Мертвая комбинация

And now I'm ready to close my eyes And now I'm ready to close my mind And now I'm ready to feel your hand And lose my heart on the burning sands

Тошнотворно приторный аромат девичьих духов раздражал клетки обонятельного эпителия. Поверхностно продуманная ложь постепенно угнетала клетки нервной системы. Все складывалось в общую совокупность признаков, указывающую на то, что эта девушка по-настоящему действовала Кацуки на нервы. Если бы скрежет мела по ученической доске был бы человеком, то Химико Тога определенно стала бы его воплощением. - Представим Ваш обычный день, вы вернулись с работы домой, чем занята Ваша голова? О чем Вы думаете? – спросил психотерапевт, продолжая равнодушно разглядывать хрупкий силуэт девушки. Блондинка задумчиво закатила глаза, положив указательный палец на подбородок, и несколько секунд беззвучно шевелила пухлыми губами в попытке сформулировать ответ. - Ну-у! Много о чем, мне нравится думать о людях, они такие классные! А еще мне нравятся документальные передачи! Люблю смотреть новостную хронику об известных преступлениях, обожаю подробности самых нашумевших уголовных дел. Бывает, что я несколько раз подряд могу смотреть один и тот же выпуск, если какие-то детали особенно сильно зацепили. А еще я люблю интернет, по-настоящему люблю, потому что только благодаря всемирной сети у меня есть доступ к любой информации. Сегодня я могу посмотреть обучающий фильм, рассказывающий о следственных мероприятиях. Завтра я почитаю автобиографию известного маньяка, а послезавтра я проанализирую его ошибки. - А какое отношение преступления имеют к Вам? – врач терпеливо спросил. Девушка мечтательно улыбнулась и кокетливо положила ногу на ногу, слегка шурша черными колготками из лайкры, ее темно-бордовая юбка задралась вызывающе высоко, что вызвало у Кацуки очередную волну раздражения. Соблазнительная манкость, источаемая Химико, была насквозь пропитана вульгарной сущностью. - Ну как же, - она наклонила голову, впиваясь глазами в Бакуго. – Вы никогда не чувствовали некоторую эмоциональную неудовлетворённость? Как только я представляю себя в критической ситуации, когда мои руки дрожат, и на лбу выступает холодный пот, только тогда я чувствую себя по-настоящему наполненным человеком. Стресс, эмоциональное и физическое перенапряжение, чувство борьбы – и концентрация эндорфинов в крови зашкаливает. Меня невероятно заводят люди, которые пережили что-то по-настоящему ужасное. Когда от людей пахнет кровью – сильнее любого афродизиака, - Химико запрокинула голову и веером разложила пальцы на ключицах. – Они другие. От них веет надрывом – это совершенно другой уровень надломленности. - Вам нравится оружие? – Кацуки показалось, что он начинает улавливать суть происходящего. - Конечно, - девушка опустила голову, чтобы встретиться взглядом с Кацуки. – Обожаю холодное оружие. У меня даже коллекция изображений с японскими катанами, почему-то они привлекают меня больше всего. Бакуго неторопливым движением положил на столик ручку с планшетом и сложил руки в замок. - Скажите, какое событие в своей жизни Вы могли бы охарактеризовать как наиболее стрессовое? – Бакуго не отводил взгляда от моментально напрягшейся Химико. – Нет, правильнее спросить так: свидетелем какого травмирующего события Вы стали? Тога нахмурилась, стирая с лица нисходящую до этого момента улыбку, и опустила голову, разглядывая вельветовую текстуру юбки. - О чем Вы? – исподлобья мрачно спросила девушка. - Вы не поняли вопрос? – Бакуго оживился, осознав, что движется в правильном направлении. – Еще раз, какое событие в жизни оказало на Вас наибольшее влияние? Химико облокотилась на спинку кушетки и повернула голову в сторону окна. Легкая игривость, генерируемая ее жестикуляцией и мимикой, сменилась пугающей серьезностью, которая не присуща девушке ее возраста. Кацуки озадаченно разглядывал профиль блондинки, которая нервно покусывала нижнюю губу. - Не было никаких событий, - отрезала ледяным тоном Тога, а затем как ни в чем не бывало расплылась в широкой улыбке. Кацуки не смог сдержать ухмылки. Бинго. - Знаете, у людей, которые пережили травмирующие события, есть одна интересная особенность. Не могу сказать, что она встречаются у абсолютно каждой жертвы, но определенная статистическая тенденция наблюдается. В момент непосредственного существования в стрессе или переживания сильного эмоционального потрясения наш мозг может приспособиться к экстремальным условиям. Инструментарий для подобной реакции невелик, но все же имеется. Основой реакции приспособления является выработка гормонов. Так вот в момент сильнейшего стресса на грани понимания нашей психики идет выработка эндогенных опиоидов. Это естественный аналог героина, - Кацуки на секунду осёкся, когда перед его глазами случайным образом предстали кадры с камеры видеонаблюдения с Изуку. Закрыв глаза, врач слегка встряхнул головой и продолжил. – Когда происходит выброс этих гормонов – сознание человека меняется. Движения происходят словно во сне, человек практически не чувствует ни физическую, ни эмоциональную боль. Иными словами, чтобы затупить все чувства, организм помогает дистанцироваться от происходящего… - Я не понимаю, к чему Вы ведете, - перебила Тога. - Конечно, я же недоговорил, - с каждым словом Кацуки ухмылялся все больше. – Одновременно человек, гормональная система которого в определенный момент жизни осуществила значительный выброс эндорфинов, скажем условно, подсознательно запоминает это состояние. Он начинает неосознанно стремиться воссоздать умиротворяющее ощущение отстранения, и так как организм уже знаком с механизмом выброса в кровь экстремально повышенного уровня гормонов, то чтобы вызвать хотя бы относительно похожее состояние, нет необходимости переживать соразмерно сильный стресс. Это одна из причин самоповреждений среди людей, перенесших травмирующие события. Саморазрушение в данном случае - стрессовое явление, которое выступает раздражителем, стимулирующим выработку гормонов. Это становится успокаивающим фактором, потому что помогает уйти от тревоги. Я предположу, что ваше стремление к стрессовым ситуациям вызвано некоторым травмирующим событием. Поделитесь, каким именно? – Кацуки слегка наклонил голову, разглядывая покрасневшую Химико. - Как Вы узнали, что это было что-то настолько ужасное? – ошарашенно проговорила девушка, сжимая до белых костяшек подол юбки. Кацуки потерял азарт, подстегивающий его раскапывать глубже, он лениво облокотился о спинку кресла и помотал головой. - Пальцем в небо, - издевательски честно ответил врач. Тога тихонько захихикала. - В таком случае, Кацуки, не было никаких травмирующих событий, - в психопатической улыбке расплылась пациентка, вызвав у Кацуки брезгливое сокращение мышц на лице. Бакуго опустил голову и устало прошептал в колени: «Надоело». После нескольких секунд раздумий он резко вскочил с кресла и направился к деревянному книжному шкафу со стеклянными дверцами. Быстро озирая полки, он слегка согнулся и вытянул шею вперед, вчитываясь в наименования книг, а затем его взгляд остановился на пластмассовых кубиках. - Что Вы там делаете? – поинтересовалась Тога, накручивая на палец длинную прядь светлых волос. - В процессе изучения следственных мероприятий, Вы, наверное, опустили назначение и производство судебной экспертизы, - Кацуки схватил кубики и рядом лежащие глянцевые карточки. – Так вот в соответствии с классификацией судебных экспертиз не последнее место занимает судебно-психиатрическая. Я могу определить симулянта, - твердо сказал он и снова сел на свое кресло, раскладывая на столе кубики. Янтарные глаза девушки лениво оглядели новые предметы на столе, а затем она перевела взгляд на небольшие картонки в руках Бакуго, которые он внимательно разглядывал и перебирал. - Вообще, Кубики Коса в основном применяются для детей и подростков, они помогают определить общий уровень интеллекта, но мне нравится, что он максимально эффективен для выявления нервно-психических патологий. Я только по тому, как Вы будете справляться с поставленной задачей, смогу уточнить общую клиническую картину ваших нервно-психических заболеваний, - Бакуго положил картинку с графической фигурой, которую необходимо было изобразить, а один из кубиков вытянул вперед, словно прицеливаясь. – Слишком судорожно и быстро – нервное расстройство, будете тупить, долго возиться, составлять неправильные картинки, не меняя эмоциональное отношение – депрессивное, будете составлять неправильные картинки и утверждать, что все верно – шизофреническое, откажетесь составлять – я сделаю вывод, что у вас параноидальное расстройство, - раскладывал по полкам Бакуго. - По кубикам? – иронично переспросила девушка. - По кубикам, - кивнул врач, поджав губы. - По-моему, Вы наговорили мне лишнего, я же теперь знаю «ответы», - Химико провокационно провела руками по бедрам. – Как же оценивать меня теперь? - Я просто жду, когда эта клоунада закончится, - Бакуго небрежно кинул кубик на стол. – Зачем Вы пришли? У Вас, очевидно, есть проблемы, но Вы не желаете их решать, так зачем? Химико приподнялась с кушетки и бросила надменный взгляд на сидящего психотерапевта. Кацуки сжал зубы, стараясь не выплюнуть какое-нибудь грязное ругательство, и последовал за девушкой, приподнявшись с кресла. Кацуки возвысился над ней, смирив ее высокомерие широким оскалом, который обезобразил его красивое лицо, придав выражению дьявольский оттенок. - Я провожу, - он указал рукой на дверь, направившись в сторону выхода. Как только Бакуго отвернулся, Химико схватила его за руку, резко разворачивая к себе. Ее маниакальная улыбка зеркально отразилась в склерах Кацуки, и как только он заметил, что она набрала воздуха для фразы, тут же прервал ее: - Всего доброго, - он жестким тоном обрубил все попытки Тоги заговорить. Он громко захлопнул за ней дверь и на несколько секунд застыл, держа в руках фурнитурную ручку. - Пиздец, - проговорил Бакуго, громко выдыхая. Психотерапевт быстрым шагом направился к рабочему столу, открыл ящик и начал судорожно искать на дне под кучей бумаг и папок пачку сигарет. После чего обессиленно завалился на компьютерное кресло, погружаясь в задумчивое молчание. Он посмотрел на часы, отметив, что с тенденцией Изуку приходить пораньше, времени оставалось немного, поэтому разговор с Очако придется отложить на несколько часов. Он снова посмотрел на прямоугольную пачку в руках и кивнул сам себе. Чертовски хотелось курить. Пачка сигарет перекочевала в карман врача, и он небрежно скинул белый халат, направившись к двери, за которой глухо раздавались человеческие голоса. Кацуки приоткрыл и замер, став свидетелем того, как Мидория испуганно замер, и за его руки держалась Тога. Девушка горящим взглядом рассматривала молодого человека, бесцеремонно нарушая личное пространство. - Давай обменяемся телефонами, пожалуйста! – восторженно пропела девушка. –Ты такой невероятный. Изуку повернул голову, встретившись взглядом с Кацуки, и сглотнул. - Я..я не… - пытался сказать Мидория, но от волнения из-за присутствия Бакуго сформулировать мысль становилось гораздо сложнее, и его тут же прервали. - Ну-у, пожалуйста! Пойдем на свидание, - Химико притянула молодого человека, и они оказались пугающе близко. Мидория вздохнул и резко выдернул руки, делая шаг назад. - Нет, - твердо ответил Изуку, снова посмотрев на Кацуки. - Почему?! – разочарованно спросила Тога. - У меня кое-кто есть, - солгал парень и направился в сторону Бакуго, который все это время молча наблюдал за сценой. Кацуки вышел из дверного проема, пропуская молодого человека, а затем закрыл за ним, оставаясь с Тогой наедине. Пугающая темнота в глубине его расширенных зрачков заставила девушку сделать шаг назад. Врач безмолвно подошел вплотную к девушке, которая спиной уперлась в стену, и наклонился практически к ее лицу. Он пытался унять бурлящую кровь, импульсно посылающую сигнал о том, чтоб разнести здесь все. - Как думаешь, кто этот «кое-кто»? – Тога не дала сказать Кацуки, превентивно пытаясь перевести тему, не зная, что только подкинула дров в адский котел внутри Бакуго. – Такой человек, как он, наверное, выберет кого-то по-настоящему достойного, - последнее слово холодной водой окатило Кацуки, полностью обезоружив. - Проваливай, - прошипел Кацуки. – Пока я не сделал чего-то такого, из-за чего меня лишат лицензии, а может и не только. Химико проскользнула под склонившейся над ней фигурой и направилась к лифту. Парень импульсивно достал первый попавшийся предмет из кармана и со всей силой метнул в сторону удаляющейся Тоги, которая от испуга пискнула и тут же скрылась за поворотом. - Сука, - злобно прорычал Бакуго, выпрямившись. Он несколько раз глубоко вздохнул и выдохнул в попытке привести себя в чувство. Кацуки совершил множество ошибок. Вспышки гнева, импульсивная вспыльчивость, острый язык и пренебрежение к окружающим привели к целой череде фатальных для мировоззрения последствий. Всегда чрезмерный, слишком интенсивный, он не считался с мнением окружающих и всегда делал то, что хотел. В определенный момент жизни осознание собственного несовершенства тяжелых обухом ударило по голове, заставляя полностью пересмотреть систему взглядов. Кацуки никогда не переставал верить в себя и в свои исключительные способности, но подсознательно он всегда понимал, что лишен той искры, присущей по-настоящему одаренной личности, и речь шла совершенно не о навыках и умениях. Как только врач успокоился, он еще раз тяжело вздохнул и открыл дверь в кабинет. Намеренно избегая возможности встретиться взглядом с Изуку, он молча проследовал к своему рабочего столу и вытащил из кармана брюк телефон. На мгновенье он порадовался, что тогда под руку попались именно сигареты. - Кацуки? – раздался голос Изуку, и врач тут же съежился от холода. Он повернулся и заметил, как Мидория в зажатой позе сидит по середине кушетки, а его глаза неестественно ярко поблескивали. Психотерапевт положил телефон и направился на свое кресло напротив кушетки, включив освещение. - Расстроился, что не дал телефон? – тон получился непреднамеренно острый и ядовитый, заставив Бакуго виновато опустить глаза. – Поверь, оно того не стоит, там с головой что-то не то, - он внутренне рассмеялся над комичностью собственной формулировки. - Единственное, что меня расстроило – это то, что я солгал, - бросил Изуку, небрежно протерев веки запястьем. Кацуки поднял глаза, тут же замер, когда увидел то, как Мидория смотрел на него. Энергия плотная, почти осязаемая в воздухе, создающая электромагнитные помехи – она всегда заходила следом за ним. Просачивалась в кабинет, любезно усаживалась на кушетке и манила своей таинственностью, словно портал в потусторонний мир. Ее бесформенные лоскуты обвивали его руки, постепенно заполняя собой все пространство вокруг. Каждый раз Кацуки не успевал задержать дыхание перед очередным погружением в вязкий субстрат, который Изуку Мидория порождал одним своим присутствием. Врач был готов начать ловить воздух ртом, стараясь не задохнуться от переполняющих эмоций. - Солгал, - задумчиво повторил Бакуго. – О чем? Они несколько секунд напряженно смотрели друг другу в глаза. На лице Изуку появлялись мелкие мимические морщины из-за комически серьезного отношения к, казалось бы, очевидному вопросу, что вызвало у Бакуго ухмылку. Ухмылка, от которой у Изуку отказал остаток рассудка. Рубиновые глаза Кацуки – стихийный огонь, ставший причиной воспламенения напряженных нервов, после которых оставалась лишь черная угольная гарь. Лишь мысль о том, что человек напротив – пристрастие: его слова – музыка для ушей, смысл этих слов – отдушина для сердца. Изуку как загипнотизированного потянуло к этой черной дыре, обещавшей поглотить все его существо без остатка. Бакуго было так мало и недостаточно, хотелось хотя бы на миг прикоснуться к его острой челюсти, чтоб потом никогда не забывать это ощущение. Или провести подушечками пальцев по волосам. Или прислониться к груди и почувствовать запах. Кацуки хотелось потрогать, попробовать, его хотелось ощутить и почувствовать. Рой бессвязных мыслей спровоцировал неконтролируемое желание, и Изуку не мог больше отрицать влечение к Бакуго. Он медленно подошел к врачу, который молча наблюдал за приближающейся фигурой. Изуку встал на колени напротив ручки кресла, на которой лежала рука Кацуки, словно это была немая благоговейная мольба божеству. Секундное сомнение сменилось дрожью, щеки вспыхнули от прилива крови, а сердцебиение – единственный улавливаемый звук в непроницаемой тишине кабинета. С неожиданной настойчивостью, которая естественно не была заложена в психотипе Мидории, молодой человек положил свою руку на руку Бакуго. Врач едва слышно выдохнул. Голова Изуку, разрываемая от неизведанного ранее кайфа, не отдавала отчет о своих действиях. Мидория даже не понимал – дышит ли он или нет. Нужно ли вообще дышать? Ощущение тепла Кацуки – так много и одновременно мало. Он приподнял чужую ладонь, прислушиваясь к реакции блондина, но он соразмерно заворожённо наблюдал за действиями Изуку, не в силах оторваться от ритуально возвышенного созерцания. Мидория потянулся лицом вперед, оказавшись параллельно над ручкой кресла, и сознательно медленно, словно растягивая церемониальную торжественную процессию, направил ладонь Бакуго к своей щеке. Когда до соприкосновения оставалось буквально несколько сантиметров, казалось, что и Изуку, и Кацуки по-настоящему перестали дышать. Словно осознание того, что больше нет пути назад, одновременно посетило их головы. И помоги им Господь. И как только Изуку последним импульсом положил ладонь Бакуго на свое лицо, они больше не спускают глаз друг с друга. Это слишком горячо. Слишком насыщенно и напряженно. Откровеннее всего того, что Кацуки делал в своей жизни. Он никогда не испытывал густое волнение от обычного прикосновения, оно омывало все его тело, погружая в сахарный сироп. Бакуго наклонился в сторону Изуку, чтобы рассмотреть его лицо получше, уловить каждый миг. Рука увереннее ложится на мягкую кожу, а большой палец поглаживает веснушчатую скулу. Он обладает. Содрогаясь от не прекращаемой дрожи, Мидория прижимает ладонь блондина другой рукой еще крепче. Его глаза начинают слезиться от переизбытка чувств. Изуку такой красивый и прекрасный, и Кацуки заворожен, он смотрит на икону, на само воплощение невинности. Он готов умереть за искру, которая теплится в глазах Мидории, потому что он такой чертовски особенный. Блеск в его слезливых глазах – индульгенция, прощение за все ошибки. Кацуки не знает, как жить, если это чувство симуляция, если оно пройдет. Его не нужно узнавать, чтоб потом бездарно утратить. Кацуки наклонился сильнее, ему так хотелось покрыть это лицо поцелуями, прошептать самые нелепо искренние признания, словно они были возлюбленными. Он опустил руку на подбородок и приподнял лицо Мидории, наклоняясь все ближе. - Кацуки, - раздался шепот. Электрический разряд ударил по животу Бакуго, заставив его закрыть глаза и прикусить нижнюю губу. Он наклонил голову и дышал ртом, обжигая кожу молодого человека. Обводя контуры нижней челюсти вплоть до уха лишь дыханием, Кацуки прошептал в ответ: - Изуку. Мидория громко выдохнул, издав звук на грани стона. Молодой человек наклонил голову, буквально на секунду его взгляд упал на угол карниза, в котором находился пластиковой кабельный короб для изоляции. На белом пластике он заметил черную выемку, от которой отражался свет потолочного освещения. Сердце Изуку замерло, а по телу волной прошлось чувство слабости. Кацуки слегка отдалился, внимательно разглядывая побледневшего молодого человека. - Изуку? – совершенно другим тоном спросил Бакуго. Парень медленно отодвинулся от Кацуки и приподнялся, задумчиво зависая в пространстве. Врач обеспокоенно встал следом, предположив, что стал причиной неожиданной перемены настроения. - Ч-черт, прости, я не… - Бакуго хрипло отозвался. Мидория резко закачал головой и посмотрел на Бакуго, резким движением он схватил его за плечи и повернул спиной к углу с кабельной изоляцией. Изуку посмотрел за голову врача, внимательно всматриваясь. - Знаешь, я давно хотел показать тебе кое-что, - дрожащим голосом пробормотал Изуку, и Кацуки понял, что тот мысленно находится не с ним: Мидория где-то в своих размышлениях. Он достал из кармана джинсов телефон и начал набирать сообщение в заметках. Все это время Кацуки непонимающе разглядывал молодого человека, волнение которого передалось и ему. Когда Изуку дописал, он на секунду замер, а затем развернул экран смартфона к Бакуго. «Давно в твоем кабинете камера?».