Потому что ее никто не слушает

— Феб, это абсолютно аморально! История должна идти эволюционным путем, а не революционным. Альбус стоял у берега и терпеливо ждал, пока Феб поплавает в озере и выйдет из воды. После выбора кубка прошло уже больше месяца. Чемпионом от Шармбаттона стал Феб Лемэр, в чем не было ни капли неожиданности, от Дурмстранга кубок выбрал девушку Хельгу Виртанен, что только раззадорило публику. Ну а чемпионом Хогвартса стал Альбус Северус Поттер, что вызвало у самого волшебника предвкушение и грусть одновременно. Альбус не так сильно хотел своего участия, как искал возможность спокойно поговорить с Фебом на турнире. Но конструктивной беседы не получалось: ни на балконе, ни сейчас. Феб был непробиваем: обвинял друга в честолюбии, затем поливал грязью его родственников, называл трусом, слабаком, чистокровным снобом, что вообще выходило за рамки адекватного восприятия мира. А Альбус просто слушал. Слушал, не терял надежды и… любил? Даже тогда, когда появились слухи об отравлении еще двух заместителей министра магии Франции. Любил, даже когда в стране стали формироваться группировки под предводительством Алисии или Феба, занимающиеся диверсиями как в правительстве, так и среди простых магов. Любил, даже читая бесконечные слухи о романе между Алисией и Фебом, иногда пестрящие пикантными подробностями, ведь это было особенно смешно. Но чего Альбус не делал – так это никогда не смеялся над своими чувствами. Они напоминали ему больного зверька, которого он прятал ото всех, но так баюкал и лелеял наедине. И, тем не менее, он понимал, что у этого «зверька» совершенно нет будущего. Убить чувства он не мог, забыть о них тоже: зверек регулярно оцарапывал его своими когтями. Что еще советовали - найти новую любовь? Большего бреда Альбус не слышал. Потому все, что ему оставалось и доставалось – украденные взгляды через стол во время совместных завтраков обедов или ужинов и такие вот разговоры. — Это тебе твой историк наплел? — Он – не «мой» историк. Скорпиус просто ответил мне на пару вопросов. — Да, и ты сразу решил, что все будет как в этих долбанных книгах. Но забыл об одном, что такие волшебники, как мы, и пишут эти книги своими достижениями. А ты оказался слишком трусливым, чтобы совершить эти самые достижения. — Феб, ты идешь по головам. Еще немного и тобой займутся не только ваши, но и международные авроры. — Какой чистоплотный Альбус Поттер, — хмыкнул Феб. — Ты хочешь уже на все готовенькое попасть, мой друг, но так не бывает. Этот путь уродлив, хотя результаты того заслуживают. Феб уже вылез из воды и, обтираясь полотенцем, продолжил: — А иначе эти стариканы примут еще десяток идиотских законов, которым я и не намерен следовать. Так что, Альбус? Посчитаем? Из-за законов о рождаемости, например, могут умереть или выродиться более тысячи магов, а из-за революции – пару сотен. Как тебе такая арифмантика? Не слишком благородна для английской задницы!? Последние слова Феб буквально кричал. Альбус тоже сорвался на крик: — Не слишком!!! Феб немного остыл: — Что ж, ты знаешь, что я не хочу вражды. Мое предложение в силе. Идем со мной, будем творить историю. Мы сделаем все максимально красиво, без крови. — Это невозможно, — Альбус будто в очередной раз пригвоздил друга своим ответом. — Да к черту, Феб! Альбус никогда не согласится на эти предложения, — у берега озера объявился Скорпиус Малфой. — У него есть обязательства, семья. Твои идеи по превращению магглов в магов отдают безумием. — О, так-так-так… Историк тоже решил присоединиться. Ну что ж, тогда тебе полезно будет знать, Скорпиус, что это не мои идеи. Точнее не только мои. И в ответ на удивление Малфоя продолжил: — Да… Скорпиус, не получилось всунуть нос во все тайны? Ты ничего не знаешь об идее, о ее великолепном и гениальном авторе. В отличие от меня. Феб продолжал мягко ступать в сторону обескураженного Скорпиуса. — Я знаю Альбуса со всех сторон. Знаю, как он грызет карандаш или кончик палочки, когда сильно задумчив, знаю как смеется, когда полностью расслаблен. Я видел, сколько в нем света, когда он говорит о тех, кого любит. Я видел, как он творит такую магию, что не под силу сотворить даже нашему тупому министру, — мягкая поступь Феба буквально сопровождалась уверенностью и ощущением правоты. — А ты видел, как Ал залечивал мои раны после наших дуэлей и как боялся, что его зелье не окажет нужного эффекта? Как темнеет его радужка, когда он творит темную магию, как он умоляет меня не останавливаться и засаживать ему глубже, как он поспешно и напуганно бросает аваду в инфернального кота, которого мы случайно оживили? Нельзя было выглядеть еще более ошеломленным, чем Малфой в тот момент. Его выдержка летела к чертям. Альбус, опустив глаза в пол, только и бубнел себе под нос: —Заткнисьзаткнисьзаткнись ЗАТКНИСЬ! — Он резко подошел к Фебу и замахнулася рукой для удара, но тот успел поставить блок. — Держи себя в руках, Альбус. Правда – не всегда самая приятная вещь, — нота разочарования промелькнула в Фебе. — У тебя руки по локоть в крови, вот в чем правда. И я всего лишь хотел спасти твою душу. А сейчас я даже не вижу ее. — Альбус Северус не стал прятаться, а прямо посмотрел в глаза Фебу, затем развернулся и ушел. Скорпиус направился за ним. А Феб в приступе бессильной злости только поднял камешек на берегу озера и со всей силы запустил его в воду, по поверхности которой разошлись небольшие круги.