Мертвая комбинация

Кацуки был трудоголиком. Он восхищался людьми, которые обладали всеобъемлющими знаниями, могли уверенно отстаивать свою точку зрения, имея за плечами пласт теоретических и практических аргументов. Всю свою студенческую жизнь он просидел за учебниками и конспектами, ночами напролет прилежно выполняя задания к семинарским занятиям. Он стремился к непоколебимому авторитету и был уверен, что есть определенный тип людей, присутствие которых буквально ощущалось кожей. Их энергетика заставляла других замолкать, вслушиваться, напрягаться. И Бакуго считал, что только уверенный в себе человек обладает этой силой. И сила должна складываться из совокупности умственных и физических характеристик, удачная комбинация которых создает чувство собственного превосходства. Иерархия университета, внутренний распорядок, требования к студентам казались логически выстроенной универсальной моделью, которая применима к любому социальному институту. Реальность, в которую Кацуки вышел с красным дипломом и огнем в глазах, растоптала все надежды на прозрачный процесс восхождения по социальной лестнице. Исключительные таланты, потрясающие способности, горящие глаза, желание трудиться и сгорать на работе - пустые слова, смысл которых был стерт из сознания высшего эшелона, который восседал на кожаных креслах, пока неопытные студенты пытались безуспешно продать себя подороже на рынке труда. Кацуки довольно часто задумывался о том, где бы он оказался, если б его отец не был главой престижной частной клиники. И он знал ответ, потому что прямо перед ним были наглядные примеры однокурсников: скорее всего Бакуго работал бы в муниципальной больнице, где совмещал полную ставку врача и санитарские полставки. Такие же талантливые одногруппники жили именно так. И Кацуки разочаровался: приходил в клинику в 8:59 и уходил в 18:01, запретил себе думать о работе дома, четко обозначив личные границы. Интуитивно он ощущал собственное профессиональное неудовлетворение, но хотел держать дистанцию с системой, которая играла не по правилам и была готова в любой момент выкинуть его из своей системы координат. Парень взглянул на часы и едва заметно ухмыльнулся: 8:11. Он пришел практически за час до начала рабочего дня, потому что впервые за последнее время снова почувствовал азарт. Ему действительно хотелось доказать отцу, что он все еще способен быть лучшим. В любой момент, когда Кацуки захочет, он сможет все вернуть и влиться в изнурительную работу, потрясая воображение своей выносливостью и трудоспособностью. Пока компьютер включался, врач достал стопку листов формата А4 и вложил их в планшет с зажимом. Взяв любимую тяжелую ручку в металлическом корпусе, он зашел в поисковик. «Записи видеокамер с места стрельбы в городе N». - Разве законно свободно размещать кадры, на которых убивают людей? - он тяжело вздохнул перед тем, как нажать на «Play», а затем начал всматриваться в происходящее на экране. Зернистая черно-белая матрица бюджетной камеры немым фильмом прокручивала события кровавого инцидента. Бакуго внимательно рассматривал, как мужчина безэмоционально выполнял один и тот же алгоритм. Простая последовательность действий, потрясшая умы людей со всей страны, могла бы уложиться в 4 пункта: 1. Найти цель. 2. Наставить дуло пистолета. 3. Выстрелить. 4. Через серию выстрелов перезарядиться. У этого человека тоже была своя энергетика: выкапывающая могилу себе и другим. Затягивающая в свой мрак, оскверняющая безоговорочное право на жизнь, и Кацуки переставал дышать, когда мысленно представлял себя там. Каждый раз, когда мужчина в черной одежде вытягивал руку, дуло пистолета озарялось яркой вспышкой, а на другом конце экрана безвольно падало тело человека. Убийца неторопливо расхаживал по помещению, отточенным движением перезаряжал пистолет, а затем Кацуки увидел следующий кадр с другой видеокамеры: мужчина стоит в одной продуктовой секции с Изуку, который стоял к нему спиной и держал за шкирятник двух детей. Бакуго приостановил воспроизведение видео и медленно выдохнул. - Твою мать, - он прошептал, а затем снова нажал на «Play». Врач внимательно следил за каждым движением Изуку: он слегка опустил голову, скорее всего что-то сказал детям, а в следующее мгновение отбросил ребят вперед и резко повернулся лицом к мужчине. Сердце Кацуки сжалось, когда Мидория раскинул руки в сторону, а затем он заметил, как стрелок, приставив дуло пистолета ко лбу Изуку, что-то проговорил. - Ублюдок, ты говорил с ним, - Кацуки отмотал видео на несколько секунд назад и снова всмотрелся в лицо преступника. – Черт, приятель, твоя ситуация ухудшается с каждой секундой, - Бакуго смотрел на затылок Изуку. Камера располагалась таким образом, что преступник оказался лицом к объективу, а Мидория был запечатлен со спины. Врач сделал несколько памяток на бумаге: если пациент не расскажет сам, то придется аккуратно подвести к тому, о чем он говорил с убийцей. Всего несколько слов, брошенных мужчиной, могли осесть глубоко в сознании жертвы. Кацуки зашипел, когда преступник толкнул Изуку, отчего тот завалился на пол. Блондин почувствовал, как болезненно сворачивается желудок, а к горлу подступает тошнота. Через несколько секунд убийца стреляет себе в голову, и Кацуки, полностью опустошенный, переводит взгляд на Изуку, и его сердце снова замирает: молодой человек хватается за голову, качается из стороны в сторону, не в силах подняться. Через несколько секунд к нему подбегают дети, которые все это время наблюдали за происходящим. Они крепко хватают его руки и прижимаются к нему. Врач остановил воспроизведение и снова уставился на зернистое изображение затылка Изуку. - Черт возьми, - только и смог выдавить из себя Бакуго. – Как я должен смотреть в глаза человеку, который прошел через это? Кацуки начал крутить в руках ручку, уставившись в одну точку. В его голове не было никаких мыслей, кроме гадкого ощущения, словно он стал свидетелем акта вселенской несправедливости. Все всегда крутилось вокруг этого мерзкого чувства: бесчестности и несправедливости происходящего. Словно высшие силы, которым молятся изо дня в день верующие со всех концов света, давали немое согласие на вопиющую жестокость. В такие моменты Бакуго чувствовал себя по-настоящему отрезвленным, ощущая липкое чувство стыда за собственное декаденство. От размышлений его прервал тихий стук в дверь. Кацуки посмотрел на часы. 8:52. - Мой рабочий день еще даже не начался, - пробубнил он, поднимаясь с кресла. – Войдите, - он накинул белый медицинский халат. - Господин Бакуго? Кацуки Бакуго? – вкрадчивый голос раздался в кабинете. Бакуго встретился взглядом с посетителем и замер: перед ним стоял тот самый парень с видеозаписей. Он молча смотрел в большие зеленые глаза, которые, кажется, слегка поблескивали в другом конце помещения. Кацуки перевел взгляд на отросшую копну темно-зеленых волос, которая достигала почти плеч, что придавала шарм небрежности своему обладателю. Парень заправил прядь за ухо и неловко откашлялся, возвращая Кацуки в текущий момент. - Я - Изуку Мидория, - зеленоволосый потупил взгляд. – Ну, Вы, наверное, в курсе. Бакуго перестал стоять как вкопанный и приблизился к человеку. - Здравствуйте, я – Кацуки Бакуго, присаживайтесь, - блондин указал рукой в сторону кушетки. – Вы рано, - врач по-светски вел беседу, стараясь заполнить тишину. - Да, простите, плохо сплю и все дела, - Изуку издал вымученной смешок и отвел взгляд в сторону. Он аккуратно сел на край кушетки, сложив руки в замке между коленями. Кацуки подошел к своему столу, схватил планшет вместе с ручкой и сел на кресло напротив молодого человека. - Что ж, пока формально наша встреча еще не началась, я задам Вам буквально несколько вопросов. Изуку кивнул. - Травмы головы были? Какие-то таблетки принимаете на постоянной основе? Были ли какие-то диагнозы, стояли ли на учете у психиатра, возможно, нарколога? - Нет, всё нет, - Изуку отрицательно покачал головой, на что Кацуки только кивнул. - Были ли какие-то беспокойства до инцидента? Мидория снова отрицательно покачал головой. - Спасибо. Вы не против, если я буду записывать наши сеансы на диктофон? – Бакуго кивнул в сторону устройства, которое располагалось на столике напротив кушетки. - Я против, - спокойно ответил Изуку. В кабинете повисло неловкое молчание, Бакуго несколько раз ударил железной ручкой по планшету с листами. - Вы же, наверное, подписывали у администратора в регистратуре определенный пакет документов? Парень кивнул. - Так вот там был один документ, который чисто теоретически позволяет мне публиковать научные работы на основе Вашего случая. Ну, знаете, там формулировка в духе: если ваш случай, как пациента психиатрической клиники, является научно ценным, то врач имеет право проводить исследования на его основе с последующей публикацией, - Кацуки раздраженно закатил глаза, когда вольно приводил смысл содержания юридически значимого документа. Изуку едва заметно улыбнулся, а затем слегка приподнял бедра, вынимая из заднего кармана джинсов свернутый листок. - Вы об этом? – парень кинул на стол бумагу и внимательно посмотрел в рубиновые глаза Кацуки. - А ты хорош, - Кацуки улыбнулся, опустив глаза на столик с бумажкой. - В смысле? – Изуку опешил от такого резкого перехода. - Внимательный. Наверное, первый мой пациент, который читает то, что ему подсовывают на подпись, - Бакуго снова поднял глаза. Он не смог устоять, но почувствовал необходимость в том, чтобы высказать парню свое одобрение. - Ты вообще точно врач? – уголки губ Изуку приподнялись в слабой улыбке. - 8:57, - Кацуки посмотрел на циферблат часов на руке. – Чисто теоретически мы еще не вступили в отношения «врач и пациент», тем более у нас пока не было сеансов, поэтому формально на данный момент мы просто незнакомцы, - он пристально посмотрел на человека напротив. - Мне казалось, что мы вступили в эти отношения, как только я подписал документы в приемной. Кацуки пожал плечами и положил ногу на ногу. - Я формалист, и мы еще не начали наш сеанс. - В любом случае, выглядишь довольно молодо, я бы не подумал, что ты врач-психотерапевт, который уже принимает пациентов, - Изуку рассматривал Кацуки. - Тебя не должен смущать мой возраст, я – лучший, - Кацуки твердо сказал, ударив ручкой по железному зажиму планшета. – Ты же понимаешь, что на данный момент представляешь большой интерес для медицинского сообщества, точнее твой случай, - Бакуго прикусил губу и внутренне осёкся, когда понял, что ведет себя слишком откровенно. Изуку молча впился глазами в своего врача, отчего Кацуки слегка заерзал на месте. - Так к чему я, ты всегда сможешь поменять врача, если почувствуешь, что я делаю что-то не так. Желающих будет много. - Могу я попросить тебя кое о чем? – Изуку проигнорировал сказанное. Бакуго на секунду замер, обрабатывая услышанную фразу, а затем развел руки в сторону, вслушиваясь. - Когда будешь ковыряться в моей голове, пожалуйста, говори, что ты делаешь и для чего. Не надо просто разбирать меня по частям и единолично владеть этой ситуацией, - интимно тихо прошептал Изуку. - Конечно, ботаник. Мы все будем обсуждать, - Кацуки в тон тихо ответил, а затем снова посмотрел на часы. – Что ж, ты готов? - Да, - Изуку облизнул губы и сжал кулаки. – Мы же на «ты»? - Инициатива должна исходить от тебя во время самого сеанса, поэтому как удобно. Ты должен понимать, что мы будем поднимать довольно…Болезненные и травмирующие для тебя вопросы и воспоминания, поэтому, если ты будешь чувствовать, что достиг определенного эмоционального предела, то обязательно должен сказать мне. Кроме того, мы должны определить твою зону комфорта. Воспоминания из жизни, которые успокаивают, помогают релаксировать. Есть какие-то идеи? - То, что заставляет чувствовать меня комфортно? – уточнил Изуку. - Верно. Мидория задумался на несколько минут, и Кацуки терпеливо ожидал, рассматривая сосредоточенное лицо молодого человека. - Мой дом, моя мама. Как мы сидим с ней на кухне, и она готовит мои любимые блюда. Еще почему-то мне представляется снег за окном, он крупными хлопьями падает на землю. Наверное, это канун Нового года. - Отлично, каждый раз, когда будешь чувствовать дискомфорт, мы должны будем обратиться к этим воспоминаниям, к ощущениям, которые ты испытываешь, когда эта картинка предстает перед глазами. Изуку утвердительно кивнул. - Итак, Изуку, расскажи мне о событиях того дня. Что произошло? В кабинете на несколько мгновений повисла тишина, лицо молодого человека резко побледнело, он закрыл глаза и нахмурился, словно пытаясь воспроизвести травмирующий инцидент в голове. - Был обычный день, я направился в магазин за покупками, а затем…- голос Изуку задрожал. – Затем, я услышал хлопки, не сразу понял, но позже осознал, что это были выстрелы. Попытался убежать, но было поздно. Он…Он нашел меня…И детей, и затем, он…Он выстрелил в себя. Кацуки тяжело вздохнул, у него не было сомнений, что будет тяжело. Он некоторое время молчал, пытаясь взвесить свою следующую фразу. - Расскажи, какие симптомы тебя беспокоят? - Знаешь, на днях произошла ситуация, довольно полно отвечающая на этот вопрос. Я лежал в кровати, пытался уснуть, а затем раздался стук в дверь моей комнаты. Понимаешь, да? Обычный стук костяшками пальцев, - Изуку невидящими глазами смотрел на столик перед собой и воспроизвел в воздухе движение, имитирующее стук в дверь, а затем посмотрел на Кацуки. – Черт, мне показалось, что я слышу выстрелы. Я напугался, мое сердце ушло в пятки, почувствовал головокружение. После этого я полночи не мог уснуть. Я постоянно нахожусь в каком-то эмоциональном напряжении, мне кажется, что-то должно произойти. - На фоне эмоционального напряжения у тебя нет мыслей, как можно снять это состояние? Я имею в виду – появилась ли у тебя тяга к алкоголю, наркотикам? Изуку отрицательно покачал головой. - Как только ты зашел, сказал, что плохо спишь. Можешь рассказать немного поподробнее? - Когда я закрываю глаза, то как будто снова переношусь в тот день. Стою напротив этих дурацких полок, выбираю суп, смотрю на детей, а после чего слышу хлопки, а потом обычно сразу просыпаюсь. Кацуки понимающе закивал и сделал несколько записей на листке. Изуку с интересом рассматривал быстрые, но все еще изящные движения врача. Внезапно Бакуго поднял голову и громко цокнул. - У посттравматического стрессового расстройства есть два основных формирующих фактора: первый - нарушение цельности личности, но к этому я вернусь позже, на следующей встрече. Второй – пассивное переживание травмы, на данный момент нас интересует именно этот аспект. Это означает, что у человека нет внутренних сил и инструментов справиться с травмой. На самом деле психологические травмы похожи на физические. Психологическая травма – проявление травматического процесса в целом. Ты не пострадал физически, но на самом деле твое состояние соизмеримо с огнестрельным ранением. Внутри тебя находится условная пуля, которую ты не достал. Вокруг пули образовался гнойный очаг. Он болит, область поражения постепенно увеличивается, потому что ты не достаешь условную пулю. Ты не можешь жить с постоянной болью. Лечение ПТСР заключается в том, чтобы мы достали пулю, понимаешь? Есть вопросы на данном этапе? Изуку отрицательно покачал головой, а затем задумчиво замер. - Нет, стоп. Можно мне бумагу и ручку? - Не понял? – Кацуки зажал ручку между указательным и средним пальцами. - Я бы тоже хотел вести записи, какие-то памятки для себя. Возможно что-то обдумаю дома, наедине. Кацуки ухмыльнулся, а затем встал с кресла и направился к своему столу, прошептав что-то подозрительно напоминающее: «Ботаник». Он схватил ручку, которую в следующий момент уже протягивал Изуку. - Ни в чем себе не отказывай, - он также выдернул пару листов из планшета, которые передал своему пациенту. - Психологическая травма – проявление травматического процесса, говоришь? – Изуку начал конспектировать за Бакуго. Врач только молча кивнул, наблюдая за тем, как Мидория старательно выводит слова на белоснежной бумаге. - Какое лечение, док? – Изуку улыбнулся, когда записал все необходимое для себя. Кацуки поймал себя на мысли о том, что смотрит на эту улыбку непозволительно долго. - Когнитивно-поведенческая психотерапия является самым эффективным методом лечения ПТСР. В этом методе есть так называемый подход, разновидность этой психотерапии – как угодно – вскрывающая терапия. Помнишь, я говорил о пуле, которая застряла в твоих мягких тканях? Так вот, вскрывающая терапия как раз занимается тем, чтоб помочь тебе извлечь ее. Мы полностью проработаем содержание твоей травмы, выведем тебя из ее избегания… - Избегания? В смысле? – Изуку наклонил голову. – Вроде бы я живу с этим, это всегда, постоянно в моей голове. Как я могу избегать что-то? - Твои сны – избегание. То, как ты описал произошедшее с тобой – избегание. Твое сознание блокирует воспоминания о травмирующем событии. Знаешь, основная цель лечения – проработка этого события, мы должны с тобой досконально воспроизвести каждую деталь того дня. Каждую незначительную частичку проговорить, прожить и вывести ее на другой уровень понимания. Твое повествование должно напоминать вектор, четкую линию, вдоль которое движется сознание, когда снова возвращается в тот день. Не должно быть бугров, ухабов, каких-то пустых мест – четкая прямая линия. Твой рассказ длился секунд 30. Мы с тобой в самом начале пути, понимаешь? Ты должен переосмыслить значение этого события в твоей жизни. Кстати, скажи, ты чувствуешь какую-то вину? - Нет, - моментально ответил Изуку. – Я ни в чем не виноват. Я только не могу понять, почему это произошло именно со мной. За что? - Ты выжил, попал в безопасные условия, ты готов справиться с переработкой травмирующего события, не думай сейчас о чем-то другом. Ты сможешь это сделать. Ты сможешь посмотреть этому событию в глаза. Изуку сжал кулаки и облизнул губы, громко сглатывая. - Скажи, ты можешь посещать общественные места? В целом боишься людей? Мужчин? Тебя тревожат скопление людей, звуки, происхождение которых ты не можешь объяснить? - Я постоянно нахожусь под наблюдением. Конечно, я боюсь. Следователь сказал, что тот мужчина был членом какой-то известной преступной организации. Они боятся, что сообщники могут, к примеру, захотеть закончить начатое. Глаза Кацуки в шоке расширились, он положил ручку и планшет на колени и потер глаза руками, громко выдыхая. - Прям так и сказал? – Бакуго не переставал тереть лицо руками. - Ага, - отчеканил Изуку, словно они говорили о чем-то повседневном. - Ну не дебил ли? – он посмотрел на Изуку слегка покрасневшим лицом. – Кто ж такое говорит пострадавшей стороне. Боже, твоя ситуация действительно усложняется с каждой секундой, - он повторил свою фразу, которую уже говорил утром. Изуку только пожал плечами, но немного расслабился, позволив себе слегка развалиться на мягкой кушетке. - Ладно, вернемся к твоей генерализации, - продолжил Бакуго. - К чему? – Мидория нахмурился. - Смотри, когда с тобой произошло отрицательное событие с определенными константами: мужчина, общественное место, огнестрельное оружие, крики людей, непонятный шум – твой мозг начинает обобщать эту модель и все эти понятия в отдельности становятся постоянным триггером. Любой мужчина на улице – опасность, любое общественное место – опасность, любой непонятный шум – опасность. Это и есть генерализация, ну, или так называемое обобщение. - Можно я попробую подытожить? – Изуку поднял руку, словно он был на уроке. - Да, давай, - Кацуки щелкнул ручкой. - Получается, что мою ситуацию необходимо, ну, грубо говоря, обмусолить со всех сторон. В таком случае события перестанут вызывать настолько сильные эмоции? - Верно. - Ну, раз у нас сегодня довольно ликбезная встреча, можешь рассказать, что значит «нарушение цельности личности»? Ты говорил, что мы вернемся к этому позже, но мне любопытно уже сейчас. И есть еще довольно личный вопрос, - Изуку едва заметно улыбнулся, когда сказал это вслух, потому что вспомнил, что находится на приеме у психотерапевта. – Эм, ну в любом случае. Вот это событие, ну…Травмировало меня, да? Почему так? Я слабый? Моя психика неустойчива? - Относительно первого вопроса – я настаиваю, давай пока отложим. Относительно почему это так тебя впечатлило? Травмирующее событие, с которым психика не справляется, выливается в ПТСР, когда ты этого не ожидаешь. Произошедшее сверхново, мозг в принципе не был готов к тем условиям, в которых оказался. Ты можешь быть сколь угодно сильным психологически, но ситуация слишком сильная и интенсивная для того, чтобы мозг ее переработал. ПТСР может случиться, даже если человек, допустим, осознал свой гомосексуализм. Ты спрашиваешь меня слаб ли ты? – Кацуки сделал паузу и покачал головой. - Никто и никогда не будет готов к тому, что на него наставят дуло пистолета. Внезапно Изуку побледнел, но Бакуго не смог отследить, какое именно слово спровоцировало повышение его тревожности, но он решил, что стоит заканчивать. - Если у тебя нет никаких вопросов, давай последние пару минут постараемся успокоиться, вывести тебя из тревожных мыслей, - голос Кацуки стал тихим, успокаивающим. – Закрой глаза и глубоко вздохни. Изуку последовал инструкции, положил руки на колени и облокотился на спинку кушетки. - Представь себя на кухне, вместе со своей мамой. Ты находишься в безопасности, тебе спокойно, ты защищен. Все опасности мира остались где-то там, далеко позади. Продолжай представлять комфортную ситуацию, которая успокаивает тебя, - Кацуки обводил взглядом черты лица Изуку, рассматривал его тонкую шею, но при этом довольно широкие плечи, которые были скрыты за несуразно большой клетчатой рубашкой. - Ты смотришь в окно, за которым идет снег, канун Нового года, да? Все только начинается, - мягко проговорил Кацуки, не догадываясь, что в этот самый момент Изуку не представлял себя дома. Молодой человек мысленно оставался в кабинете вместе со своим эксцентричным врачом.