Потому что ее никто не слушает

Дамблдор с Гриндельвальдом подошли к дому Поттеров, остановившись перед дверью лишь на секунду, чтобы перекинуться взглядами с нотой легкой недосказанности и ностальгии, затем вместе вошли в дом. В это же время в доме по соседству Феб расхаживал по комнате и рассуждал вслух: — Смотри, если мы узнаем что именно отвечает за магию, какой ген или что-то еще – мы же можем увеличить количество магов путем вмешательства в этот ген. — Никогда не думал об этом, — отозвался Альбус, отрешенно покусывая кончик пера, чтобы обмакнуть его в чернила и продолжить делать пометки на полях. — Но в теории да… это не помешало бы волшебникам, увеличить свою численность. Скорп мне говорил, что чистокровные семьи вообще вырождаются, детей становится все меньше. — Вот-вот! — Феб закивал головой, поддакивая, — весь наш мир под угрозой, скоро некого будет обучать в школах. Вот у вас в Хогвартсе, сколько на первом курсе учится человек? — Около 120, маловато из-за последствий войны, — отметил Ал. — А у нас еще меньше, хоть и войны не было, — резонно заметил француз. — Мы вырождемся. И единственный способ спасти магов - увеличить наше количество хоть таким, противоестественным способом. — И как тогда обучать тех, кто стал магом в 18-20 лет? — Альбус пытался все рассчитать заранее, потому что идея его несколько оттолкнула. — Ну таких пока не приводить в наш мир, вмешиваться только на уровне еще нерожденных детей, — рассуждал Феб. — А в дальнейшем, ну не знаю, можно менять геном с помощью маггловских вирусов, например. Посмотрим. Ты главное представь, — в глазах Феба полыхнул знакомый огонь. Альбус и сам так загорался, когда какая-то идея или особенно приятная догадка бередила его. — Столько людей, и все маги! Это ж насколько разнообразным и дополенным станет наш мир. Все будет можно, никаких консервативных и зашоренных взглядов, кругом свежая кровь жадных до магии людей! Это колоссальный толчок к развитию общества! А потом, не нужны станут всякие статуты о секретности, не нужно будет скрываться и показаться не таким! — на этой положительной ноте закончил свою тираду Феб, глядя на Альбуса с надеждой и нежностью. И Альбус поймал этот красноречивый взгляд, позволил себе заслушаться речами Феба. Ничто не мешало ему насладиться этим взаимопониманием между ними, которое, словно невидимой нитью, обхватывало запястья обоих юношей, притягивая ближе друг к другу, соединяя, делая сильнее. Мысли Феба проникли в самое сердце Альбуса, там они и обрели свое место. Феб ведь тоже жил там, в самом сердце. Еще с прошлой весны. С момента, когда Альбус впервые приревновал друга к однокашнику. Когда ходил, не понимая своих чувств, но кипя от злости, и оттого не смог сдержать привычно контролируемый адский огонь. Тогда, вместе с последней вспышкой пламени, к Альбусу и пришло озарение: он влюблен в Феба. Ему рассказывали, что любовь подобна на пожирающее пламя, но юноша не думал, что это патетическое сравнение нужно воспринимать буквально. Бессвязный поток мыслей и вихрь воспоминаний, прервал отчаянный поцелуй Феба. Он обжег губы и вызвал после себя такое щемящее чувство опустошенности, что Альбус не смог его вынести и прижался к губам Феба в ответном поцелуе, лишь бы заполнить образовавшуюся пустоту. Укротив жадность и отстранившись от Феба, Альбус испуганно заметил, что не может проронить ни слова. Хотя Феб и не требовал никаких дополнительных слов. Он просто взял Альбуса за руку и повел купаться на озеро.