Дождь и пепел

      Легкая ненавязчивая музыка мягко разливалась по небольшому помещению. Приглушённый свет частично скрывал лицо, впервые за долгие годы чисто выбритое. Темные волосы, еще недавно спутанные до невозможности, легкими кудрями лежали на плечах. Через пару дней после встречи Сириус Блэк за полчаса до назначенного времени уже сидел на прежнем месте и гадал, придет ли Рин, или же их предыдущая встреча останется случайностью.       Сириус никогда не был обделен женским вниманием. Он был талантливым, сильным волшебником из богатого чистокровного рода. А что его род — это сумасшедшие Блэки, не страшно, у всех свои недостатки. В Хогвартсе даже иногда приходилось удирать, используя Карту Мародеров от особо настойчивых претенденток на роль будущей девушки.       Однако новая знакомая — Рин — зацепила его по-настоящему. Возможно, своим абсолютным спокойствием и безмятежностью, где-то легкой наивностью, присущей молодым девушкам, живущим в своем маленьком идеальном мире. Но какой-то внутренний голос, фамильная паранойя, настойчиво шептала, что не все так просто. Что холодный расчетливый огонек, пару раз загоревшийся в глубине светло-зеленых глаз, Сириусу не показался. Хотелось разгадать эту загадку, поэтому Сириус отчаянно верил, что на новую встречу Рин все-таки придет.       Спустя несколько минут на периферии зрения, наконец, появились каштановые волосы, мелькнула легкая улыбка. Быстро найдя глазами Блэка и попутно окинув мимолетным, но внимательным взглядом остальных посетителей, Рин поспешила за нужный столик.       — Привет, — широко улыбнулся Сириус, искренне радуясь ее появлению. — Рад тебя видеть.       — Добрый вечер, — один из уголков губ радостно дрогнул в ответ. Рин легко скользнула за столик, устраиваясь напротив. — Взаимно.       Вначале они вели ничего не значащие разговоры о погоде, еде и напитках в заведении, кратком впечатлении о прошедших днях. Сириусу было легко и уютно, словно он болтал о жизни со старым другом, понимающим его с полуслова. Была ли это особенность этой замечательной девушки, или они действительно здорово подходили друг другу в плане общения, он не знал. Увлеченный разговором, Сириус даже рассказал Рин о своем крестнике, Гарри.       Как бы Рин ни старалась показать обратное, прямая осанка и вздернутый подбородок выдавали безупречные манеры, которые не приобретаются за один день. Несмотря на самую обыкновенную внешность, Рин явно обладала изрядной долей самоуверенности, не возникающей у людей просто так.       Сириус изредка бросал на Рин долгие заинтересованные взгляды, недвусмысленно давая понять предпочтительное продолжение вечера. Та в это время пила неизменный чай, улыбаясь лишь уголками губ чему-то своему и периодически поглядывая на Сириуса.       Во время очередной песни Сириус предложил потанцевать. Рин, на этот раз без промедления, согласилась. Легкая походка, плавные движения и беззаботная улыбка завораживали — Рин выглядела сказочной принцессой, словно сошедшей со страниц книги.       Еще через час Сириус решил взять ситуацию в свои руки и предложил Рин пройтись по городу. И снова Рин удивительно быстро согласилась.       Вечерний маггловский Лондон в свете фонарных огней и рекламных вывесок был сказочно красив. Рин наугад выбирала направление, и они шли по очередной неизвестной улице, постоянно о чем-то болтая. Остановившись около ближайшей гостиницы, Сириус бросил на Рин вопросительный взгляд, снова ожидая, когда та отведет глаза и пойдет дальше. Но в этот раз Рин остановилась и, прищурившись, принялась изучать лицо Блэка.       — А что насчет моей квартиры? — лукаво стрельнула глазами в его сторону Рин. — Здесь довольно недалеко.       Идти в неизвестный маггловский район Сириус опасался, но легкая хитрая усмешка не оставляла обратного пути. Правда, что может сделать ему, взрослому волшебнику, обычная девушка-маггл? Да и маггл в ответ на вытянутую палочку только покрутит пальцем у виска, даже не пытаясь что-либо предпринять.       С подобными мыслями, сам себя успокаивая, Сириус дошел до небольшого дома с несколькими квартирами. Тот выглядел самым обыкновенным — похоже, состоятельные родители отпустили дочку в самостоятельную жизнь.       Быстро поднявшись на второй этаж, Рин остановилась перед одной из квартир, ища в сумочке ключи. В очередной раз улыбнувшись Сириусу, она открыла замок и приветливо распахнула дверь. Единственным освещением в квартире были огни с улиц, глаза постепенно привыкали к темноте. Как настоящий джентльмен, который не подставляет спину незнакомцам, Сириус пропустил Рин внутрь первой и шагнул следом.       Как только Сириус переступил порог и оказался в квартире, по какой-то неясной причине входная дверь захлопнулась самостоятельно. В то время, когда Сириус в замешательстве оборачивался назад, палочка свободно вылетела у него из кармана в чужую руку, повинуясь воле Рин, уже успевшей повернуться к Блэку. Почувствовав движение, Сириус еле успел обернуться обратно, как в него прилетел луч невербального Ступефая из второй палочки, свободно лежащей в руке Рин. Или, что более вероятно, все-таки не Рин.       Злясь на себя за попадание в такую детскую ловушку, Сириус молча и не двигаясь наблюдал, как Рин умело и неслышно шепча слова, накладывает целый ворох чар на помещение, в котором появился свет. Глядя на точные, уверенные движения, он не мог понять, как не заметил этого раньше. Казавшаяся беззаботной Рин, что так удачно притворялась магглом и так ловко обвела его, бывшего аврора, вокруг пальца, сейчас выглядела крайне сосредоточенной. Закончив, Рин в упор посмотрела на Сириуса, одновременно взмахнув палочкой, позволив ему разговаривать.       — Здравствуй, Сириус, — Рин-не-Рин снова вернула на лицо свою беспечную маску, словно несколько минут назад не она просто так напала на другого человека. — Прости за это маленькое представление, но иначе было нельзя.       Сириус чуть не задохнулся от прозвучавших извинений и звуков своего настоящего имени. Он до последнего надеялся, что, несмотря на происшествие, смог остаться неузнанным. Но нет, не получилось. И эта девчонка, что столько себе позволяет, еще смеет извиняться!       Затем мысли Сириуса перескочили на настоящую личность ранее так понравившейся ему девушки. Раз она волшебница, то кто такая? Настоящая Рин также является девушкой, эту манеру общения подстроить точно невозможно. Но кто? Одна из Пожирателей Смерти? Но там из женщин, насколько он помнил, только Нарцисса и Белла, чью неповторимую манеру вести беседы он бы точно узнал. Значит, не из Пожирателей… из авроров? Это предположение также мало походило на правду, иначе его уже давно доставили бы в зал Визенгамота. А Рин определенно что-то от него хочет. За неимением абсолютно никаких предположений, Сириус выплюнул вопрос.       — Кто ты?       Рин отложила его палочку на небольшой журнальный столик у дивана, свою при этом не убирая. Снова повернувшись корпусом к собеседнику, она выдала довольно неожиданный ответ.       — Скажу, если ты принесешь одну из фамильных клятв о том, что никто о нашей беседе не узнает.       Если бы мог, Сириус уже неуклюже упал бы на пол, сраженный словесной Авадой. Принести фамильную клятву Блэков? Совершенно незнакомому человеку, не входящему в род? Сириус, конечно, во время дополнительных уроков слушал матушку через слово, но даже он знает, что существует очень небольшое количество людей, на которых эта клятва может распространяться. Это были только кровные наследники членов рода, которых глава принял в этот самый род. Нарушить эти законы магии, как он считал, было невозможно. Рин сошла с ума или никогда этого не знала?       Решив, что клятва все равно не подействует, так как всех оставшихся в живых Блэков он знает лично, и Рин явно не кто-то из них, Сириус спокойно и тщательно контролируя количество облегченных ноток в голосе, произнес:       — Я хочу увидеть текст того, в чем нужно клясться.       — Конечно, — в очередной раз улыбнулась одним уголком губ Рин и взмахом палочки наколдовала пергамент с нужным текстом. Добавив новое заклинание к сетке вокруг комнаты, она еще раз взмахнула палочкой, полностью расколдовывания Сириуса. Однако его палочку со столика Рин снова притянула к себе в руки, предусмотрительная мелкая дрянь. После этого Рин передала ему пергамент, жестом руки указывая на диван: — Присаживайся, Сириус, но без глупостей. Отсюда ты сможешь выйти либо под клятвой, либо с Обливейтом, либо мертвым. Я предпочла бы первый вариант.       От убежденности в ее голосе хотелось завыть. Рин была или чересчур уверенной в себе идиоткой, или действительно умной и не очень дальней родственницей самого Сириуса. Но такого просто не может быть! Бастардов его сумасшедшие родственники никогда в жизни бы не признали и не приняли в род, а быть признанной дочкой кого-либо Рин не могла. Или все же могла?..       Бросив хмурый взгляд на Рин, обопершуюся на подлокотник кресла, но по сути все еще оставшуюся стоять, занимая при этом выгодную атакующую позицию, Сириус со вздохом плюхнулся на диван и принялся читать текст клятвы.       Как сама Рин, как квартира, текст тоже был совершенно обычным, но прекрасно продуманным. Никоим образом никому, ни живым, ни неживым, не рассказывать о текущем и, драккл ее подери, дальнейших разговорах, не раскрывать личность, не пытаться как-то навредить прямо или косвенно. Исключением является лишь прямое разрешение самой Рин. Дело было в самой фамильной клятве, которая при любой попытке ее нарушить может сделать что угодно, от магического отката до смерти. Хотя Сириус не верил в то, что клятва сработает, он справедливо опасался незнакомки. Вдруг, осознав, что ее план провалился, Рин начнет кидаться Авадами во все стороны? Сириус решил перестраховаться, так как терять ему, в общем-то, было уже нечего.       — Мне нужна ответная клятва о ненападении.       Усмехнувшись, Рин тут же произнесла текст обыкновенной магической клятвы, лишь добавив условие соблюдать ее только после принесения Сириусом своей. Что ж, это была практически победа. Внутренний гриффиндорец уже хотел согласиться на выглядящий невероятно подозрительным план. Смущали лишь расчетливые огоньки в светло-зеленых глазах и редкие, но словно знакомые улыбки одним уголком губ. Так и не поймав ускользающую мысль за хвост, Сириус согласился с предложением.       Произнеся слова фамильной клятвы и поклявшись во всем, что было написано на ненавистном листе пергамента, Сириус вопросительно уставился на Рин. Вдруг она сейчас совершит ошибку и отдаст ему палочку? Но нет, та молча выхватила серебряный кинжал и передала его Блэку. Бросив в ответ недовольный взгляд, Сириус рассек руку, оставляя на бумаге каплю крови. Быстрым росчерком палочки, сотворившей невербальное Секо, Рин надрезала свою ладонь и поднесла ее к тому же листу.       Впервые являясь участником, а не зрителем, такого действа, Сириус не имел ни малейшего понятия, сработала ли его клятва. Кинжал он предусмотрительно решил пока не возвращать. Словно прочитав его мысли, Рин фыркнула, после чего легким взмахом палочки залечила его и свою раны. Теперь она устроилась в самом кресле, а не на его подлокотнике.       За только что проведенный ритуал на магии крови оба могли получить внушительный срок в Азкабане. Но Рин это, судя по всему, абсолютно не волновало, а Сириусу терять уже давно было нечего.       — И кто же ты такая? — скептически произнес Сириус, пытаясь как-то нащупать только что данную клятву.       — Подождем пару минут, — почти счастливо ответила фальшивая Рин, передавая Сириусу палочку. — Сегодня у меня нет с собой антидота для Оборотного зелья.       Глаза Сириуса удивленно расширились. Она действительно столь самоуверенна и не боится его или действительно знает, что клятва сработала? Решив, что сбежать он всегда успеет, Сириус удобнее перехватил палочку, ловко уселся на диване и принялся ждать, изредка посматривая на Рин.       Прошли долгие десять минут, прежде чем черты пока еще Рин начали расплываться и формироваться в совсем другой облик. Она заметно выросла, черты лица заострились и приняли смутно знакомые очертания, глаза сменили цвет на светло-синий, волосы, ранее заплетенные в хвост, стали длиннее и опали легкими кудрями, став абсолютно черного оттенка. Не изменилась лишь ироничная и абсолютно спокойная маска, невероятно подходящая настоящему лицу. Девушка перед Сириусом была похожа на юную Беллу, но это определенно была не она. Сириус еще помнил, что настоящий цвет этих волос и глаз другой, не типично-Блэковский.       — Неужели и сейчас ты не узнал старого друга? — также изменившийся мелодичный голос попытался вернуть Сириуса обратно в реальность, но ему это не удалось.       Все с той же легкой усмешкой волшебница встала и провела по своей одежде палочкой. Сириус сидел опасаясь произнести любое слово, чтобы не развеять это видение. Потому что если вдруг это не было видением, то он точно знал, что клятва сработала, а человек, которого все вокруг уже много лет считали мертвым, неожиданно воскрес.       — Это не можешь быть ты… — неверяще прошептал Сириус. А затем ему улыбнулись такой знакомой улыбкой на таком знакомом лице. И Сириус понял, какая мысль не давала ему покоя и на кого все это время была похожа Рин какими-то неуловимыми жестами и взглядами. — Но это ты. Живая и настоящая. И такая взрослая.       — Рада видеть тебя, Сириус. И вновь познакомиться, — все еще с теплотой в глазах добавила та, кого он уже никогда не ожидал увидеть и кому мог простить эту чудовищную выходку с ловушкой и клятвой. — Аделайн де Бриенн.       На слегка округлившиеся глаза и поднятые брови она лишь еле уловимо покачала головой. Что ж, Сириус обо всем узнает в свое время. А сейчас он поднялся и крепко обнял старую подругу и нового союзника, который ему нынче был так нужен.

***

      Не обменявшись больше ни словом, Сириус и Аделайн аппарировали к дому на Гриммо. Дом не мог пропустить внутрь девушку-маггла, но не смог не впустить волшебницу, с рождения являющуюся членом семьи.       Как же Сириус мечтал увидеть лицо матери, когда та узнает его гостью. И всё же в глубине души он всё ещё не до конца верил в происходящее, боясь, что всё это — очередная жестокая иллюзия.       У двери Аделайн достала из креплений еще в квартире отобранный у Сириуса кинжал, добывая очередную каплю крови и капая ее на потускневший гербовый замок. Легкий треск магии пробежал по косяку. Теперь, когда магия дома заново узнала одного из членов рода, Аделайн сможет беспрепятственно бывать на Гриммо.       — Добро пожаловать домой, — едва слышно произнёс он, распахивая перед ней дверь.       Аделайн задержалась на полшага, бросила на него короткий взгляд — настороженный, будто оценивающий, но без промедления вошла внутрь дома.       — За этот час ты стал гораздо большим джентльменом, — беззлобно усмехнувшись, заметила Аделайн.       Он хотел что-то ответить, но уже было слишком поздно. Бархатные портьеры разошлись в стороны — и со стены раздался пронзительный крик.       — Мерзкое отребье! Осквернители крови! Как вы смеете входить в дом моих предков…       Аделайн дернула ладонью без палочки, на кончиках пальцев засветилось готовое сорваться заклинание, но, увидев источник шума, медленно опустила руку. Сириус поспешил закрыть дверь. Оказавшись в темноте, он жестом руки зажег Люмос, отчего ярко полыхнули факелы на стенах.       Расположение коридора позволяло Аделайн держать лицо в тени и оставаться неузнанной, пока мать Сириуса разливалась в оскорблениях. Сам Сириус предпочитал пока ни во что не вмешиваться, ожидая хода Аделайн.       — Здравствуйте, леди Вальбурга, — в секундной паузе между ругательствами неожиданно и вежливо прозвучал мелодичный голос, за которым последовала оглушающая тишина.       Женщина на портрете медленно прищурилась, всматриваясь в фигуру перед собой и скрытое в тени лицо.       — Кто вы? — спросила она странно ровным тоном, который за два года сам Сириус ни разу не слышал.       — Много лет назад вы говорили, что никогда не забудете меня. Неужели это было неправдой? — с этими словами Аделайн сделала шаг вперед, открывая женщине лицо.       Сириус поймал себя на том, что задержал дыхание.       — Мерлин, не может быть! — Вальбурга застыла, словно потеряв дар речи. А затем черты женщины изменились, морщины разгладились, скрюченная фигура выпрямилась, небольшой подбородок вздернулся вверх. Теперь меньше походила на кошмарную старуху. Сириус ошеломленно наблюдал за такими поразительными изменениями.       — И все же это правда. Рада снова познакомиться с вами, леди Вальбурга. Аделайн де Бриенн, — слегка кивнув головой, произнесла Аделайн.       — Хм… Рада что ты осталась жива, дорогая, — сделав ощутимую паузу, задумчиво откликнулась ей с женщина портрета в ответ.       Воссоединение давних знакомых было нагло прервано Сириусом, до этого молча стоявшим в сторонке и лишь наблюдавшим за картиной.       — То есть все это время ты была нормальной? — с каждым словом все сильнее повышая голос, начал он, обращаясь к матушке. — Могла не только издавать пронзительные вопли, но еще и спокойно говорить? Но почему? Почему ты мне ни одного нормального слова не сказала? — под конец голос Сириуса превратился в визг, чем-то до боли напоминающий крики матушки ранее.       Вальбурга проигнорировала этот вопрос, лишь бросив на нерадивого сына высокомерный взгляд. Аделайн в этом время смотрела куда-то в сторону, старательно сдерживая усмешку. Сириус, немного осознав, наконец, что также ни разу не пытался разговаривать с матушкой немного уважительно, замолчал, виновато склонив голову.       — Допустим, — буркнул он себе под нос, — возможно, иногда стоило вести себя приличней...       Вальбурга сделала вид, что ничего не слышала, и снова обратилась к Аделайн:       — Тебе удавалось много лет оставаться мертвой для Пожирателей смерти, Ордена и Министерства, а сейчас ты открываешься… — так и не закончив фразу, леди Блэк пренебрежительно кивнула в сторону сына, едва сдерживая себя от не самых приятных выражений.       Уже понимая, какая истерика может разразиться от следующей фразы, Аделайн с усмешкой глянула на Сириуса. Тот, видимо, и сам уже понял, как сегодняшняя афера выглядела со стороны, и искренне опасался за свою жизнь.       — Сириус дал фамильную клятву до того, как узнал, кто я. Больше никто ничего не обнаружит, — с легким смешком и плохо скрытым наслаждением провозгласила Аделайн.       — Ты! Осквернитель рода! — набрав побольше воздуха в легкие, принялась голосить Вальбурга, как только до нее дошел смысл сказанных ранее слов. От переизбытка возмущения она практически задыхалась. — Принести фамильную клятву неизвестно кому! Раскрыть семейный секрет незнакомому человеку! Кто ж тебя так воспитывал, подлец ты этакий! Ты предал…       — Я никому ничего не раскрывал, Аделайн и так все эти клятвы лучше меня знает! — принялся оправдываться Сириус.       — Когда соглашался, ты не знал, что это она! — громче прежнего рявкнула Вальбурга, гневно сверкая глазами.       — Да никто кроме Блэков не знал бы, что и как делать. Клятва бы просто не сработала, и я бы стер наглой девчонке воспоминания и быстренько аппарировал из мерзкой квартиры!       — Да ну? — сладко и вкрадчиво переспросила Аделайн, поднимая один из уголков губ. Приподнятая бровь Вальбурги была подтверждением, что та была полностью солидарна с ней.       Что ж, очень вероятно, что от Аделайн Сириус бы не сбежал. Сириус поднял перед собой руки в знак капитуляции.       — Ладно. Ладно-ладно, наверное, я сглупил. Возможно, мне не стоило идти с неизвестно кем драккл знает куда. И, возможно, мне не стоило соглашаться на фамильную клятву, — печально вздохнул Сириус, но затем, резко оживившись, добавил: — Но тогда я бы не узнал, что Аделайн жива и что она здесь, в Лондоне. Во всем есть свои плюсы, — с обезоруживающей улыбкой закончил Блэк.       Матушка наградила его взглядом, обещающим все кары небесные. Аделайн прыснула:       — Иногда даже в глупости есть польза, верно?       Сириус в ответ недовольно засопел. Вальбурга, немного успокоившись, для продолжения разговора предложила пройти в один из кабинетов наверху. Сириус даже не подозревал, что матушка может перемещаться по портретам в доме. Аделайн и Сириус с ней сразу же согласились и направились вверх по лестнице.       Кабинет был мрачным и содержал минимум мебели. Недалеко от входа теснился небольшой камин. У окна стоял дубовый стол из черного дерева, за ним находился аналогичный дубовый стул. Рядом находился шкаф из того же дерева со множеством книг, а чуть в стороне располагался диван из темной кожи, на который сразу же плюхнулся Сириус. Аделайн наколдовала себе кресло рядом. Вальбурга удобно устроилась в кресле на портрете, пристально наблюдая за гостями.       — Кричер! — оглушительно крикнул Сириус. Аделайн от удивления подняла брови. За пятнадцать лет домовик Блэков оглох, что ли?       Кричер появился с оглушительным хлопком через секунду прямо перед недовольно скривившимся Сириусом, который тут же приказал принести чая. Эльф обвел взглядом комнату, слегка задержав его на Аделайн, еле слышно пробормотал в ответ Сириусу какое-то ругательство, но исчез, чтобы через несколько мгновений появиться с подносом. На нем стояли небольшой чайник, две чашки и корзинка с булочками. Аделайн, вздохнув невероятный аромат последних, не удержалась от легкой улыбки.       — Леди… — низко поклонившись, начал Кричер, но был быстро перебит Аделайн.       — Никаких леди, Кричер. Аделайн де Бриенн, и только так, — строго глядя на эльфа, произнесла в ответ гостья. А затем посмотрела на Сириуса и добавила: — Прикажи ему, желательно с каплей вежливости.       — Ты слишком добрая, — вернул ей хмурый взгляд Сириус, на что та легко рассмеялась, качая головой. — Кричер, выполняй что слышал.       — Как будет угодно негодному хозяину, — бросив недовольный взгляд на Аделайн и раздраженный на Блэка, домовой эльф щелчком пальцев зажег огонь в камине и исчез. Сириус выругался вслед, Аделайн снова наградила его ехидной усмешкой. Женщина на портрете мрачно смотрела на развернувшуюся сцену, вероятно, едва сдерживая колкие комментарии.       Сделав несколько глотков чая, Аделайн отставила чашку на подлокотник кресла, медленно выдыхая и бросая изучающие взгляды на Сириуса. Разговор предстоял не из легких, и вспыльчивый и эмоциональный Блэк может неожиданно сорваться и пойти крушить фамильный сервиз. Наконец, мысленно что-то для себя решив, Аделайн все же отвела взгляд от Сириуса.       — За месяц в Британии я много узнала из газет и слухов, но многие из них противоречат друг другу. О том, сколько из них является правдой, я не хочу даже думать. Но вы… вы были в центре событий. Расскажите, что было… после, — с хорошо уловимой заминкой попросила Аделайн, глядя прямо на портрет. Сириус поморщился, но промолчал. Вальбурга тяжело вздохнула, но скоро принялась за рассказ.       — После… после началась война, дорогая. Настоящая война, а не политические баталии. Темный Лорд ничто не спустил с рук, всегда изобретательный в своей мести. А после произошло что-то еще, и он сошел с ума…       Аделайн слушала, не отрывая глаз от лица Вальбурги, та пристально смотрела в ответ, лишь изредка бросая взгляд на сына, теперь спящего на диване. В какой-то момент Аделайн пришлось его усыпить заклинанием, гриффиндорская импульсивность Сириуса не выдержала бы продолжения рассказа.       Периодически женщина задавала вопросы о жизни самой Аделайн. Та раскрывала некоторые части своей истории, но большинство подробностей оставляла при себе.       Наконец, ответ на вопрос Аделайн Вальбурга завершила, но это определенно не был конец всей истории прошлого. Тяжело сглотнув, Аделайн метнула заклинание в Сириуса, который резко проснулся, но, кажется, так и не понял, что уснул не сам. После она снова подняла глаза на портрет.       — Как умер Регулус? — наконец, задала Аделайн самый важный и самый тяжелый вопрос. Только проснувшегося Сириуса пробрала дрожь, он невольно обхватил себя руками и по-собачьи мотнул головой, словно отрицая сказанное. На лице Вальбурги появилось выражение глубокой скорби.       — После того, что случилось, Регулус словно потерял душевное равновесие. Он около года смотрел на мир невидящим взглядом, почти ни с кем не разговаривал, забросил учебу, несмотря на то, что это был его последний год в Хогвартсе. А потом снова стал общаться с друзьями, Пожирателями Смерти и Темным Лордом. Тот к этому времени был уже здорово не в себе, Регулус тоже это заметил, но, как и все, не знал причины, — Вальбурга перевела дыхание, вспоминая подробности истории и едва сдерживая слезы.       — А потом Лорд дал ему некое задание… и после этого Регулус действительно ожил. Он постоянно что-то писал в своих тетрадях, сидел за книжками, не вылезал из библиотеки, забывая спать и есть. Лишь изредка появлялся на собраниях, но Лорд к тому времени уже почти не обращал ни на что внимания. А Регулус все повторял, что понял, что пошло не так, и как все исправить. А потом…       Аделайн затаила дыхание, понимая, что Вальбурга подошла к мрачному финалу безрадостной истории. Сириус на диване не смел двигаться и говорить, старательно вслушиваясь в каждое слово матери о брате, историю которого он так и не смог узнать за почти четырнадцать лет.       — Потом наступило тридцать первое октября восемьдесят первого. Темный Лорд исчез. Никто не знал реальной причины того, что случилось, младенец просто не мог уничтожить такого мага, насколько бы сумасшедшим тот ни был. На следующий день Регулус решил узнать подробности у каких-то своих знакомых. Но не сказал мне, у кого именно, — едва сдерживая ярость, произнесла женщина. — А еще через день Барти принес его тело. Ни одной царапины, чистое смертельное проклятье, словно… словно мой сын просто дал себя убить, — уже не скрывая слез и еле проговаривая слова закончила Вальбурга. По лицу одной из сильнейших в свое время ведьм Магической Британии текли слезы, когда она вспоминала месяц, когда один ее сын попал в Азкабан, а второй был убит. — После «Великой Победы» никто не хотел проводить расследование, авроры попросту списали дело на еще одно нападение Пожирателей Смерти.       В комнате уже несколько минут стояла абсолютная тишина. На улице была темная ночь, немногочисленные свечи в кабинете давно погасли. Чай в стоящей на подлокотнике кресла чашке остыл несколько часов назад, забытый. Женщина с портрета молчаливо ждала, пока ее сын и гостья свыкнуться с недавно услышанным.       Аделайн невидящим взглядом гипнотизировала языки пламени, поблескивающие в камине, который теперь остался единственным освещением. Частая ироничная усмешка уголками губ сменилась выражением глубокой печали и сожаления.       На лице Сириуса залегли глубокие тени. Легкая беспечная поза лежа на диване уже давно сменилась напряженной позой сидя, от обычной легкости не осталось и следа. Он рассеянно вглядывался куда-то в окно, неосознанно водя пальцами по палочке.       Спустя еще несколько минут в комнате с громким хлопком появился домовик, выводя из транса обоих магов. Поморгав несколько раз, Сириус презрительно уставился на Кричера, Аделайн же подарила недовольный взгляд Вальбурге, мысленно упрекая ее за вызов домовика, хаставивший отвлечься от недавних мыслей.       — Негодный хозяин Сириус или мисс Аделайн желают чего-то еще? — проскрежетал эльф.       — Нет, — мгновенно отозвались оба волшебника, после чего Сириус добавил: — Уходи и больше не беспокой нас сегодня.       Еще более недовольный домовик исчез, после чего маги снова обратили свое внимание на женщину на портрете.       — А твоя… — с редкой неуверенностью начала Вальбурга.       — Умерла. Год назад, — коротко и жестко припечатала Аделайн, давая понять, что пока не готова продолжать данную тему. Женщина с портрета тактично и легко кивнула. Она поняла: подробности, если и будут, то не скоро.       Аделайн взмахом руки наколдовала Темпус. Почти семь утра. Долго же они здесь проговорили. Пора было отправляться восвояси. Сегодня школьники возвращались домой из Хогвартса, и Сириус, нарушая все мыслимые и немыслимые правила, явно отправится встречать крестника. Вид у него сильно помятый, так что Сириусу следует немного отдохнуть, чтобы не пугать окружающих под Оборотным зельем. Или в каком еще виде тот посещает магические кварталы.       Самой Аделайн тоже стоило отдохнуть, ее лицо явно лишь немного лучше, чем у Сириуса. Дел впереди было навалом, а в текущем состоянии ее можно будет сразить и обычным Ступефаем, не говоря уже о чем-то посильнее и позаковыристее. Мысленно убедив себя в необходимости возвращения домой, Аделайн встала с кресла.       — Мне необходимо возвращаться, леди Вальбурга. Была рада вас увидеть, даже на портрете. Надеюсь, мы сможем снова поговорить позже.       — До встречи, дорогая, — кивнула ей в ответ женщина.       — Сириус, — чуть улыбнулась Аделайн, — счастлива вновь с тобой встретиться. Еще раз прости за вынужденный спектакль.       Сириус в ответ хрипло рассмеялся, а после резко встал с дивана и крепко обнял Аделайн.       — Это я должен извиняться. За все свои прошлые глупости, — на грани слышимости прошептал он. Аделайн на это прикрыла глаза и чуть печально улыбнулась, обнимая Сириуса в ответ.       Спустя несколько мгновений, почувствовав неловкость от столь бурных проявлений чувств, маги расступились. Аделайн пошла к выходу из кабинета. Она была у самой двери, когда с портрета послышались новые слова Вальбурги.       — Зачем ты вернулась в Британию? Почему сейчас?       В гостиной наступила громкая тишина.       — Когда-то маги Британии отняли у меня слишком многое, — не поворачиваясь назад, мгновенно произнесла Аделайн. — У меня здесь осталось много неоплаченных счетов, пора их закрыть. И несколько старых знакомых, которым пора напомнить, что смерть, если она не твоя собственная, — это не конец.       После сказанных слов Аделайн тихо вышла из комнаты, неслышно прикрыв за собой дверь.       Кивнув на прощание молчаливому Сириусу, также основательно задумавшемуся, она пообещала отправить ему сову в ближайшее время. С этими мыслями она покинула дом на Гриммо, чтобы, в мгновение спустившись с крыльца, аппарировать в другой такой же темный и старый дом, но уже принадлежащий ей.