Daisy wheel

— Большое вам спасибо, дорогие друзья! — кричала Оцу с телевизора — Лишь благодаря вашей поддержке я ещё держусь на плаву, коровьи сопли! — Коровьи сопли! — вторила ей толпа не самых привлекательных отаку. Шинпачи наблюдал за всем зрелищем, пока нёс поднос с двумя чашечками чая для себя и маленькой Шиори. Девочка смотрела в экран, следя за каждым движением айдола на сцене. Огни прожекторов ярко отражались в её синих глазах, как и миниатюрное личико артистки. Увидев заинтересованность дочери в звезде его юности (Хотя, почему юности? Он и сейчас не прочь пофанатеть от неё), Шимура улыбнулся, кладя поднос на маленький столик. — Интересная очень? — спрашивает он у Шиори. Но она не отлипает от телевизора, лишь коротко кивает отцу, не оборачиваясь. Тот лишь придвигает к ней чашку с чаем, и сам начинает мельком посматривать на лицо некогда его объекта воздыханий. Конечно, её песни не стоит включать столь юным умам, тексты ведь не такие невинные, в отличии от лица Оцу. Хиджиката не разрешает включать слишком громко эту музыку в присутствии ребёнка, мол, не доросла ещё. А мужчина ей не запрещает. — Коровьи сопли! — воскликнула девочка, повторяя все за своим первым кумиром. Шин никак не удивляется, лишь тихо попивает чай. Это не первая её странность, первыми словами девочки и вовсе было название любимой марки майонеза его жены. Никто ещё никогда не видел Тоши плачущей от счастья за свою дочь. Потом она и вовсе стала называть «папой» его очки. Поэтому Шимура стал проводить с ней больше времени, чтобы та признала его, пока жена на работе вовсю батрачит, преступников ловит, за Кацурой гоняется, спасается от Окиты и прочее. Когда его взгляд в очередной раз останавливается на Цу, хвалящей своих фанатов, то невольно вспоминает свою юность. Ему было 16, у него была весьма смущающая куча товаров с Оцу в комнате, он был капитаном его Имперской Гвардии, мог горланить на всю улицу её песни, даже свое соперничество с Хиджикатой на этой почве. Когда-то, Тэракадо заприметила его, но восприняла только как «самого адекватного фаната», не видя очевидно возвышенных чувств к ней. Но Шинпачи не грезил об отношениях с ней, она ведь слишком недостижима. Ему нравилось быть для неё и таким. Потом, после свадьбы с Тошико в казармах Шинсэнгуми и рождения Шиори, увлечение айдолом отошло на второй план. Имперская гвардия продолжала существовать, хотя никто из товарищей по интересам так и не смог тихо принять того, что их капитан остепенился и завёл семью с другой женщиной, думая, что его любовь будет принадлежать лишь Оцу. Шимура как только ни объяснял им, что их основная задача — быть с Цу и быть ей опорой и поддержкой, что он не вычеркнул её полностью из жизни. Сейчас у них до сих пор хорошие отношения. Она не забыла недюжинную помощь Ёродзуи, которую ей когда-то оказывали. Они даже взяли номера друг друга, когда дела у троицы пошли в гору (хотя за аренду всё равно никто не платил). Переписывались эти двое часто, если время находилось. Девушка даже поздравила его милым стикером, когда родилась Шиори. Несмотря на хорошие отношения, молодые люди почти никогда не виделись вживую, правила и график не позволяли. Цу всецело посвятила себя музыке и желанию осчастливить всех в Эдо (а может даже и в мире) своими песнями. Но никто не расстраивался… ***** Где-то пару лет назад… — Э?! ЭТО ЧТО ЕЩЁ ЗНАЧИТ?! — раздавалось на всю Ёродзую. На крик прибежала Кагура, сразу заставая своего друга Пацуана в очень неподходящем сейчас положении. Тот с яростью и искренним недопониманием разглядывал сообщение, присланное Оцу. Вместо привычных эмодзи-сердечек и нежных словечек с излюбленными Оцу-суффиксами, там было приглашение, причём не простое..... А свадебное. Внизу также прилагалась фотография счастливых молодоженов. Дорогая Ёродзуя! Приглашаю вас на супер-секретное торжество по случаю нашей с Цунпо-саном свадьбы! Приходите по адресу XXX–XXXX, вас встретит мой человек. Обязательно приходите, а иначе… Свиные копыта! Ваша единственная и неповторимая Тэракадо Цу! Чуть пролистнув послание вниз, он увидел продолжение и, судя по стилю, его писал уже совершенно другой человек. В тот момент, в комнату зашла и Гинко, жалующаяся на то, что в доме с утра стоит крик, а она только с очередного бодуна. И почти сразу же беднягу оглушил ещё один такой же крик, отчего та свалилась на пол. Кагура уже не могла терпеть, и пошла дать ему затрещину, но тоже застыла, видя содержимое на телефоне. Учтите, что данная информация очень конфиденциальна, И дорогая Оцу не хочет, чтобы её кто-то разглашал. Если уговор о неразглашении будет нарушен, то… Полагаю, вы так просто не уйдёте… С уважением, её жених Цунпо. И внизу фотография этого самого жениха. Шинпачи сразу узнал в этом Цунпо одного из подчиненных Такасуги, их «сопровождающего» во время миссии на Ракуё — Каваками Бансая. Стоп, но разве тот не трагически погиб во время войны с Уцуро, когда трое товарищей Гин вели свою войну в космосе? Как сказала Матако? Какого чёрта он живой, ещё и позабыл о своей преданности Шине?! Да и ещё непонятно откуда женится на Оцу-тян! Так, погодите снова… Цунпо? Это же… Вроде как её продюсер? Он уже было хотел ещё раз заорать, как его тут же огрели хорошим ударом руки Ято. Череп чуть было не треснул от такой силы, а голова едва не отвалилась, вместо этого впечатавшись в стол. Кагура выхватила из его руки мобильник, вместо этого сама вглядываясь в эту невозможную картину. На фото была счастливая невеста, светящая на всеобщее обозрение прозрачным камешком с кольца для помолвки, и такой же счастливый жених с не очень заметной улыбкой. Она показала это Гин. Увидев сообщение, Саката моментально протрезвела и вскочила с пола. Её реакция была куда более спокойной. — А стоит ли говорить Такасуги, что её дружок шатается здесь, и бездельничает? — спрашивает она после небольшой паузы — Просто тупо инсценировал свою смерть, чтобы залечь на дно… Я её не виню, с таким человеком, как Шина долго никто не продержится, за исключением Сакамото, конечно. Все трое были в полнейшем шоке. Мало того, так их ещё и пригласили на свадьбу, где им предстояло встретиться с этим «мертвецом», причём для Гинко он был таковым в буквальном смысле. Никогда она ещё не думала, что настанет тот день, когда мертвецы потихоньку начнут захватывать планету. От страха у неё даже возникла бредовая идея о том, что Бансай собирается использовать их бракосочетание для того, чтобы позже завладеть её разумом. Это и была единственная причина не ходить на свадьбу, хотя и это решение было не очень хорошим. Шинпачи же, как могло показаться на первый взгляд, нисколечки не ревновал. То юношеское время уже прошло, и он по-настоящему понял, что Оцу заслуживает того счастья, которого хочет сама. А парень уже чувствовал себя счастливым, в любимом городе, среди дорогой семьи и друзей. Шимура, скорее, был озадачен тем, что Цу не посвятила его в свои отношения, хотя обычно всегда, не стесняясь, могла сказать о своих переживаниях и некоторых минусах своей карьеры… **** Ещё пару лет назад… — Оцу-сан, а вам уже признавались в любви? — однажды спрашивает Цунпо. Он только недавно присоединился к их агентству, как тот самый никогда не показывающийся Цунпо. Естественно, никто не хотел принимать его — человека, не помнящего даже собственное имя, да и тем более, у него было больно знакомое лицо. Но, Оцу приняла потрепанного мужчину с ранами, несмотря на протесты матери. Она никогда не вдавалась в подробности шумих Кихэйтая, отчего и не видела в нём того самого хладнокровного хитокири — верного последователя Шинскэ. — А сами как думаете? — хихикает девушка — Я же айдол всё-таки, и фанаты у меня не одинаковые. Бансай наблюдает за её гибким станом, когда она обшаривает свой шкаф с одеждой. Там пестрят её любимые концертные кимоно с узорами самых разных форм и оттенков, просто рай для всяких любительниц игр в куклы. И он совсем не обижен от того, что ему недавно сделали небольшой упрёк по поводу его стиля, «неподобающего образу продюсера». — И как вы к этому относитесь? — спрашивает мужчина. Он смотрит на свои отросшие волосы в зеркало. Ещё чуть-чуть, и будет похож на тех ретро-музыкантов с запада. Ему непонятно, кто на него смотрит, странноватый продюсер, или какое-то неведомое пятно из его прошлого? Кажется, что из жизни было что-то упущено, что-то, чего не известно. Один человек уже назвал его странным именем — Бансай. Но с Цу всё равно приятно проводить время, она милая, добрая, пускай и с некоторым прибабахом. — Ну что вы говорите? Мне, конечно, приятно получать внимание от фанатов, но… Если уж говорить о любви, то это немного мешает. У айдолов это не сильно приветствуется. Каваками кивает. Да, мир шоу-бизнеса — гнилое место. И даже если ему удастся хотя бы намекнуть ей о своих чувствах, то скандала всё равно не избежать. Её мама и так не принимает его, запрещает дочери даже думать о нём больше, чем о простом продюсере, и, кажется, даже планирует рассорить их напрочь. Но Оцу, кажется, это не совсем волнует, она опускается к нему, и накидывает на его обнаженные плечи джинсовую куртку с обрезанными рукавами, некогда принадлежавшей Тошши. — Тогда… Почему вы так близки со мной? — спрашивает желтоглазый, когда его приобнимают со спины. Тэракадо утыкается носом ему между лопаток, и, кажется, расслабляется. Это почти что интимное прикосновение жжёт кожу, но он почему-то не отстраняется, твердя о том, что это неправильно. — Потому что, ты не такой, как эти фанаты, — становится ещё жарче, когда она внезапно бросает все формальности — ты другой, абсолютно. Рядом с тобой мне всегда было тепло, даже если это был просто твой голос в телефоне. Цунпо чуть двигает спиной, пытаясь уйти от её касаний. Она же айдол, ей ещё рано очернять свою репутацию отношениями с «продюсером», пускай ещё и непринятым. Но Цу крепко хватается за него, будто бы ждёт от него чего-то. — Это неправильно, Оцу-сан… — спокойно возражает он, предприняв ещё одну попытку уйти — Такое вам не к лицу… Сами же говорили. — Да, неправильно, но это важное для меня тепло, — её дыхание щекочет спину даже через ткань — ведь если бы не и ты, и остальные небезразличные для меня люди, я бы не ушла настолько далеко. — Это полностью ваша заслуга, вы никогда не опускали руки и шли к своей мечте. Я лишь помог вам своими песнями, а дальше вы сами. Не такая уж и большая роль — он не поднимает головы, и не видит легкого румянца на щеках. — Но кто-то же сопровождал меня, пусть и ненадолго на этом пути? Мужчина не смотрит, весь красный и непонимающий. Но ему не противны её прикосновения, ещё с самого прибытия сюда. В его памяти навсегда остался этот «сахарный» голосок, яркая улыбка и уверенный взгляд. А ещё мрачный образ какой-то женщины в кимоно с бабочками… ***** Непонятно сколько времени спустя… …Дело было в одной из школ обновленного Эдо. С обеда там стоял крик, и никто не знал в чём его причина. Однако, говорят, там повздорили две школьницы: одна из средних классов и вторая из начальной. Вот уже как 15 минут все наблюдали за тем, как две девочки спорили о музыке и чем-то ещё. — А я тебе говорю, ей не хватает модных трендов в своей музыке! — кричала девушка по имени Шиори. — Они ей нафиг не сдались! Её песни хороши и без этого! — а это уже была малолетка с именем Ута — Почему ты пытаешься их испортить?! Цунпо знает лучше, а не ты! — Твой Цунпо просто фрик и не от мира сего. Ута едва ли не заливалась слезами, продолжая надрываться, чтобы доказать дочке полицейского свою точку зрения. Во двор вышел престарелый учитель, и все зрители разбежались. — Так, Каваками, Шимура (или Хиджиката?)! Марш по классам! Обе показали друг другу языки и покривлялись. Но среди сбежавших школьников ещё осталась одна смелая. Она вышла вперед, и все увидели местную бунтарку. Фиолетовые волосы, холодный взгляд и жвачка в зубах, и вдобавок устрашающая фамилия Такасуги, не дающая сомнений о том, кто её мать. — Так кто всё-таки лучше? — спрашивает Такасуги у девочек.