как я спасал солнце

Фушигуро устал. Устал от ничего неделания. От бессмысленного дня, тянущегося слишком долго. От собственной хронической сонливости. От самого себя. Только недавно долгое нахождение в четырех стенах стало приносить жуткое и тошнотворное угнетение, еще сильнее придавливающее к кровати. Тяжелый груз не позволяет даже пошевелиться, а любое движение дается с максимальным нежеланием. Будь ты под дулом пистолета — легче умереть, чем встать и пойти заняться делом. Кажется, будто из тела вытащили кости, а все мышцы вырезали и выкинули на ближайшую помойку. Просто осталось неподвижное месиво, которое будет нести свое тленное существование. Служит ли это красным сигналом? Да. Однако оно не побуждало к действиям, а только отнимало мотивацию что-либо менять, хотя очень хотелось. Возможно, это было бы правильным решением: выйти на улицу, подышать свежем воздухом. Но на это тупо нет сил. Никакие мотиваторы из Интернета не могут заставить человека перевернуть горы, как бы сильно они не кричали, излагая амбициозные речи. Все их слова ломаются об стекло смартфона, не имея продолжения. Хотя, может, кому-то и помогает. Хочется, действительно хочется сломить эту стену, эту помеху, но об этом даже думать тяжело. Начинаешь сразу винить себя. Но кто еще виноват, как не ты сам? Так и приходиться тонуть в собственной бессильности, принимать положение амебы и иногда пытаться эволюционировать. Замкнутый круг, получается. Удивительно, как день пронесся за окном, сменяя палитру. Над этим полотном в виде целого дня точно работали несколько художников. Над нежным и лучезарным утром старался какой-нибудь мечтательный романтик, пытавшийся передать пробудившемуся жаворонку одухотворенность на целый день. Как жаль, что Мегуми благополучно проспал до позднего обеда, когда уже небо стали заполонять серые тучи. Над этой половиной дня уже поработал депрессивный или чем-либо встревоженный человек. Или в арсенале были только белая и черная краски, ибо почему обязательно опечаленный художник будет рисовать дождливую погоду? Почему не закатное солнце, которое может символизировать конец его жизни, белой полосы, счастливых моментов? Тоже банально. Единственное, что Фушигуро смог нормально и трезво оценить и ощутить, эта был поздний вечер, выраженный в коротких стуках по окну, которые и заставили вернуться в реальность. Они отбивали свою печальную мелодию, делились о наболевшем, искали поддержку. Приятно слушать их немного глухие удары по стеклу, которые использовались как инструмент для общения. Затуманенный взгляд на окно. Оно будто плачет. Капли стекали так же, как стекают слезы с щек человека. Медленно и осторожно. С разветвленными реками и маленькими озерцами. Луны не видно. Ее заменяет белый яркий фонарь, что нагло вторгался в комнату, пытался осветить небольшой кусочек и не собирался никуда уходить. Сначала раздражал, но потом стал частью целой композиции. Он исполнял роль прожектора или проводника, освещая особенные, по его мнению, капли и помогал им прокладывать дорогу. Однако что-то начинает барахлить, вызывая неразборчивое мигание, а после полное его отключение. И темнота. Комната и так была погружена в нее. А сейчас ничего. Темнота ласкала глаза, заставляя их расслабиться, бросить бесполезные попытки что-то разглядеть. И так сложно увидеть настоящего себя и свои чувства, а теперь не видно даже собственных рук и тела. Будто отпустили в бездну, где не понимаешь ничего. Ты сейчас падаешь или просто висишь в воздухе? Сколько еще лететь вниз, чтобы уже расшибиться насмерть? Что, на самом деле, является верхом и низом? Что ждет в конце? Хочется спать. Много спать. Но сил нет даже на сон. Вернее, он уже не восполнял их, поэтому сознание каждый раз отказывалось провалиться в этот бесполезный и тоскливый мир. Разве сон не должен восполнять силы, а не отбирать последние его частички, оставляя жуткую тяжесть на всем теле? И в чем был смысл заправлять кровать с утра? Мягкий плед и белое одеяло уже снова соединились, смешались в одну субстанцию с множеством волн и изгибов. Через них раньше проходила тонкая кривая полоска света. Иногда это все напоминало заснеженные горы. Они укрывали колени, согревали от вымышленного холода и ветра, а иногда прятали в себе вещи. Именно тогда Фушигуро приходилось разгребать все и искать телефон, книгу, чтобы после очередного мимолетного сна снова все потерять. Но больше изнуряющая дремота его не посещала. Бросила, оставила одного в пустой мрачной комнате. Она помогала коротать время, но Мегуми не нужно было это. Он ничего не ждал. Фушигуро лишь пытался что-то разглядеть в потолке. Это единственное, что он мог сейчас осилить. Где-то рядом покоилась раскрытая книга. Рэй Брэдбери «Вино из одуванчиков». Мегуми сам не понимал, как и когда начал читать ее. Она просто материализовалась в его руках, упала с небес по велению судьбы. Или точнее свалилась на голову с полки книжного магазина, пока Фушигуро безудачно пытался вернуть на место другое произведение. Для повести Рэя Брэдбери там просто не было места, поэтому Мегуми нехотя купил ее. Нет, не для себя. Обычно такого рода книги его не привлекали. Он думал отдать ее Цумики, но все время забывал это сделать. Нобара с Итадори в принципе не предпочитали литературу, ограничиваясь только школьной. Ну и краткими пересказами. Так и осталась эта повесть у Мегуми. Помнилось, что Годжо, когда Мегуми яро начал зачитываться всем подряд, рекомендовал, даже навязывал ему «Вино из одуванчиков». Эта была его любимая книга, как выяснилось, которую он прочитал больше десяти раз. И как только интересно читать один и тот же текст несколько раз? Он уверял, что эта книга греет его в дождливый вечер, поднимает настроение, когда ему грустно. Годжо даже уверял, что эта книга спасла ему жизнь. Че только не придумает этот пропагандист хренов. Из него бы вышел отличный политик. Хотя он бы угробил страну. При всем этом Сатору не имел у себя на руках книжного носителя, книги в ее прямом значении. У него в кабинете имелся свой огромный архив, который содержал в себе огромную кучу папок с документами, однако книг там было немного. Только избранные произведения попадали в его коллекцию, проходя какой-то отбор. Годжо предпочитал электронные, а Мегуми предсказывал, что у него скоро глаза выпадут. Несмотря на все это, Фушигуро часто отыскивал на полках кабинета Годжо интересные книжки. Сначала считал банальной ерундой, пока сам Сатору не заявлял, что советует к прочтению то или иное произведение. Можно было даже найти что-то тяжелое с глубоким сакральным смыслом. Вместе с удивлением от того, что Сатору способен читать серьезную литературу, да и книги в целом, пришла заинтересованность к антиутопиям, к самостоятельному их анализу и еще большая любовь к литературе. Их тяжелый и мрачный мир погружал в свои глубины на долгий промежуток времени. Даже после прочтения оставалось тоскливое послевкусие. Скрытый смысл всегда оказывался чем-то особенным, настоящим кладом, но больше всегда интриговал и занимал его поиск. В чем идея повести Брэдбери, Фушигуро пока не понимал. Читается легко, строки меняются одна за другой, а повествование течет спокойной рекой. Но он не понимал героев. Обычная беззаботность и непосредственность Дугласа почему-то тяжело воспринималась. Но даже несмотря на это, Мегуми самому захотелось окунуться в городок Гринтаун, погулять по лесу, собирая дикий виноград и распустившиеся золотые одуванчики, снова вернуться в прекрасное лето. Просто и без лишнего смысла. По крайне мере, так считал Мегуми. Но у него еще половина книги впереди. Только для продолжения чтения нужно включить хотя бы лампу, но до нее будто сотни километров. Одинокий уличный фонарь снова замигал. На этот раз он уже не собирался тухнуть. На его свете можно было увидеть каждую каплю, которая падала на асфальт, стекло, листья. Ветки деревьев бесцеремонно лезли в окно и пугали своими тощими и длинными пальцами. Они немного пошатывались от скромного ветерка и будто хотели пробраться внутрь. Согреться или просто присоединиться к Фушигуро, разделить тень скуки и одиночества. Но разве были ли они одиноки, находясь в толпе таких же деревьев? Что ж, можно чувствовать себя одиноко и в обществе. Что еще хуже. Находясь совсем один, не чувствуешь себя прям никому ненужным. Четко понимаешь, что никто сейчас тебя не поддержит. Никто ведь не видит, не знает. Только ты и твои мысли, которые сжирают с потрохами. Осудить или помочь можешь только ты сам. А в толпе находятся множество людей, и в каждом видишь претендента на поддержку. Мольба получить помощь становиться слишком громкой, что иногда прорывается из уст. Не понимаешь, кем эти люди тебе приходятся: обычными незнакомцами, попутчиками в жизни или действительно настоящими друзьями. И ведь в этих двух крайностях без проблем можно запутаться и понести огромные потери. Зачем вообще лишний раз заморачиваться? Но человек часто сам себе ищет проблемы. Будто без них пропадает какой-то смысл, азарт. Некоторые считают, что сама суть жизни — это перебарывание трудностей каждый раз, ведь только преграды делают жизнь. Шаг за шагом они создают какое-то значение. Насколько сильным нужно быть, чтобы каждый раз выходить победителем, воспринимать поражения как вызов? Где вообще находится источник сил человека? Где берет их? В желании быть лучше всех? Показать всем, на что способен? В стремлении угодить начальству? В необходимости комфорта и спокойствия? В постоянных жизненных играх? В желании защитить дорогое и любимое? Все это такое низшее, нестоящее и... Непонятное. Будто натянутое, выдуманное. Мегуми, преодолевая лень и легкое головокружение, направился прямо к яркому свету. Ноги ели держали, создавая небольшую хромоту. Но это не из-за изнуряющих тренировок, долгих прогулок или школьных драк, а от банального безделья. Даже такое бывает, как ни странно. Если бы Фушигуро кто-то сейчас толкнул, он бы упал. Позорно упал. Даже от небольшого ветерка. Чертово «если». Слишком часто мелькает в голове. То по пустякам, то для того, чтобы добить. Слишком часто мозг любит фантазировать, составлять разные исходы событий. Что бы произошло... ..если бы мать не умерла при родах? ..если бы отец не бросил детей на произвол судьбы? ..если бы они не встретились с белобрысым чудиком в очках? ..если бы Кугисаки не пошла за Мегуми в тот день? ..если бы тогда он все-таки ушел из дома? ..если бы не втюрился в одного идиота? Было бы спокойнее? Что бы изменилось? Жизнь — не игра, в которой можно сохраниться на определенном моменте и в случае чего переиграть, выбрав верные решения. Она бывает один раз и не дает право на ошибку. Как бы не хотелось. Фушигуро слегка жмурит глаза, которые не привыкли к подобному освещению. Только недавно они находились под крылом глубокой темноты, а сейчас их бросают на произвол наглому свету. Рука сама тянется их прикрыть, защитить. Глаза, к счастью, быстро привыкают к новой обстановке. Зрачок метался по каплям на стекле, резко реагировал каждый раз, когда дождь ударял по окну. Проскальзывает мысль прикоснуться к стеклу, к капелькам, смазать их всех, ощутить холодную влагу. Но когда подушечки пальцев касаются до окна, чувствуется только ровная сухая поверхность. В комнате было душно. Ужасно душно. Духота заставляла кружиться мир и вызывать странные пятна перед глазами. Фиолетовые, зеленые, желтые с синим горошком — все эти цвета сливались в странную палитру, бесконечно сменяемый узор, похожий на старый и безвкусный ковер. Мегуми решает открыть окно. Как обычно, ручка немного заела, но под большей силой и с характерным скрипом в комнату проник холодный воздух. Он сразу окутал все лицо и тело, вызвал несколько рядов мурашек, обнял прохладными рукавицами и притащил с собой нежный запах сырости. Влажный воздух наполнил комнату и будто очищал бледную кожу, забитую голову и наполненные табаком легкие. Он вытаскивал все ненужное и отправлял куда-то по ветру в бесконечное приключение. Фушигуро любил запах мокрого асфальта, травы, почвы. В целом запах дождливого дня. Любил целую вечность смотреть за пустой улицей, где нет ни единой живой души. Только странствующие тени, которые, не спеша, направляются по своему курсу. Они исчезали, но всегда появлялись в одно и то же время. И иногда Мегуми считал должным поприветствовать их сонным взглядом и проводить до следующей встречи. Эта привычка появилась у него еще с самого детства и никуда не исчезла со временем. Он протягивает через окно руку, и сразу же она покрывается небольшими капельками дождя. Они, не спеша, капают с пальцев, скользят прохладными реками по ладони, накапливаются в маленькие водоемы, а после переполняются и разливаются. Кисть руки поблескивает мокрыми полосами, переливается белым светом. Мегуми не сдерживается и просовывает голову, облокачиваясь двумя руками и телом о подоконник. Взъерошенные черные волосы практически сразу намокают, с вьющихся кончиков стекает вода, а макушка чувствует периодическое капание, которое и заставляет оставаться в реальности и не раствориться в вечернем дожде, каждый раз сдергивая и оттаскивая от затуманенных изображений. Вскоре капли перемещаются на ресницы, щеки и уже продолжают свой путь там, чтобы спрыгнуть с обрыва в виде грани лица. Они имитируют то, что Фушигуро знал очень плохо, почти никогда не чувствовал. Может, головной мозг сожрал эти воспоминания, как нечто травматичное и неприятное, но ведь это не что-то мистическое, а простая вещь, на который способен каждый. Да ведь? Он так часто сталкивался с ними в жизни, но никогда не ощущал на себе. Они всегда скапливались где-то внутри, далеко от чужих взглядов, даже от своего собственного. Мегуми знал, что где-то далеко они существуют, собираются, чтобы потом выплеснуться. Но когда это «потом» случиться? Фушигуро смотрит вниз, на мокрый асфальт вокруг дома, где уже образовалась небольшая лужа. К ней добавились еще несколько капель то ли с волос, то ли с ресниц, то ли с кончика носа, которые Мегуми отчетливо увидел и проводил взглядом. Они развели пару кругов, как и все другие капли, которые словно играли на пианино, создавая свою собственную мелодию. Только вместо клавишного инструмента служило слегка грязное зеркало со множеством разводов. Фушигуро даже мог разглядеть свое отражение. Немного мутное, без явных линий лица и глаз. Обычный силуэт. Стало слишком холодно. Фушигуро спешит закрыть окно. Правда, оно снова заклинивает, что приходится приложить еще больше усилий. Мегуми ругается себе поднос, когда несколько капель пробираются под свободную футболку, что рефлекторно заставляет выгнуться. Прямо с мокрой головой Фушигуро валится на кровать, хотя ему не привыкать. Он никогда не сушит голову. Спать с влажными волосами приходится ему всегда. От тупой лени. Мыча что-то несуразное, Мегуми проверяет телефон, который сразу после включения предупреждает хозяина о низком заряде аккумулятора. Плевать. Ему никто сейчас не напишет, не позвонит. Фушигуро устал. Он ничего не делал, но устал. Глаза залиты странной пеленой и постоянно стремятся закрыться, но сон не приходит, хотя так хочется проспать несколько дней. Не вставать, не есть, не пить. Просто. Спать. Но от него отвернулся даже сон. Послал нахуй и приказал жить без него как-нибудь, стиснув зубы и зажмуря глаза. Мегуми будто превысил лимит всего за день, и теперь он не знал, куда себя деть. Как-то все угнетало, сжирало с потрохами. Вся эта атмосфера, комната и проливной дождь. И Фушигуро хочет понять, найти причину, отрыть ее из глубокой ямы печали и сожалений, чтобы покончить с этим. Он должен справиться. В одиночку. Без лишних свидетелей. Все равно ему никто не помощник. Только он сам. Вечер переходил уже в самую настоящую ночь. Еще один успешно прожитый день. Как же плевать. Правую щеку, немного закрывающую глаз, прижало подушкой. Рука свисала с кровати и уже начала неметь, что выражалось в странных шипящих ощущениях. Мегуми рассматривал стену, а вернее, пустоту перед ней. Ему резко пришло осознание, что он противоречит себе. Не может понять себя. Что ему нужно? Стоило разобраться со своим состоянием, но и в то же время ему было все равно почему так. Он так привык, что менять уже что-то бесполезно. Человек ко всему привыкает, даже иногда начинает получать удовольствие от того, что раньше угнетало. И снова плевать. Пусть будет так, как есть. Мегуми начинает замечать, как пропадает интерес и так к малым радостным вещам, как пропадает искра в его глазах при чтении или одинокой прогулке. Руки опускаются, даже не успев подняться, дотронуться до чего-то. Он ничего не делает в последнее время. Фушигуро проходит мимо клубных кабинетов в школе и видит увлеченные своим делом лица. Школьники улыбаются, волнуются о скором фестивале, тратят свое время и силы, но все равно они так счастливы. С тех пор, как Итадори возглавил спортивный кружок, он много времени тратил на тренировки, а после состязания. Но он никогда не бросал Нобару и Фушигуро, всегда находил время на них, даже слишком много времени. Юджи постоянно находился в движении и никогда не показывал усталый вид. Он умело совмещал несовместимое, что ни у Кугисаки, ни у Мегуми никогда не появлялись претензии к нему. Они все так же проводили много времени вместе и в школе, и за ее пределами. И как только ему удавалось? Действительно, восхищает. А что Фушигуро? Пока все заняты, он спит. Пока все делают какие-то бессмысленные вещи, он чего-то ждет. И ведь его жизнь — это не сплошной мрак, безысходность, огромный океан грусти. Мегуми не помнил, когда стал таким. Будто уже родился с такими мыслями, мировоззрением, от которых все никак не может отойти. Есть в его жизни лучик яркого искрящегося света. Он не чувствует беспочвенную тоску постоянно. Вместе с Кугисаки и Юджи. С ними все по-другому. Каждый раз они будто вытаскивают его из глубокого каньона, в который постоянно проваливается Мегуми, дают надежду, силы и миг, когда можно не думать о лишнем. Они разделяют совместную грусть, радость, смех и огорчения. Нобара уже долгое время является для Фушигуро некой опорой, человеком, который, возможно, спас его от неминуемой беды. Да, они часто вздорят, ругаются, посылают друг друга, но это все не всерьез. Скорее, общий прикол, который проходит с ними с самого первого дня знакомства. Фушигуро знает, что может положиться на Кугисаки, хотя вряд ли когда-то этим воспользуется. Итадори же спасает Мегуми постоянно, хотя он даже не подозревает, наверное. Как он его спасает, так и губит. И в этом есть равновесие. Сначала тебя кусают до крови, оставляют след с изнуряющей болью, а потом нежно и извиняюще зализывают эту рану. И так раз за разом. Но Фушигуро старается не видеть первую составляющую этой картины. Юджи являлся тем самым лучиком солнца, который освещал серые дни, превозносил спокойствие. С ним всегда было комфортно и уютно. Никогда не было иного. Он поражал всем, и именно это все любил Мегуми. Частые ночевки с видеоиграми, бесконечной газировкой, хрустящими чипсами, тупыми сериалами и фильмами, душевными разговорами; посиделки в кафе и ресторанах вместе с ароматом кофе и молочного коктейля; скучные школьные уроки и веселые перемены, где сеется хаос и разгром, сопровождающийся смехом; долгие прогулки по парку, Сибуе и других районах Токио; побег от ментов во время комендантского часа и ожидание кого-то из взрослых, сидя в обезьяннике; лазание по заброшкам; походы на пляж. Столько историй. Столько воспоминаний, которые Мегуми так ценит и так боится забыть и потерять. Фушигуро боится до тряски, до скопления слез на глазах, до боли в костяшках, которые крепко держат конец подушки, что перестанет чувствовать удовольствие и радость от общения с ними. Да, они бывают громкими, раздражающими, слишком активными, но они никогда не предавали, никогда не делали больно, никогда не разочаровывали. Вдруг он больше не будет чувствовать себя счастливым и живым в эти моменты? Станет бесчувственным ублюдком. Наверное, это глупо жить ради счастливых моментов, ведь все мы умрем, исчезнем, растворимся, распадемся на атомы. Так зачем жить только между определенными событиями? Почему бы сразу не покончить с этим? Блядские мысли, блядские мысли. Когда-нибудь они исчезнут и оставят в покое Мегуми. Рассеются подобно туману над бескрайним полем. Освободят место для чего-то более нужного и лучшего. Любви, счастья, радости. Перестанут вводит в заблуждения и отчаяния. Лишний раз переживать, гнить в этом омуте. Стать проще, лучше, без заморочек. А вместе с ним и весь бетонный, грязный мир с отягощающими мыслями, вещами, людьми. Так ведь? Хочется надеется на это. Надежда ведь умирает последней. Фушигуро часто слышал от тупых одноклассников и от не менее тупых учителей, что такие люди, как он — бесполезные ячейки в обществе, не несущие никакой пользы, ведь он просто ленивый с вечно недовольным лицом. Пора бы ему уже взрослеть. Мегуми послушно слушал, иногда кивал, но никогда не менял безразличное выражение лица. Фушигуро смеялся про себя, громко и безумно, потому что только они здесь являются бестолковыми. Будь бы ему на них не наплевать, он бы сжалился над ними. Но какая к черту разница. Все люди в конечном счете умирают. Мегуми закрывает глаза, но он не погружается с сон, а всего лишь имитирует его. Старается получить заряд бодрости. Полежит так часик. Может, получиться заправду вздремнуть. Лежа на боку, он поджимает к себе ноги. Пытается согреться от воображаемой прохлады. Наверное, со стороны Фушигуро выглядит таким беззащитным маленьким мальчиком с ели дрожащими ресницами и губами. Впрочем, как всегда его видела сестра. Перед глазами проносится старая улица, где раньше находился их дом. Будучи двухэтажным, он не был большим и выглядел слегка потрепанным. Но перед ним всегда были зеленые кусты с яркими цветами, что и выделяло его перед другими домами. Цумики любила цветы и мечтала иметь большой сад, где могла бы проводить свободное время, занимаясь любимым делом. Задний двор дома Сатору не был раньше обжит, да и выглядел он печальным и тусклым, а с появлением Цумики там расцвела целая аллея с различными красками. Их район не был бедным. Были улицы с еще более ужасными видами, домами, которые напоминали множество коробок из под обуви, наложенные друг на друга. Там всегда было полно мусора, грязи, а торговые прилавки находились прямо перед домами людей. Дырявые крыши, бесконечные узлы проводов. Усталые и замученные лица. Просящие милостыню люди. Да, это было частью их района, но все же они жили в более лучшей части Санья. Однако подобные картины не могли не въесться в кору головного мозга маленького ребенка. Мегуми помнил, что рядом с их домом часто стояла большая черная блестящая машина отца. Явно была дорогой. И вызывала немало подозрительных взглядов. Но после ухода отца, машина тоже исчезла. Так почему же они жили так плохо? Похоже, на этот вопрос он никогда не узнает ответ. Громкий звук уведомления, характерное вибрирование, яркий свет. Телефон лежал где-то на полу. Фушигуро удалось вздремнуть минут на двадцать, и он бы продолжал спать, если бы это не повторилось еще несколько раз, а после прекратилось. Тут уже сыграл тупо интерес, ведь писать ему сейчас никто не должен был. Сатору находился на работе. Наверное. Черт знает его. Цумики уже сто процентов спала. Если бы это была общая группы Кугисаки, Мегуми и Юджи, то тремя сообщениями тут не обошлось. Фушигуро спустил руку с кровати и начал наощупь искать телефон. Случайным движением он загнал его под кровать, что достать смартфон, лежа на постели, уже было невозможным. Глубоко вздохнув, Мегуми сначала решил забить, но позже услышал звук еще одного пришедшего уведомления. Это определенно не была очередная рассылка кого-то приложения. Ему явно кто-то писал. Причем так не спеша. У него нет таких знакомых, которые писали размеренно или целым большим сообщением. Мысленно покрывая матом весь мир, Мегуми в буквальном смысле скатывается с постели на пол, ударяется локтем и находит свой телефон. Он так остается на полу, только уже садится, облокачиваясь спиной на кровать, включает темный экран смартфона. Писал Итадори. Фушигуро сразу же открывает мессенджер. [23:23] от: Юджи йоу Фуши ты же не спишь??? так ведь??? я знаю, что ты не спишьヽ(‵﹏´)ノ [23:25] от: Юджи могу я попросить тебя о странности? приди в парк недалеко от моего дома ну если тебе несложно m(_ _)m

[23:27] от: Мегуми

несложно

в какой именно парк?

где Нобара утопила свой телефон?

[23:27] от: Юджи хаххаахха да жду)) Фушигуро не успевает спросить причину подобной просьбы в такой поздний час. Хотя сказать, что его это не заинтересовало — ничего не сказать. Он, скорее, насторожился. Мегуми старается не накручивать себя из-за всех сил, прогоняет все мрачное и ненужное. Итадори рано ложится спать и рано просыпается. Старается, по крайней мере. Пытается регулярно заниматься пробежкой. Сатору даже иногда замечает пробегающего Юджи с утра. Тот каждый раз мило здоровается и каждый раз просит передать «привет» Мегуми, когда он проснется. Фушигуро всегда интересовало, как они нашли общий язык, что очень часто беззаботно общаются. А впрочем, это неудивительною. Все равно. В это время Итадори редко гуляет один. Ноги сразу же несут его к большой бесформенной толстовке с английской надписью, покоившейся на стуле. На улице прохладно в это время года. Особенно ночью. Особенно в дождь. Надевая толстовку на себя и поправляя ее, Мегуми хватает телефон и кладет в карман. Больше он ничего не успевает взять. Ему просто не приходит ничего толкового в голову. Фушигуро думал только об одном. Как бы быстрее дойти до Итадори. Мегуми выбегает из комнаты и оставляет открытую дверь, спускается по лестнице, спотыкается в какой-то момент, но удерживает равновесие, перепрыгивая две последние ступеньки. Он остался в обычных домашних клетчатых штанах. Искать и надевать джинсы не было просто времени. Так казалось Фушигуро, который не хотел терять ни секунды и заставлять ждать Юджи на холоде. А о своем комфорте не особо задумывается. Отморозить себе что-нибудь не хотелось. Хотя «отморозить» слишком грубо сказано. Ключи не пришлось долго искать. Сатору услужливо оставил их в прихожей на самом видном месте. Они также оказываются в кармане толстовки вместе с телефоном. Фушигуро быстро надевает кеды, однако шнурки пришлось завязывать почти с самого основания. Мегуми планировал постирать их, но руки так и не дошли. Он старается как можно быстрее просунуть их в железные кольца. Ему приходится обматывать шнурки вокруг лодыжки, дабы укоротить, а после завязать в крепкий узел. Взгляд мимолетно бросается на куртку, однако Фушигуро решает не надевать ее. Дверь издает скрип, на который Мегуми не обращает внимание. Он чуть не забывает выключить свет в прихожей, снова открывает дверь, нащупывает выключатель и нажимает на кнопку, а после закрывает дом на верхний замок. Воздух окутывает всего Фушигуро, пока ветер бьют его по лицу холодными пощечинами. Однако Мегуми старается этого не замечать. Он лишь зажмуривает глаза. Под его ногами разбрызгиваются лужи в небольшие фонтаны, пачкая и так потрепанные кеды и домашние штаны. Грязь бесцеремонно оставляла кривые узоры, до которых никому сейчас не было дела. В легких категорически не хватает кислорода. Мегуми кажется, что он задыхается. Голова слегка кружилась, а мир вокруг тускнел. Рот жалобно вбирал в себя слишком много воздуха, но лучше никак от этого не становилось. Сердце бешено колотилось, готовясь выпрыгнуть на ружу, чтобы валяться на мокром асфальте. Появлялась жуткая отдышка. Фушигуро старался не обращать внимания на эти мелочи и просто продолжать бежать. Дома сменяют друг друга так же, как и немногочисленный свет в них. Нормальные люди спят в это время. Мегуми никогда не причислял себя к ним. Синие глаза метались по пустым улочкам, тропинкам, темным подворотням. Фушигуро старался составить ближайший маршрут до парка, однако мозг отказывался думать адекватно и стандартно. Ватные трясущиеся ноги несли его по ночному знакомому району. Иногда они спотыкались друг об друга. Мегуми ели удавалось не упасть. Каждый раз он ругался вслух. Когда асфальт пропадал под ногами, Фушигуро буквально скользил по грязи, слышал противные звуки под кедами и представлял их состояние. Он делал все возможное, чтобы сократить свой путь, прибыть как можно быстрее. Срезал в скверах, топтал газон соседей, заходил в странные переулки и молился не попасть в тупик. Нагнетающие мысли накручивали Мегуми на своеобразный стержень. Когда только он стал таким параноиком? Они все вертелись вокруг головы Фушигуро, шептали свои разные и тревожные версии. Он пытается отрицать каждую из них, но они все не останавливаются. Бесконечный поток, который не перекрыть. Каждую новую плотину сносит в одно мгновение. Так хотелось вынуть себе мозг или нащупать кнопку выключения у себя на затылке, только чтобы не накручивать себя. Итадори сто процентов попал в неприятности. Гопники, бандиты, алкаши. Да кто угодно мог докопаться до него и врезать без веской причины. Строилась картина побитого Юджи с синяками, разбитым носом и губой, кровью на лице, который из последних сил смог написать только Фушигуро. Нет, бред. Итадори не слабак. До него доебывались раньше на улице, но потасовки не затягивались надолго и не доходили до кровавых побоищ. К тому же он так безмятежно писал Мегуми. Вряд ли в таких ситуациях так беззаботно общаются. Хотя это же Итадори. В подобных вещах он не видит серьезности и чего-то ужасного. Хватит думать об этом. Юджи, возвращаясь домой, мог просто подвернуть или, еще хуже, сломать ногу. Насколько знал Фушигуро, его дом находился близко, минут десять пешком. Но почему он написал не кому-то из домашних, которые быстрее бы помогли ему? Откуда он шел? Один ли был? Почему именно сообщил Мегуми? А друг кто-то еще знает? Что могло с ним случиться? Цел ли он вообще? Хватит. Если бы с Юджи что-то случилось, он бы, наверное, попросил Фушигуро взять что-то, что помогло бы ему. Да ведь? Итадори не упомянул причину, по которой попросил Мегуми прийти к нему. Почему? Позже скажет? Уж лучше бы он заранее знал, что случилось. Лишь бы было все хорошо. Лишь бы было все хорошо. Лишь бы... Он добежал до главной дороги. Мегуми это понимает, когда прямо перед его носом проносится машина с яркими фарами, издает громкий гудок, обращенный Фушигуро. Требовалась небольшая остановка в течение нескольких секунд, чтобы отдышаться и сориентироваться. Понять, где он находится. Мышцы жутко болели, сердце бешено колотилось, в глазах мутнело. С ближайшего дерева на Мегуми падает капля, которая возвращает его в реальный мир. Он, словно цыпленок, немного пугается от неожиданности, трясет головой и поднимает ее наверх. Вместе с видом на мокрую листву Фушигуро обращает внимание и на небо. Дождя не было. Туч на небе становилось все меньше. Даже можно заметить очертание и свет месяца. Мегуми даже не подумал о зонтике перед выходом. Ему повезло. Улица пустая и тихая. Она будто спит. Единственное, что могло бы ее разбудить — шум двигателей автомобилей. На витринах разных магазинов красуются надписи «Закрыто» и графики работы. Вокруг лужи, в отражении которых существовал точно такой же мир, практически ничем не отличающийся он нашего. В нем тоже были такие же земные проблемы? Или он был более совершенным? Иногда лужи окрашивались под цвета светофора, фар машин, света фонаря, пышной зеленой листвы. Будто хотели поменять свой облик, поменяться ролью, предстать другими. Ночная свежесть и одинокая дорога. Из-за влажности после дождей казалось, что все вокруг блестит. Какая-то неуклюжая маленькая девочка обронила баночку с блестками? Фушигуро завораживала эта атмосфера. Все нагнетающие мысли, подобно дождевым каплям, скатились с Мегуми и пропали. Он мог сейчас лишь смотреть на завораживающую улицу со всеми ее искорками и деталями, задерживая дыхание. Наверное, у него самого сейчас звездочки мерцают в глазах. Наконец Фушигуро приходит в себя и оглядывается вокруг. Он примерно понимает свое местоположение и сдержанно радуется, что ему удалось прийти именно туда, куда нужно. Даже на дрожащих ногах, практически вслепую. Ему оставалось пройти два квартала. Поспешным шагом он направился к парку. Он уже видел ветхую крышу кофейни, которая стояла прямо у входа. В нем продавали неплохое кофе. Не самое лучшее, но и не худшее. Мегуми все еще чистил желудок от смеси Годжо, которую только он ласково называл «кофейком» и готовил своими ручками в чайнике-пуровере с помощью дриппера. Хорошо, что он после додумался приобрести кофе-машину. Нобару все же тошнило от напитков в этом заведении, а Юджи просто не любил кофе. Мегуми перебегает дорогу на красный свет. Все равно машин нет. Сейчас ему следовало добраться до центрального входа в парк. От него будет быстрее и легче найти Итадори. Хотя Фушигуро даже не знал, в какой части он находится. Парк далеко не маленький, со своими запутанными тропинками и большим куполом в виде листвы деревьев. Он был разделен озерцом, в котором всегда цвела вода. Через него проходил каменный мост. По нему можно было попасть в северную и южную части парка. И именно с этого моста Кугисаки уронила и утопила свой телефон, пока пыталась заснять эстетичное видео, как листья сакуры падали на воду. Пробегая по периметру парка, Фушигуро замечает проложенную кирпичами и плиткой тропинку. Такие тропы были проложены по всей территории и освещены фонарями. Мегуми, недолго думая, решает пройти по ней, но через минуту он ругает себя, ведь не знает точно, куда она его приведет. Планировалось выйти на главную, так называемую, площадь и через нее уже начинать поиски Итадори. А Фушигуро зашел прям в самую задницу. Плитка поблескивала от лучей фонаря, которые ярко отражались в лужах. Воздух был еще более влажный и свежий. Обычно в глубине парка всегда слышалось пение самых разных птиц, но сейчас они не издавали ни звука. Лишь кузнечики напевали свою странную мелодию, которая поначалу немного раздражала, но в итоге идеально вписывалась в ночный лес. Фонари освещали дорогу по кусочкам, неравномерно. Иногда Мегуми оказывался прямо в центре белого круга, а спустя несколько шагов уже находился в темноте. И так повторялось. На телефоне был низкий заряд аккумулятора, и экран в целях экономии последних процентов был максимально темным, что Фушигуро приходилось напрягать глаза и близко приближать лицо к смартфону. Он хотел написать Итадори или позвонить, но иконки приложений и тем более текст плохо разбирались. Мегуми даже не был уверен, включен ли вообще телефон. Следовало остановиться и разобраться, но ноги несли его прямо. В своих попытках что-либо разглядеть он даже не замечает, сколько уже прошел и где находится. Послышался тихий свист. Мегуми останавливается и оглядывается. Он видит, что дорога через полсотни метров приведет к распутью. Справа уже виднелась другая, более широкая тропинка. Или, скорее, площадка с деревянными столиками, скамейками. На одной из них сквозь стволы деревьев и кусты виднелась розовая макушка. Фушигуро пару секунд просто смотрел на затылок Юджи. Он иногда заглядывал в телефон, поворачивался в разные стороны. Точно ждал. Мегуми решает срезать путь и пройти на прямую к Итадори, не обходя половину парка. Он пробирается сквозь кусты, которые огораживали кирпичную дорогу и сопровождали весь его маршрут. Своими листьями они оставляют мокрые полосы на толстовке. Он проходит зеленую зону, слышит, как скрипит под ним трава. Фушигуро слегка задевает головой ветку дерева, а та, в свою очередь, начинает трястись, что вызывает своеобразный дождь. Вернее, капли просто падали с дерева, ударяясь об Мегуми. Этот шум не остается незамеченным Итадори. Он оборачивается, сидя на скамейке, и видит Мегуми, который выходил из кустов, вытаскивая свою ногу, запутавшуюся в ветвях. — Это твое самое эффектное появление. Если не учитывать тот случай в квест-комнате, когда ты буквально вылез из люка, — вместо приветствия сказал Юджи. — Твое внезапное появление напугало нас с Кугисаки больше, чем весь остальной квест. — Да уж, тогда я был таким же грязным и потрепанным, — Мегуми стряхивал с себя листья и даже пытался оттереть грязь со штанов. Итадори поднялся со скамейки, немного потянулся и подошел к Мегуми. Черт, и когда только он успел так вымахать. Когда-то Фушигуро был его выше, потом на ровне, а сейчас... Несильно вырос, но все же приходилось слегка поднимать взгляд, чтобы посмотреть в глаза Юджи. Лицо кирпичом. Ничего не показывай. Не пались. Даже если сердце готово выскочить в любой момент. Итадори убирает листочек с волос Фушигуро и выкидывает его. Максимально нежно и аккуратно, будто Мегуми был фарфоровой куклой, которая от лишнего движения могла потрескаться. У Юджи было сосредоточенное лицо, как у мастеров-ремесленников, когда они творят свои шедевры и создают самые мельчайшие детали, а после мило улыбаются, гордясь результатом. Никакая улыбка не сравнится с этой. — Чувак, не стоило так спешить. Я бы подождал столько, сколько нужно. Ты и так согласился прийти, — замечая внешний вид, сказал Юджи и направился к скамейке, а после улыбнулся, тем самым приглашая присоединиться Мегуми, который на данный момент находился в прострации. Он присаживается, сохраняя некую дистанцию, и удивляется сухости скамьи. Только сейчас Фушигуро смог спокойно выдохнуть, прикрыть веки и расслабиться. С Итадори все хорошо. Живой и невредимый. Только, казалось, одет слишком легко. Желтая толстовка с бежевым капюшоном и обычные голубые подвернутые джинсы, которые оголяли лодыжки. Фушигуро не мог смотреть на них, не ощущая холод на спине. Слишком аномальная осень выходит в этом году. Мегуми сам находился в домашних клетчатых штанах, а грела его только толстовка. Но что с него взять? Ну и очередной забег заставил работать все мышцы. В спортсмены записался, видимо. — И какой только черт потянул тебя разгуливать в такое время? — Фушигуро сейчас звучал немного агрессивно. Но ему хотелось как бы отчитать Итадори за его безрассудство. — Ну наверное, тот черт, который тебя постоянно заставляет искать приключения на задницу, — после небольшой паузы проговорил Юджи со смешком. Мегуми сразу понимает, о чем говорит Итадори. Он сам любит прогуливаться поздно ночью. И иногда нарывается на неприятности. Даже очень большие, что без чьей-либо помощи тяжело справиться. Всегда, когда Фушигуро не берет трубки и не перезванивает, с ним происходит какой-то пиздец. Приходилось искать его по всему Токио и надеется, что он хотя бы что-нибудь напишет, скинет свою геопозицию кому-то. Скорее всего, Мегуми так заебал Годжо. И как только Сатору не вернул его обратно спустя месяц после усыновления? Всегда после своих выходок он получал выговор. Буквально ото всех. Больше всех ругалась Нобара. Можно сказать, что она прям кричала, а ее глаза всегда находились на мокром месте. Кугисаки уже сталкивалась с этим и знает, как это страшно. Переживать подобное она явно не хотела. С ней всегда солидарна Цумики, чья реакция несильно отличалась, поэтому Годжо всегда пытался свести к минимуму ее истерику. Сатору и Юджи были одинаковы в эмоциях. Они всегда говорили, что очень сильно волновались. И Фушигуро не понимал, почему они так переживают, почему чувствуют это, почему треплют нервы себе и другим. Зачем так волноваться? Вероятность того, что случится что-то совсем ужасное, очень маленькая. Но нет, никто из-за него теперь спать не может тихо и спокойно. Всех на уши поставил. Что-то примерное говорила Нобара. Только вместе с этими словами присутствовали мат и всхлипы. Это чрезмерное беспокойство утомляло и бесило. И всегда сопровождалось унылым лицом и тяжелыми вздохами. Что ж, у Мегуми определенно сейчас такое выражение лица. И теперь он понял это чувство. — Я волновался. Ты обычно не гуляешь так поздно, — теперь Фушигуро стыдно. Был бы у толстовки высокий воротник, он определенно в него бы закопался от осознания всего, что наделал раньше. Чувствовать это вообще неприятно. Мегуми должен был когда-нибудь это понять. Сейчас Итадори следовало сказать что-то наподобие: «Ну наконец-то до тебя дошло. Теперь ты представляешь каково было всем нам». Ждать такую реакцию оказалось еще более страшным. — Прости, пожалуйста, — резко воскликнул Юджи, сложив ладони в «молебный» жест, — я не хотел, чтобы ты переживал! Я вообще думал, что ты не из таких людей. Мегуми тоже думал. Удивительно, даже никак не съязвил, не пошутил, не припомнил, хотя следовало бы. — Все нормально. Они сидели в тишине. Одни в этом поблескивающем мире. Где-то сзади с листьев скатывались капли на зеркальные лужи, создавая обручи разных размеров. Медленно и синхронно шевелилась в умеренном танце трава. Редкий ветер оживлял листву. Множество листочков ударялись друг о друга и создавали шуршание, которое ласкало уши. За счет света фонарей создавалось ощущение утра, но никак не ночи. Даже осознание времени немного будоражило мозг, который никак не мог сопоставить два факта. Если бы только луна была полной и желтой, то она вполне могла сойти за солнце со странными пятнами. А небо просто темнее обычного. Парк поражал своей безлюдностью. Да, на дворе сейчас двенадцать ночи, но видеть достаточно людное место пустым очень неожиданно. Там, где днем веселились и играли дети, гуляет ветер, покачивая одинокие качели, ждущие детишек. Там, где сидели и сплетничали их мамочки, сейчас проносятся упавшие листья. Не слышно лая собак, разговоров хозяев и звуков когтей по асфальту. Мимо не проезжают велосипедисты, не пробегают спортсмены, не гуляет пожилая пара. Нет никого. Возможно, кто-то посчитал бы, что Фушигуро и Итадори являлись незнакомцами, которые случайно оказались в одно время в одном месте и были вынуждены сидеть вместе на одной скамейке. Однако это не так. Никто из них не мог проронить и слова. Но и никто не беспокоился из-за этого. Это было не нужно. В компании комфортных и близких тебе людей необязательно что-то бесконечно обсуждать. Иногда достаточно просто сидеть молча, наслаждаться тишиной и банальным присутствием друг друга. У них был свой немой диалог, который могли слышать только они. Мегуми осторожно разглядывал свои кеды и уже строил план их чистки. Это касалось и низа штанов. Это все было попыткой отвлечь, занять себя. Фушигуро тянуло хотя бы одним глазком посмотреть на Итадори. Зрачки буквально сами двигались в его сторону. Тяжело контролировать себя и свои тупые желание, когда не на что отвести внимание. Руки в карманах толстовки теребили ключи, снимали и снова одевали чехол телефона. Ногой он притоптывал странную мелодию. Но все это не могло его долго держать. В конечном счете Мегуми не удерживается и поворачивает свою голову в сторону Итадори. У Юджи были опущены глаза, в которых отражалась какая-то тоска, брови домиком, но при этом слабая и нежная улыбка. Он сам отбивал какой-то ритм у себя на коленке и, казалось, немного посвистывал. Его пальцы странно двигались, будто что-то воссоздавали. — И все же, — охрипшим голосом прервал тишину Фушигуро, сразу обратив внимание больших и удивленных глаз Итадори на себя. Мегуми откашлялся и продолжил, — почему ты позвал меня? Что-то случилось? Юджи не отвернулся, просто отвел взгляд куда-то в небо, явно задумавшись. — Ну, — Итадори почесал затылок и у себя в голове собирал слова в цельные предложения, — если говорит честно, то мне просто стало грустно. Да, ты можешь подумать, что это тупо... — Нет, — перебил его Фушигуро. Он был серьезен, как и всегда, и сказал без лишней дрожи в голосе, которой мог помешать, а Юджи все так же продолжал внимательно смотреть на Мегуми, — это не тупо. Лицо Итадори расплылось в яркой улыбке. Он чуточку посмеялся от излишней серьезности Фушигуро, но никак не хотел оскорбить его этим. Просто посчитал милым. — Наверное, ты прав, — Юджи встает со скамейки. Видимо, сидеть ему больше не хотелось. Но он не отходит далеко от Мегуми. Ходит вокруг, яро жестикулирует руками, — так вот, когда мне грустно, мне тяжело находиться одному. Я так закапываю себя еще больше. Мне вообще лучше всегда быть с кем-то. В одиночку преодолеть трудности невозможно, так ведь? Можно, нет ничего невозможного. Сложно, но возможно. Но это правило работало только на самого Мегуми. Оно не должно было касаться других. Особенно Юджи. Судьбы дорогих людей должны проходить по максимально легкой и свободной тропе. Без лишних преград. Однако Фушигуро кивает, соглашаясь с Итадори. — А для меня самыми близкими людьми являетесь ты и Кугисаки, — смущенно произносит Юджи, смотря куда-то в сторону и краснея, — но написал я только тебе. Это так...мило. Спрашивать, почему он не написал Нобаре, Мегуми не стал. Возможно, просто не хотел получить нагоняй от Кугисаки. — Вообще я с самого раннего утра шляюсь по улице. Сначала поехал в район Аракава. Там мы раньше жили всей семьей. Еще погода была такой солнечной. Так тепло было и хорошо. Там я встретил двух туристов, которые заблудились и случайно приехали сюда. И я на ломанном английском пытался им помочь доехать до Синдзюку. Повезло, что они додумались воспользоваться переводчиком в телефоне, потому что я не додумался. Погулял там немного, потом сел на электричку, заехал на кладбище к маме, папе и дедушке. Был там, пока не начался дождь. Пришлось искать укрытие. Зашел в рандомную кафешку и, прикинь, встретил Оккоцу. Я думал, он только дома сидит в промежутках от учебы. Он гулял с кем-то. Не знаю эту девушку. У нее были длинные каштановые волосы, родинка под губой. Ну и я к ним присоединился. — Какой ты идиот, — Фушигуро прервал бесконечный лепет Итадори, — ты им сто процентов помешал. — Да нет. Оккоцу был не против вроде. Мегуми тяжело вздохнул и провел рукой по лицу: — Ну конечно, это же Оккоцу. Он никогда ничего не скажет, если что-то не так. Кажется, Юджи все равно не понял, что плохого он сделал. — Я все равно с ними побыл недолго. Мне нужно было зайти в магазин и купить кое-что. Потом я проголодался и зашел в Макдональдс. Съел чикенбургер, шесть наггетсов, среднюю картошку фри и выпил колу. Затем направился в аптеку, купил пластыри. Дошел пешочком до дома. Конечно, долго пришлось топать, но зато под классную музычку. Не зря я заряжал наушники. Оставил вещи и сразу же ушел. Ну и сейчас я здесь. Как-то так. Наконец завершил свой подробный пересказ дня Итадори. Он все также ходил из стороны в сторону, иногда пинал кроссовком камешки. — Почему дома не остался? — Не хочу туда возвращаться. Мне там определенно не рады. Все равно никто не ждет, — отмахнулся Юджи. — Может стоит все-таки оповестить их? — какой смешной Мегуми. Сам то делает все наоборот, но при этом раздает советы направо и налево. — Смотри, — Итадори развернулся и принялся сгибать пальцы, — Чосо сейчас находится на ночной смене, а это значит, что пользоваться телефоном он сейчас не сможет. Ты сейчас со мной, а Кугисаки спит, скорее всего. А Сукуна...ему просто плевать, где я, что я, жив ли вообще. Вот и все. Мегуми нечего было сказать. Похоже, плохие отношения между братьями, сестрами или между братом и сестрой должны присутствовать в каждой семье. Интересно, были ли какие-то явные причины вражды между Сукуной и Итадори? Юджи никогда не любил рассказывать о нем, старался не упоминать. О дедушке он всегда отзывался с теплотой. Отца и мать помнил слабо, но малочисленные воспоминания о них хранил всегда в самом сердце. Чосо ценил и уважал, хотя тот иногда, по историям Юджи, относился к нему как к ребенку малому, но лишний раз старался не опекать. А о Сукуне... Он учился с ними в школе, пока его не отчислили за прогуливание уроков, хотя был многообещающим учеником. Пришел в новую школу с рядом дипломов, кубков и медалей. Но даже за этот небольшой промежуток времени ни Мегуми, ни Кугисаки не видели его в учебном заведении. Они поначалу даже сомневались в его существовании. И до сих пор он оставлял мутный и таинственный след за собой, ведь Юджи почти ничего не рассказывал о нем. Все, что было известно, так это то, что они были похожи. Буквально две капли воды. Действительно ли это так? Фушигуро почему-то сильно интересовала семья Итадори. В частности, Сукуна. Чем Сукуна занимался после отчисления? Всегда ли у них были плохие отношения? Вообще причина этого? Почему Итадори так не хочет рассказывать о нем? Ведь большинство внутренних проблем и комплексов идут из семьи и детства. А Мегуми как раз хотел бы разобраться и помочь Юджи. Всех имеющих данных категорически не хватало. Да и в принципе, Фушигуро слабо представлял, как помогать человеку с его тараканами. Что говорить? Как вести себя? Ведь любое неправильное слово или действие могло привести к краху. Но уж больно хотелось ему помочь Итадори. Да, Юджи ведет себя непринужденно. Тяжело сказать, что у него есть какие-то конфликты в самом себе. Он ярок и открыт. Слишком болтлив, но в то же время молчалив. Так энергичен и беззаботен. Никогда не унывает и верит в лучшее. Думает о других, но никак не о себе. Все самое светлое так и рвется из него. Разве не самые веселые люди, больше всех плачут? Фушигуро смотрел куда-то в пустоту. Он не знал, что сказать. А ведь следовало хоть что-то. Только вот что? Он чувствовал себя так ничтожно и ужасно. Для этого не было повода, однако его видел Мегуми или, скорее, выдумал. Сформулировать это в целое предложение было сложно. Будто правильные слова хотят вырваться наружу, но сталкиваются об невидимую преграду. Или они даже еще не успевают зародиться в голове, как Фушигуро уже ставит на них клеймо «не подходят». Итадори перед ним выглядел весьма оживленным, покачиваясь и рассматривая небо, на котором раскинулось россыпь самых разнообразных звезд. Странно, звезды. Такие яркие и многочисленные. Напоминали веснушки. Они также произвольно раскиданы на лице и по телу у людей. И также завораживают, что Фушигуро встает со скамейки и подходит ближе к Юджи. Уже вместе они разглядывали бесконечное темное полотно. — Мегуми, — резко дергает его за плечо Итадори и показывает пальцем в небо, — видишь Большую Медведицу? — Эм, нет, я не разбираюсь. Юджи прикасается своей щекой к щеке Фушигуро, выравнивая тем самым их глазомер, и начинает вычерчивать указательным пальце линии на небосводе. — Смотри, эта Полярная звезда, — он показывает на самую яркую точку, — она находится на конце «хвоста» созвездия Малой Медведицы. Теперь опускаемся чуть ниже. И вот мы нашли Большую Медведицу. Она тоже похожа на ковш. Ее преследуют Гончие Псы. Их еще как-то зовут, но имена я забыл. А чуть левее от них находится Волопас. Так классно, впервые смог разглядеть столько созвездий. — Я тоже, — еле выговорил Фушигуро. Юджи был так близко, что сердце боялось биться. Казалось, что он приказал ему остановиться на время. Как и легким. Мегуми практически не дышал поначалу. Лишь после смог расслабиться и вместе с Итадори спокойно рассматривать небо. Откуда у него столько познаний в разных областях? Юджи и вправду невероятный, — откуда ты... — Дедушка как-то принес книжку по астрономии. Она была достаточно банальной и небольшой, потому что рассчитывалась для детей, но мне она понравилась. Правда, я помню из нее только вот это. Любил сидеть на веранде с книжкой и рассматривать небо. Успокаивало. Только вот мне редко удавалось даже найти Полярную звезду, — посмеялся Итадори. Юджи отлипает от Мегуми, хотя Фушигуро нравился такой близкий контакт. Чувствовать любимого человека так рядом с собой. Что-то необыкновенное. Хочется еще, и еще, и еще. Как будто наркотик. Подсел на углу прикосновений, тактильности. Ему очень сильно хотелось дотронуться до руки Итадори. Хотя бы кончиком пальца. И Мегуми на одном лишь своем желании потянулся. Почему бы и нет? Признаться в чувствах в такой момент. Ночь, одинокий парк, звездное небо. Прямо как в романтических мелодрамах, которые любила Кугисаки. И в этом действительно было что-то романтичное. Фушигуро слабо в этом разбирался. Несколькими словами он мог прекратить многолетнее свое помешательство. Но ведь оно не закончится даже после них. Может быть все разрушено и убито. Растоптано в пепел теме же словами. Об этом тяжело думать. И из-за этого не хочется рисковать. Устоявшийся расклад тоже ничего такой. Итадори снова резко отдергивает Фушигуро и начинает трясти его за плечи, подпрыгивая на месте. — Смотри, смотри, смотри, — быстро произносит Юджи, — звезда падает. Быстрей загадывай желание. Он сильно зажмуривает глаза и сжимает кулаки. На самом деле, что-то загадывает. Как смешно. Мегуми не верил в подобную чушь. Может, из-за того, что в детстве его желания никогда не сбывались. Сколько бы он не просил и не повторял. Ничего не происходило. Тогда Фушигуро понял, что не стоит ждать чуда, хоть оно их после и навестило в виде белобрысого чудика. Это считается за сбывшееся желание? Наверное, да, хоть оно и своеобразное. Может, действительно стоило бы снова поверить в чудо и загадать желание? Прямо как дети малые. Но всем же свойственна суеверность. Только у каждого она выражается по-своему. Кто-то верит приметам, выдуманным далекими предками тысячу лет назад. Кто-то просто выполняет свои небольшие ритуалы для удачи, без которых ждет подвох. Фушигуро за собой подобного не замечал, но они сто процентов были. Мегуми прикрывает глаза. Ему не пришлось долго думать над желанием. «Вот бы поцеловать Итадори». Он чувствовал себя глупо, но почему-то таким счастливым, что маленькая скромная улыбка лезла на лицо. Явно питал дольку надежды. Хотя, скорее, просто замечтался. — Что загадал? — спросил Юджи, давя ехидную улыбку. — Не скажу. — До слез! — Итадори строил из себя безумно обиженного, даже за сердце схватился, — я тогда тоже не скажу. Тем более если рассказать свое желание, то оно не сбудется. Была бы здесь Кугисаки, она бы сто проц загадала что-то связанное с Маки. По типу «хочу быть всегда с ней вместе» или «вот бы взять ее за руку и прогуляться по вечернему городу». — Я, кстати, так и не понял, в каких они отношениях, — Мегуми старается приглушить орущее в нем чувство. Он буквально загадал что-то подобное. — Чувак, я тоже! — Она трындела мне о Маки начиная со средней школы и до сих пор продолжает это делать. — Они же там, — Итадори резко начинает дрожать от холода, — типа ходят куда-то вместе. На свидания я так понял. В кафе недавно ходили и в кино. На тот самый фильм, который я хотел пойти вместе с вами! — Да, но вроде они так и не встречаются официально, либо мы об этом просто не знаем, — Фушигуро начинает тоже чувствовать холод на кончиках пальцев, которыми он еле мог пошевелить. — Вот именно! Почему мы не знаем? Разве мы не первые должны все узнавать? — возмущенно сказал Юджи, ударив кулаком о ладонь. — Кугисаки может просто не готова пока нам рассказать или не хочет. Она вроде даже и не признавалась ей. — А да? Все настолько запущенно? — такими темпами, Мегуми находится вообще в самой жопе. — Получается, так. Нобара всегда проявляла больший интерес к девушкам, чем к парням. В детстве она вообще считала парней «мерзкими созданиями», к которым тошно даже прикоснуться, не то, чтобы поцеловать. С Фушигуро они начали общаться буквально случайно, и то не обошлось без пару ласковых. Никто и не ожидал, что из них выйдут лучшие друзья. Кугисаки никогда не скрывала о своей необычной любви к девушкам. Пока ее родители навязывали ей идеал Ямато-надэсико, она открыто рушила эти рамки и плевала на мнение общества. Ей даже не пришлось совершать каминг-аут. Все и так были в курсе о ее ориентации. Кто осмеливался ей сказать что-то наперерез, сразу получали под дых. Если речь заходила о романтических отношениях, то Нобара все откровенно рассказывала Фушигуро, показывала фотографии моделей девушек, который ее привлекали, указывала на более-менее симпатичных одноклассниц, учениц школы или даже случайных прохожих. Она даже иногда просила оценить Мегуми ту или иную девушку, пыталась определить его типаж. Да, она была не в курсах о вкусах Фушигуро. И, похоже, даже не догадывалась. Значит, умело скрывался. Когда в их компанию добавился Итадори, его тоже не избежала участь быть опрошенным Нобарой. Несмотря на глуповатость Юджи, он тоже сразу все понял про Кугисаки, не отпирался, а принял как факт, не придавая этому никакого ненужного внимания. Мегуми навсегда запомнил ответ Итадори, когда Кугисаки листала модный журнал и спросила его о идеале красоты. Дженнифер Лоуренс. Чертова Лоуренс. Неизвестно точно, когда Нобара запала на Маки. Зенин несильно походила на фавориток Кугисаки из модных журналов. Несмотря на это, она была по уши в нее влюблена. Только слепой не мог не заметить, как Нобара слегка менялась в ее присутствии, как смотрела на нее, разговаривала, старалась держаться ближе и проводить больше времени с ней. Маки же не выражала никаких возражений. Наоборот, она сама охотно принимала знаки внимания и умудрялась даже флиртовать. Тогда голову Кугисаки сносило знатно. Все вокруг понимали, что между ними что-то зарождалась, кроме них самих. Зенин и Нобара ходили все вокруг да около, но ни одна не могла первой сказать тех самых нужных слов. Это продолжалось уже больше года. Все уже стали уставать от их драмы. Что уж говорить о них самих. — Может, их как-нибудь подтолкнуть? Создать им условия и атмосферу, что они сразу признаются друг другу, — очень воодушевлено произнес Итадори, который собрался стать свахой, по всей видимости. — Во-первых, как ты собрался это сделать, умник? — Фушигуро сразу же разрушил гениальный план Юджи. — А во-вторых, я уверен, что они сами придут к этому. Нужно просто дать им время. Не думаю, что они смогут молчать еще год. Подул легкий ветерок, который заставил дрожать зубы и трясти конечности. Сил уже не было пребывать на улице. Еще немного и они оба превратятся в две глыбы льда. Итадори пытался дуть себе на руки, а Мегуми просто максимально сжался. — Возможно, ты прав. Какой же ты все-таки умный, чувак, — еле как проговорил Юджи, иногда заикаясь на некоторых буквах. — Капец, как холодно. Итадори сделал шаг, а после крепко обнял Фушигуро. Когда же наконец Мегуми перестанет так шокироваться объятиям со стороны Юджи, которые не являются такой уж редкостью. Он был очень тактильным и лез буквально ко всем, кого считал своим другом. Но каждый раз сердце Фушигуро отбивало марш и готово было выпрыгнуть в любой момент. Итадори пару раз даже начинал волноваться из-за учащенного сердцебиения Мегуми. Приходилось выкручиваться самыми тупыми способами. Объятия слабо, но все же грели. Больше тепла приносил сам Юджи. Он, подобно солнцу, излучал его. Фушигуро хотелось закопаться, прижаться максимально близко, забрать все искрящееся тепло себе. Итадори обхватил его плечи, положил подбородок на плечо. Он обнимал так сильно, будто больше никогда не увидит Мегуми. Либо просто сам грелся, ибо Фушигуро чувствовал, как дрожат его руки. — У тебя снова сильно бьется сердце, — констатирует факт Юджи, издавая хриплый смешок, — может, стоит все-таки обратиться к врачу? А то мне уже кажется, что это ненормально. — Может быть. Да, это ненормально. И врач в натуре нужен. Мозгоправ. Мегуми сам зарывается куда-то в мягкую ткань желтой толстовки, обхватывает лопатки обеими руками и прячет их в чужом капюшоне. Так теплее. Приятный цитрусовый запах с долей горчинки бьет прямо в нос, но он такой родной. Итадори всегда пользовался этим одеколоном, который после преследовал Фушигуро везде. Он мог с ничего почувствовать этот запах. Мегуми никогда не был против, наоборот. Ветер обдувал их холодными порывами и одновременно тревожил ветхие ветви деревьев, с которых плавно падали влажные блестящие листья. Они сразу создавали картину поздней осени, только оранжевых красок, а их шум отдаленно напоминал всплески водной глади. Хотелось бы сейчас оказаться на берегу моря. Посмотреть на бьющиеся друг об друга волны, на границу дальнего горизонта, на свое отражение в прозрачной воде, на оставленные на песке следы людей, которые также любовались видом. Осенью море всегда выглядело одиноко. И сейчас они находились в одиночестве. Вдвоем оно ощущается по-другому. Никак, когда человек совершенно один. Тогда одиночество угнетает, бьет по самому живому, буквально душит. А сейчас оно ласкает. Будто специально создало такой особый момент, подстроило все. Сейчас хочется и поблагодарить. — Я так устал, — куда-то прошептал Юджи, — и замерз... Действительно стоило уже куда-то зайти и согреться, однако большинство заведений было уже закрыто. Если только откопать круглосуточный магазин, но долго задерживаться там не стоит. — Есть план, — продолжает Итадори, — завалиться к Кугисаки. Только надо купить ей что-нибудь, а то она нас пошлет. — Она нас в любом случае пошлет, — Фушигуро прерывает акт тактильности, хотя не хотелось, — ближайший магаз находится в той стороне.

***

Всю дорогу до супермаркета Итадори и Фушигуро не только жаловались на холод и долбанный ветер, пытаясь чем-либо согреть себя, но и спорили о том, что же купить Нобаре, чтобы она поменьше злилась на незваный гостей. Кугисаки обожала американское шоколадное печенье вместе с клубничным молоком, но также сильно она любила тайяки с заварным кремом и арбузный рамунэ. Причем газировку она несильно любила. Ей большее удовольствие доставлял не сам напиток, а способ его открывания. А вернее, характерный щелчок. Именно из-за этого звука она покупала рамунэ. И именно из-за этого известного факта Итадори топил за газировку с тайяки. Точно не чтобы допить напиток за подругу. Но по приходу в магазин, который больше напоминал маленькую лавочку, где продавали по штучно сигареты и дешевое пиво в алюминиевый банках, Юджи понял, что придется обойтись клубничным коктейлем и двумя упаковками тайяки. Конечно, Итадори не отказал себе в большой упаковке чипсов со вкусом краба. Специально большую, чтобы после разделить их с Фушигуро, который сейчас раздражено искал стенд с энергетическими напитками. Магазин был маленький и своими плотно расставленными полками и коробками напоминал подвал или чердак, который за пятьдесят лет никто никогда не разбирал. В нем было легко запутаться, ведь все вышеперечисленное составляло лабиринт. Раздолбанная и неровная плитка, тусклый белый свет от квадратных ламп, невысокие потолки, слегка заниженные цены. Да этот магазин выглядит прямо как то самое место, куда пойдет глушить свое похмелье местный алкаш. Кассирша засыпала прямо на кассе. Она бы мирно спала, если бы Итадори с Фушигуро не заявились в поздний час. Она усталым видом окинула их взглядом, когда пробивала две банки Red Bull. Ни у Мегуми, ни у Юджи не было при себе паспортов, чтобы доказать ей, что им уже чуть больше шестнадцати лет. Однако женщина даже и не потребовала удостоверения. Ну оно же и к лучшему. Фушигуро оплатил весь набор банковской картой, пока Итадори быстро все складывал в полупрозрачный пакет. Выходя из магазина, Юджи перевел часть суммы на карту Мегуми. Они решили все поделить пополам, хотя Итадори все норовил скинуть полную сумму, ведь неделю назад занял примерно столько же денег у Мегуми, который уверял, что ему не стоит так волноваться из-за тысячи йен. Однако Юджи все равно скинул полную сумму. Фушигуро сейчас никак не проверит — телефон то у него разряжен. До дома Кугисаки топать примерно четыре больших кварталов, то есть где-то минут двадцать при спокойной ходьбе. Но так как магазин ненадолго, но все же согрел их, а, сразу выйдя на улице, им захотелось снова зайти в тепло, пришлось бежать. Была еще одна причина, по которой Итадори и Фушигуро стоило поспешить. Это были патрульные машины, которые только и делали, что раскатывали по ночным улицам в поисках несовершеннолетних, поэтому, когда они прошли половину пути, им пришлось свернуть во дворы. Они были мало освещены. Было уже супер, если горел хотя бы один фонарь, который хоть и мигал иногда, но все же светил. Спальный район отвечал своему названию. В нем действительно все спали. Было слишком тихо. Ни музыки, которую часто включают собравшиеся подростки для того, чтобы отметить очередные выходные, ни разговоров на высоких тонах молодой пары, недавно вошедшую во взрослую и совместную жизнь, ни плача ребенка. Только топот. Звук кроссовок об асфальт. Два идиота спешат к своей ничего неподозревающей подруге с полным пакетом еды и напитков, чтобы она не дала пиздюлей и пустила к себе. Наверное, случайные свидетели, вышедшие на балкон, чтобы пропустить одну или две сигаретки, с удивлением посматривали на ночной марафон двух пацанов. Итадори бежал впереди и постоянно оглядывался, проверял, поспевает ли Фушигуро, чья дыхалка вот-вот закончится. Юджи бегал быстро, даже очень. Если бы не прицеп в виде Мегуми, он был бы уже у Кугисаки. Так еще же он проходил весь день на улице. Как только у него ноги не отказывают? Итадори шутил, что эта и есть его утренняя пробежка. После ночевок он редко соблюдал свой график и предпочитал спорту сон. И этот раз вряд ли будет исключением. Спустя несколько остановок, которые длились меньше минуты, потому что Итадори уверял, что останавливаться надолго во время бега нельзя, они добрались до дома Нобары. Она спала. Свет не горел в ее комнате. Возле дома не было машины, а гараж был закрыт на массивный замок. Это означало, что родители Кугисаки куда-то уехали. Они поднялись на невысокое крыльцо с каменной плиткой. Итадори, недолго думая, несколько раз нажал на звонок, но ответа не последовало. Фушигуро, отдышавшись, посоветовал зажать кнопку, пока Нобара не откроет дверь. Юджи заранее похоронил себя и Мегуми, но послушался. Он держал звонок, пока не послышались шаги, за которыми последовало шуршание. Нобара смотрела в глазок. Тогда Итадори улыбнулся и помахал ей. — У меня к вам один вопрос, — дверь открыла сонная Кугисаки. На ее лбу была розовая пушистая маска для сна с золотой надписью «Леди», белая длинная футболка со смешной надписью и пижамные штаны с Hello Kitty, — вы совсем ахуели? — И тебе добрый вечер, — спокойно поприветствовал Фушигуро. — Сейчас ночь, идиоты. И вы посмели потревожить мой сон. Ладно Итадори. Он балбес, — Нобара указывает пальцем на Мегуми, — ну а ты то че? Тупостью заразился от него? — Мы вообще-то не с пустыми руками. Только не бей, пожалуйста, — Юджи приподнимает пакет, который сразу же забирает Кугисаки с недовольным лицом и направляется на кухню. Итадори и Фушигуро переглянулись и одним только взглядом пришли к мнению, что можно зайти. Они быстро сняли обувь и также прошли на кухню. Нобара кинула пакет на барную стойку, окинула обоих суровым взглядом, а затем позвала непрошенных гостей подняться вместе с ней на второй этаж. Мегуми с Юджи со стороны выглядели как болванчики, которые по пятам ходили за Кугисаки, но лишний раз злить ее никто не хотел. Все зашли в ее комнату, в которой всегда царил творческий беспорядок. Стол был забит невероятным количеством косметики и украшений, стояла ваза с букетом цветов, а весь диван закидан одеждой. На некоторых шмотках даже еще была не снята бирка. Постель была расплавлена, и было видно, что хозяйка комнаты спала. А перед сном, видимо, смотрела сериалы. На кровати был раскрыт ноутбук. Недалеко работал обогреватель. Нобара открыла шкаф и вывалила два футона, два одеяла и подушки. — Чья идея была припереться ко мне? — спросила Кугисаки. Фушигуро сразу же показал пальцем на Итадори, — вот ты и будешь стелить, а мы пока чай сделаем. Юджи принял это как данность, даже не сопротивлялся, хотя на его лице было удивление. Нобара с Фушигуро спустились вниз. Мегуми уселся за барную стойку и достал телефон. После длительного нажатия на кнопку включения на экране высветилась батарея с красным индикатором. Телефон был разряжен. Фушигуро отложил его, а сам сложил руки и улегся на них. Он был готов уснуть прямо тут, пока Нобара не включила три лампочки прямо над барным столом. Освещение все равно было тусклым, но сон снова покинул Мегуми. — Кугисаки, у тебя есть зарядка? — Мм, есть, — Нобара поставила нагреваться воду в электрочайнике и копошилась на полках. Достала чай в пакетиках и три чашки, — но у меня телефон сам сейчас заряжается. Дай ему хотя бы десять минут. Потом принесу. Она поставила чашку с зеленым чаем прямо перед носом Фушигуро, который, по всей видимости, внимательно изучал стол, а после перебирала содержимое пакета с продуктами, пока не достала две упаковки тайяки. Одну Нобара сразу открыла и принялась есть. — У меня вопрос, — как много сегодня у Кугисаки вопросов. Она стояла в такой пафосной позе с этой печенькой, — что вы делали на улице в это время? — Ну, — Мегуми начал рассматривать чашку. Ему было сейчас сложно думать и отвечать. Его мысли находились где-то за орбитой земного шара, — гуляли. В парке были. — Получается, Юджи заразил тебя идиотизмом, а ты его — желанием шляться ночью по улице? Нобара издевалась. Даже отвечать на это нечем. Фушигуро лишь закатил глаза. Хотелось тоже как-то поязвить, но ничего стоящего не было придумано. Да и обижаться на нее не за что. Мегуми рассуждал и пришел к выводу, что завидует Кугисаки, ее открытости, свободной возможности говорить о тех вещах, о которых Фушигуро не мог и слова проронить. Все это время он думал только об этом. Раз он не может признаться предмету своей маниакальной влюбленности, то почему бы не рассказать Нобаре? Черт, да она его лучшая подруга. Сколько они общаются? Явно больше десяти лет. Она доверяет ему все, а он... К тому же Кугисаки сама почти встречается с девушкой. Только к этому нужно правильно подвести. Не сразу кидать все факты. Да и у Фушигуро так не получится. Так еще Итадори должен скоро спуститься к ним. Момент. Нужен подходящий момент. Нобара в это время что-то бубнила про сериал, который она начала смотреть сегодня. Жаловалась на главную героиню, восхищалась актерской игрой и пыталась предсказывать сюжет, пока не закипел чайник. Она отключила его, разлила кипяток по чашкам. — Ну где там Итадори? Я пойду за ним и заодно зарядник возьму тебе. — Кугисаки быстро шагом поднялась наверх и не пробыла там и минуты, как сразу же спустилась. В руках у нее был зарядник, который она сразу же отдала Фушигуро. — Хочешь прикол? Он уснул. Обнял подушку и лежит спит блин. Она села рядом с Мегуми, открыла телефон и кому-то стала писать сообщения. В это время Фушигуро поставил телефон на зарядку — розетка была недалеко. А вот сейчас подходящий момент. — Чем занималась весь день? — как-то неуверенно начал Фушигуро. Он мог сразу получить порцию подозрений. — С Маки ходила по магазинам. Напокупала себе шмоток, даже бирки не успела снять еще. Позже вам все покажу. Оцените, — она открыла вторую упаковку тайяки, — блин, поедание сладостей ночью плохо потом скажется на мне. Фигура пострадает и прыщи появятся. Фигово будет. Я даже на улицу не смогу выйти! Тогда нашим свиданиям с Маки придет конец, и она меня бросит! — Бред не говори. И вы встречаетесь? — резко оживился Мегуми. Кугисаки долго не могла понять, с чего он это взял, но после до нее дошло. — Бля, какая же я дура, — Нобара стукнула себя по лбу, потом глубоко вздохнула. — Да, мы встречаемся. Доволен? — Почему вы нам всем не сказали об этом? — Хотели продлить себе веселье, — Фушигуро поднял вопросительный взгляд на Кугисаки, — вы думаете, мы не видим и не слышим, как вы все перешептываетесь за нашими спинами, строите теории? Вы будто переживаете за наши отношения больше, чем мы сами. Этот цирк забавит меня и Маки, поэтому мы так не спешим рассказывать всем. Только никому не говори. Тебе повезло, что я проговорилась. Юджи я потом сама расскажу. — Поздравляю, — Кугисаки отпивала чай и небольшим кивком поблагодарила Мегуми. Ему нужно было продолжить разговор в этом же русле, только немного сменить направление. — Ты первая призналась? — Ну да. Она сама всегда уделяла мне особое внимание, флиртовала даже. Я сначала не замечала и не верила, но я же не глупая, потом до меня доперло, что мои чувства небезответны. И призналась ей. Вот и все. Как все просто. — Сложно было признаться? — Фушигуро чувствовал, как начинает нервничать. Он крепко обхватил чашку и старался не отворачиваться от Кугисаки, хотя очень хотелось. Повезло, что освещение было тусклым. — Да нет, разве что немного страшно. Тебе прям во всех подробностях описать? — посмеялась в кружку Нобара, но почти сразу же замолчала и медленно повернулась к Мегуми, — погоди, ты зачем спрашиваешь? Тебе кто-то нравится?! Фушигуро не опрокинул ни слова, но Кугисаки прямо-таки завизжала, резко вскочила и начала подпрыгивать, говоря что-то невнятное. Быстро Мегуми спалился, хотя и не полностью. Он никогда еще не видел ее такой счастливой, радостной и энергичной. Казалось, что Нобара сейчас разнесет весь дом. Она крепко обняла Фушигуро и начала его трясти, пока тот ожидал, что содержимое его желудка полезет наружу. Уж слишком сильные были объятия. — Мегуми, я так рада за тебя! Тебе никто никогда не нравился! Я уже думала, что ты умрешь в одиночестве! Расскажи мне все! Кто она? Она красивая? Я ее знаю? Она учится в нашем классе? Она младше или старше? Какой у нее цвет волос? У нее большой размер груди? А попа большая? Короткие волосы или длинные? Какой у нее характер? Боже, я хочу знать все! — Кугисаки трепала Фушигуро во все стороны, но вдруг останавливается, — надо срочно разбудить Юджи! Грех такой момент проспать! Я пошла его будить. — Стой! — Мегуми хватает в последний момент руку Нобары и останавливает ее. Он смотрит куда-то в пол. Кажется, его трясет, а лицо покрывается румянцем. — Не надо его будить. Это... Это он. Он мне нравится. Ну Итадори. Вот. Фушигуро еле как это смог произнести. Смотреть на реакцию Кугисаки было страшно. Можно было ожидать чего угодно, но все-таки он решается поднять на нее взгляд. Нобара стояла с открытом ртом и смотрела на Фушигуро, не моргая. Что ж, Мегуми явно умеет удивлять. — Че? В смысле? — спустя недолгое молчание смогла спросить Кугисаки. — Не заставляй меня произносить это еще раз. — Тебе, — Нобара замолчала и продолжила шепотом, — тебе нравится Итадори? Фушигуро смог лишь кивнуть. Кугисаки села рядом с ним и смотрела куда-то в пустоту. Его глаза постоянно бегали, а в голове у себя, видимо, она собирала мысли. — Это же не шутка? — Мегуми отрицательно покачал головой, — хотя ты шутить толком не умеешь. И как долго? — Где-то четыре года, наверное. — Пиздец, — протянула Нобара, а после ехидно улыбнулась и смотрела на Фушигуро, — получается, ты этот. Ну из этих. Она будто специально не договаривала предложения, чтобы Мегуми сам сказал. — Не говори это слово. — Да ладно тебе, Мегуми, — к Кугисаки снова вернулась задорность, — гей ты. Г - Е - Й. В чем сложность произнести пару букв? Или тебе могут нравятся еще и девушки? — Нет. — Ну тогда все однозначно, — Нобара ударила его по спине, — ты гей. Нечего этого стесняться. Кугисаки подвинула свой стул максимально близко и снова обняла Мегуми. На этот раз она его не душила, а нежно поглаживала по спине, а после, сомкнув свои руки на его плече, положила на него свою голову. Мегуми вздохнул. Он сам до конца не понимал: это тяжелый вздох или облегченный. Скорее, вторый вариант. Он понимал, что сейчас начнется бесконечная череда шуток на эту тему, но осознавать факт, что кто-то близкий знает об этом. Это было намного легче. Он также положил свою голову на Нобару и обнял ее. Одно время Фушигуро думала, что Нобара его пошлет, засмеет или вообще откажется с ним общаться. Для этого не было повода. Просто мозг Мегуми изначально настроен на что-то отрицательное и негативное. Легче думать пессимистично и ждать чего-нибудь плохого, ведь так человек сразу настраивается на нужный лад и больше радуется хорошему. — Ты небось думал, что я тебя осужу, да? — Кугисаки умеет читать мысли. По-другому это никак не объяснить. Фушигуро никак на это не ответил, — ты вроде умный, а с другой стороны, такой глупый. Не осудила бы я тебя никогда за это. Мы же друзья, а друзья должны помогать и поддерживать. Любить человека своего пола абсолютно нормально. Любовь - это любовь, которая, мне кажется, взаимная. Сейчас показалось или Нобара считает, что Юджи тоже что-то чувствует к Мегуми? — Я так не думаю. — Я раньше тоже думала, что Маки считает меня только своим другом, хотя вы все мне говорили обратное, но в итоге вы оказались правы. Ты, наверное, просто отрицаешь это или в натуре не замечаешь, но я то со стороны все вижу так же, как и вы когда-то. — Ты сейчас пытаешься дать мне надежду? — Нет, просто говорю, что думаю. У Нобары получилось вселить надежду. Стоит учиться на чужих ошибках. — Все равно страшно об этом ему сказать. Да даже думать об этом, — признается Фушигуро. — Вау, не знала, что ты можешь признавать подобное, — Кугисаки все равно оставалась сама собой даже в такой момент, — но ты молодец. Не торопи время. Когда будешь готов, то скажешь. Просто знай, что я всегда буду на твоей стороне. И запомни своей пустой головой, что в этом нет ничего постыдного. Пусть только кто-то попробует что-нибудь плохое сказать про тебя. Я сразу въебу ему. Да даже если это будет Итадори, я ему быстро мозги вправлю на место. Мегуми издает тихий смешок. — Спасибо тебе, Кугисаки. И за что только ему такие хорошие друзья?

***

Кугисаки безумна болтлива и энергична. С ней никогда не бывает скучно. Если она начинает говорить о вещах, которые ей нравятся, то ее можно слушать целую бесконечность. И только попробуй сделать безразличное лицо. Сразу получилось дозу презрения и оскорбления. Такая участь когда-то настигла самого Мегуми. Пришлось выкручиваться, говорить, что не может ничего с этим поделать, ведь родился с таким лицом. Нобара еще долгое время не могла привыкнуть к этому и часто проверяла его, но Фушигуро действительно слушал ее. По крайне мере, старался. Будучи в принципе спокойным и немного ленивым, у него иногда начинала голова гудеть из-за переизбытка слов. А когда присоединился еще и Итадори, то всего этого было умножено на два. Он был таким же. Громким и болтливым, но при этом его сложно назвать похожим на Нобару. Казалось, что контакт между ними идет намного лучше. Постоянные смешки и неустанная болтовня. Иногда раздражало. Хотелось побыть в тишине. Однако их же не заткнуть. Тем более вскоре бесконечный треп стал чем-то успокаивающим, без чего становилось не по себе. Картинка сразу наполнялась какой-то фальшью. Она снова занималась тем же. Рассказывала все подряд. А Мегуми ее слушал. Нобара рассказывала про какой-то сериал про подростков, которые нескончаемо тусуются, разбираются с отношениями в семье, ругаются, влюбляются, употребляют наркотики и трахаются. Ну да, самые типичные подростки. У Кугисаки всегда были интересные вкусы в плане просмотров и чтения. Она пыталась доказать Мегуми, что в этом «тупом» сериале — по скромному мнению Фушигуро — поднимаются очень важные темы, за которые редко, кто решается взяться. Наркозависимость, однополая любовь, принятие себя. Мегуми сразу начинает перечислять миллионы фильмов, книг, где есть данные темы. Но это не спасает его от выслушивания сюжета нескольких серий. Ему уже страшно, что будет потом. Но действительно страшно становится, когда Кугисаки заявляет, что недавно купила колоду карт Таро. Она грозилась их приобрести еще давно. Только сейчас руки дошли. Нобара даже уже пыталась делать расклады и уверяла, что карты говорили все по делу. Она даже предлагает сейчас погадать Мегуми, но он пытался отговорить ее. У него нет вопросов к картам. Ладно, есть, но Фушигуро предпочел бы не знать ответы на них. Уж слишком страшно услышать правду, если, конечно, карты способны на это. Все равно Кугисаки собирается когда-нибудь точно сделать расклад. Не удалось уломать погадать на таро — Нобара начала расспрашивать его про сновидения. Чего она хочет добиться, интересуясь подобным? Мегуми совсем забыл, что она видит везде предзнаменования судьбы. Честно, Фушигуро хотел, чтобы они дружно направились спать, но Кугисаки ведь не отстанет, поэтому он решается рассказать ей про свой недавний сон с волками. Однако она прерывает его на половине пути, поднимается к себе в комнату и возвращается с книжкой. Мегуми сразу понял, что эта за книга. Сонник Миллера. Он уже предвкушал, что сейчас услышит. Нобара сидела в максимально серьезным видом, открыв оглавление. После она начала листать книгу до нужных страниц и после зачитывать и объяснять. — Смотри. Видеть белого волка во сне, означает, что вы находитесь под влиянием ложных убеждений, которые необходимо пересмотреть, — она повернулась к Фушигуро, — ты понимаешь, о чем говорится? — Вообще нет, — он серьезно не понимал. Это буквально могло быть что угодно. — Видеть во сне волка с черным мехом, — Кугисаки продолжила, — означает встретить двуличного человека, который нарушит мирную жизнь окружающих вас людей. Очень интересно. Еще что-то помнишь из сна? — Ну один из волков меня укусил, а другой просто рычал, — Мегуми уже мало что помнил. Нобара снова начала быстро листать книгу. — Если во сне вас укусил волк, то это является плохим знаком. Предвещает потери или ухудшение самочувствия. Сон о рычащем волке предсказывает столкновения, конфликты, драки с врагами или людьми, которые вам не нравятся, — она с силой закрывает сонник, — какая-то жопа тебя ждет. Ну Фушигуро в этом сам никогда не сомневался. Толкование сна не открыло ничего нового. Он в это не верил. Сны — ебанные картинки, которые не несут ничего таинственного. Они просидели еще минут пятнадцать, обсуждая планы на завтрашний день. Вернее, уже на сегодняшний день. Пришли к выводу, что все зависит от их настроения. На этом и порешали. Кугисаки выключала лампы и вместе с Мегуми поднялась на второй этаж. За то время, которые они просидели на кухне, Итадори смог сменить свою позу. Если раньше он спал на боку, зажав подушку руками и ногами, то сейчас лежал на спине, а его своеобразная дакимакура покоилась на животе. Причем Юджи всегда спал беспокойно и косо. Даже сейчас его ноги лежали на футоне Мегуми, а руки — на чужой подушке. Фушигуро уже представлял, как придется ему тесниться и складываться пополам. Впрочем, как обычно. Наверное, в такие моменты Нобара чувствовала себя настоящей королевой с огромной двухспальной кроватью, пока ее подданные теснились на узких футонах. Кугисаки издала глухой смешок в сторону Мегуми и упала на кровать. Фушигуро же пытался отвоевать свою законную часть, аккуратно перекладывая конечности Итадори под странные комментарии Нобары, которая укуталась в одеяло. Она выключила обогреватель, и теперь в комнате стремительно становилось прохладнее. Мегуми также укладывается и сразу же ложится на бок, только чтобы не видеть Юджи даже краем глаза. Они желают друг другу сладких снов. Только вот Фушигуро все никак не спалось. Снова. Он так сильно хотел разойтись по кроватям точно не для сна. Просто полежать со своими мыслями наедине. Без дополнительного источника информации. Переварить сегодняшних вечер. Наверное, Мегуми может считать себя молодцом. Рассказать кому-то о своей особой влюбленности раньше казалось нереальным. Одна мысль заставляла трястись все тело. Он так много раз прогонял в голове эту сцену, и каждая из них в корне отличалась от действительности. Не только словами, реакцией, событиями, но и чувствами. Когда представляешь у себя в голове определенную ситуацию, человек предполагает, что может почувствовать в этот момент, а после пытается сымитировать. Но это не сравниться с реальным исходом. Такой груз с плеч. Даже неважно, сколько еще тяжести находиться на них. Приятно услышать от дорогого человека подбадривающие слова. Что он всегда будет рядом. Встанет на защиту и поможет. Что бы Фушигуро делал без Нобары? Скорее всего, его уже не было в живых. Случилось бы что-нибудь ужасное или он бы сам на себя руки наложил. Не стоит об этом думать. Мегуми слышит тихое посапывание Кугисаки. Быстро же она отрубилась. В голове до сих пор кричали слова Нобары, просившие обратить на себя внимания, о возможной взаимности от Итадори. Что, если оно так и есть? И Фушигуро зря накручивает себя все эти годы. Всего одна поправка в его жизни могла бы все изменить. Так он думает. С чего вообще она это взяла? Юджи ведет себя с Мегуми так же, как и с другими. Болтает обо всем на свете, лезет с объятиями. Манера общения, эмоции, жесты. Фушигуро не мог выделить ничего необычного по отношению к себе. Ну написал он сегодня только ему. И что с этого? Итадори же все объяснил. Ну пообнимались они очень продолжительно. Но Юджи очень тактилен. К тому же они таким способом грелись. Черт, ему легче поверить в то, что завтра на Землю нападут инопланетяне, захватят разумы людей и перевезут их на свою планету в качестве рабов. Кугисаки могла просто пошутить. Лишний раз поиздеваться над ним, посмеяться. Она бы от такого предложения никогда бы не отказалась. Если предположить, что на тот момент у нее было сочувствующее настроение, то Нобара могла просто хоть как-то приободрить Фушигуро, то есть дать ему призрачную надежду и в конце тоже посмеяться. Это уже не сочувствие, а издевательство. Мегуми осознавал факт, что ее слова дали ему надежду, но какой эффект он получил — непонятно. По идее, оснований не доверять Кугисаки не было. Он читал где-то в Твиттере, что у гомосексуалов есть что-то типа радара, который позволял определить ориентацию другого человека. Некоторые люди подтверждали его наличие и даже уверяли, что благодаря ему нашли себе пару. У других он работал так себе. Иногда определял верно, иногда нагло врал. Есть такие счастливчики, которые ни разу не попадали в точку, но все еще пытались пользоваться им. Меньшая доля людей считала, что все это бред без научного подкрепления. Мегуми ничего подобного не чувствовал, поэтому его можно отнести к пятому типу людей, которые вообще ничего не понимают и находятся в диком ахуе со всей этой тусовки. Но ведь у Кугисаки может быть этот радар, который звенит на Юджи. Упустим момент, почему Нобара до последнего считала, что Фушигуро нравятся девушки. Он просто мега скрытный. Или на нем стоят заглушки. Стоит отдать должное Кугисаки. Она подтолкнула Мегуми к каким никаким действиям. Он всерьез задумался о признании. Хоть сейчас буди Юджи и выкладывай все. Смешная получилась бы картина. Трясущийся Фушигуро под свой такт трясет Итадори, который одним глазом все еще спит и шатается как колбаса на шпажке, и признается ему в самых светлых чувствах, пока проснувшиеся Нобара аккуратно выглядывает из-под одеяла вместе с включенной камерой, а после это видео отправляется в чат со старшеклассниками. Послышалось шебуршание, которое чаще всего предвещало, что сейчас Мегуми получить по лицу от спящего Юджи. Фушигуро даже уже приготовился, ожидая удар. Но его не последовало, а нужно было врезать. Так, для профилактики. Мегуми все равно не спал. И снова сонный Итадори перебирал одеяло. Фушигуро показалось, что он это делал слишком осознанно для спящего. Наверное, проснулся. Мегуми оказался прав. Даже спиной он чувствовал каждое движение Юджи. Он приподнялся, осмотрел комнату, аккуратно и тихо встал, разминая плечо, а после поспешно вышел из комнаты. Можно сказать, что выбежал. Сам же Фушигуро тоже поднялся и смотрел в открытую дверь, пока шум шагов не затих. Вероятнее всего, Итадори спустился на кухню за водой. Почему-то Фушигуро тоже туда тянуло. Отличная перспектива. Ночь, темная кухня, спящая Кугисаки на втором этаже, которая никак не сможет помешать. Может, стоит как-нибудь ненароком сказать ему те слова, которые томятся где-то далеко уже долгое время? Мегуми сегодня слишком самоуверен. Нужно этим воспользоваться, пожалуй. Он скажет это тихо с тонким намеком. Но скажет же. А это главное. Незамедлительно Фушигуро сбрасывает с себя одеяло и встает с футона. Только удостоверившись, что Нобара мирно спит, он выходит из комнаты. И сразу куда-то вся смелость уходит, а сердце начинает бешено колотиться в груди. Будто в другое измерение зашел через дверной косяк, где Мегуми маленький и беспокойный мальчик. Сейчас его движения не были настолько резки. Он долго стоит перед спуском лестницы, поджав губы. Просьбы успокоиться самому себе несильно помогают. Фушигуро снова начал представлять все возможные сценарии, которые начнут кружить голову. Так и свалиться можно с крутой лестницы. Перелома себе не хотелось. Из всего, что приходило в голову, Мегуми пытается составить то самое предложение, которое должно что-то изменить в его жизни. И почему именно сейчас в голову приходят самые тупые подкаты из Тик Тока, автором которых является, по всей видимости, Сатору? Так хотелось в одном предложении сказать все, что годами копилось в Мегуми. Прекрасные искрящиеся карие глаза, лучезарная улыбка, приятный голос, доставучая тактильность, нежные и сильные руки, детская беззаботность, громкий смех, безмерная доброта и многое-многое другое. Огромный список, который хочется сказать ему, прижавшись к груди. Бесконечно благодарить за простое его существование. Но ведь для этого останется вся дальнейшая жизнь? Тогда она определенно будет прожита не зря. «Ты особенный человек для меня. Мое солнце, которое спасает каждый раз. Бесконечно люблю тебя». Наверное, слишком сентиментально, зато правда. Подняв голову и тихо выдохнув, Фушигуро отпускает все сомнения, скованность. Да, ему страшно. Да, он не знает, что будет дальше. Но Итадори никогда не отвернется от него. Слишком много они вместе пережили и друг другу сказали. Лучшие друзья все-таки. Конечно, эта тупая любовь может помешать, но вериться, что она не приведет к катастрофе. Мегуми аккуратно спускается в глубокой темноте, нащупывая каждую ступеньку и придерживаясь о стену. С каждой ступенькой его бросает в дрожь, но останавливаться он точно не собирался. Не собирался, но пришлось. Лестница вела сразу же на кухню. Остался буквально один заворот, но Фушигуро останавливается, замирает. Всегда должно пойти что-то не так. Ему могло казаться. Мегуми держится всеми силами за эту мысль. Однако она рушится. Спутать никак нельзя. Итадори плакал. Так тихо, так безмолвно и осторожно, будто боится, что кто-то увидит, услышит. Только тихие всхлипы выдавали его, и каждый из них раздирал душу Фушигуро. Юджи никогда не прятал эмоций. Или так только думал Мегуми. Если что-то смешило, то он смеялся во весь голос. Что-то радовало — широко улыбался. Если злило, то хмурил брови и высказывал все. Удивление, волнение, задумчивость, грусть... Фушигуро не видел его слез, как большие карие глаза наполняются ими, чтобы потом излиться реками на щеки. Он сам сейчас готов был разрыдаться от того, что не знает причины его слез. От того, что не знает, как себя вести, что говорить. От того, что первый раз слышит, как плачет Итадори. Всегда можно сболтнуть чего-то лишнего, и остаться в глазах человека бездушной мразью, ведь к каждому нужен свой подход. Мегуми хорошо знает Юджи, знает все мелочи, без которых он не может жить. Но никогда нельзя так заявлять. Вообще ни в чем нельзя быть уверенным на сто процентов. И этот факт давил на Фушигуро. Он не знает, что делать. Лезть в чужую душу так по-хозяйски не стоит. Вряд ли то, что работает на Нобаре, поможет Итадори. Тихо подойти и обнять. Ничего не говорить, потому что слов нет подходящих. Просто обозначить, что он рядом, что он есть и попытается помочь. Помощь только для слабаков. Так считал Мегуми. Тот, кто сам не может вырулить из своих же проблем, что просит и бросается с мольбами на другого человека, ничтожен, отвратителен. Казалось, что так люди перебрасывают проблемы друг на друга, тем самым чуть облегчая себе ношу. Просто делят груз. Только второму он нахуй не сдался. Такие условия поставил для себя Фушигуро, с детства привыкший к самостоятельности. Да, это тяжело, но только, пройдя этот путь, он сможет назвать себя сильным человеком. А сейчас Мегуми не причислен ни к одному классу. Но такого не достоин Юджи. Зачем ему переживать все самое ужасное? Находиться на краю обрыва и балансировать? Страдать и биться в беспомощности? Он этого не заслужил. Ему не к чему. Правда, что может сделать Фушигуро? Итадори специально вышел из комнаты Нобары, специально осмотрелся, специально спустился на первый этаж, чтобы его точно никто не увидел. Он хотел скрыться от мира, спрятаться в себя, пережить то, что так сильно его волнует. Но ведь Юджи сам сегодня сказал, что, когда на него нападает грусть, ему тяжело находиться одному. Почему тогда сейчас он сковывает себя в кандалы одиночества? Зачем причиняет себе еще большую боль? Пусть Мегуми считают чертовым эгоистом, сталкером, рушителем личный границ и просто последним глупцом, но он не может просто развернуться, сделав вид, что ничего не слышал. Может, Юджи это не понравится. Может, накричит или разочаруется. Хотя нет. Это же Итадори. Он слишком понимающий. Фушигуро просто не может стоять в стороне. Нужно просто подойти и обнять, а после, если повезет, то узнать причину. Стало будто еще темнее. Единственной опорой и ориентиром служила стена. Приходилось заниматься нащупыванием ступеней и двигаться черепашьими шагами. Однако хочется спросить планировщика дома, на кой хер делать такую закрученную лестницу. Нога просто не встает на ступеньку, соскальзывает с нее, сбивая баланс. Мегуми всегда считал, что хорошо видит в темноте и различает самые незаметные предметы в ней, но сегодня все идет не так. Что-то замыливает ему глаз. Фушигуро позорно скатывается и отбивает себе все, что только возможно. Ему только приходится сказать «спасибо» за то, что он не упал вниз головой. Тогда можно было откинуть коньки или получить сотрясение. Но на этом заканчиваются все благодарности. Мегуми это осознает, когда уже скатывается с неровной горки и чувствует резкую боль в пояснице. Он издает тихое «блять», но это никак не делает его незаметным. Черт, какой же Фушигуро неудачник. На его очередное внезапное появление прибегает перепуганный Итадори. Он даже не сразу понимает, что перед ним Мегуми разлегся и приходит в себя. Юджи щурится, поднимает бровь. Именно сейчас у Фушигуро прошла куриная слепота. Спасибо. — Мегуми! — все же различает своего друга в темноте, сразу меняясь в лице, — все в порядке? Ничего не болит? Этим должен был поинтересоваться Фушигуро: — Нет, все нормально. Мегуми врал, хотя из его уст это заявление звучало максимально неубедительно. Боль никуда пока не ушла, а продолжала колоть тело. — Давай помогу встать, — Итадори отбрасывает отрицательное мычание Фушигуро и нагибается, чтобы обхватить и поднять Мегуми, который получил новую порцию режущей боли. Юджи отвел его к барной стойке. Он хотел усадить его на диван, но Мегуми отказывался, уверяя, что все с ним в порядке и что через пару минут его отпустит. — Серьезно, с этой лестницы кто только не падал: и Тоге, и Оккоцу, и сама Кугисаки. Мне кажется, это лестница проклята. Похоже, я следующий. Я еще не падал, — Итадори смеялся и пытался взбодрить Фушигуро, который схватился на угол стойки, — точно все в порядке? — Мне пройтись, чтобы ты убедился? — Мегуми действительно уже отпустило. Конечно, он все еще чувствовал небольшой дискомфорт, но Фушигуро хорошо терпел боль. Юджи кивает, внимательно всматриваясь в каждое дальнейшее действие Мегуми, а тот оторвался от стола и дошел до стула, сев на него. — Отлично, как огурчик! — Итадори показал большой палец верх и остался за барной стойкой, прямо перед Фушигуро, — я уже подумал, что будет как тогда, когда мы играли в Царя Горы, и ты сломал руку. — Это был не перелом, а простой ушиб, хотя Сатору поднял такой жуткий шум, будто мне руку отрезали. — Ну он просто сильно волновался за тебя. Ты бы еще слышал его голос, когда я ему позвонил и сказал, что ты неудачно упал, — Итадори кротко улыбнулся и достал газировку из пакета. Наверное, сейчас будет максимально странно, если Мегуми станет резко расспрашивать Юджи о его беспокойствах. Он шутил и улыбался, будто ничего не было. Могло ли Фушигуро показаться? Но все же он решает предпринять попытку узнать о его слезах. Начать из далека. Просто поинтересоваться. — Ты почему не спишь? — Блин, я только хотел тебя спросить об этом, — по-детски подгибает губы Итадори, после отпивает колу прямо из горлышка и делает комично серьезное лицо, — ну вообще я спал, а потом мне что-то приснилось. Что-то плохое, но я не помню, хоть прибей. И я решил немного пройтись и отойти ото сна, а тут ты падаешь с неба. Юджи смеется. — Я просто подумал, что что-то случилось... — Не, все супер. Просто плохой сон, который я даже не помню. Фушигуро нехотя принимает ответ Итадори, однако он чувствует некую недосказанность. Мегуми может вспомнить себя, когда грустил из-за мечтательных сновидений, которые уносили далеко от всего мирского и уродливого. А с пробуждением ощущал томящее опустошение и скрежещую тоску. Он переносил этот момент по-своему. Просто выкуривая несколько сигарет. Юджи же решил остаться в одиночестве, которое так сильно не переносит. И все равно ведь не складывается. — Кстати, — протягивает Итадори, облокачиваясь локтем о барную стойку, — сейчас будет вопрос не в тему, но мне интересно твое мнение. Указательным пальцем он постукивал себя по нижней губе и смотрел куда-то в потолок, пока Фушигуро всем своим видом показывал, что весь во внимании: — Вот мы же много разных фильмов смотрели, и, когда очередь выбора кино доходила до Кугисаки, она всегда выбирала романтику, — он почесывал затылок и старался не смотреть на Мегуми, — так вот. Какое самое романтическое признание ты запомнил из них? Можно было ожидать чего угодно, но точно не этого. Внутри Фушигуро будто заклинило передатчик или отрезали пару проводов, вызвав короткое замыкание. — Зачем тебе это? — все что смог выдавить из себя Мегуми. — Признание намечается, — посмеялся Итадори, — я просто несильно разбираюсь в романтике и, признаюсь, иногда засыпал во время просмотра. Подумал, что ты запомнил что-нибудь классное, — Итадори повел руками. Что? Признание? — Кому? — нет, Фушигуро боялся услышать ответ. Дурак, зачем спросил? Просто вырвалось из глубин души, которая разрывается вдребезги. — Это секрет пока что, — Юджи смущенно вводит пальцем по бутылке, — но обещаю, что ты все скоро узнаешь самым первым. Честно-честно! Нет, не надо. Мегуми не хочет знать. Он боится и перебирается всех знакомых у себя в голове. Помнится, Нобара как-то спрашивала их о самом романтическом признании, по их мнению. Тогда Фушигуро ответил: «песня на гитаре». И сейчас он ответить то же самое: — Игра на гитаре, — Мегуми опускает пустой взгляд. Итадори медленно выдохнул. И это понятно. У него не было гитары. Да и не мог он на ней играть. Насколько сильны чувства Юджи к тому человеку, что он все-таки решится приобрести инструмент и научиться играть? — Окей, я понял. Спасибо тебе! Ты не собираешься пока ложиться? — он зевает, пока Фушигуро отрицательно машет головой, — тогда не засиживайся долго. Сладких снов! Проходя мимо, Юджи поглаживает и встряхивает волосы Мегуми, а после поднимается наверх, скрываясь в темноте. — Не за что, — отвечает спустя несколько минут Фушигуро в пустоту. Кугисаки ошиблась. Ему тяжело осознать и представить, что игра на гитаре Итадори может быть посвящена не ему. Но ведь все изначально шло к этому. К подобному нельзя подготовиться.