Потому что ее никто не слушает

Дни бежали быстро, налеты пожирателей становились интенсивнее но Альбус работал по максимуму, выдавая зелья отличного качества. Поэтому частенько патрульные вместо обращения в Мунго приходили напрямую в Дырявый котел к Альбусу-Фебу. Поттер и Малфой даже познакомились с некоторыми родственниками своих хогвартских друзей. Осознание важности своей работы не давало падать духом и думать о плохом: на это просто не хватало времени. В один из солнечных сентябрьских дней Гел пришел с дежурства не один, а вместе с рыжим и веснушчатым молодым парнем. Альбус заулыбался — прямо на него глядел молодой Артур Уизли. И хоть волшебники договорились, что будут стараться избегать контактов с орденцами, особенно Снейпом и Дамблдором, в знакомстве с этим мужчиной они не могли себе отказать. Артур иногда связывался с Аластором по рабочим вопросам, а Гел как раз проходил мимо книжной лавки, возле которой стояли волшебники. Аластор хоть и формально входил в число Ординцев, не очень любил последних из-за предпочтения теми дипломатичных путей решения конфликтов, избегания прямых стычек с пожирателями. Грюм понимал только полевые условия, серьезную работу. Компания разговорилась, Артур поблагодарил «французов» за качественные зелья и Гел захотел познакомить его с Альбусом. Волшебники сели за стол, обсудили острые политические вопросы: от этого просто некуда было деться, поговорили о деятельности Ордена. К беседе присоединился и Джеймс-Джонс. Альбус больше молчал, изучая молодого Артура, улыбаясь собственным мыслям и осознавая, что постоянное внутреннее напряжение отступает, открывая дорогу солнечному свету и спокойствию. Но действительность опасно отпускать надолго. Через часик-другой Альбус аккуратно расспросил Артура о деталях и механизмах, хранящихся в Норе. Но Артуру нечем было похвастаться: механикой он особо не увлекался на то время. Альбус понял: это увлечение в его жизни случится позже, возможно, после его назначения в отдел по работе с магглами, или после женитьбы с Молли и появления нескольких детей. Что ж, у волшебников оставался вариант с похищением маховика из Министерства магии. — А ты, Феб, не думал бросить пение и заделаться зельеваром? — Возможно, — Альбус неопределенно пожал плечами, — но я хотел бы в любом случае вернуться во Францию, работать там. — На те деньги, которые выделяют за зелья, вы бы уже могли это сделать… — Артур продолжал расспрашивать компанию, — что вас держит в Лондоне? Простой вопрос, казалось бы, но ответ не был продуман волшебниками заранее. Затянувшееся молчание прервал Джеймс: — У нас есть небольшая миссия тут… лично от самого, — он показал пальцем вверх. — Дамблдора, что ли? — Артур выглядел заинтригованным. Джеймс только кивнул и прижал палец к губам в надежде на сохранение молчания. Артур закивал головой, когда на кухню вошел Аластор. — Что, парни, общаетесь? Альбус кивнул головой и пробурчал что-то себе под нос. Аластор решил уточнить: — Феб, антиликантропное зелье будет через два дня? Там эти шавки разбушевались, опять несколько нападений по магическим деревням, — Аластор сжал костяшки пальцев. — Конечно, — Альбус был нарочито легок и сосредоточен одновременно. — А затем вы во Францию? — не унимался Аластор. — Да, скорее всего. — Так может я вас с Дамблдором познакомлю? Не хотите? В разговор подключился Скорп: — Аластор, мы еще успеем познакомиться, я думаю, — он подмигнул Артуру Уизли. — Хмм… ну странная вы компания, конечно. Я бы не сказал, что вы только школу закончили. По навыкам так вообще, будто аврорскую школу, а не обычную, — Аластор рассмеялся собственной шутке. — Хотя выглядите как вчерашние школьники. И тут Джеймс решил отпустить себя и разошелся ни на шутку: — Аластор, Артур. Давайте так, чтобы мы вас не обманывали… У Альбуса Поттера все похолодело внутри. Внешний вид Джеймса был весьма вдохновляющим и было похоже на то, что сейчас он выдаст какую-то сумасшедшую версию… А может и вовсе расскажет правду, что было примерно тем же. — Вы ели шоколадных лягушек? Видели карточки с Дамблдором? С кем он там упоминается? — с Гриндельвальдом, — Аластор нахмурился. — Да при чем тут профессор… — Геллерт закатил глаза и понял, что влип из-за сказанного. — с Фламелем! — выпалил Артур. Альбус вздохнул с облегчением от того, что никто не услышал предыдущую фразу Геллерта. А Джеймс тем временем продолжал. — Так вот! А где живет Фламель? — В Париже. — А мы откуда по-вашему? — Из Франции? Так-так-так… значит, Дамблдор все-таки сумел переманить к нам французов? — За всех французов не расписываемся. Но за шестерых можно, — Джеймс удовлетворенно жевал булку, а Скорпиус молился несуществующим богам в надежде на то, что никто не будет проверять эту версию. Казалось, что волшебники привыкли всецело доверять Дамблдору, а его весьма экстравагантные решения никто не ставил под сомнения. Только Скорпиуса и Лили тревожила мысль о том, что они обманули новых друзей. Волшебники привязались к Грюму, были благодарны ему за интересные беседы, которые всегда фонтанировали эмоциями, за шумные посиделки по вечерам, за краски в серых буднях войны. Грюм был тем «своим» парнем, которому хотелось довериться, а не вот это вот все. А еще он делал реальность – реальностью, а не временем, которое просто нужно переждать. Альбус Поттер на самом деле ужасно переживал за патрулирования и за Грюма с друзьями. Лили и Роза каждый раз обнимали Джеймса и Гела после дежурств. Обнадеживали фразы Скорпиуса о том, что серьезных набегов Пожирателей в этом периоде времени история не помнит. А еще Грюм с его заданиями здорово останавливали Джеймса от необдуманных поступков и внесения корректив в петли времени. Только однажды, перепив огневиски с Аластором, он решил отправиться на поиски Хвоста, чтобы устранить его до момента выбора Хранителя тайны Поттеров. Поэтому все волшебники жевали на кухне бутерброды, приготовленные Розой на скорую руку, и каждый думал о будущем. Правда, у каждого это была своя картина.

***

Уже 29 октября волшебники собрались на личное боевое задание. Было решено взять Альбуса и Джеймса. Маги смогли без проблем раздобыть волосы Грюма, а в тот «вечер знакомств» захватили и волосы Артура Уизли. Артуром стал Альбус, а Джеймс, который наблюдал на дежурствах за поведением и повадками Грюма, превратился в Аластора. На душе было гадко, но задание требовало выполнения и Джеймс, как никто другой, взялся за него с полной ответственностью. Когда они «с поручением Дамблдора» прошли в нужный отдел министерства, никто не стал останавливать их или проверять лишний раз. Поэтому братьев долго не покидало ощущение подвоха. Альбус собирался испытать полученный маховик прямо на месте, но не стал рисковать. Он обещал настоящему Аластору отдать антиликантропное зелье, поэтому было решено отправиться в путешествие в к своему времени именно завтра, сделав это в несколько прыжков. Волшебники легли спать, Альбус на всякий случай повесил маховик на шею, а Гел отправился на последнее ночное патрулирование в свою очередь. Первое, что увидел Ал, когда проснулся - были перепуганные глаза Лили. Этот взгляд он не забудет никогда в своей жизни, как и этот день. Пары секунд ему хватило понять, что на дворе глубокая ночь и что произошло нечто ужасное. Еще через минуту, до того, как Лили успела открыть рот для рассказа, в комнату ввалился Скорп с Джеймсом на плече. Вид у Джеймса был ужасным: сам бледный, голова свешена вниз, клок рубашки был вырван с мясом, а в некоторых местах обгоревшая ткань прилипла в телу. Скорпиус с Альбусом и Розой действовали как слаженный механизм: раздели и очистили тело Джеймса, остановили кровотечение, дали восстанавливающее, но оно не помогло волшебнику, стонущему от боли. Поэтому Альбус принял решение ввести Джеймса в состояние глубокого сна без сновидений. Альбус наскоро просканировал заклинаниями тело брата и обнаружил действие пыточных болевых заклинаний, а также мощный Конфундус, который не спешил снимать в данной ситуации. Он частично помогал отвлечься от боли. Продолжительность действия пыточных заклинаний зависела от мастерства противника и его силы. Пыточные заклинания зачастую рассеивались самостоятельно через определенное время, чаще всего в течение суток. За этот период волшебник мог сойти с ума и выдать все секреты, умереть от внутреннего кровотечения и остановки сердца. Снять их было невозможно, оставалось только ждать, поить обезболивающими, которых у Альбуса не было. Он опустился на колени перед братом. Джеймс метался по кровати как в бреду, не смотря на действие зелья сна без сновидений, которое было слишком слабым для подобных целей. Все обезболивающие флаконы Альбус отдал и, скорее всего, они уже были израсходованы. Издалека, будто сквозь слои ваты, доносился голос Скорпиуса: — Мы должны найти обезболивающие. А еще – похоронить Гела. Второй удар под дых за ночь. Что? Скорпиус сел возле дивана и крепко сжал голову, будто собирая ее из двух частей. Затем заговорил. — Грюм не успел ничего рассказать в деталях. Несколько членов Ордена, включая Джеймса Поттера и Сириуса, Блека пренебрегли собственной безопасностью и притащились ночью в паб на Косой аллее. Туда нагрянули Пожиратели, их было очень много. Видимо, пришли ради Джеймса. Гел попал в переделку. Он успел позвать подмогу, наш Джеймс тоже проснулся, аппарировал на ту часть улицы. Грюм сказал, что потерял за пару часов половину отряда. Около 7 человек... Скорпиус расплакался, но продолжал рассказывать историю. — Когда я пришел, он сначала причислил Джеймса к убитым… Грюм сейчас оплакивает сотоварищей. Завтра мы должны прийти на похорон. Альбусу казалось, что воздуха стало критически не хватать. Он чувствовал свою ответственность за происходящее, из-за того, что маховик изначально принадлежал ему. Как они радовались еще вечером легкости добычи нового маховика из министерства, так сейчас судьба отплатила жестокой монетой горя и отчаяния. Они заплатили очень дорого за эту «шалость» со временем. Но у них оставался тот, за которого можно бороться. Стон Джеймса заставил Альбуса принять решение достаточно быстро: — Скорп, ты говорил, что в Мэноре всегда есть зелья. — Да… — Пришло время наведаться к твоим родственникам. — Да ты спятил, Ал. Нам не уйти оттуда, особенно если там собрание Пожирателей после налета, — Скорп тяжело сглотнул. — Мне нужно спасти брата до утра. Я не знаю, где в Мунго искать нужные зелья, какую информацию им рассказывать, это все-такие серьезные препараты. Ты же слышал Грюма, это бесполезно. Все патрульные ходили лечиться к нам. А в Мунго еще и шпионы могут прикончить... — Тогда я пойду с тобой. У меня же есть портал. Но Ал… если все пройдет не по плану? — Нужно хотя бы попробовать, — Альбус был настроен крайне решительно. Он не нашел других вариантов. — Роза, успокой Лили и нарисуй нам на руках метки. Вот газета – вот так она выглядит, — он подал ей свежий Пророк и прошелся пятерней по голове. Волосы так и не успели отрасти. — Мы идем в свой рейд, открыто. Я сейчас не смогу прикрыться чарами, а оборотное зелье уже отдал. Роза рисовала метки на предплечьях Скорпа и Ала и тихо плакала. Когда капли слез попали на свежую татуировку Скорпиуса - его словно обожгло огнем, но рисунок не смылся. — Прекрасно, — только пробормотал он. Затем подошел к Лили, и пока Ал собирался — поцеловал ее в соленые от слез губы, нашептывая и утешая. — Девочка моя, я вернусь. Мы вернемся. Маховик времени Альбус передал Розе, детально рассказав что делать в случае их пропажи. Малфой активировал перстень-порт-ключ, который он носил с начала учебного года, и волшебники оказались у ворот Мэнора. Они переглянулись между собой и перешли на французский язык. В Мэноре в тот день как назло проходило собрание Пожирателей. Тут и внутренний и внешний круг — подумал Скорпиус, когда увидел количество людей в главном холле. Казалось, никто не обращал на них внимание, прямо как в Министерстве. Но сама картина была более мрачной. Никого не волновала судьба двух волшебников, из-за того, что все были пьяны вдрабадан, отмечая какое-то свое событие и удачный рейд на Косую аллею. Альбус шел уверено и быстро, чеканя шаг. Но Скорпиус старался идти впереди, чтобы показать дорогу до хранилища зелий. Они взяли нужные пузырьки, даже с запасом. Уже развернулись, чтобы пройти к выходу, как тут их заметил один из Пожирателей и притормозил: — Опа! А кто это тут наведался в хранилище? Эйвери, ты? Альбус развернулся и постарался ответить на французском: — Мне нездоровится. — Ничего не понимаю… Ты что, француз? Вы откуда? А ну, идите сюда, — он взял волшебников под руки и повел в подвалы Мэнора. Чем ближе они подходили, тем сильнее в нос ударял запах крови и гнили. К потолку одной из камер была подвешена жертва, а волшебник, стоящий рядом, взмахивал палочкой, продолжая избивать ее магическим хлыстом. Волшебник, который привел Альбуса и Скорпиуса, только кивнул другим Пожирателям и сказал: — Приступайте. Покажите, чему там учат в Шармбаттонах. Мальсибер, смотри, это форанцузы! Эй, дай дорогу молодым. Видя, что «французы» не хотят участвовать в процессе мучений жертвы, Пожиратель приставил палочку к виску Скорпиуса и прошептал ему на ухо: — Давай, неженка, а иначе окажешься на ее месте. Скорпиус дрожал, потому он взял палочку двумя руками, направляя на жертву и произнося заклинание хлыста. Казалось, крик был особенно громким, он пробрался Скорпиусу под кожу, через барабанные перепонки проник в самый мозг, оставаясь там навечно, навещая его в будущих кошмарах. Альбус, глядя на эту картину, только хмыкнул и уверенным тоном произнес: — Авада Кедавра. — ТЫ! — услышал он рык Мальсибера. — Испортил мне вечер и впечатления, придурок! — он подлетел вплотную, дыша прямо в лицо Альбусу своим гнилым ртом. Альбус же не поколебался, лишь промолвил с гордо поднятой головой: — Только смерть очищает. Мальсибер все еще продолжал насуплено и грозно глядеть на Альбуса, пока компания волшебников не услышала рвзмеренные шаги по подвалам. — Люциус? — Мальсибер и второй Пожиратель развернулись к местному начальнику. Скорпиуса прошиб холодный пот, в который раз за этот вечер. Они с Альбусом развернулись, увидев молодого волшебника, чьи белокурые волосы были собраны в аккуратный хвост. Только скосившийся галстук выдавал в нем сильную степень опьянения. Он достал портсигар из кармена и затянулся. — Мальсибер, Грин – вас преглашает Темный лорд. Хватит этого цирка, — он махнул рукой, — что, приучаете молодежь? Мальсибер, не иначе ты хочешь стать преподавателем, может тебя и в Хогвартс устроить? Волшебники прошли к выходу из темниц. Альбус и Скорпиус вышли на улицу из Мэнора, и Скорпиуса стало рвать. Альбус сочувствующе посмотрел на друга, вдохнул слегка прохладный воздух полной грудью, а затем похлопал друга по плечу и предложил совместную аппарацию. Скорпиус перед аппарацией только спросил: — Какого это, убивать, Альбус? Волшебник на секунду закрыл глаза, а затем, резко распахнув их, ответил: — Смерть очищает. В этом случае – милосердно. Давай уйдем отсюда? В Дырявом котле, который стал им домом, Скорпиус долго намыливал себя в ванной, пока Альбус возился с братом. Малфой после возвращения даже не стал целовать Лили, а сидел и тер свою кожу до исступления, пока Лили не стала более настойчиво стучать в дверь. Когда девушка открыла дверь без спросу, то просто отобрала из рук Скорпа мочалку, которой он уже расцарапал живот и предплечье с меткой до крови, залезла к нему в ванную и обняла. В воде было даже не видно слез волшебника. Зато было слышно, как они, горячие, стекают по ее плечу и впитываются в самое сердце.

***

Когда проснулся Джеймс, а Альбус перестал валиться с ног от усталости, состоялась первая крупная ссора братьев. Альбус упрекал Джеймса в том, что тот не разбудил его во время нападения. Джеймс же слезно просил Альбуса воспользоваться маховиком, чтобы вернуть Гела. Альбус оставался непреклонен: — Джеймс, объясняю тебе в тысячный раз: маховиком можно предотвратить смерть животного, которой суждено было случиться. Но не вернуть случившегося с человеком, если он уже умер однажды. Нельзя! Понимаешь, нельзя «воскрешать людей»! — Когда слово «нельзя» тебя останавливало, Ал? Геллерт - наш друг! — Джеймс буквально вцепился в мантию брата. — Я не безумец, Джеймс! Это невозможно! — Альбус очнулся тогда, когда стоял и кричал это Джеймсу прямо в лицо. И видимо, отчаяние во взгляде передалось вместе с пониманием и Джеймсу. Потому что в его глазах в этот момент, казалось, будто что-то потухло раз и навсегда. Волшебники в звенящей тишине после крепкой ссоры ждали новостей о похоронах от Грюма, но тот явился поздно вечером. Он сел за стол, побарабанил пальцами и произнес: — Завтра похороны. Джеймс и Лили мертвы. Орден в первоначальном виде распался. И, не смотря на это, мы — победили. Последняя фраза не вписывалась в общую картину. И тем не менее, это действительно было так. Победа с привкусом смерти. Услышать о смерти бабушки, с которой так и не познакомился, и дедушки, с которым знакомство случится после его смерти, в этот день было … никак. Казалось, нельзя было горевать еще сильнее, чем это и так делали волшебники. Поэтому на следующий день они явились на похороны ровно на пять минут, чтобы оплакать друга, помянуть всех павших. А затем группа «французов» молча аппарировала до Хогсмида, добралась в Хогвартс, зашла в Выручай-комнату, где Альбус прокрутил колесико маховика вперед несколько раз.