Потому что ее никто не слушает

— Геллерт, поговорим? — Не сейчас, Ал, — после их перемещения в общий дом далеко за полночь, Альбус пытался завести разговор. Преимущества почти сорокалетнего волшебного организма были и в том, что можно было полночи пить, не спать, затем подраться и все еще чувствовать себя сносно. А еще Альбус ощущал, как мышцы рук Геллерта напряжены, тело будто сковано в движениях. Он хотел помочь Гриндельвальду расслабиться после дуэли с массой убийств. Авада Кедавра, тем более несколько раз подряд, не может пройти бесследно, какой бы выдержкой и уверенностью в правоте волшебник не обладал. А помня о прошлых деяниях Геллерта, Альбус всерьез задумался о его текущем психическом состоянии. Чего ждать, можно ли доверять – вопросы, на которые Альбусу только предстояло найти ответы. Дамблдор подходил к ситуации с максимальной деликатностью. — Я знаю, что после использования непростительных заклинаний темная магия накапливается и требует выхода. Геллерт только нахмурился. А Дамблдор осторожно продолжил. — Так как ты никого не собираешься больше убивать в ближайшее время, тебе нужно отпустить себя… Геллерт лишь нервно рассмеялся: — Отпустить себя? Чтобы пойти убивать дальше? Альбус отвел взгляд, задумался и будто поговорил в голове сам с собою, взвешивая все аргументы, а затем так же осторожно подошел к Геллерту сзади и начал легко гладить шею. — Ал, — волшебник даже не дрогнул. — Давай не сейчас. Дамблдор вздохнул и проговорил прямо в ухо Гриндельвальда: — Геллерт, внутри тебя будто сидит загнанный зверь, выпусти его. Я ведь читал, что Непростительные оставляют после себя темную энергию, желающую найти выход... Твоя душа жива и хочет освободиться от этого. Откройся мне, я заберу. Я приму любую энергию от тебя. Не ставь барьеры. Я… я видел вещи и похуже пыток. Чего ты, ну, давай! — и, не раздумывая, хлопнул Гриндельвальда по лицу, будто приводя в чувство. С того просто сорвало крышу. Он резко развернулся, пригвоздил Дамблдора к стенке, нависая над ним. — Что, святоша Дамблдор вычитал какую-то информацию в запретных книжках и теперь предлагает мне переступить через все барьеры? — Так у тебя все-таки были барьеры, Геллерт? — казалось, волшебнику не капли ни страшно, он рискнул всем, и готов на дальнейшие провокации. В глазах у Альбуса в тот момент плясали черти. Гриндельвальд не ждал ни секунды. Он просто одной рукой зажал щеки Дамблдора, а ртом впился в губы, на которых все еще оставался след огневиски с сигаретами. Через секунду, оторвавшись от любовника, Геллерт порвал тому очередную рубашку так, что пуговицы брызнули в разные стороны. А вот галстук снимать не стал, просто вцепился в него и намотал на кулак, заставляя Дамблдора задыхаться и опуская вниз. Голая спина проехалась по камням, из царапин выступила кровь. Дамблдору не хватало воздуха, его рот был наполнен до самой глотки, но кого это волновало? Уже через минуту Геллерт решил сменить позицию. — Вставай, мне еще понадобится твой рот. Но позже, — с этими словами он приковал Дамблдора к подобным цепям, которые колдовал ранее, отбрасывая волшебника лицом к противоположной стене. А палочкой снял с обоих остатки одежды. В некоторых местах на жилистых руках Дамблдора виднелись кровоподтеки, цепи слишком плотно охватывали руки и ноги, но шея оставалась нетронутой, а потому Альбус мог только учащенно дышать и стонать от боли. В исступлении Геллерт стал гладить тело Альбуса руками, чтобы потом при помощи беспалочковой магии применить к нему легкое ожоговое заклинание. Дамблдор горел во всех смыслах этого слова. А всегда внешне холодный и в меру сдержанный Гриндельвальд был будто в бреду: щипал, царапал, зарывался руками в волнистые каштановые пряди и оттягивал голову назад, подставляя шею Дамблдора под укусы. В какой-то момент Геллерт, стоящий сзади, просто вставил свой огромный, не терпящий ожидания член. Дамблдор вскрикнул от боли, а Геллерт насадил его максимально глубоко. Затем в секунду снял цепи и придержал падающего волшебника. Геллерт снова приставил Альбуса к стене, раздвигая его ноги пошире и, наблюдая израненную спину, укусил ниже лопатки, зализывая место укуса языком, не прекращая вбиваться в любовника. Гриндельвальд рычал, задыхался, а энергия темной магии будто парила рядом, впитывалась через кожу в Дамблдора, окутывала их в дурмане, граничащим с умопомешательством. Геллерт менял позиции, шептал сплошные ругательства и уже стихийной магией оставлял ожоги на запястьях, плечах, ребрах Альбуса. Альбус совершенно растворился в ощущениях. Конечно, они были болезненными, но осознание того, что Геллерт сейчас полностью лишен внятных мыслей, а значит и защиты, делали свое дело. Ментально Альбус наслаждался необузданным и совершенно диким любовником, распаляющим себя и его до предела. После сокрушительного оргазма Геллерт прислонился лбом к плечу Альбуса и постарался поцеловать того в спину максимально нежно. Дамблдор распахнул удивленные глаза, а Геллерт лишь горько усмехнулся и помог Альбусу кончить рукой. Тело Дамблдора плохо его слушалось, и потому он на негнущихся ногах подошел к шкафу, достал из шухляды пачку сигарет Геллерта, вынул одну и закурил. Геллерт, вернувший способность ясно мыслить, с интересом наблюдал за зрелищем: — С каких пор ты куришь, Дамблдор? — Я не курю. Сегодня просто выдался такой день, — он хотел затушить сигарету, но Гриндельвальд подошел к нему быстрее, отобрал ее и открыл окно. — Печешься о моем здоровье? — хмыкнул Альбус, — у тебя будет возможность помочь мне подлечиться, — он мельком осмотрел ожоги и ссадины на руках. Геллерт с наслаждением затянулся в окно. В образе курильщика он смотрелся куда более уверенно и органично. Поэтому Альбус не стал брать новую, а сдался и просто наблюдал, опираясь о письменный стол. — Тебе понравилось? — с легкой насмешкой спросил Гриндельвальд. — Никогда не думал, что ты допустишь подобное. Любишь испытывать боль? — в голосе Геллерта слышалось искреннее удивление. — А кто сказал, что понравилось? — Никто не говорил, я просто спросил тебя. Но, забегая наперед: если бы не понравилось, ты бы остановил меня в любой из моментов. Или, скажешь, я не прав? — против хитрого прищура Гриндельвальда невозможно было устоять. Точно не Альбусу. — Гел, ты же знаешь… Мы все-таки похожи с тобой. Я всегда отказывался от идеи власти. Она могла меня развратить. Геллерт удивленно поднял бровь: — А при чем тут власть? — При том что ты, Геллерт, потерял контроль над собой, максимально открылся, не держал себя в руках. Темная магия и я имели власть над тобой, хоть ты и имел меня. Но это я тебя спровоцировал сотворить такое. — Да ты просто старый извращенец, — Геллерт рассмеялся, — это же надо так перекрутить все в свою пользу. — И все же, у меня остался один вопрос, — Дамблдор вмиг посерьезнел. — Кто, до нашей дуэли, помогал тебе сбрасывать темную энергию? Винда? Аурелиус? И главное – как именно? Геллерт сглотнул и нахмурился: — Никто. Теперь пришел черед Дамблдора удивляться. — Темная энергия после убийств плескалась во мне до следующей дуэли, она сильно не накапливалась. Я убивал или пытал снова и снова, — взгляд Гриндельвальда превратился в отсутствующий, погруженный в себя, в самую тьму. — Сексуальное желание не слишком занимало меня в те моменты. Скорее, я думал о тебе в эротическом ключе, когда был расслаблен, что случалось нечасто. Геллерт продолжал сидеть у открытого окна с красивым видом на летнее звездное небо. — А ты, Дамблдор? Общался с вонючкой Дожем? Или тебе приглянулся тот мальчишка Ньют? Альбус рассмеялся. — Геллерт, у учителя, а потом и директора школы много бумажной работы, — он развел руками и решил отплатить откровенностью за рассказанную правду. — На случай неконтролируемого влечения у меня был весьма любопытный артефакт - зеркало Еиналеж. Я чуть не сошел с ума возле него. Но потом научился контролировать эмоции получше. — Еиналеж? Я думал, что ты видел в нем живую Ариану или семью. — Нет, Геллерт, — Альбус покачал головой и встал рядом с Гриндельвальдом возле окна, вдыхая чистый воздух вперемешку с остатком сигаретного дыма, запаха пота и летнего цветущего поля, оживленного в ночной час после дневной жары.

***

Операция Аврората перенеслась на несколько дней. Близкие и знакомые работники из министерства Магии собрались в Норе, чтобы провести Артура в последний путь. Многие из них произносили сентиментальные речи, а глаза женской половины многочисленной семьи Уизли были на мокром месте. Когда в доме к вечеру остался лишь внутренний круг Ордена, общее настроение немного поменялось. Оно перешло в ностальгическое русло. Тяжелее всего было Джеймсу Поттеру-младшему. Он со множеством старых непроработанных травм успел привязаться к деду как в этой жизни, так и во время военного путешествия. Артур нянчил первого внука с особой нежностью. Джеймс это помнил и чувствовал себя так, будто потерял очередную родственную душу. Альбус Северус Поттер просидел полвечера почти неподвижно и хмуро. Ему все еще было плохо после вчерашней попойки с Дамблдором и сложных, наспех залеченных ран. На веранде дома собралось несколько компаний волшебников, желающих подышать свежим воздухом. Но, кроме приятной вечерней тишины, они услышали шум приближающейся перепалки. — Да я вообще не понимаю, зачем он приперся! Еще и грустно ему, ага… Это же из за его идиотского дружка мы тут собрались по такому поводу. — Джеймс, ты не прав. Артура убил Биваль. — Скорп, ты действительно не понимаешь? — Джеймс выглядел зло, яростно доказывая очевидные, на его взгляд вещи. — Этот придурок написал Фебу про войну, про спасение его мамаши. Из этого письма Феб узнал о маховике и дал задание его найти. Во время поиска в министерстве и был убит мой дед. Это еще повезло, что в Хогвартсе никто не пострадал. Ты понимаешь, что информацию слил мой братец??? Или до твоей башки это не может дойти? — Джеймс, заткнись, — Альбус Поттер тоже пришел на шум и звук своего имени. — Ты хочешь повесить на меня всех собак. А не тебе ли пришла в голову идея воспользоваться перед вечером памяти этим маховиком, да еще и одновременно? — Альбус отвечал хлестко, с каждым шагом подходя ближе к Джеймсу, будто отчитывал первокурсника. — Не твоя ли жажда мести стала причиной того, что мы поперлись в башню Райвенкло, чтобы там еще и спасти мать Феба, о которой я потом писал? Не слишком сложная для тебя логическая цепочка? — Ты…да как ТЫ смеешь говорить, что это я виноват? — Так же как и ты, тупица, рассказываешь Скорпу, кто есть кто. — Ооо… — руки у Джеймса тряслись от злости, — зато я знаю кто ты, точнее, кем ты оказался. Ты трус, слизняк, убийца! Я ненавижу тебя! — на этих словах Альбус развернулся спиной, игнорируя брата, чтобы идти собирать вещи в дом и переезжать в отдельное жилье, но Джеймса сложно было остановить. — Да КАТИСЬ ты к своему Фебу! Там тебе и место! Из-за тебя я теряю своих лучших друзей и родных людей! Ненавижу тебя! Давай, проваливай, пидорас! Альбус резко развернулся на каблуках, а Джеймс, не мешкая, схватил палочку, что повторил его брат. И уже через секунду Лили Поттер бросилась их разнимать. А Скорп, не ожидавший, что давно предсказанное им событие произойдет именно сегодня, обомлел и просто прокричал: — ЛИЛИ!!! В тот момент в девушку полетело два неизвестных проклятия.