Мертвая комбинация

- Итак, мы определились, что Ваше состояние не подходит под определение депрессии. Во всяком случае, в ее клиническом понимании. Молодой блондин с миндалевидными янтарными глазами кивнул. - В таком случае у меня есть вопрос, он не совсем относится к моей изначальной теме, но раз Вы считаете, что я в полном порядке, и наше время подходит к концу, - парень бросил взгляд на настенные часы в кабинете. – Что Вы можете сказать о механизме игровой зависимости? - Игровая зависимость? – Кацуки переспросил в недоумении, откладывая на стол планшет и ручку. - Да, - в кабинете раздалось оповещение об смс, и собеседник Бакуго достал телефон. - Довольно сложная и объемная тема. Если очень и очень кратко: есть определенный тип мышления, который больше подвержен вероятности попасть в зависимость. Самое страшное в данной ситуации, когда человек впервые выигрывает. Считайте, что в этот самый момент он попался на крючок, - Бакуго наблюдал за тем, как блондин набирал сообщение. - Крючок? – пациент переспросил, неуместно весело улыбаясь. – Мне всегда казалось, что игровая зависимость гораздо…Ну, в общем, не сравнится по фатальности последствий с алкогольной и наркотической зависимостями, например. Бакуго поджал губы, а через мгновение усмехнулся. - Алкоголика и наркомана довольно легко вычислить, а вот человека, который ставит сотни тысяч на любимую команду, проигрывает, а затем, находясь в игровом безумстве, закладывает квартиру, Вы не обнаружите по каким-либо внешним признакам. На мой взгляд, последствия кабалы, которая будет тянуться десятилетиями, гораздо страшнее. Если игроку говорят перестать играть, то речь уже совсем не об игре, - заключил психотерапевт. - Что Вы имеете в виду? – снова глупая улыбка. - Если копнуть немного глубже в механизм игровой зависимости, то здесь всегда идет манипулирование эмоциями человека. В самом начале я сказал, что обычно определенный тип мышления более подвержен влиянию. Это люди довольно амбициозные, лидеры по своей натуре, которые не принимают поражений, они не любят ждать, жаждут быстрого результата. В какой-то мере они не чувствуют себя такими как все. Так вот механизм ставочных игр, к примеру, на самом деле просто гениально выявил слабое место этой психологии. Человек, который проиграл, не может просто уйти, остановиться, ему будет казаться, что он слабак и неудачник. И единственная возможность доказать себе обратное – отыграться. Наступает тильт, человек перестает себя контролировать, совершает необдуманные поступки, и это заканчивается тем, что буквально за ночь игрок может потерять все. Ну так, между нами, условный наркоман не сможет снюхать и проколоть все свое состояние, а иногда и не только свое, только за одну ночь. - Звучит безнадежно, - с внезапной серьезностью подытожил парень. – Можно ли что-то сделать, чтобы помочь…игроку? - Тут уже как с наркоманией и алкоголизмом: пока человек сам не захочет, ему ни один рехаб не поможет. Необходимо много разговаривать, объяснять, восстанавливать ценностную систему. Правда, я как-то смотрел интервью одного лудомана, ну знаете, в рамках самостоятельного развития профессиональных компетенций, и там был абсолютно паталогический случай: интервьюер спросил, сможет ли этот человек, если у него будут дети, привести их в беттинг. И мужчина дал утвердительный ответ. Тут, понимаете, речь уже совсем не о лудомании, - Кацуки кивнул сам себе и посмотрел на часы, а затем слегка вытянулся, чтобы посмотреть на планшет, где было записано имя пациента. – Что ж, Таками, наше время истекло, если у Вас остались какие-то вопросы, то буду рад видеть Вас снова. - Спасибо, Вы действительно хороший специалист, как о Вас и рассказывают, - ехидная улыбка расползлась по выхоленному лицу. Бакуго приподнялся со своего места и пожал руку Кейго Таками, который в следующее мгновение направился к выходу. Кацуки ощутил, как беспокойство суетливой змеей сдавливает шею: что-то в этом человеке напрягало. Как только дверь захлопнулась, Бакуго направился к рабочему столу и рухнул на кресло. Он задумчиво обводил глазами окружающие предметы, мысленно возвращаясь к диалогу с Кейго. В повествовании мужчины отсутствовала логика, его депрессия очевидно надумана, случайные вопросы про игровую зависимость – складывалось впечатление, что это был тот самый человек, который напридумывал себе тысячу диагнозов и пришел на платный прием к врачу. Довольно распространенное явление, но Кацуки смущал взгляд парня. Он был вдумчивым, серьезным, в нем чувствовалась исходящая изнутри острота и даже опасность. Изо рта лились несвязанные глупости, но его взгляд выражал интеллект, озадаченность, словно он обдумывал что-то свое. Кацуки был уверен в одном: человек с таким взглядом не может быть глупым. Настолько глупым, насколько хотел казаться. Бакуго вскочил со своего места и направился на первый этаж клиники, где располагалась регистратура. Концентрированно сильный запах цветочных духов, сладковатый шлейф которых распространялся по всему помещению, тут же ударил по его рецепторам, когда он вышел из лифта. - Урарака? – строго проговорил Бакуго, от чего девушка подпрыгнула на месте. - Господи, Кацуки, - Очако подняла глаза, хлопая длинными ресницами, и убрала телефон из рук. – Чем я могу помочь тебе? Парень положил локти на высокую стойку регистратуры и проговорил в пространство между ней и стеклянной перегородкой. - Ко мне только что приходил пациент, молодой парень, Кейго Таками. Можешь дать посмотреть его карточку? – довольно тихо проговорил врач. Урарака на секунду задумалась и наклонилась к экрану компьютера. Длинные ногти девушки быстро щелкали по клавиатуре, а глаза внимательно рассматривали таблицу базы данных. - Мы не заполняли карточку на него, - проговорила в монитор девушка. - Как? – Бакуго наклонился еще сильнее, словно побоялся, что ему послышалось. - Ну, - Урарака замялась, когда увидела разочарование на лице блондина. – Он заполнил анкету, а затем сказал, что первый сеанс хотел бы просто поговорить с врачом, посмотреть на клинику. Будешь анкету смотреть? Бакуго раздраженно выдохнул и кивнул. Девушка поднялась со своего кресла, изящно поправила короткую классическую юбку, которая задралась во время сидения, и цокот каблуков по керамической плитке раздался в центре атриумного пространства. - Вот, - ухоженная шатенка протянула два скрепленных листа, которые достала из офисных ящиков для документов. Парень схватил анкету и заинтересованно посмотрел на аккуратно расставленные галочки в квадратах под вопросами, а также на графы, где требовался полноценный ответ. - Нет вредных привычек, я просто интересуюсь игровой зависимостью, - про себя ухмыльнулся парень, когда увидел галки в квадрате «Нет» под вопросами о наличии вредных привычек. - Кацуки! – раздался низкий голос позади. Бакуго закатил глаза и повторно проговорил про себя формулировку вопроса, с чтения которой его только что сбили. Он раздраженно сжал руку, когда через несколько секунд человек, окликнувший его, поравнялся с ним. - Айзава, - парень кивнул и снова отвернулся, сделав вид, что сосредоточенно рассматривает документ. - Как успехи? В понедельник должен был прийти тот парень, как прошел первый сеанс? – мужчина с интересом посмотрел на коллегу. Бакуго на секунду задумался, пытаясь максимально емко сформулировать свои впечатления. Он хотел ответить довольно односложно, чтоб у собеседника не было зацепок для того, чтобы продолжить диалог. - Не так плохо, как могло показаться на первый взгляд, - бросил он, обреченно положив анкету на стойку регистрации. – Спасибо, Очако. Девушка смущенно улыбнулась, когда снова взяла в руки анкету пациента. Айзава заметил нарастающее раздражение молодого врача и ухмыльнулся. - Когда следующий сеанс? – продолжил Шота. - Сегодня, в три, - недовольно ответил Кацуки, на автомате посмотрев на циферблат часов на запястье. Молодой человек направился к лифту, и высокий мужчина тенью последовал за ним. Они молча стояли напротив металлических дверей шахты лифта. - Совсем нечего рассказать? – совсем другим тоном спросил Айзава. Кацуки повернулся к старшему коллеге, словно хотел убедиться, что тот не ехидничал и действительно интересовался его практикой. - В том то и дело, все не так плохо, - тихо и задумчиво произнес парень, повернув голову прямо. – Он ведет себя не по возрасту выдержанно. Я видел эти кадры, пересматривал их, Шота. И я не мог дышать, когда смотрел на происходящее, - Бакуго снова повернулся к Айзаве, ожидая услышать что-нибудь вразумительное. - Думаешь, там еще что-то? – предположил мужчина. Кацуки отрицательно покачал головой, когда раздался зуммер лифта, и автоматические двери открылись перед двумя врачами. Они зашли в светлую кабину, и каждый нажал на освещенные светодиодными лампами кнопки своих этажей. - Ни о чем я не думаю. Просто это странно, - вымученно проговорил блондин, когда лифт остановился на его этаже. – Увидимся, - он кивнул на прощание и, не дождавшись ответа, направился к своему кабинету. Он не мог объяснить скептику Айзаве, что чувствует. Не мог поделиться субъективными ощущениями. Не мог сказать, что всю свою жизнь следует инстинктами, и, даже будучи потрясающе теоретически подкованным специалистом, он прежде всего опирается на интуицию и внутренние предчувствия. И сейчас индикатор его инстинктов горел красным предупреждающим цветом. Блондин присел на скамью напротив своего кабинета, сложив ногу на ногу. Он слегка облокотился о мягкую спинку и прислонился затылком к бетонной стене. Телефон в кармане брюк начал беспрерывно вибрировать, и краткие звуковые оповещения о новых непрочитанных сообщениях слились в единый звук. Кацуки знал только одного человека, который имел подобную манеру письма. - Тск, - врач по привычке цокнул и закрыл глаза. – Позже, Такеяма. Когда телефон перестал вибрировать, блондин облегченно выдохнул и расслабился, чуть сильнее разваливаясь на сидении. Касания подступающего сна тяжелым свинцом оседали в мышцах, делая их неподъемными: хотелось замереть и не двигаться, провалившись в умиротворяющее забытие. Бакуго слышал, как мимо проносятся люди и, когда прикосновения Морфея становились интенсивнее, их шаги растворялись в его бессознательной дремоте. - Кхм, К-кацуки? – врач услышал взволнованный голос напротив. На секунду в сознании Бакуго начали мелькать ассоциации, навеянные этим голос: не конкретные, но пропитанные ощущениями образы. Безопасные как домашний уют, умиротворяющие как детская колыбель, теплые как солнце и такие же неуловимые как атмосфера раннего летнего утра. Обладатель голоса всем своим существом олицетворял природу в зеленом исполнении: нефритовый халцедон на берегу моря, метровый фикус, темно-зеленые листья которого заполняли пространство подоконника в городской квартире, пепельно-зеленая крона ивы, которая драматично склоняется над прудом в парке – все самое освежающее, словно мимолетнее прикосновение прибрежной волны к стопам. - Который час? – спросил Бакуго с закрытыми глазами, не в силах вырваться из плена грез. - Без пятнадцати три, – после непродолжительного шуршания ответил собеседник. В следующее мгновение Кацуки почувствовал, как на соседнее место присел человек. - С каждым разом будешь приходить все раньше? – без тени злобы и раздражения проговорил врач. В ответ раздался выдох, характерный для легкой усмешки. - Возможно, мне понравилось общение незнакомцев, - следом последовало словесное объяснение. Кацуки открыл глаза и повернул голову к Изуку, который также, как и блондин, прислонился затылком к бетонной стене и смотрел в пустоту перед собой. Врач рассматривал аккуратный и отчерченный профиль молодого человека, глаза которого казались полуоткрытыми, а выражение лица абсолютно безмятежным. - Следователь сказал, что мне нужно постоянно находиться в компании с кем-либо, - Изуку монотонно пробубнил. - Тот самый, который сказал, что, возможно, есть какие-то эфемерные сообщники с желанием закончить начатое? – с иронией в голосе спросил Кацуки. Изуку кивнул. - Пошли его нахер, - ровным голосом проговорил Бакуго, на что Изуку рассмеялся и покачал головой. - Да, прямо представляю, как захожу к нему в кабинет и говорю: «Мой психотерапевт сказал, чтоб я послал Вас нахер». Молодые люди рассмеялись, и Изуку повернулся к Кацуки. Они несколько секунд безмолвно смотрели друг на друга, от чего Бакуго почувствовал жгучую неловкость и в следующее мгновение он резко вскочил, судорожно доставая ключ из кармана черных классических брюк. В грудине отчаянно заныло от высокой разреженности воздуха. Он открыл дверь и жестом пригласил Мидорию войти. Как только Бакуго дошел до своего стола, раздался звонок, и врач раздраженно принял входящий вызов. - Да? – Кацуки кинул ключи на стол и кивнул Изуку в сторону кушетки. – Я на работе, пожалуйста, черт, это может подождать до вечера? Да? Ну и отлично, увидимся, - он кинул телефон рядом с ключами и несколько секунд стоял спиной к Мидории, погруженный в собственные мысли. - Девушка? – с нежностью едва слышно спросил Мидория, но его лицо казалось совершенно отчужденным. Бакуго развернулся и посмотрел на зеленоволосого человека на кушетке. Изуку скоромно сидел на краю и крутил пальцами фантик от леденцов. - Да, типа того, - равнодушно бросил Кацуки, направляясь к Мидории. - Я в тот день, кстати, почему-то об этом не подумал, но сейчас внезапно до меня дошло: я мог умереть, так и не побывав в отношениях, - мрачно проговорил молодой человек. – Абсолютно неизведанная тема. - Напомни, сколько тебе? – спросил Бакуго, уже сидевший напротив Изуку. – Я как-то не обратил внимание на год рождения в карточке. - 24, - ответил собеседник. Брови Бакуго удивленно поползли вверх, он внимательно смотрел на Мидорию и не мог не поразиться, потому что объективно Изуку был привлекательным, и информация об отсутствии какого-либо опыта вызвала диссонанс. В эту же секунду перед глазами Кацуки пронеслись моменты из собственной жизни: череда ночных клубов, бесконечное количество женских лиц, чужое тело напротив, собственные руки, бесстыдно исследующие мягкие и изящные формы. Он почувствовал себя грязно. - За что ты любишь свою девушку? – спросил Изуку. Врач закрыл глаза и тяжело вздохнул, ему решительно не нравилось направление этого разговора, не нравилось то, как он чувствовал себя из-за него. Кацуки начало казаться, что ему абсолютно нечего сказать парню напротив, словно любовь для него соразмерно «неизведанная тема». Он поджал губы, судорожно перебирая в голове сценарии просмотренных фильмов и сюжеты прочитанных книг, чтобы дать хотя бы относительно приемлемый ответ. - Она красивая, - сдался Кацуки и моментально почувствовал себя полным идиотом, когда его голос раздался в кабинете. В голове этот вариант ответа не звучал настолько жалко. Изуку нахмурился, явно не ожидая услышанного, но что-то внутри него ликовало. Смелость, навеянная моментом, позволила ему опустить глаза. Он медленно отчерчивал взглядом сильную шею Кацуки, мощные мужественные плечи, его малахитовые глаза остановились на расстёгнутой пуговице черной рубашки. Изуку начал поднимать глаза и застыл на кадыке, который на секунду поднялся и тут же опустился. В этот момент Изуку резко посмотрел в глаза Кацуки, который тяжело выдохнул через рот. - И все? – Мидория в неверии отрицательно закачал головой. – В смысле так просто? Бакуго только пожал плечами. - Я люблю красоту, люблю восхищаться, мне нравится обладать чем-то прекрасным, - честно ответил блондин. - О-б-л-а-д-а-е-т, - медленно по буквам проговорил Изуку, погрузившись в собственные ассоциации. Кацуки непонимающе уставился на молодого человека. Мидория тут же улыбнулся, протянул руку и отрицательно помахал ладонью. - Звучит классно, - он задумчиво произнес. - А как насчет внутреннего содержания? Ну, я просто не понимаю: почему именно она тогда? Красивых много, - парировал Изуку. - Мне глубины хватает здесь, на работе, - с тенью раздражения проговорил Кацуки. Он с надеждой посмотрел на часы и облегченно выдохнул, когда комбинация четырех цифр на циферблате знаменовала начало сеанса. – Итак, все, мы немного увлеклись. Изуку, ты готов? Мидория выпрямился, слегка напрягаясь, но кивнул. - Если у тебя нет никаких новых тревожных симптомов, то вернемся к событиям того дня. Пожалуйста, расскажи, как ты оказался в магазине? Изуку опустил голову, сосредоточившись на своих руках. Он слегка прикусил нижнюю губу и резко посмотрел в сторону окна. Бакуго терпеливо наблюдал за каждым изменением в лице молодого человека. Казалось, что под властью негативных переживаний, Изуку становился прозрачнее, словно горе и пережитый ужас толуольным концентратом растворяли все краски с лица молодого человека. - Я шел с работы, довольно безликий день в серой череде себе подобных. Я не люблю готовить, наверное, правильнее у меня нет времени для приготовления здоровой пищи. Работа выматывает эмоционально, приходя домой, я просто хочу завалиться в кровать. Не хочу ни читать, ни смотреть, ни слушать – в общем, не хочу потреблять жизнь в любом ее проявлении, - издалека начал Мидория. - В своей анкете ты указал, что работаешь инженером, можешь немного уточнить? – спросил Бакуго. - Я работаю в сертификационном органе, ну, знаешь, тот самый орган, который проводит испытания различных устройств, а после выдает заключения о том, что они соответствуют техническим регламентам. Звучит здорово, но это действительно ужасно: одно название от испытаний. Ты знал, что большая часть протоколов испытаний – практически фикция? Все проводят по документам, у нас даже нет нужного оборудования, чтобы проводить соответствующие исследования. Дай Бог нормальная сопроводительная техническая документация, в таком случае можно хотя бы произвести расчеты, чтобы, условно говоря, уточнить номинальное рабочее напряжение при котором устройство не сгорит, - Изуку быстро бормотал. – Я когда по новостям слышу, что где-то что-то взорвалось, то каждый раз думаю: «Черт возьми, а я ведь мог выдать на это дерьмо сертификат или декларацию соответствия». Кацуки поморщился, пытаясь понять, о чем говорит Мидория. - А какая работа приносила бы тебе удовольствие? - Как-то на третьем курсе на летних каникулах халтурил на одном производстве: там делали комплектующие к различному электронному оборудованию, в основном платы управления. Так вот суть моей работы заключалась в том, что я сидел и паял на эту плату различные электронные компоненты и полупроводники: микросхемы, диоды, транзисторы, резисторы, конденсаторы. Работа мечты! Я серьезно, как вот эти раскраски антистресс на самом деле. Правда, сейчас все это уже автоматизировано: компоненты микроскопические и промышленные роботы справляются быстрее. Вроде как на этой производственной линии человек занимается только проверкой наличия браков и в целом работу платы, поэтому я уже не смогу туда никогда вернуться, - парень горько улыбнулся. Бакуго кивнул, впечатленный тем, как сильно Мидория был погружен в работу, с каким трепетом он рассказывал о своих обязанностях. Он почувствовал удовлетворение, когда подтвердил свою интуитивную догадку о том, что Изуку - настоящий ботаник, который погружается в ремесло и болеет за дело. - Звучит интересно, - искренне проговорил врач. – Итак, ты чувствовал эмоциональный упадок, когда возвращался домой, зашел в магазин за продуктами быстрого приготовления, потому что самому готовить не хотелось. Давай дальше. - Я слушал музыку, поэтому мое настроение не было таким уж и плохим, а еще… - Изуку осенило, он слегка приподнялся, посмотрел расширенными глазами на Бакуго. – Дети, там были дети, которые играли рядом со мной. Ты знаешь, они вроде как ничего не помнят. Я спрашивал у следователя о них. Говорят, с ними все будет в порядке. Еще я узнал, как их зовут: Махоро и Кацума. Ты видел их на кадрах? – спросил парень. - Да, конечно. Я видел их. Твой поступок, - Кацуки сглотнул, когда перед глазами возникли черно-белые кадры. – Я правда потрясен. Образ Изуку, который раскрыл руки в защитном жесте, ярким бликом пульсировал в сознании, мешая взвешенному ходу мыслей. Мидория дрожал, скорее всего плакал, он был готов расстаться с жизнью. Каково психологическое состояние человека, который в определенный момент уже мысленно умер, отдал свою жизнь, проиграл в голове собственную смерть, а затем выжил? Кацуки приподнял глаза и тут же увидел ответ на свой вопрос: Изуку закрыл лицо руками и бесшумно сотрясался. Сквозь бледные пальцы можно было разглядеть красное от слез лицо. Как только раздался первый всхлип, который Мидория не смог удержать, Кацуки поднялся со своего кресла и в несколько шагов преодолел небольшое расстояние между кушеткой и креслом. Он встал на колени напротив молодого человека и, заглянув в его лицо, положив руки на тонкие запястья. - Изуку, ты в безопасности, все хорошо. Посмотри на меня, ты должен дышать, пожалуйста, - мягким шепотом проговорил врач. - Боже, Кацуки, - парень посмотрел воспаленными глазами на обеспокоенное лицо Бакуго и тут же наклонился, обнимая его. В голове Изуку раздался оглушительный треск монументального ледника, который раскололся на множество маленьких айсбергов. Черная океанская вода омывала каждую утерянную частицу ледяного массива. Мидория чувствовал, как покрывается трещинами и тонет в черной бескрайней плоскости посреди шестого континента. Блондин опешил, его ладони были параллельны друг другу за сгорбленной спиной Изуку, а потом он бессознательно положил их на позвоночник и начал едва ощутимо гладить дрожащего молодого человека. - Больше не будет болеть, - Кацуки прошептал в ухо Мидории. – Только сегодня, только сейчас.