Потому что ее никто не слушает

— Мы уже выходим, Гел, подай мою бабочку, — попросил Джейми Поттер, — Ал, ты тоже выходишь? Ал мешкался у зеркала, пытаясь причесать волосы уже пару минут. Позади был месяц пятого курса. Ничего необычного, ведь основная программа была пройдена уже давно. Поэтому все, что интересовало Альбуса Северуса в Хогвартсе - дуэльный клуб. Он расправился с дуэлянтами со всей отдачей, одержал уверенную и безоговорочную победу в реванше со Скорпиусом, вышел победителем всего клуба и возможным будущим чемпионом Хогвартса на турнире. Хотя, по правде говоря, можно было не стараться слишком сильно: Дамблдор пригласил первую пятерку победителей дуэльного клуба в Дурмстранг, а также всех желающих семикурсников Хогвартса старше 17 лет. Их оказалось человек пять. Вместе с ними поехали Геллерт Вачовски, Джеймс Сириус, Скорпиус Малфой, Роза Уизли – единственная девушка в компании. Главным претендентом на участие в Турнире все еще оставался Альбус Северус Поттер. Не смотря на свой возраст, послужной список заклинаний у молодого волшебника был поистине впечатляющим. — Да иду я уже, иду. Зайдите еще к Скорпу, он тоже наверняка задерживается, — прикрикнул Альбус Поттер. Альбус страшился этого выхода. Он знал, с кем придется встретиться уже через несколько минут и эта встреча пугала его. Не потому, что он боялся Феба. А потому, что боялся своей реакции на него. Признаться самому себе в том, что скучаешь было несложно. Сложнее оказалось убедить остальных в том, что это не так. Альбус скучал отчаянно, неистово. И столь же неистово корил себя за эти ощущения, выжигая их из своего сердца. Он позволял себе посмотреть на колдографии Феба лишь несколько секунд, затем сжигая ненависную макулатуру. Тем более, что эти самые фотографии не приходилось долго искать: они преследовали Альбуса отовсюду, изо всех газет, даже английских. Но сейчас предстояло столкнуться с чувствами лицом к лицу, да еще и выдержать их с достоинством, когда вокруг толпа людей, куча легиллиментов, журналисты, представители министерств разных стран. — Ребята, вы готовы? — в комнату заглянул Дамблдор в нарядной темно-синей мантии, расшитой мелкими алыми и золотистыми звездочками. Делегация Хогвартса прибыла в Дурмстранг на каретах с фестралами и уже собиралась на приветствие с другими школами в Главном зале. Главный зал Дурмстранга немного пугал своей строгостью и торжественной мрачностью. Атмосфера не казалась слишком дружелюбной или хотя бы уютной, в сравнении с Большим залом Хогвартса. Кедровые столы были выставлены полукругом и поражали фундаментальностью. Ученики, сидящие за ними, взирали настороженно, почти воинственно. Со стен наблюдали пасти убитых вервольфов и медведей. И хоть директор принимающей школы не озаботился тем, чтобы сделать прием иностранных волшебников мягче, делегация Хогвартса держалась уверенно. Хотя чего скрывать, у Джеймса зуб на зуб не попадал. Видя эту картину, Геллерт Гриндельвальд только хмыкнул, и с выражением лица типа «я же говорил» незаметно наколдовал согревающие чары. Для делегации из Хогвартса и Шармбаттона был подготовлен отдельный стол, стоящий как будто в противовес ученикам Дурмстранга. Волшебники устроились за ним, и это был их первый формальный выход, когда они в статусе учителей и учеников сидели за одним столом. Место напротив Альбуса Поттера, разумеется, занял Феб. Он и его подруга Лара были единственными учениками из Франции, кого отправили на турнир. Как объяснила директор Шармбаттона профессор Дюпон: — Ну а зачем отрывать остальных от учебного процесса? Мы сами определим достойных кандидатов от нашей школы. Она, видимо, боялась, что кубок можно будет обмануть, и он выберет более слабого кандидата на турнир. Поэтому свела выбор к чисто формальному, хоть заранее было понятно, что победителем от Шармбаттона выйдет семикурсник Феб – популярный и подающий надежды молодой человек, хоть и не без греха, раздутого нелепыми журналистами. Вот как считала мадам Дюпон. Очередной неприятностью приветственной вечеринки стало присутсвие журналистов на церемонии знакомства школ. К середине банкета все немного расслабились, но именно в этот момент к гостевому столу подошла журналистка. Она уже успела пообщаться с учениками Дурмстранга, с его директором Штайнмаером, и теперь комментировать события предстояло делегациям Хогвартса и Шармбаттона. Журналистка не могла пройти мимо Феба, который к тому времени рассуждал вслух о предстоящем турнире. Альбус невольно вслушался в разговор: —… Это будет для меня большой честью представлять родную школу. Мы уже сталкивались с этими замечательными людьми, которые сидят напротив нас, — Феб обворожительно улыбнулся. — Но квиддич - командная игра, от меня зависела лишь часть результата. А здесь будут сражаться индивидуальности. — Поговаривают, что вы особенно дружны с Альбусом Поттером, — не унималась журналистка. — Хотели ли бы вы видеть его своим соперником или предпочли бы другого кандидата? Альбус уже слушал разговор в открытую. — Если вы знаете Альбуса Поттера, то поймете, что я никогда не хотел и не хочу быть его соперником. Я бы предпочел быть с ним на одной стороне, — проникновенно ответил Феб. — Но я отдаю себе отчет в том, что судьба может распорядиться иначе. И, тем не менее, это всего лишь турнир. Журналистка подловила момент, в котором могла столкнуть лбами волшебников: — А вы Альбус, хотели бы сразиться с Фебом за кубок Турнира? — Кубок еще не определился с кандидатом, а перед тем как «сразиться», нужно дойти до финала. — Резонно, — заметила слегка раздраженная журналистка. — Но если кандидатом окажется, к примеру, ваш брат? Вы будете болеть за брата или за друга Феба? Скорп просто закатил глаза от глубины вопросов журналистки. Альбус сжал вилку, кинул быстрый взгляд Джеймсу, затем ответил, как его учил Скорпиус, то есть максимально дипломатично: — Я буду болеть за честную и красивую игру. — Что ж, тогда я сделаю ее максимально красивой, — перехватил инициативу Феб. — Кстати, поговорим о красоте, Феб, — снова перелючилась журналистка, — скажите, у вас есть преданная фанатка? — Наверняка. — Не секрет, что французская пресса называет вас завидным женихом. К тому же, на вас заглядываются почти все молодые волшебницы. Они не простят мне, если я не задам этот вопрос: так кто приедет за вас болеть, занято ли ваше сердце? Феб на секунду задумался: — Мое сердце всегда открыто. Но этот человек не придет болеть. Мы слишком далеко друг от друга. — Она осталась во Франции? — Просто слишком далеко от меня, — чувствовалось, что Феб хочет уйти от темы беседы. — Ну она хоть будет болеть за вас? — журналистка не унималась. — Скорее, за красивую игру. *** Ученики Хогвартса не привыкли, чтобы их развлекали, а потому сразу пошли искать приключения самостоятельно. Джейми и Гел взрывали импровизированный танцпол, Альбус Поттер беседовал с Ларой и учениками из Дурмстранга, обмениваясь репликами с Дюпон, Дамблдором и Гриндельвальдом. Беседа как обычно зашла в плоскости изучения магии, использование посохов учениками Дурмстранга, а затем и в культурные традиции школы. Альбус Северус чувствовал себя более расслабленно. Он выбрал две тактики: первая - не замечать Феба или считать его кем-то вроде говорящей колдографии. Вторая: незаметно трансфигурировать узвар в вино, что было, безусловно сложно с каждым выпитым стаканом, но просто отлично смягчало окружающую обстановку. Джейми и Гел на минутку присоединились к нескольким новым знакомым школы-хозяйки. Гриндельвальд расспрашивал их о переменах в системе обучения и ученики охотно шли с ним на контакт. Геллерт выяснил, что знак Даров смерти все еще красуется на одной из стен здания, и обещал, что завтра обязательно туда отправится, чтобы убедиться в том, что ничего не поменялось со времен его молодости. Большинство дурмстрангцев обрадовались приезду учеников из Хогвартса, ведь те казались им простыми и в одночасье элегантными. От них веяло легким, почти домашним теплом, чего в Дурмстранге критически не хватало. Потому многие подростки вели себя как мотыльки – просто слетелись на свет и тепло. Джейми предложил Алу исполнить что-то приближенное к традиционным английским мотивам. Выпитое вино дало о себе знать исчезновением чувства неловкости, а потому Альбус Поттер даже не стал отнекиваться. Дозировка была идеальной для того, чтобы притупить желание доказывать что-то Фебу прямо сейчас и идеальной, чтобы отпустить себя. Альбус снял парадную мантию, успевшую немного запарить, распустил бабочку с двумя верхними пуговицами и, расстегивая запонки, закатал рукава. В руки ему передали принесенную гитару. Альбус обнял ее бережно, а затем взял несколько задорных аккордов.