Die Verwandlung

Антон не удивлён, его не раз называли жалким, мать, когда первый раз увидела руки, устроила скандал, что он актёр и пытается привлечь чужое внимание. Хотели сдать в психушку, но передумали — затратно, да и шума вокруг их важных персон будет. Репутация – самое главное в этой семье. Все “друзья” богатые и влиятельные люди, а ещё гнилые и лицемерные. Вся дружба – выгода и бизнес, хотя иначе быть и не может. Выслушав не менее неприятную мораль от незнакомца, тот дождался пока он уйдёт и встав, отряхнул свои штаны, поднимаясь и собирая свои баллончики. Позвонив Матвиенко, Антон позвал его на “их” место и попросил захватить с собой пару бутылок пива и чистые бинты, сказав, что объяснит все на месте. *** — Да ты гонишь? Что серьезно? Сука да как он посмел, если бы мог, давно бы набил рожу твоему отцу — со злостью и возмущением выдавал Серёжа, параллельно перевязывая руку друга. Они сидели на излюбленной заброшке, которая была скорее недостроенным домом. Какие-то идиоты начали вкладывать бабки, а потом забросили, ну им же и лучше. — Он сказал что у них проверки, будут проблемы из-за моего рисунка. С конкурсом покончено, как и с моей мечтой. Да сука! Антон допивает пиво, следом ударяя кулаком по бетону, его снова накрывает, злость и тревожность пожирают изнутри. Каждый рождается оптимистом, дети такие счастливые, радуются каждой мелочи, но чем старше становишься, тем оптимизма становится меньше. Человека поглощает суровая реальность. С каждым прожитым годом жизнь превращается в груду развалин, человек стареет и становится пессимистом. Так все переходят от одной крайности к другой, получая постоянные безжалостные толчки судьбы, не зная, куда она заведет и не замечая, что мы ее рабы. — Антон, успокойся, пожалуйста.. нам не нужно чтобы было ещё хуже. У меня бинтов не хва.. Юноша не успевает договорить, как Шастун вскакивает с места, хватаясь за телефон. — Серый, звони Диме , у меня есть идея. Погнали. Парень замер, смотря на друга с полным непониманием. На Серёжу напал легкий ступор, он не понимал, что на этот раз задумал Антон, ибо в силу того, что они давно знакомы, Матвиенко знает, на что способен его креативный мозг. – Давай, не смотри как баран на новые ворота. У нас мало времени, пожалуйста! Парню ничего не оставалось,как быстро собрать аптечку, закинув её в рюкзак и на ходу, в попытках догнать Шастуна, что летел как прокаженный, звонил Диме, который тоже был в непонимание и мягко говоря в шоке, но не отказал. *** Уже когда стемнело, трое парней стояли с банками краски, валиками и кисточками. Небо затянулось тучами, среди которых еле-еле пробивалась полная яркая Луна. А ночь ведь ужасное время – слишком поздно для вчера, слишком рано для сегодня. Уже ничего не вернуть, не изменить, вместе с закатом люди провожают прошедший день, ставя на нем огромную жирную точку. Антон потратил на материалы свои последние деньги. Он сам виноват в том, что не увидел надписи об охране здания. Теперь придется исправлять. Так как Шастун художник, ему не составило труда подобрать нужные оттенки в строительном магазине, осталось только успеть. — Спасибо, что помогли, дальше я сам. — Ты че, ебанулся, Тох? — с явным негодованием выдал Дима, недовольно смотря на парня, что уже во всю распаковывал кисти.. — Вместе будет быстрее, завали ебало и не выебывайся – добавил Сережа, таким образом поддерживая своего немного больше чем друга. С Антоном они братья, а вот Дима.. Позов это совсем иная история, чувства и ощущения, в которых он пытался долго разобраться, как и в себе. После этих слов все приступили к работе. Единственное, о чем они волновались, чтобы снова не приехала полиция. По таким районам часто ездит патруль, район неблагополучный: наркоманы, алкаши, воры, психи да и просто подростки, которые думают, что короли этого мира. Благо в этот раз удача была на стороне Антона и его друзей. У каждого был свой участок и своё задание, поэтому работа шла быстро и слаженно. Часам к 5 утра, стена была закрашена почти в тон основного здания, просто выглядела свежее.От “художеств” Антона не осталось и следа. Закрашивать свою работу, по правде говоря, было трудно, даже обидно. В эту картину была вложена частичка души парня, которую оторвали как только рисунок исчез. Почему-то днем грусть хочется переживать среди близких людей, а вот ночью – наоборот, в полном одиночестве. Поэтому Антон поблагодарил парней за помощь, и все быстро разбежались по домам. Все кроме Антона. Парень никуда не спешит, ибо смысла нет. На улице начало светать. Перед восходом солнца есть такой момент, когда небо становится бесцветным. Это не похоже ни на белый, ни на серый, но Антону нравится. С каждым рассветом в его душе появляется маленькая надежда на то, что новый день окажется лучше предыдущего. Шастун неспешно перебирает ногами, чувствуя прохладные капли дождя на своем теле. Морось с каждой секундой усиливалась и пока парень шел до дома, превратилась в ливень. Антон промок до нитки, но почему-то это его совсем не заботило. Все будто символично и подходит друг другу: настроение, погода, внешний вид – идентичны. *** «Мы уехали в командировку. Постарайся нас не разочаровать, будем через несколько дней. На связи» Именно такую записку нашел парень на холодильнике, когда решил все же что-то съесть. – Впрочем, ничего нового.. – Антон снимает бумажку, сразу ее сминая и выбрасывая в мусор. В их отъезде есть масса плюсов: никто не будет портить настроение с самого утра, читать морали, контролировать, да и в целом портить жизнь. Временная свобода. Закинув в рот бутерброд, юноша принял душ скидывая мокрую одежду в стиралку, и уставший, истощенный упал в постель, забив на уроки и школу. — Какой добросовестный художник, — хмыкает женщина, расплываясь в довольной улыбке и обнимая Попова со спины. — Сильно ты его напугал, раз он проделал такую работу за ночь. Они стоят перед той самой злосчастной стеной, с которой «по волшебству» исчезли все рисунки. Арсений закуривает вторую по счету сигарету, бегая голубыми глазами по треснутым кирпичикам и нервно стуча пальцами по чужому тылу ладони. Не ожидал таких героических поступков, но смахивает все порывы одобрения такого поведения за данность. « — … попробуй, — жилистая татуированная рука протягивает алюминиевый баллончик с синей крышечкой, а у Арса почва из ног выбивается. … — Видишь, у тебя получилось, — ему улыбаются как никогда радостно, даже не смотря на все язвительные шутки в сторону его дрожащих от страха рук. — Ты похерил стены ратуши, чувак. Теперь тебе не отвертеться.. смех, потеря, одиночество.» — Сам испортил — сам исправил. Хвалить не за что, но ругать теперь тоже, — бросает окурок вниз, касаясь кончиками пальцев окрашенного кирпича. — Основа масляная, как у краски изначального рисунка. — Значит, не смоется дождём и долго не будет трескаться. Ну же, расслабь немного лицо. Теперь ты можешь не переживать об этом, — Кристина довольно ластится в чужие руки, укладывая голову на грудь мужчины и с упоением выслушивая его размеренное дыхание. — Вчера ты был так зол, что мне до сих пор больно. Но врать не буду. Я люблю когда ты такой. Он хмыкает, вспоминая как тем вечером разрешил себе перепить и без всяких объяснений заявиться поздно ночью к чужому крыльцу. Попов не церемонился, даже не поздоровался, сразу принявшись раздевать полусонную женщину. Видимо, она совсем не считает это оскорбительным, Арсений тем более. — Сегодня будет две школьные экскурсии и фотосессия для обновлённого сайта, — она немного отстраняется, поправляя волосы и направляясь вслед за Поповым в сторону входа. — Тебе нужно присутствовать. — Лицей и десятая гимназия, я помню, — они входят внутрь, оставляя позади шумную улицу и центральную дорогу. — Займись делами, мне нужно принять новую партию учебников по латыни. *** Антон просыпается ближе к обеду от назойливой вибрации телефона, что стоял на прикроватной тумбе. Голова раскалывается, тело все ломит. «От усталости может», — подумал парень наконец взяв телефон, звук которого нервировал. — Антон, ты почему трубку не берёшь? И какого черта ты не на учебе? Тебе вчерашнего мало было? Крик пронизывает виски парня, заставляя поморщиться, тело почему-то потное, но ему не жарко, а наоборот холодно. Юноша тянет на себя одеяло и уже решается ответить. На звонке были оба родителя на громкой связи. — Я не смог встать с кровати, пап.. у меня жар скорее всего.. — голос осипший, Шастун говорит тихо, периодически покашливая. — И что, от температуры никто не умирал Антон! Я тебе как устрою… — в последний момент трубку перехватывает мать. Она была строгой, но когда дело касалось здоровья, становилась мягче. Антон болел редко, но метко, с осложнениями. — Тоша, не слушай этого старого идиота, пей чай, отдыхай и выздоравливай. Мы побежали, у нас конференция. Антон отключает телефон томно вздыхая и думая про себя «Ага, блять, чай как раз таки поможет от этого. Лучшее лекарство». Замотавшись в кокон из одеяла, он двинулся на кухню и сделав кофе, с сигаретой вышел на свой балкончик на втором этаже усаживаясь на кресле. Состояние — будто поездом переехали. Ноги еле держат, тело ватное, пылает как лава, но при этом ощущение будто парень находится в холодильнике. Юноша дрожит так, что зуб на зуб не попадает, спину обдает холодным потом, а голова идет кругом. Прогулялся на свою голову под дождиком. На улице почти ничего не изменилось, все также хмуро, серо и тоскливо, впрочем как и у него на душе. Глянув на время, Шаст понял, что у них как раз большая перемена и решил набрать друзей. — Привет Серый, как вы там? — Тоха блять, чё с тобой? Мы конечно классухе сказали, что ты заболел, но сука, ты реально заболел! Еле говоришь. Дима, ты это слышал? Парень ведь правда еле говорит, сипит, да ещё и нос заложен. Поз с Матвиенко по ту сторону телефона взялись за голову, тяжело вздыхая. Почему жизнь так испытывает их друга? Не ясно.. — Та нормально все — Шастун прокашлялся и, сделав тягу, продолжил — Кофе попью и буду как новенький. Мне ещё на работу сегодня, бабло нужно. Родители звонили опять с криками. — Да я не удивлён. Мы забежим после уроков занесем лекарств, ибо, зная твою мать, ты должен лечиться чаем. А ты лежи и отдыхай, всё у нас звонок, мы погнали. Держись! Школьник отключил звонок и продолжил свой завтрак из кофе и сигареты. Его безумно трясло, ощущение, что вот-вот он отключится, а дома лекарств нет — родители их не воспринимают, только народные методы и травы. Поняв что на улице будет ещё хуже, Антон принял душ, дабы смыть этот неприятный пот и завалился в постель, сразу же проваливаясь в крепкий сон, ибо это единственное, что ему могло сейчас помочь. *** Не успел Антон поспать и двух часов, как ему снова позвонили. — Алло, да Серый… – сонно хрипло выдаёт парень, даже, не посмотрев на экран ибо кроме него ему больше никто не звонит. — Тоха, тут пиздец. Наша классуха ебанулась. У нас какой-то поход сегодня и она сказала явка всех обязательна, иначе будет снижать оценки за сессию, сука такая. Тебе через полчаса надо быть у школы. Мы ей пытались объяснить, но она хуже твоего отца. Походу директор с самого утра по голове настучал за нашу группу: поведение, успеваемость и так далее! Шастун проснулся за секунду, услышанная информация не укладывалась у него в голове. Последнее, чего ему сейчас хотелось – это куда-то идти. Но выбора нет, если Антон пропустит мероприятие и не будет иметь за сессию 5, родители его закопают заживо. — Да ебаный рот!!! Иду. Парень отшвырнул телефон в сторону и на трясущихся ногах встал с кровати. Внутри снова тревожность, тело трясётся от неё и температуры. Просто комбо, лучше и быть не может. Антон полу живой, к тому же еще и злой. Сам парень похож на бледную поганку, но когда это кого-то ебало? Натянув на себя чёрный оверсайз худи с капюшоном, которым можно прикрыть внешний вид, джинсы и сделав кофе с собой, дабы не отключиться в неподходящем месте, он двинулся в школу. *** Через сорок минут весь класс стоял у того самого здания, которое вчера красил Шастун. Вот это подарок судьбы.. За несколько минут мирная обстановка и полюбившийся за годы работы библиотекарю покой, внезапно сменяется хаосом из смешков, невнятного шепота, топотом каблуков о мраморное покрытие и неописуемым амбре из различных, до тошноты сладких ароматов духов, дезодоранта и гормонов.. Видимо, экскурсия началась. Попов, которого из сотрудников не шлёт мысленно на три буквы только Кристина и слабослышащий охранник, так и не смог найти себе замену на это мероприятие. Конечно, он и не пытался, ибо гордость не позволяет, да и ответ коллег заранее ему известен, так что лишний раз напрягаться не имело смысла. Арсений снимает пиджак, оставляя сверху только белую достаточно свободную рубашку, натягивает очки и без особой спешки продвигается в начало столпотворения. До конца его смены всего полтора часа, но он надеялся остаться в библиотеке ещё минимум как на три, потому что обнаружил весьма интересный стеллаж с историей российской кинематографии, но теперь он жалеет, что не может смыться через чёрный вход и провести остаток дня в парке молодежи, где, к слову и к его счастью, от молодежи только пара окурков. — Ученики воронежского лицея и девятой гимназии Придонского района, мы рады приветствовать вас в стенах одной из старейших и известнейших библиотек всей России, — фальшивая улыбка на лице директора вызывает у Арсения нервный смешок. Он слышит эту фразу минимум 12 раз за день, не считая случаев, когда его начальник решает отрепетировать зазубренную речь в кабинке туалета. — Окунуться в мир реликвии и раритетов с тысячелетней историей сегодня вам помогут трое из наших сотрудников, которые знают библиотеку от и до: Арсений Попов, Марина Кравец и Зураб Матуа. Уверен, что вы сможете полностью насладиться атмосф.. Попов устало выдыхает, скрещивая руки на груди и проходясь взглядом по незамутненным интеллектом лицам школьников, внезапно замечая в толпе больно знакомое лицо. Интересное совпадение событий, которое не вызывает ничего кроме некоторого раздражения. — … Арсений Сергеевич, не хотите сказать ребятам пару слов перед началом экскурсии? — директор вытирает пот с покрасневшего лба, вместе с приезжими переводя взгляд на библиотекаря. Попов приподнимает бровь и поднимает краешек губ, поправляя очки. — Надеюсь, в течение следующего часа вы будете не слишком впечатлительны, чтобы испортить достояние нашего города. Разукрасить страницы и перекрыть замазкой, свалить стенд и попытаться прикрепить обратно помятые страницы, оставить отпечатки пальцев на стёклах и растереть их влажными салфетками — к сожалению не выйдет, — мужчина поправляет волосы, сосредоточиваясь взглядом на одной фигуре. — В библиотеке есть правило: кто переходит ограждение, тот на него садит… — Аааа… Арсений Сергеевич, пройдемте уже в исторический сектор, — директор кидает на Попова нечитаемый взгляд, но школьники, видимо, его пламенную речь оценили, ибо по залу зазвучали смешки. — Гимназия, пройдите за Мариной Петровной вместе с куратором. Арсений Сергеевич, на вас с коллегой лицей. Толпа потихоньку формируется в две колонны и расходится вслед за библиотекарями. Антон сразу понял, о ком идёт речь, заметил этот недовольный и обозлённый взгляд, но ему было сейчас явно не до этого. Пусть этот библиотекарь пыхтит сколько угодно, хоть лопнет от собственной злости. Сейчас парню очень плохо, его на ногах держит Серёжа и стена, на которую он опирается. Голова квадратная, его тошнит из-за того что он нихрена не ел, тело трясёт от температуры, что явно перешагнула отметку 39. Придерживая Антона, парни двинулись вслед за мужчиной, что начал им нести какой-то исторический бред. Антону была интересна история, искусство, но немного других времен. Сейчас же юноша думает просто как не упасть. За голосами школьников, библиотекарей не слышны его покашливания. Шастун никогда не выделялся из класса, именно поэтому сейчас никому до него нет дела. Время шло слишком медленно, перед глазами все плыло и единственной его надеждой было кофе, которое он хлебал из термокружки. — Тох, может тебе скорую, или отпросить домой? — Ты че, дим, с ума сошёл? мало того, что классуха, родители, так ещё и Арсений Сергеевич, который меня словил за рисованием. — Так это этот гандон? — шёпотом, но одновременно сказали парни. — Да, этот, слышали как он намекал на порчу имущества? Так что не вариант. ещё и слухи разошлись, стеба не избежать. Парни недовольно вздохнули и двинулись дальше, придерживая друга, который сейчас больше смахивал на куклу на нитках. Попов проходит через очередной стеллаж с литературой 19 века, рассказывает о наличии в библиотеке тайных переписок со времен великой революции, пропуская мимо ушей чужое бурчание и синхронизированное зевание. Конечно, какое дело молодежи до исторических артефактов ценой в несколько миллионов. Они бы больше заценили если бы Арсений Сергеевич встал на голову и заплясал брейк-данс в розовой куртке с серебряными пайетками. Внутри разносится смешок: он даже о молодежном думает как самый настоящий старец. Пропустив группу вперёд, Попов цепляется взглядом за нерадивого мальчишку, которого, к его сожалению, уже успел повстречать. Мужчина хмурится, замечая, как худое тело, продвигается через коридор едва сгибая ноги, опираясь на чужое плечо. Парнишка весь красный, тяжело ловит приоткрытым ртом горячий (ибо кондиционер в это старое здание никак не встроить) воздух, и компенсаторно глубже вдыхает, пытаясь насытиться недостающим кислородом. — Зураб, проведи лицеистов в музей русской классики. Нужно отлучиться, — Матуа безразлично пожимает плечами, проходя вперёд. — Вы двое, — Попов поправляет очки на носу, окликая парней. — Ты идёшь со мной, — перехватывает с чужих рук высокого школьника, помогая ему опираться на себя. — А ты бежишь на второй этаж ко второй группе и зовёшь вашего куратора на первый. Ведёшь его через тот коридор, прямо и направо. Живо. Попов в тишине провожает полуживого школьника в сторону медкабинета, заранее ненавидя этот день всеми фибрами души: у него, как и у всего остального персонала, нет желания потом разбираться с импульсивным отцом этого ребёнка. Арсений пальцами случайно касается перебинтованных запястий, а затем хватает за локоть, чтобы не причинять лишней боли. Кожа горячая, потная, совсем нездорового цвета. Попову эта дорога даётся не менее трудно, но эмпатии он лишён как таковой и изображать сочувствие он не мастер, поэтому лишь подталкивает его к приоткрытой двери медкабинета, заходя следом. Они идут дальше, Шастун держится, даже не слыша происходящее. Он находится будто под водой. Если бы его вот так просто кинули, он бы с удовольствием упал и даже не двигался. Парни рядом с ним начинают вдруг суетиться, перед глазами пелена, Шастун не понимает что происходит. Лишь по знакомому голосу и чужим крепким рукам, что его придерживают, он понял, что это уже не его друзья. Подняв мельком взгляд, Антон увидел, что его держит тот самый библиотекарь, раздавая задания Диме и Сереже. А дальше ведет, куда-то. Желания заводить с ним разговор — нет. Что-то спрашивать — тоже. Голова идёт кругом так, что тот по дороге ещё несколько раз умудряется зашпоркнуться. Упав на кушетку, он просто растекается в лужу, с облегчением выдыхая. «Сука, как же хуёво блять» — думает он про себя. Сердцебиение отдаётся по всему телу, от кашля парниша немного задыхается. — У него температура, слабость и, кажется, выраженная тахикардия, — отвечает мужчина, не дав удивленной Кристине вставить и пару слов. Она сразу застегивает медицинский халат, помогая Арсу уложить парнишку на потертую медицинскую кровать. Женщина щупает лоб, проверяет частоту и глубину дыхания, пульс, пульсацию магистральных сосудов, начиная опрос. — Подай воды и градусник, — диктует Кристина, продолжая суетиться над размякшим телом. — Как давно у тебя такая температура? Ты что-нибудь ел или пил? — С утра.. или ночи, понятия не имею. Пил кофе, ел бутерброд, вчера вроде бы. Не помню. Лекарств не принимал, наркотиков тоже, алкоголя тоже нет. — опережая все возможные вопросы, сиплым голосом отвечает Антон. — Родители в курсе, в школе не был, но сюда вытащил классный руководитель… Кристина понятливо кивает, приподнимая голову юноши и помогая ему отпить немного воды. Градусник, переданный Поповым показывает 39.6 градусов в подмышечной впадине. Сил у него не осталось, глаза медленно начали закрываться, а рассудок и способность слышать, мыслить попросту исчезли. Кофе не помогло, а сделало лишь хуже, ибо по ощущениям сердце сейчас пробьет грудную клетку. Антон просто вырубился, чувствуя, как последние силы покидают тело. — Если бы не знала всей ситуации, подумала бы, что это ты его так напугал, — неуместную шутку Арсений не оценил, лишь прижался к стене спиной, устало выдохнув и сняв очки. — Как его зовут? — спрашивает Кристина спустя пару секунд. Она умело соединяет систему капельницы, достаёт из шкафчика пакет со стерильной глюкозой, подготавливая инъекционное поле на лучевой поверхности локтя. Арсений молчит, потому что он.. не знает? Не интересовался, не думал, даже представления не имеет. — Он из лицея, — однотонно выдыхает Попов весь свой набор знаний об этом юноше. — Ты себе не изменяешь, — она игриво улыбается, вводя в вену тонкую иглу. Про истерзанные руки женщина тактично молчит, за что Арс ей уже благодарен. — Снижение общей реактивности организма на фоне переутомления и переохлаждения. Ему нужно немного поспать и попить противовирусные препараты. — Объяснишь это его преподавателю. — Тебе необязательно показывать всему миру, что тебе на всех плевать, — Кристина запинается, замечая как пролегают тени на чужом лице. Попов до ужаса не любит драмы, особенно, женские, особенно, ее. Для неё это лишь повод поговорить об их недоотношениях, она не особо печётся о чувствах незнакомого мальчишки. Мужчина на такое поведение мрачнеет, ибо Кристина одна из немногих людей, от которых он не бежит сломя голову. Он считает её достаточно умной, привлекательной, без спору, желанной, но порой он все же мечтает иметь в руках пульт, позволяющий на время выключать ей голос. — Антоша! — в кабинет со скрипом вбегает взволнованный преподаватель. *** — Арсений Сергеевич я все сделал. — следом за преподавателем залетает Серёжа, а за ним и Дима. Увидев Антона в таком состоянии, они ужаснулись и, встав в стороне, начали шёпотом обсуждать происходящее. — Я бы его родителей за такое отношение убил бы. Моральные уроды. — начал Серёжа, сложив руки на груди. — Да не то слово, у него день рождения скоро. 18 будет, я не удивлюсь, если его вышвырнут из дома. — да, сволочи ещё те, и не говори. если че, ко мне переедет. моя мама его любит. Ладно, разберёмся. Парни подошли к Антону, лежащему на кушетке, что выглядел как мертвец. Из признаков жизни была лишь редко вздымающаяся грудная клетка. — Арсений Сергеевич, насколько все серьезно? Может ему скорую? Тем временем учительница стояла в ступоре, не зная, что делать, ибо это была её вина. Шастун старший спонсирует школу, и такой косяк с его сыном может плохо на всем сказаться. Попов открывает глаза, услышав, как к нему обращаются. Он кивает в сторону медсестры, переводя взгляд на уснувшего парня. Лицо осунувшееся, измученное, но дыхание выровнялось и цвет кожи пришёл в норму. Арс не особо вслушивался в чужие разговоры, но узнал из них достаточно, чтобы понять, что это: а) не его дело; и б) нужно не забыть пункт а. Разногласия с родителями в этом возрасте — совсем не редкость, но упорное игнорирование подобного состояния своего ребёнка наталкивает на неоднозначные мысли. — С ним все будет хорошо, — вместо Попова отвечает Кристина, накладывающая на лоб Антона холодный компресс. — Он немного поспит, выпьет таблетки, поест что-нибудь тёплое и будет в порядке. По регламенту нужно уведомить родителей о состоянии ребёнка, — обращается уже к преподавателю. — Пусть заберут его и ещё раз проконсультируются с врачём. Куратор согласно кивает, выходя из кабинета и набирая номер. — Возвращайтесь к группе. Он будет спать, пока за ним не приедут, а вам ещё нужно расписаться в ведомости о посещении, — диктует Арс двум лицеистам. — И ещё. За жест доброй воли ни вас, ни его, я хвалить не буду, поэтому больше не приближайтесь к стенам библиотеки. Камера отлично фиксирует лица даже в ночное время. И раз вы за него так сильно беспокоитесь, проследите чтобы этого, — мужчина кивает в сторону перебинтованных рук, — более не происходило. Свободны. Парни с облегчением выдохнули, услышав, что с их другом будет все в порядке. — Его родители в командировке в Москве, Арсений Сергеевич, и, зная их, они не приедут. Поняв намек на бинты, оба школьника поджали губы. Они пытались остановить его когда это только началось. Антон начал резаться ещё в восьмом классе, разговоры, поддержка. Ничего не помогало. Пару раз он чуть не наглотался таблеток, но те успели вовремя его остановить. У Антона за плечами много дерьма. — и вообще, если бы не куратор, он бы лежал дома — возмутился Серёжа, смотря на Антона. — угрожала снизить баллы за неявку. Серёжа аж взбесился и, хмыкнув, развернулся и вышел из кабинета. — Извините его.. он переживает за Тошу, они не разлей вода с детства. *** Чувствуя что-то холодное на лбу, Антон начал медленно приходить в себя, одной рукой потирая глаза. В нос ударил запах медикаментов, глаза начал резать белый потолок. У него полный провал. Были на экскурсии и .. и все. — где я? — хриплым голосом, прокашлявшись выдаёт лицеист, начиная сквозь пелену осматриваться. Все бесформенное, нечёткое. Вот дерьмо. Голова все так же трещит. Хуй он на работу попадёт, это беда — На кровати, — монотонно кидает Арсений, не отрываясь от чтения Кафки. Он поправляет спадающие на лоб пряди волос, перекидывая одну ногу на другую и боковым зрением наблюдая чужое мельтешение. В мед кабинете они вдвоём, ибо Кристина после чувственной беседы о черствости Попова ушла в столовую пить кофе, заглатывая легкое чувство обиды, которое выветрится, как только Арс отправит ей смс о желании немного расслабиться этой ночью. Через приоткрытую форточку дует теплый вечерний ветер, лениво шевеля оранжевые шторы, и мужчина нашел бы это достаточно романтичным, но он наедине с ребёнком и отнюдь не романтической книгой. — Твои родители не ответили на звонок преподавателя, поэтому ты до сих пор здесь. Группа покинула библиотеку час назад, а контакты твоих двух до боли настойчивых одноклассников наготове, если ты, вдруг, подумаешь здесь не ночевать, — Попов перелистывает страницу, ухмыляясь уголком губ. — Видимо, Кафка уже 1912 году знал Антона Шастуна. Der Schädling (с нем. — паразит). — Мои родители в Москве по работе. Трубку они и не возьмут. — прокашлявшись выдал Антон, что понемногу начал приходить в себя. Состояние не ахти, жить можно, но не хочется. Приподнявшись и потерев глаза, дабы появилась ясность, школьник осмотрелся. Капельницу уже сняли, и только теперь Антон заметил задранные рукава и бинты, что были у всех на виду. « СУКА!» — пролетело у него в голове, и парень быстро опустил их обратно.. — Спасибо большое за помощь, Арсений Сергеевич, я не буду вас больше здесь задерживать. Извините за неудобства. Можно с вашего телефона набрать Серёжу или Диму? Они меня заберут. Перед ним уже сформировался образ строго мужчины, в белой рубашке и книгой в руках. Аккуратные черты лица, прямой нос, очки, смолистые волосы. Холодный как снаружи так и внутри, но не отталкивающий, несмотря на скверный характер, с которым Антон уже успел познакомиться. Отведя от мужчины взгляд, парень попытался встать, но ноги моментально пошатнулись, Антон схватился за кушетку, забираясь на нее обратно. Стало не по себе, немного стыдно что ли за собственную немощность. Попов откладывает книгу на стол и, подходя к парню, неосторожно укладывает его на кровать. Антон выглядит лучше, но все ещё достаточно слаб, из-за чего Арс чувствует себя еще более безруким, потому что в его голове не сформирована доминанта интуитивной помощи и поддержки. — С моего нельзя. Сейчас вернётся медсестра, с её телефона позвонишь, — он подаёт Шастуну пластмассовый стаканчик с водой, забирая с подлокотника полусырой бинт для компресса. — Грегор Замза, превратившись в паразита, доказал каждому, кто читал «Превращение», что самые трудолюбивые, ранимые и доброжелательные люди, подвержены самой большой несправедливости. Однажды проснувшись, он обнаружил, что превратился в некое насекомое и, даже несмотря на это, пытался воспроизвести весь свой жизненный порядок, чтобы люди вокруг него были счастливы. Замза пытался пойти на работу, чтобы его родители не считали его бесполезным, пытался скрывать свое обличие от сестры, чтобы та не чувствовала к нему отвращения. И даже умирая, брошенный бесчувственной семьей, чьи долги он выплачивал непосильным трудом, Грегор хотел сделать всех кроме себя счастливыми, — Арсений переводит взгляд на слегка приоткрытую дверь. — «Превращение» — это внутренний мир Кафки. Однажды, он послал отцу письмо, в котором написал ему, что из-за вечных побоев и оскорблений в детстве, каждый раз смотря на него, Кафка понимал — что никем значимым в этом мире не является. Считал себя таким же паразитом, которым по сути никогда не являлся. Возьми её, — Попов кивает на книжку. — Если когда-нибудь почувствуешь себя никем — прочитай. Антон опустив глаза принял стакан воды, сразу же жадно выпивая все до дна. Во рту пустыня. Допив все, он начал внимательно вслушиваться в приятный спокойный рассказ, что ласкал его уши. Так спокойно, что аж напряжение немного спало. Он знал, о чем говорит Арсений Сергеевич, знал это произведение. Юноша ознакомился с ним ещё в классе восьмом, но послушать и освежить память было неплохо. Шастун вопросительно глянул на мужчину, а после принял книгу, прижимая её к себе. В кабинет поспешно заходит Кристина, натягивая на себя медицинский халат и дружелюбно улыбаясь Антону. — Выспался? — Дай ему телефон. Пусть позвонит. Попов поправляет очки и, кинув последний взгляд на Шастуна, покидает кабинет. Антон связался с друзьями, что вмиг прибыли к нему. Серёжа додумался позвонить матери, которая приехала на машине, дабы его отвезти и привезла лекарства и еду. Парни вывели друга из библиотеки и усадили в машину, где их уже ждали. — Юлия Викторовна, мне так неловко, не стоило так переживать. Я попью чаю, отосплюсь, и все будет нормально. — Мне уже Серёженька рассказал про твой сон и чай, не выдумывай, пожалуйста. Ты мне как родной. — с тёплой улыбкой проговорила женщина, поворачивая в сторону дома. Будучи дома парниша сходил в душ, поел домашнего бульона с курицей, салата и блинов, выпил все лекарства под чутким присмотром друзей и матери. За него родители так не волновались, в этот момент он почувствовал себя будто в кругу семьи. В доме царил уют, тепло, умиротворение, которого так не хватало Антону. — Серёжа останется у тебя, не дай бог что. Я побежала, мне завтра на работу, Диму подвезу домой. Все мальчики, будьте осторожны. Антоша выздоравливай, а ты Сергей, следи за ним, а то голову откручу. – женщина напоследок одарила парней теплой улыбкой и покинула вместе с Димой квартиру. – Мне иногда кажется, что она тебя любит больше, чем меня. Ты у меня мать уводишь! – с наигранным негодованием выдал Сережа, хлопая друга по плечу. Парни завалились на кровать Шастуна и уложив ноутбук, врубили ужастик, поедая чипсы. Правда на фильм они забили быстро, ибо тем для обсуждения было слишком много. – А что там с Димой то? У вас что-то продвигается или мертво. Мне кажется еще чуть-чуть, и я пойду в церковь ставить за вас свечку, вот правда. – вполголоса проговаривает Антон, удобно устроившись на кровати. – Не знаю, Тох.. правда.. мы близко общаемся, тусуемся вместе, футбол иногда у него смотрим.. заводить сейчас эту тему не время, тем более я до сих пор не знаю его отношения к подобному. – с легким разочарованием в голосе выдает Сережа, после продолжая. – Знаешь, может это и к лучшему, мы общаемся, доверяем друг другу, а если не дай бог что-то вылезет, все закончится.. – И то верно, главное никуда не спешить и прощупывать почву. Парни говорят долго, перемывая косточки родителям Антона, противному библиотекарю, а вскоре просто засыпают, укутавшись одеялом. Это не первая их совместная ночёвка, оставаться друг у друга — это уже как традиция. Братья – краткое описание их отношений.