Культ тела.

—Дазай, давай быстрее. Я так долго готовился к этой встрече.— фыркнул сероглазый парень, опираясь о дверной косяк и скрестив руки. — Блять, Сигма, хули ты меня с собой тащишь? Нахуя я вам там? — бубнил Осаму, медленно, даже лениво застёгивая пуговицы на рубашке. — Потом меня потащишь чтоб я был подружкой невесты, а после, когда наступит брачная ночь, чтобы я со свечкой над вами стоял?       Лицо длинноволосого парня скривилось, после чего он пробормотал какое-то непонятное японскому слуху ругательство. — Дазай, паскуда такая, я просто иду встретиться с другом, с которым давно познакомился в интернете, всег... — И который  явно обещал тебя выебать хорошенько.— прошипел шатен, перебивая друга. — Ну, или ты его. Тут я не знаю.       Тут же светлые бровки нахмурились ещё больше,  выражая крайнюю степень недовольства. — Я тут меньше пяти минут, а ты меня уже заколебал. Дай договорить. Мой знакомый будет не один, он будет с другом. — поправив воротник рубашки шатена, Сигма посмотрел на парня. — То есть, Серёжа, — от этого блондин  вновь скривился. Даже было не понятно от чего сильнее, то ли от акцента, то ли от  ненавистного имени. — Вы просто взяли двух лишних людей с собой, чтобы потом сбагрить их, и вы пошли спокойно заниматься своими делами , например, такими как обмен слюной? — Это просто знакомый, какого хера ты обо мне так думаешь.       Закатив глаза, Осаму просто на последок провёл пальцами по волосам, поправляя их. Правильно, зачем же нам расчёска если есть такое замечательное явление природы как руки? — Мы уже опаздываем. Ты хоть бинты менять сейчас резко не надумаешь?       На это карие глаза лишь игриво сощурились, намекая на то, что если «Серёженька» продолжит выёбываться, то Осаму-то реально начнёт «перебинтовку мумии» — как это любил называть Чуя. — Блять.— лаконично прозвучало из уст Сигмы.— Ощущение, что на свидание иду не я, а ты.       Тут же резво повернувшись, Дазай широко улыбнулся, посмеиваясь. — Так значит ты признаёшь, что это свидание? — на это последовал ответ в виде подзатыльника и тихое шипение, из которого можно было услышать «заткнись».       В следуйщую секунду Осаму уже взяли под руку, выводя из квартиры.

***

      Место, где должна была состояться «встреча» , явно выбирал «Серёженька». Потому что оно было излюбленным пристанищем Дазая и Сигмы, иногда даже Накахары. Ну точнее как «иногда». Рыжему это место служило работой.       Помещение, в котором они собирались провести вечер, даже и не менялось с момента открытия. Разве что на стенах появилось больше плакатов и других украшений. Такая обстановка всегда придавала особое настроение, даже иногда ощущение комфорта и уюта, поэтому парни ходили именно сюда. Ещё и от дома Дазая было недалеко.       Под потолками всё также висели разноцветные подвески, которые порой мигали создавая немного  интимную обстановку.       Только зайдя в бар, Дазай сразу отметил, что, поситителей сегодня было не много, да и их любимое место за самым дальним столиком было свободно. Они присели на диванчики и Дазай, нервно постукивая пальцами по столу, обвёл помещение взглядом. — Ну и где твой голубой принц? — фыркнул Осаму, уже представляя очередного азиата, на фоне которого хмурая русская физианомия Сигмы будет сильно выделяться. — Сказал, что они задержатся немного. — А сам-то говорил, что мы опаздываем. — Если бы я тебя не подгонял, то точно бы опоздали. — пробубнил парень, хмуря брови в обычном жесте. Как же не повезёт его суженному с этим пассивно-агрессивным чудом света.— Девушка, извините, не могли бы принести бутылочку сакэ и виски со льдом? — тут же в мгновение ока Сигма изменил лицо на милую улыбку, которую, скорее использовал когда проявлял свои манеры, а не быковал хлеще ака Серёжка-в-спортивках-адидас-с-семками-в-кармане. — Какие мы вежливые…— сложив губы бантиком, негодовал Дазай, смотрящий в окно за потоком людей. — Ну, нужно же кому-то из нас быть таковым. — усмехнулся блондин.— Хотя...Моих манер даже не хватит, чтоб уравновесить твою хамовитую натуру. — Да я ничего такого не дела… — Ты домагаешься до первых встречных девушек, предлагая им парный суицид. Может тебе смешно, а вот нам с Чуей расхлёбывать это потом. — в этот момент парням принесли их алкоголь и Сигма предпочёл увлечься им, а не очередным отчитыванием своего друга. — Только не напейся, тушу до дома тащить буду не я, а твой новый хахаль.— какой же обречённый вздох последовал после этого.       Скосив взгляд на русского, Осаму подумал, что тот реально как чудо. В хорошем смысле слова. Одевался блондин всегда как с иголочки, отдавая предпочтение классическому стилю одежды.       Серьги подчёркивали худой овал лица и длинную шею, но не делали женоподобным, скорее, более уточеным и аристократичным. Тоже касалось довольно длинных для парней волос, а его манеры в сукупе со смазливым личиком заставляли томно вздыхать множество девушек, да что уж там таить, даже парней.       Что же касалось Дазая, то у него типичная японская внешность. Карие глаза и каштановая копна волос, которая не всегда была в порядке, в исключительных случаях же аккуратно причёсана. Но это имело какой-то свой особый шарм. Да и сам по себе Осаму был привлекателен и харизматичен, когда повезёт, вообще был золотым человеком! Кажется даже иногда, что обычный человек, но это если бы парень ходил без бинтов, которыми покрыты участки тела виднеющиеся из-под одежды, а что под самим одеянием знать нам не дано.       Тут на входе в бар прозвенел колокольчик, оповещающий о приходе новых гостей. Подняв скучающий взгляд от шарика со льдом, который от нечего делать крутили в стакане всё это время, Дазай увидел двух парней европейской внешности. Если уж совсем приглядеться, то стало понятно население какой чудо-страны они представляют.       Тут же Сигма поднял руку подзывая их сюда, теперь понятно кого парень пригласил составить компанию на вечер. — Россия же страна гомофобная, откуда вас столько полупидоров взялось? — прошипел Осаму на ухо блондину, за что моментально получил ногой по коленке, болезненно скривившись. Ну естественно. Не хочется сразу новым знакомым показывать свою натуру сучки, а угомонить и поставить на место «суицидальную скумбрию» — опять из сборника цитат великого Накахары— обязательно надо. Для профилактики, чтоб не выпендривался.       Откашлявшись, Дазай поворачивает голову, вновь оглядывая незнакомцев. Как Осаму понял, со свечкой он будет стоять над длинноволосым блондином. Мало того, что почти все полупидоры, так ещё и волосы каждый отрастил, что многие девушки позавидуют. А брюнета, видимо, притащили тоже насильно. Спрашивается: и нахуя эти остолопы припёрли с собой друзей? Ну встретились бы вдвоём, поговорили, может, сразу поехали бы в отель, тёмные делишки делать. Но нет же. Надо всё усложнять. — Ох! Наконец-то.— Сигма мило улыбается Гоголю, после переводя глаза на брюнета. — Ты Фёдор? Очень приятно, Сигма. — парень пожимает тому руку в знак приветсвия и смотрит мгновенно поледяневшим взглядом на диванчик напротив, где сидел Осаму. Опять же, не подумайте, что Дазай так уж раздражает парня. Это всё чистейшая профилактика, чтоб он не учудил лишнего! — Я Дазай, приятно познакомиться. — шатен повторяет действия своего друга и краем глаза замечает, что тот уже украл Гоголя в вечную болтовню, причём на русском. Что ж, значит, остаётся общаться только с этим Фёдором.

***

— Ну и получается, по сюжету книги этот персонаж... — спокойно молвил Фёдор, смотря Осаму в глаза, пока тот позволял себе утонуть в его хрипловатом мелодичном голосе, с таким привлекательным акцентом.       Не смотря на то что, парни были не особо знакомы, они смогли найти общие темы для разговора, ну и даже общий язык.       Сначала Дазаю Фёдор показался очень скучным, да и вообще самым настоящим занудой, если сравнивать его с Николаем. Но нет, просто парень оказался более сдержаным, если найти нужную тему, то он вообще не отличался молчаливостью. Также брюнет был крайне интересным и даже....Загадочным? Что и в плане разговоров, что и в плане внешности.       Стоило русскому обхватить пальцами бокал, так Дазаю пришлось долго приходить в себя. Волна жара прошлась по позвоночнику, заставляя во рту всё пересохнуть, а волосы на затылке подняться.       Нет, Дазай выпил совсем немного, по крайней мере на данный момент. Он всё ещё находился в здравом рассудке.       Но эти прекрасные пальцы...       Они были тонкими, длинными и изящнымм. Как у статуи самого искусного скульптора. Как у статуи, с которой ловят эстетический оргазм. Дазай даже был готов поспорить на то, что парень был музыкантом.       От представления как эти руки плавно нажимают на клавиши фортепиано, просто от мысли как меняется рельеф тыльной стороны ладони при игре,  голова шла кругом, а в глазах темнело.       Кожа брюнета была довольно бледной и тонкой, за счёт этого можно было разглядеть синеватый узор из ниток вен. Они были видны даже на фалангах пальцев, создавая ещё более богоподобную картину.       Ногти имели аккуратную форму и были коротко острижены. Никаких заусинцев или грязи. Чисто. Опрятно. Такие мелочи, а уже такое впечатление создают.       Если опять пришлось цитировать Накахару, то Дазай без промедления назвал пальцы Фёдора, держащие в своём плену бокал алкоголя: "шедевром на миллион долларов". Хотя, так можно было полностью охарактеризовать русского.       Наконец, оторвав глаза от рук, Осаму посмотрел на лицо парня, который не прекращал рассуждать о каком-то Евгении Онегине. Ах, чего стоят лишь его глаза. Аметистовые и пленящие. Не смотря даже на приглушённый свет,  они тянули на дно своих омутов. Выразительности им придавали чёрные ресницы.       И тут к эстетическому оргазму подключилось сердце, оповещающее, что ситуация пиздец. Осознав свои мысли, Осаму решил не придавать им значения, списав на то, что он уже был хоть под малым, но уже градусом. Как и под чарами чёрноволосого демона.       Посмотрев вперёд, он заметил как Сигма смеётся с очередной шутки Гоголя, хотя казалось из-за Осаму у него уже был иммунитет к ним.       На щеках друга был заметен лёгкий румянец, но не понятно от чего он был. То ли от смеха, то ли от смущения, то ли от алкоголя в организме. А может всё вместе взятое.       Николай же, кажется, буквально пожирал парня игривым лисим взглядом. Он лучезарно улыбался, иногда ненавязчиво дотрагиваясь до руки парня, стараясь с каждым разом всё сильнее и сильнее продлить тактильный контакт.       К полночи уже много пустых бутылок стояло на столе, хотя и половину из них унесли. Теперь ,по крайней мере, трое из присутствующих были пьяны. А двое уже во всю целовались, явно пытаясь поставить мировой рекорд по количеству времени без воздуха. Спасибо, что Николай пока не перетащил "Серёженьку" к себе на колени. Ну...Как не перетянул, он пытался. Но потом, видимо, одумался и не стал. В это же время в пьяной голове Дазай крутилось: а я говорил, а меня опять не послушали.       Гоголь и до этого несколько раз уже по пьяни лез к Сигме с поцелуями и объятиями, но до такой техники как разворачивалась сейчас перед глазами, не доходило. На всё это "Серёженька" лишь смущённо отводил взгляд и удивлённо вздыхал при каждом порыве любви нового знакомого. Ну что поделать. То, что у парня давно не было отношений, да и пара капель алкоголя даёт о себе знать. Точнее пара бутылок.       Осаму вдруг резко замолчал, увидев  очередной поцелуй напротив. Он сглотнул, смотря на картину перед собой, в этот же момент ощущая как щёки начинают предательски краснеть, хотя смутить парня очень сложно.       Николай плавно массировал затылок его друга, притягивая его ближе к себе, другой же рукой он надавливал на подбородок, открывая Сигме рот чуть шире и за счёт этого углубляя поцелуй. Сергей тоже не отличался застенчивостью в слиянии губ, он с такой же охотой отвечал, с какой Гоголь напирал. Пальцы Сигмы покоились на щеках блондина, с особой нежностью он гладил тонкий шрам разрезающий глаз, от чего каждый раз Гоголь льнул к тёплой руке ближе. Было заметно, как в страстном танце изрядно покрасневших губ иногда между собой сплетались языки, явно накаляя обстановку.       А вот теперь у Дазая начинал скручиваться узел внизу живота.       Как только на стол начали лететь перчатки Николая снятые зубами, Осаму понял, что пора закончить лицезрение. Повернувшись к Фёдору, Дазай заметил, что он тоже смотрел на это нескромное зрелище, но в отличии от шатена ему было всё равно. Будто это самая обыденная картина которую он наблюдает каждый вторник. И теперь Дазай мимолётно зацепился взглядом за тонкие губы своего собеседника.       Чуть обветренные, может даже покусаные с едва заметными трещинками у самого рта. Мысли моментально спутались, алкоголь резко ударил в голову и глаза шатена округлились от мысли, пришедшей в голову.       Заметив на себе взгляд кареглазого, Фёдор скосил глаза, рассматривая равнодушным взглядом чужую физиономию, явно далеко не трезвого Осаму.       Заметив, что брюнет обратил на него внимание, японец растягул уголки губ в соблазнительной улыбке. Ну, по крайней мере как думал сам Дазай, и посчитали бы многие на месте Достоевского.       Но не сам Фёдор.       Может, если бы это была встреча без алкоголя, он бы по-другому взглянул на этот жест, но сейчас эта пьяная ухмылка показалась такой противной, что брюнету захотелось встать и немедленно выйти на свежий воздух, лишь бы прямо сейчас не грохнуться от ниоткуда взявшегося отвращения.       Только Достоевский встаёт с дивана, собираясь уйти, тут же плюхается обратно от того, что его потянули за запястье. Раскрывая глаза в абсолютном шоке, он слышит над самым ухом. — Фёдор, не хотел бы ты тоже поцеловаться? А то эти голубки так достали...       Дазай пьян. Пьян настолько, что вот-вот, и он отключится, стоит уже промолчать про заплетающийся язык. Он явно выпил сегодня лишнего. — Или... Может быть... Ох, прости, совсем тороплю события!.. — тут он остановился, пытаясь собрать мысли в один комочек, что слишком уж плохо выходит.— Может обменяемся кафешкой и сходим в телефоны? — Простите, но пожалуй откажусь.— стараясь любезно отшить, проговаривает парень, но на его лице всё равно прослеживается непонятное недовольноство.       Достоевский хочет поскорее уйти отсюда, поэтому встает, как раз в тот момент , когда Сигма и Гоголь наконец отрываются друг от друга. — Фёдор, я понимаю, что его поведение может раздражать, но не надо на него смотреть как на какую-то заразу.       Брюнет мимолётно посмотрел на Сигму, видя сосредоточеные, на сколько это сейчас возможно, серые глаза и хмурые брови. — Это тантум верде форте...— резко подал голос Гоголь, довольно мелодично и тихо напевая. — Убивает он микробы в горле! И если ты в теме –помни! Это тантум верде форте!..— и тут же Николай снова приблизился к губам блондина, даря ему мягкий ленивый поцелуй. — Удачного времяпровождения.— не успев даже дождаться очередной музыкальный концерт Гоголя, выпалил Достоевский, на этот раз точно выходя из бара. Проводил его лишь один взгляд печальных карие глаз пытавшийся осознать, что он сделал не так.       На улице было прохладно. Даже как-то неприятно. После этого случая остался осадок, раздирающий горло изнутри. Точнее он поднялся, раздражая с новой силой и напоминая о себе. Но от чего же именно было неприятно? Это Достоевский предпочёл бы не ворошить.       Дазай с самого начала показался ему приятным и интересным, даже возможно было немного стыдно от своей реакции. Стыдно от того, что отказал Осаму в банальной встрече.       Тут брюнет резко одёрнул себя от этих мыслей. Быть не может. Это настолько абсурдно, что даже плакать захотелось. Губы чуть растягиваются в усмешке, в умешке с самого себя и ситуации. Достав телефон, экран тут же загорается синим в полутьме, слабо освещая лицо самого парня.       Он знает, что ему не ответят, он прекрасно это знает. Фёдор постенно замедляет шаг, нерво покусывая подушечку большого пальца и глухо стуча пальцами текст очередного сообщения. Порой он даже сам не понимал, для кого это делал. То ли для себя, то ли для человека которому эти строки посвещались. — Блять! — Фёдор врезается в столб, который вмиг спасает его от дальнейших развлечений. Шипя от боли и потирая ладонью лоб, парень бурчит. —  Кто вообще придумал эти штуки..?

***

      Наконец зайдя домой, брюнет тут же скинул с себя обувь, проходя в их совместное с Николаем жильё.       Излюбленный Достоевским подоконник на кухне, вид из окна и полная тишина. Город мирно сиял ночными огнями, а листья цветка плавно качались от лёгкого ветра. Видимо, белобрысая зараза опять перед выходом забыл закрыть окно.       Всё было прекрасно, уютно и спокойно, и даже проишествие в баре уже забылось. Достоевский собирался пойти в душ чтоб смыть с себя тяжесть дня...       Но тут пронёсся звук уведомления на телефоне. Достоевский так бы и остался сидеть в своих мыслях, представляя как его обволакивает тёплая вода, но увы и ах, он лишь вздрогнул, выходя из полученного состояния. [Одно новое сообщение от : Ведьмочёк.]       Достоевский готов буквально взвыть,  кинуть телефон в стену и выброситься из окна. Было иррациональное желание чтобы всё-таки до того самого адресата дошли слова. Но нет. Это всего лишь Николай. Послышался звук ещё одного сообщения , по видимому тоже от Гоголя. Брюнет открывает телефон и чуть ли не падает с подоконника, резко закашлявшись. [01:23] Федя! Дазвй был слишеом настлйчмв Прсти Я дал ему таой номер тедефона :)       Брюнет клянется себе, что лично убьёт  своего друга раньше, чем тот переступит порог их квартиры. Даже не известно за что быстрее, за пьяные сообщения с ошибками или за его поступок. [01:25] Наднюсь, ты не сердищьчя       Ишь какой, даже с запятой написал. Удивительно. И да. Федя совсем не  сердится. Он охренел настолько, что никакие другие эмоции даже не пытались появиться на его лице.       А ведь он только-только забыл про это...       Достоевский прижимает ладонь к рту, пытаясь сообразить как реагировать. В итоге, так и не придумав что ответить, он с тяжёлым вздохом откладывает телефон в сторону, снова утыкаясь в окно.       Брюнет наблюдал за подростками во дворе, что резвились не смотря на ночь. Такие забавные... Фёдор мечтает, чтобы это всё оказалось сном. Чтобы Гоголь не давал его номера никакому Дазаю.       Достоевский щипает себя за переносицу, недовольно хмурясь от того, что это всё — отнюдь не сон. Он теперь надеется только на одно. Чтобы Николай не завалился в квартиру в два часа ночи и не помешал ему своим вечным, совершенно неконтролируемым шумом наконец нормально сходить в душ и всё обдумать.