблюдает, как члены Ордена один за одним вскидывают руки в воздух. Спустя пару мгновений, когда за столом не осталось ни одного человека, кроме Снейпа и самой Гермионы, у кого была бы опущена правая рука, Грюм произносит: – На подготовку у нас есть неделя. Мы покажем, на чьей стороне действительно преимущество. Гермиона замечает, что Гарри и Рон смотрят на неё с открытым осуждением в глазах. Она тем временем отчаянно пытается сглотнуть подступивший к горлу ком. Грейнджер не может поверить, что они действительно на это пойдут. Даже попытка противостоять Пожирателям в их нынешнем положении кажется гриффиндорке самоубийством. До этого момента Гермиона думала, что чудом было то, что сражение за Мунго прошло без потерь, теперь она уверена, что по истине чудом будет, если хотя бы половина из них переживёт двадцать четвёртое число. *** 23 июня 2001 Всю неделю члены Ордена действительно тренировались. Гостиная была переоборудована в тренировочный зал. Каждое утро проводилось собрание для обсуждения стратегии. Было решено для каждого сделать порт-ключ в другие убежища, чтобы в случае наложения антиаппарационного поля, у бойцов были пути отступления. В каждом убежище часть комнат были переоборудованы в госпиталь, удалось даже найти по два целителя на каждый. Вся ценная документация и личные вещи жителей штаба на Гриммо были перенесены в Нору, где успели сделать ещё одну пристройку, дабы была возможность разместить всех. Орден был настроен бороться не на жизнь, а на смерть. Гарри и Рон избегали Гермиону всю неделю. Грейнджер не могла поверить, что одна неподнятая рука заставила их отвернуться от неё. Она также усердно, как и они, каждый день тренировалась и вносила бесчисленное количество предложений на собраниях. Именно по её инициативе были оборудованы госпитали, пополнены запасы медикаментов. Она обучила орденцев заклинанию усиленного щита, о котором прочитала в продвинутом пособии по Защите от Тёмных Искусств. Но Гермиона чувствовала, несмотря на все её усилия, то, что она впервые в жизни не поддержала решение Ордена, станет первой трещиной в дружбе Золотого Трио. За день до предполагаемого сражения было решено дать бойцам время на отдых. Поэтому вечером, вместо тренировки, члены Ордена, расположивжись прямо на полу тренировочного зала, морально настраивались на битву. Весь зал был наполнен ни на минуту не стихающими разговорами. Члены Ордена обсуждали всё на свете, старательно избегая темы завтрашнего дня. Несмотря на то, что орденцы были готовы как никогда хорошо, нападение на главный штаб всё равно оставалось ужасающим. Гермиона казалось была единственной, кто сидел вдали от всех, погрузившись в собственные размышления. За эту неделю Орден немного повысил свои шансы на выживание в завтрашнем нападении, но Грейнджер не могла заставить себя поверить в это на сто процентов. Она видела, как её близкие друзья смотрят на положение вещей сквозь ярко розовые очки, и ей хотелось кричать, хотелось привести всех в чувство, показать им свои размышления, в которых нет места чувствам и слепой вере. Но она не могла, поэтому просто сидела в стороне, проживая это осознание в одиночку. Краем глаза Гермиона замечает слева от себя копну длинных рыжих волос. – Гермиона, мне страшно, – шёпотом произносит Джинни, обнимая подругу, – никто не хочет говорить о завтрашнем дне. Я понимаю, почему ты не голосовала "за" неделю назад. Гарри и Рон злятся, но я знаю, ты просто хотела всех спасти. Я не буду спрашивать, откуда ты знаешь больше, чем остальные, но ведь именно поэтому ты хотела, чтобы мы бежали. Мальчикам нужно время, но они тоже поймут. – Спасибо, Джин, – так же тихо отвечает Гермиона, и на её душе становится немного теплее. Только сейчас она понимает, как важно для неё было услышать эти слова. – Мы правда хорошо подготовились, я надеюсь, мы справимся. Может, не так хорошо, как в этом уверены остальные, но мы обязаны пережить завтрашний день. Джинни кивает и ещё крепче обнимает подругу. Гермиона отвечает на объятия младшей Уизли, и они сидят так, пока все не начинают расходиться по спальням. *** 24 июня 2001 Гермиона смогла уснуть только под утро. С тяжестью мыслей о предстоящем нападении ей не помогала справиться даже окклюменция. И только когда физическая и моральная усталость взяли верх над бесконечными размышлениями, гриффиндорка неожиданно для себя провалилась в крепкий сон. Но выспаться по-настоящему ей не удалось, около шести утра её разбудил грохот – Пожиратели пытались прорваться через защитный купол штаба на Площади Гриммо. Гермиона и Джинни синхронно подскочили с кроватей, схватив палочки и маленькие напоясные сумочки с порт-ключами. Впопыхах нацепив мантии, девушки понеслись вниз, где уже собрались почти все члены Ордена, все они держали наготове палочки. По заранее заготовленному плану, сначала на улицу, навстречу Пожирателям, должен был выйти только отряд из двадцати человек, всего на Гриммо сейчас находилось около сотни бойцов. В состав первого отряда вошли в основном бывшие министерские авроры, включая Тонкс. Все они примкнули к Ордену сразу же после захвата Воландемортом Министерства Магии. Бывший аврорат стоял к двери ближе всех, ожидая сигнала Грюма о начале действий. Только сейчас Гермиона задумалась, как много простых магглов, жителей соседних домов на Площади Гриммо, пострадают сегодня. Сердце гриффиндорки сжалось, она всегда считала, что магглы не должны страдать от Магической войны. Это не их мир и не их война, чтобы они несли жертвы среди мирного населения. Как только Грюм подает знак, отряд авроров бросается к выходу из здания, накинув на себя усиленные магические щиты. Остальным остаётся только ждать, пока авроры вызовут подкрепление. Со двора слышатся звуки ожесточенной борьбы. Только что штаб на Площади Гриммо был окончательно рассекречен не только для армии Воландеморта, но и для магглов, большинство из которых сейчас наверняка сходили с ума от увиденного. Как только Грюм получает от авроров сигнал о необходимости подкрепления, на улицу выбегают все. Гермиона теряет всех знакомых из виду в первые же минуты. Площадь Гриммо окутана дымом и пылью, что жутко сокращает видимость, она даже не смогла оценить ситуацию, когда они вышли на улицу. Щурясь и прикрывая глаза левой рукой, Гермиона пробивается через поле битвы. На земле слишком много тел, но сейчас она не может различить, члены Ордена это или Пожиратели. Грейнджер выпускает оглушающие и обезаруживающие заклинания каждый раз, как видит человека в маске и чёрном капюшоне. На секунду в её голове мелькает мысль, что Малфой скорее всего тоже здесь и тоже может умереть сегодня, но она моментально отгоняет от себя эти мысли – не то сейчас время, чтобы думать о Малфое. Сквозь дым Гермионе удаётся разглядеть копну длинных рыжих волос, быстро скрывшуюся в другом направлении. Грейнджер выдохнула – Джинни в порядке. Минута невнимательности стоила Гермионе того, что её щит успели снять. В Гермиону летит красный луч заклинания, но она успевает увернуться. Грейнджер выпускает в сторону, откуда летел луч, несколько оглушающих подряд и бежит в сторону, на ходу накидывая щит. Гермиона успевает пробежать всего метров десять, когда прямо перед ней возникает высокая фигура в маске. Грейнджер моментально кидает в сторону Пожирателя Экспелиармус, но реакция того не заставляет себя ждать, и он сразу же отражает заклинание. Пожиратель начинает бросать в Гермиону заклинание за заклинанием, какие-то она успевает успешно отразить сама, какие-то сдерживает щит. За время недолгого поединка Пожиратель успевает подобраться к Грейнджер практически вплотную. – Я думал вы окажетесь умнее, – говорит из под маски знакомый голос, – неплохо сражаешься, Грейнджер. Пока Гермиона успевает до конца осознать, что именно сейчас произошло, Малфой уже скрылся из вида. Выйдя из секундного ступора, Грейнджер продолжает двигаться дальше, параллельно продолжая оглушать встречающихся ей Пожирателей Смерти. Гермиона успевает отойти от дома на достаточное расстояние, когда гремит масштабный взрыв и становится ясно – фамильного дома Блэков больше нет, вероятно как и двух маггловских соседних домов. Гермиону отбрасывает ударной волной, и она царапает ладони об асфальт. Пальцы непроизвольно выпускают палочку, и та отлетает в неизвестном направлении. Морщась от боли, Гермиона пытается наощупь найти палочку, но у неё не выходит. Всю Площадь Гриммо заволокло клубами пыли от взрыва, и было невозможно разглядеть ничего даже на расстоянии вытянутой руки. Грейнджер не знает, сколько членов Ордена осталось в живых. Она лежит обезоруженная и полностью беззащитная где-то на проезжей части и даже не может точно определить своё местоположение. Поднявшись на четвереньках, Гермиона проползает пару метров, всё ещё пытаясь нащупать свою палочку. Через минуту поисков, она чувствует в руке древко, но даже не видя палочку, Гермиона понимает, что это не та. Она нашла чужую палочку, но времени продолжать искать у неё нет – Пожиратели всегда рядом. Она поспешно поднимается на ноги и снова накидывает на себя щит. Несмотря на всю подготовку к этому сражению, Орден действовал слишком разобщенно. Хотя Гермиона и допускает мысль, что только она оторвалась от орденцев. Из клубов пыли прямо перед ней снова возникает фигура Пожирателя, и Гермиона сразу же бросает связывающее заклинание. Чужая палочка не слушается её до конца, но заклинание всё же срабатывает быстрее, чем Пожиратель успевает среагировать. У Гермионы было несколько порт-ключей, которые вели в подвалы Ракушки, где Орден держал пленных, и она решает, что сейчас самое время им воспользоваться. Она накладывает на Пожирателя оглушающее и ещё одно связывающее, кладёт в его ладонь порт-ключ и активирует его касанием палочки, тот моментально исчезает с поля боя. Гермиона оглядывается по сторонам и не может понять, куда ей двигаться дальше. Пыль в воздухе немного рассеялась, и появилась возможность хоть немного разглядеть обстановку. Грейнджер понимает, что её откинуло намного дальше, чем всех остальных. Всё сражение сейчас она могла разглядеть как на ладони. На её удивление, Пожирателей она видела гораздо меньше, чем орденцев. Рано пока было делать вывод, что Орден побеждает, но по крайней мере преимущество у них было явное, и эта мысль сильно грела Гермионе душу. Укрепив ещё раз свой щит, Гермиона начала постепенно продвигаться вглубь сражения, вглядываясь по пути в тела на земле. Первой ей на глаза попадается Падма Патил, девушка задыхалась и отчаянно пыталась откашляться. Грейнджер сразу бросается к Падме. – Анапнео, – сразу же произносит Гермиона,  направив палочку на Падму. Заклинание мгновенно прочищает дыхательные пути девушки, и та наконец-то может спокойно вздохнуть. – Спасибо, – еле слышно шепчет Патил. – Ты ранена, какие-то травмы есть? – Не знаю, – голос Падмы звучит испуганно. – Доставай порт-ключ, – уверенно произносит Грейнджер, наблюдая как Падма трясущимися руками достаёт из кармана порт-ключ, – вот и отлично, увидимся в Норе. Убедившись, что Патил исчезла с поля боя, Гермиона идёт дальше. За время, пока она добралась до гущи сражения, она успела отправить порт-ключами в убежища ещё около дюжины раненых. Первое, на что обращает внимание Гермиона – орденцы начали использовать непростительные. Только на её глазах бездыханно успели пасть четыре Пожирателя Смерти. Этот факт сразу объяснил для Гермионы преимущество Ордена. Она знала, что на собрании Гарри и Рон, будут кровь из носу доказывать, что это противоречит всем принципам Ордена Феникса и использовать непростительные равно уподобиться идеологии Воландеморта, но сейчас это неважно, сейчас это спасает им всем жизни. Неожиданно вспышки заклинаний стихают, и Пожиратели начинают один за одним аппарировать с Площади Гриммо. Гермиона в шоке наблюдает за происходящим – неужели они заставили Пожирателей сдаться и бежать? На поле утихшего боя остаются лишь орденцы и немыслимая разруха. Члены Ордена, забирая с собой раненых постепенно начинают аппарировать. Гермиона видит тихонько ковыляющую к ней Джинни и бросается ей навстречу. Как только Грейнджер добирается до подруги, та увлекает её в крепкие объятия. – Ты не ранена? – взволнованно шепчет Уизли. – Нет, а ты? – Гермиона отвечает также тихо, как будто боится, что их кто-то подслушает. Джинни отрицательно мотает головой. – Хорошо, – Гермиона про себя отмечает, что Джинни скорее всего соврала, ведь она стояла на одной ноге, только слегка опираясь на вторую, – Нам пора в Нору. На этот раз Джинни кивнула. Гермиона не знала, насколько серьёзные потери они понесли сегодня и какими последствиями обернётся для магического мира сегодняшнее сражение, ведь они буквально рассекретили своё существование, устроив сражение на маггловской улице Лондона. Но сейчас она об этом не думала, самым главным было то, что они просто пережили этот день. Девушки взялись за руки и вместе аппарировали в Нору.