Потому что ее никто не слушает

Песня была шуточной, но ее легкость и веселый нрав в тот же миг заразили публику. Даже утонченная Лара пустилась в пляс под руки с учениками Дурмстранга.

She and I went on the run Don't care about religion I'm gonna marry the woman I love Down by the Wexford border

Это была феерия празника, волшебство витало в воздухе. Творчество искрилось, переплетаясь с магией и привнося ту самую атмосферу уюта и тепла. Альбус задорно присвистывал и брал сложные аккорды. Джеймс с Гелом с бокалами в руках подпевали брату, а иногда пускались в пляс по кругу с немногочисленными ученицами Дурмтсранга. Даже профессор Дамблдор на втором куплете стал хлопать в ладоши, поддавшись всеобщему настроению Главного зала. Один Феб сидел с немного с отрешенным видом и рассеянным взглядом, хотя под конец песни он взял себя в руки обвел глазами танцующую публику. Из нее вышла раскрасневшаяся Лара. Пряди выбились из ее ухоженной прически и теперь она казалась еще более очаровательной, с легким румянцем на щеках и игривым блеском в глазах: — Мне кажется, я обожаю англичан! — она сделала глоток из стакана с апельсиновым соком, когда к столу подошли Альбус с Джеймсом Поттеры. — Вы нереальные! — Лара буквально повисла на парнях. — Теперь я - фанатка вашего творчества. Альбус исключительно гениален. Альбус Северус Поттер и сам немного раскраснелся. — Хмм… Я подумал, что молодая леди говорит обо мне, — профессор Дамблдор усмехнулся себе в бороду. — Ой, а ведь точно! — Лара перевела взгляд на директора Хогвартса и улыбнулась и подмигнула ему. — Возможно, это карма всех Альбусов. — Ну я могу ручаться только за себя и за своего ученика, которого немного знаю, — Альбус Дамблдор, вежливо улыбаясь, продолжил беседу. — Говорите, что немного знаете? А можете ли мне сказать, есть ли у Альбуса девушка? Потому что если нет, тогда я за себя не ручаюсь, — Лара звонко рассмеялась, а Дамблдор усмехнулся в ответ и только пожал плечами. Ученики Дурмстранга вошли в кураж и попросили делегацию Шармбаттона ответить какой-то песней. Лара в очередной раз рассмеялась и призналась в тотальном отстутсвии музыкального слуха и голоса. Но чтобы школа не упала в грязь лицом еще на этапе приветствия, она тут же с головой выдала умения Феба и пропросила того спеть какую-то песню, возможно, личного авторства. Феб только хмыкнул и сказал, что исконно французское в этой песне одно – любовь. А когда дурмстрангцы и ученики Хогвартса рассмеялись, то спросил их что-то вроде: — А кто, по вашему, ее изобрел, эту любовь, все поцелуи эти? Исключительно наша заслуга, — он подмигнул публике и сел за фортепиано:

My mother said I'm too romantic She said, "You're dancing in the movies"

Альбус прикрыл глаза. Он слышал эту песню. Но не хотел ее слушать сейчас, когда строки, не спрашивая разрешения, проскальзывали через него, оседая в каждой клеточке его тела. С какой легкостью пальцы Феба скользили по клавишам, с такой же силой слова песни отдавались набатом у Альбуса в голове. Зал замер, поражаясь эмоциональной отдачи француза, песня звучала даже несколько надрывно, будто исповедь в стихах, которую не хотелось прерывать. Даже журналистка забывала запечатлевать каждый момент и просто заслушивалась. Глаза публики были прикованы к исполнителю, и только Лара, лишенная чувствительности к французскому и, тем более, Фебу, позволила себе опрометчивый шаг – она пригласила Альбуса Поттера на танец. Альбус согласился. Просто потому, что казалось невозможным продолжать сидеть и делать скучающий вид, будто песня не касается его самого и только. Все, о чем Альбус мог думать, так это о том, что его чертова окклюменция не спасет, он выдаст себя каким-то образом. И тогда привселюдного осуждения не избежать. Да что там привселюдного, он и сам осуждал себя за эти неправильные чувства совершенно не к тому человеку. Неправильные, — шаг с Лорой — нетрадиционные, — еще шаг —неестественные, — наклон в сторону — необьяснимые, — выпад — ДА ЧЕРТ БЫ ЕГО ПОБРАЛ, ЭТОГО ФЕБА, — разворот. Со стороны казалось, что финальный наклон в танце нужен был юному волшебнику лишь для того, чтобы сломать себе позвоночник. Альбус и хотел, чтобы все сломалось: чтобы его тело сломалось и не реагировало на каждое движение пальцев Феба по клавишам, чтобы его эмоции сломались и перестали сдавливать грудную клетку, замыкая ее в тиски, чтобы глаза не выдавали жадность вперемешку с нежностью во взгляде на Феба. Хотелось поблагодарить Скорпа. Вышкол его папаши еще на первом курсе не прошел зря. О, Альбус не только учился окклюменции. Куда сложнее эмоциональному волшебнику было заблокировать мышцы лица. Каменное выражение сверху и улыбка одними губами снизу – то, что было нужно для сегодняшнего вечера. Альбус старался не смотреть на Феба, и потому следил за происходящим в зале, насколько мог. Он заметил эти взгляды Геллерта Гриндельвальда в свою сторону. Что ж, волшебнику стало понятно, кого поставили присматривать за ним сегодня. Очевидно, что Дамблдор в таком случае присматривает за Фебом. Но Альбус не хотел впускать кого-либо в свою жизнь сейчас, и, конечно, он не планировал изливать свою душу. И зря, что директор с преподавателем Чар сделали вид, что не заметили превращения узвара в вино. Песня уже закончилась. Альбус понял это, когда обнаружил себя, стоящим у стола с восхищенной Ларой, пожирающей его взглядом. — Боже мой, если Альбус Поттер станет чемпионом от Хогвартса, то я просто не знаю за кого болеть. Вы такие талантливые мальчики! — она обняла Альбуса одной рукой, а Феба другой. Сидящие за столом только рассмеялись. А Феб не переминул вставить фразу томным голосом: — Это ты еще нас в деле не видела. Он посмотрел за спину Лары и показал Альбусу кивком головы на ближайший выход из зала. Компания волшебников за столом резонно потребовала традиционную песню от учеников Дурмстранга. Один из новоиспеченных товарищей Джеймса Поттера согласился исполнить и затянул старинный нордический мотив. Строгий и чистый голос разнесся эхом по Главному залу и казалось, что все вмиг ожило, словно портреты и чучела на стенах превратились в одну целую картину, и стали накачивать энергией поющего. Чудилось, будто к пению присоединяются духи викингов, выбравшихся из Вальгаллы. А ко второму куплету присоединилось большинство учеников Дурмстранга и даже Геллерт Гриндельвальд. Он не пел эту песню со школьных времен. Казалось, что забытый мотив давно погребен ворохом богатой на события жизни. Но стоило ему прикоснуться к истории альма матер, пройти по ничуть не изменившимся коридорам, глянуть на волны, окружающие школьный замок, как воспоминания всколыхнулись с новой силой. И уже невозможно было противиться желанию прикоснуться к прошлому, стать его частью. Воспоминания появлялись поодиноко, но оживали в памяти подобно лавине, сходившей с гор поблизости Нурменгарда. Противопостоять ей было чертовски сложно, ведь она исцеляла. Белоснежная лавина погребала под собой тяготы прошлой жизни и бесконечную вереницу дней, проведенных в тюрьме, ложась чистым и белым полотном на памяти. Песня закончилась, а Геллерт открыл глаза. Его белоснежная лавина утонула в морской синеве глаз Альбуса Дамблдора. Чертовски правильно. Альбус смотрел на него таким взглядом давно. И вот Геллерт снова не в Альпах, и даже не в Дурмстранге, а в Годриковой впадине, в лете 1899. Эти воспоминания он протащил бы с собой через любые его жизни, чтобы повторить в каждой из них. А пока ему повторял на ухо уже второй раз Скорпиус Малфой: — Профессор, у меня есть к вам деловое предложение, — он развернулся и к Альбусу Дамблдору. — Я хочу поговорить. Цепкий взгляд Гриндельвальда устремился в зал и не нашел там Альбуса Поттера. А когда он посмотрел на Дамблдора, то заметил, что волшебник невзначай ищет глазами Феба. Кивнув друг другу, профессора решили отправится на поиски магов. Вежливость Альбуса не позволила оттолкнуть ученика Хогвартса, Скорпиуса Малфоя, поэтому двое магов, идя по коридору к балкону, вынуждены были слушать со стороны что-то про теорию «исторических спиралей». Геллерт только вздохнул и резко повернул вправо, к выходу на балкон. Именно там стояли Альбус Поттер и Феб. По их позам можно было понять, что степень напряжения достигала крайней точки. Драка была не за горами, поэтому Геллерт решил не медлить или наблюдать со стороны, а просто распахнул дверь. Рукой. Без магии. Чтобы не привлечь слишком много внимания раньше времени.