Дождь и пепел

      Ранним утром первого ноября Сириус Блэк сидел на кухне семейного особняка и медленно напивался. На этот раз по-настоящему. Его единственной компанией была полупустая бутылка огневиски, первая, но не последняя на сегодня, выторгованная полчаса назад у Кричера. Сам домовик пока предпочитал не показываться на глаза хозяину.       Сириус был бы счастлив проснуться сегодня как можно позже, сделать этот день таким коротким, каким только возможно, забыть мрачную дату. Не думать об очередном собрании Ордена, которое состоится через несколько часов.       После собрания на Гриммо обещала заглянуть Аделайн, чтобы, видимо, не дать Сириусу совершить ничего глупого, или чтобы напиваться вместе. Но до этого момента ему еще нужно ухитриться не сойти с ума от бессилия.       Сириус сделал новый глоток обжигающего напитка прямо из бутылки, после чего у него перед глазами промелькнуло давнее воспоминание, от которого заболело в груди. 1970 г.       В небольшом уютном парке стояла ранняя осень. Листья, уже пожелтевшие на деревьях, кружились вокруг лавочек, запутывались в траве, оседали на воду в каменном фонтане в центре парка. В этом году на конец сентября выпала солнечная, немного ветреная погода.       Среди деревьев послышался девчачий визг, а затем высокий мальчишеский смех. На пледе недалеко от фонтана сидели трое детей, два мальчика лет десяти, невероятно похожих друг на друга, и девочка лет четырех. Младший из братьев, с черных волос которого капала вода, щекотал маленькую проказницу, не давая ей вырваться из захвата, а старший заливисто смеялся рядом.       — Ре-е-ег, хах, прекрати-и-и-и… — послышался голос девчонки, которая не теряла надежды вырваться из рук друга. — Я не, ахах, специа-а-ально.       На секунду мальчик остановился, при этом даже не думая отпускать мелкую вредину, которая несколько минут назад устроила небольшой водоворот, затем благополучно опущенный ему на голову. Магические выбросы у детей были обычным явлением, и все бы ничего, если бы водоворот опустился на голову Сириусу, или самодовольному блондину, который должен был скоро присоединиться к компании детей. Но жертвой в очередной раз стал именно Регулус, который не собирался спускать подобную пакость даже этой девчонке, хитро стреляющей сейчас глазами в сторону выхода из парка в ожидании поддержки.       — Ну уж нет, мелочь, настоящие Блэки такое не прощают! — выпалил мальчик, после чего принялся щекотать маленькую обидчицу снова.       — Эй, семья не считается! Я тоже, ахах, Блэк! Ну Ре-е-егулус… — пропищала девочка, надеясь, что спасение скоро подоспеет.       — Ты не настоящий Блэк, — важно проговорил Сириус, усмехнувшись.       — Настоящий! — попробовала было возмутиться девочка, но ее дальнейшие протесты утонули во взрыве смеха.       — И что здесь происходит? — со стороны фонтана послышался тягучий голос, а через мгновение из-за деревьев показался невероятно красивый юноша с идеально прямой спиной. Повелительные интонации в его голосе не предвещали ничего хорошего играющим детям, но глаза смеялись. Уловив в них хитринки, девочка принялась хлопать ресницами.       — Люциус, ты должен меня спасти, — тут же пожаловалась мелкая хитрюга.       — От кого же? — все еще строго спросил юноша, задумчиво нахмурившись и сверху рассматривая детей.       Рассудив, что блондин, как обычно, встанет на сторону девчонки, Регулус прекратил ее щекотать и надулся, а Сириус стер с лица широкую ухмылку.       — От них, — девочка, отсмеявшись, кивнула головой в сторону мальчишек. — Они сказали, что я не настоящий Блэк! — Выдала она то, что задело больше всего.       Юноша с напускной строгостью посмотрел на слегка опустивших головы мальчишек, а затем взял девчонку на руки и мягко ей улыбнулся.       — Ты самый настоящий Блэк, принцесса. Через много лет и они это поймут, — шепотом произнес Люциус на ухо девочке. А затем громче, так, чтобы услышали и мальчишки, добавил: — А сегодня я, конечно, защищу тебя.       — И в следующий раз тоже? — с детской непосредственностью спросила у блондина девочка. — До тех пор, пока я не вырасту?       — Я всегда буду защищать тебя, — с улыбкой, но при этом совершенно серьезно проговорил юноша.       — Я тоже буду тебя защищать, — вскочил на ноги младший из братьев, с легким недовольством поглядывая на блондина. — Стану сильным и умным рыцарем и буду защищать свою принцессу!       — Ты высушивающие чары сначала выучи, рыцарь, — хмыкнул Люциус, с усмешкой смотря на решительно настроенного мальчика.       Сириус на заявление брата фыркнул. В том, что тот будет защищать девчонку, когда вырастет, он не сомневался. Регулус, несмотря ни на что, с детства просто обожал маленькую обворожительную вредину.       — Не нужны мне никакие чары! Я настоящий Блэк, а Блэки всегда были сильными магами, верными семье, — провозгласил Регулус, самоуверенно смотря на Люциуса.       — Это мы посмотрим через двадцать лет, или еще больше, кто из вас настоящий Блэк — сильный маг, верный семье, — ответил ему Люциус и подмигнул девчонке.       Воспоминания о беззаботном детстве, проведенном в кругу семьи, проносились перед глазами Сириуса одно за другим. Именно сегодня они были на редкость четкими, со множеством деталей, которые Сириус пропустил, будучи ребенком. Почти во всех воспоминаниях был Регулус, во многих — родители, их друзья и родственники.       Последнее воспоминание, связанное с семьей, за исключением общения с Аделайн в настоящем времени, было одним из самых отвратительных. И, к сожалению, именно в этот день он видел матушку и разговаривал с братом в последний раз. 1976 г.       — Сириус! — грозный крик женщины разнесся по всему Блэк-хаусу, не доходя до магглов-соседей лишь благодаря мощнейшим заглушающим чарам на древних стенах дома. — Ты не посмеешь уйти из дома!       — Я уже смею, матушка, — прозвучал в ответ юношеский голос. — Вы можете продолжать лизать задницу своему Темному Лорду и его дружкам, но теперь без меня, — насмешливо ответил юноша. Вместе с тем он продолжал собирать в бездонную сумку немногочисленные необходимые вещи из своей комнаты.       От столь пренебрежительных фраз Вальбурга застыла, а затем набрала в легкие побольше воздуха, готовая разразиться очередной тирадой в попытке остановить сына.       — Это вы, наивные дети, верите в россказни Министерства об объединении с магглами и забываете законы магии. Такая политика приведет Магическую Британию к катастрофе!       — Это политика твоего Лорда в отношении маглов и маглорожденных и его бесконечные ритуалы приведут Магическую Британию к катастрофе, — вторил ей Сириус.       Пока Вальбурга подбирала дальнейшие слова, Сириус последний раз окинул взглядом комнату, закинул на плечо сумку, немного грубо отодвинул матушку от двери и вышел в коридор.       — Сириус, постой, — из своей комнаты выбежал Регулус, который наверняка подслушивал разговор. Хотя сложно было не услышать при полном отсутствии заглушающих заклинаний те крики и оскорбления, которыми сыпали мать и сын друг другу. — Я могу только догадываться, кто рассказывает тебе эту чушь про бесчеловечного Темного Лорда, который хочет отнимать младенцев у магглов, но это, определенно, чушь. Политика еще не утверждена. О ритуалах ты тем более ничего не знаешь, так как о них ничего определенного не знает никто. Почему ты во все это веришь? — Регулус попытался перегородить дорогу брату, не позволяя совершить практически непоправимый поступок.       — Потому что это правда, Рег. Не от солнечного же света у Лорда вашего глаза красными стали.       — Ты не можешь этого знать, глаза могут изменить цвет от чего угодно… — застыл Регулус. — Помнишь, как мы, будучи детьми, колдовали в парке у фонтана? Редкие и короткие, но незабываемые уроки, магия, которую демонстрировал Темный Лорд, Малфой… ?       — Это была ошибка, в детстве я их много совершил. Вы все были ошибкой: и ты, и Малфой, и мелкая девчонка вместе с ее родителями. Но теперь для меня все это в прошлом.       — А как же преданность семье, Сириус? Или род для тебя уже тоже ничего не значит?       Сириус, спускаясь по лестнице вниз, резко остановился и, запрокинув голову, рассмеялся, а затем, немного успокоившись, обернулся и в упор посмотрел на брата.       — А для тебя она что значит, эта преданность, а, Регулус? Твой дорогой Темный Лорд, в отличие от мелкой капризной девчонки, не из Блэков, — прищурился Сириус.       Регулус, однако, спокойно встретил его взгляд, после чего, четко проговаривая слова, произнес:       — Нарцисса, Белла и Араминта — Блэки, и их семьи и друзья также являются частью нашей семьи. Нет разницы, быть преданным семье или Темному Лорду — это одно и то же.       Сириус отвернулся, быстро пропустив оставшиеся ступеньки, и остановился лишь у самой двери. Он взял в руки дверную ручку и снова повернулся к брату с вызовом во взгляде.       — Ваш Темный Лорд считает так же? — вскинул брови Сириус, и Регулус на мгновение запнулся. — Верно, ты не знаешь. Когда придёт время, тебе придётся выбрать — между ним и семьёй. Что ты скажешь тогда? — Выждав мгновение и не получив ответа, он понимающе усмехнулся. — Я свой выбор делаю сегодня. Прощайте, — с этими словами юноша поправил сумку на плече, открыл дверь и ушел из дома. Как он тогда думал, навсегда.       Вальбурга, спустившаяся вниз вместе с младшим сыном, не успела сказать ни слова. Регулус, не ожидавший заданного Сириусом вопроса, не мог сдвинуться с места и остановить брата. С этого дня у Блэков остался единственный сын.       Очнувшись от воспоминаний, Сириус уставился на золотистую жидкость в бутылке. И кто в тот день его дернул за язык? Возможно, не спроси он тогда у Рега про выбор, и судьба того сложилась бы совсем иначе? И не только его, но и самого Сириуса, и Аделайн, и матушки, и Гарри. Но Регулус выбрал Темного Лорда, за которого он в итоге отдал свою жизнь.       А что тогда выбрал сам Сириус? Полгода назад он думал, что знал ответ на этот вопрос. Что пятнадцать лет назад он выбрал семью, просто не Блэков, а Мародеров. Джеймса, Лили, Гарри, Ремуса и Питера. Но после смерти Поттеров, предательства Петтигрю, самоустранения Ремуса и тринадцати лет Азкабана что-то для Сириуса изменилось.       Еще полгода назад его семьей оставался лишь Гарри — любимый крестник, за которого Блэк был готов и собирался умереть. Но теперь он снова вспомнил о кровных родственниках, которых также мог бы назвать частью семьи. Аделайн, одна из самых талантливых волшебниц, которых он когда-либо встречал, портрет матушки и ворчливый домовик снова стали родными для Сириуса, как и очень много лет назад.       После смерти близких, спустя много лет, проведенных рядом с дементорами, и множество одиноких ночей после на Гриммо, Сириус, наконец, понял, что семья — это не только те люди, с которыми приятно посидеть в пабе или придумать и претворить в жизнь очередную шутку. Это те, кто поможет в тяжелые моменты. Когда все вокруг готовы сдаться, семья будет бороться за тебя до последнего. Понимание такой простой вещи сейчас очень грело Сириусу душу.       Тогда, двадцать лет назад, они все — и сам Сириус, и Рег, и матушка — были слишком категоричны, слишком уверены в своей правоте, чтобы попробовать услышать друг друга. Они все в чем-то были правы и все в чем-то ошибались. Доверие Дамблдору было не лучшей идеей Сириуса, так как у директора всегда были личные счеты с магами, для которых он не стеснялся использовать Орден Феникса. Темному Лорду же на Блэков, как оказалось, было не плевать, но вот методы выражения своего отношения, как и в целом проводимую политику, он выбрал и продолжает выбирать неверные.       Сириус вздохнул. Прикинув, что сможет выпить еще полбутылки огневиски, чтобы к собранию Ордена прийти в себя и внимательно слушать речи Дамблдора, не пытаться проклясть Снейпа и прикончить Флетчера, Сириус позвал Кричера. Потребовав подготовить антипохмельное зелье и наказав домовику больше не появляться перед глазами до вечера, Сириус уверенно приложился к горлышку бутылки.

***

      Северус Снейп появился в доме на Гриммо двенадцать последним и в одном из самых отвратительных из своих настроений. Очередное собрание Ордена Феникса, именно в этот день, для него было оскорблением, насмешкой над бывшим другом. Так нелюбимый тем Орден проводил встречу в его, Регулуса, доме. Да и не в день смерти вряд ли Рег хотел бы, чтобы по Блэк-хаусу разгуливали сомнительные личности наподобие Флетчера и семейки Уизли.       Скверное настроение, следующее за Снейпом тенью большую часть жизни, сегодня приобрело новую, еще более поганую форму. Сияющая с самого утра премерзкой улыбкой Амбридж, в очередной раз что-то замышляющий Поттер с компанией и необходимость тащиться на два собрания за один день стали сливками и вишенкой дрянного дня. Как бы на встрече Пожирателей Снейп не стал кидаться проклятиями вслед за Темным Лордом.       Как только профессор занял место на стуле в темном углу кухни, в стороне от остальных членов Ордена, собрание началось. Сам Снейп, слегка прислушиваясь к говорившим, в это время рассматривал участников сборища. Спокойные и почти радостные члены Ордена вызывали практически неконтролируемое желание заавадить каждого, попытавшегося послать Снейпу сегодня ободряющую улыбку или скептический взгляд. Всепонимающее выражение на лице Альбуса заставляло чесаться кулаки рук. Как обычно пьяная рожа Блэка… стоп. Пристальный взгляд вернулся к блохастой псине и Снейп принялся внимательно изучать Блэка.       Как бы Блэк не пытался скрыть опухшие глаза и последствия утреннего распития огневиски, до конца это сделать ему не удалось. То и дело выражение недовольства на его лице сменяла печаль, которая превращалась в равнодушие, как только Блэк об этом лице вспоминал. «Плохая игра хорошего актера» — мысленно обозвал это представление Северус, убеждаясь, что остальные члены Ордена состояния Блэка не замечают. Даже не будучи шпионом, достаточно просто быть внимательным к окружающим, чтобы замечать некоторые изменения. И как они с такой наблюдательностью собираются выигрывать войну?       Только спустя некоторое время Снейп задался главным вопросом. Хозяин проклятого дома на Гриммо выглядел пьяным каждый день, начиная с раннего лета, но впервые за это время он выглядел по-настоящему несчастным. Неужели бестолковый Блэк, наконец, узнал, что в этот день умер Регулус? Или он уже несколько дней оплакивает Хэллоуин? По демонстрируемой театральщине выходило все же первое. Интересно только, от кого он узнал? С портретом Валибурги тот в отвратительнейших отношениях, к кому-то из Пожирателей сунуться не посмел бы. Кто еще мог знать точную дату? Дамблдор? Нет, вряд ли. Для него этот день уже который год является продолжением праздника — ненавистного Северусом Хэллоуина. Кто же тогда мог рассказать? Нарцисса?       — …Северус, Темный Лорд сегодня устраивает собрание? — словно издалека услышал Снейп голос Дамблдора, заставивший откинуть на время недавние мысли о Блэке и сосредоточиться на разговоре в комнате.       — Да, — в очередной раз повторил Северус то, что уже говорил директору с утра. Блэк, нахмурившись, перевел глаза на Снейпа.       — Буду ждать тебя завтра утром с новой информацией, — повторил очередную прописную истину Дамблдор, внимательно смотря на Снейпа. Северус отрывисто кивнул в ответ.       Давящую тишину неожиданно нарушил Блэк.       — Почему Тот-Кого-Нельзя-Называть собирает Пожирателей сегодня, после Хэллоуина? — произнес Блэк, тщательно выделив голосом предпоследние два слова.       Снейп ядовито усмехнулся. Неужели Блэку кто-то действительно вернул на место мозги? Северус мог назвать несколько причин сегодняшнего собрания Темного Лорда, в том числе, возможно, и ту, что очень интересует Блэка, но он определенно не станет это делать на собрании Ордена.       — Он мне не докладывает, — Снейп перевел насмешливый взгляд на хозяина дома. Блэк возмущенный взгляд вернул, но, что удивительно, настаивать на ответе и кидаться обвинениями не стал.       Не огрызающийся Блэк был словно второе пришествие Мерлина. Если бы был малейший шанс на ответ, Северус всерьез поинтересовался бы контактом психиатра или кого-то, кто им подрабатывает для Блэка. Северус задумался, как бы поаккуратнее разузнать, с кем, кроме членов Ордена, сейчас общается Блэк. Отложив эту мысль на потом, Снейп снова попытался сосредоточиться на разговоре.       Собрание Ордена, как и ожидал Северус, в итоге было бесполезным. Несколько волшебников во главе с Дамблдором обсудили, какой нехороший Темный Лорд и Пожиратели Смерти. Конечно, не забыли упомянуть про то, как нехорошо себя вели Пожиратели и Лорд в последние годы перед исчезновением последнего. При этом они определенно забывали причину этого. Затем члены Ордена установили новый график бессмысленных дежурств в Отделе Тайн, поужинали стряпней миссис Уизли, к которой Снейп даже не притронулся, и разошлись по домам.       Прямо с порога дома на Гриммо Снейп аппарировал неподалеку от Малфой-мэнора. После собраний Ордена ему всегда хотелось проветриться и стереть с себя запах, обитающий на кухне у Блэка в то время, когда там собирается Орден Феникса. Да и Люциус наверняка убьет его, унюхав этот непередаваемый аромат. Хотя нет, сперва он вышвырнет Северуса из мэнора, наложит на него массу очищающих заклинаний, поверх добавит Агуаменти, а затем уже убьет за осквернение дома.       Несмотря на все уважение к Малфою и его жене, сегодня Северус уничтожал чужеродные запахи и разглаживал заклинанием мантию не для них. В последние годы Регулус не был аристократом до кончиков ногтей, как в школе, но он наверняка предпочел бы, чтобы на памятном ужине, пусть и не для всех присутствующих этот ужин будет в его честь, все было идеально. И Северус не мог подвести друга, даже после его смерти.

***

      Спустя минут десять после того, как за последним членом Ордена закрылась дверь, она снова распахнулась, пропуская внутрь невидимую гостью. Сняв дезиллюминационное заклинание и получив утвердительный кивок от Кричера, девушка вошла на кухню, в которой так и остался после собрания сидеть Блэк. Сириус был искренне рад ее видеть, но смог выдавить из себя лишь подобие улыбки.       — Привет, — негромко поздоровалась Аделайн, мгновенно подмечая печальное выражение лица и усталый вид. — Последнее собрание Ордена было настолько утомительным?       — Я не понимаю, зачем Дамблдор их устраивает, сплошные разговоры ни о чем, — недовольно вздохнул Сириус. — Сама-Знаешь-Кто тоже устраивает сегодня собрание, если верить Снейпу. Ты на него не собираешься?       — Не сегодня.       Сириус еле заметно кивнул и вновь уставился на столешницу. Установившуюся тишину нарушил появившийся с громким хлопком Кричер. Сириус даже не шелохнулся.       — Чего мисс Аделайн желает? — проскрежетал эльф.       Аделайн бросила тяжелый взгляд на Сириуса, нахмурилась и вновь посмотрела на Кричера.       — Принеси эльфийское вино и огневиски, — велела она домовику, после чего тот сразу же исчез. — Которая это будет бутылка?       Сириус покачал головой.       Спустя мгновение Кричер принес вино и огневиски и молча исчез. В этом доме каждый помнил сегодняшнюю дату, а домовой эльф особенно. Аделайн, не говоря ни слова, легким взмахом палочки открыла обе бутылки, призвала заклинанием бокалы и разлила напитки. Сириус также молча наблюдал за отточенными движениями волшебницы. Аделайн жила магией. И как Сириус ничего не заметил, когда она притворялась магглом?       — Знаешь, а никто из них ни слова мне сегодня не сказал про Рега, — произнес Сириус. — Только Снейп подозрительно зыркал во время собрания.       — Неудивительно, что члены Ордена молчат. И что Снейп помнит — они были друзьями.       Сириус в ответ скривился, но промолчал.       — Сама-Знаешь-Кто ведь не знает, кто это сделал, верно? — продолжил Сириус, осушив половину стакана. — Иначе уже отомстил бы. Он всегда жестоко отвечал на смерть своих друзей-Пожирателей. Да и Снейп — та еще мстительная гадина, вряд ли смог бы забыть.       Аделайн замерла посреди движения, негромко сглотнув. Сириус уже достаточно напился, чтобы говорить то, о чем думает, не задумываясь о чувствах других на сказанные слова. Но Сириус и в трезвом состоянии ведет себя не сильно лучше. Обижаться было не на что. Отставив бокал с вином в сторону, Аделайн тихо произнесла:       — Не знает. Но когда узнает, думаю, он этого просто так не оставит, — а после тише, чтобы даже Блэк не смог услышать, добавила, обещая самой себе: — И не только он.       Сириус кивнул, вместе с этим вновь возвращая все свое внимание огневиски.       — Я недавно наткнулся на заметку в Пророке: еще один бывший аврор умер в собственном доме от заклинания Адского Пламени, — медленно произнес Сириус, разглядывая золотистые блики в стакане, а затем поднял голову: — Я не знаю, кто это сделал, но я хочу, чтобы ты знала, что я… я не стал бы ему мешать.       Аделайн на время замерла, и Сириус снова отвел глаза, словно боясь собственных слов. Аделайн выдохнула. Она внимательнее присмотрелась к Сириусу. Он выглядел иначе: спокойнее, собраннее, с какой-то внутренней тенью, которая шла ему больше, чем беззаботная ухмылка. Медленно распивая вино, Аделайн задавалась вопросом, почему чудесное озарение произошло только сейчас.       Сириус заканчивал второй стакан золотистого напитка, когда резко поднял голову и почти трезво посмотрел в глаза Аделайн.       — Книги из библиотеки ничего не дают. Может быть, — запнулся он, но мотнув через мгновение головой, уверенно продолжил: — Может быть, нам стоит подняться в комнату Рега?       Аделайн долго молчала, сражаясь с собой в мыслях. С одной стороны, ей очень хотелось, наконец, переступить через вину, сожаления и бесконечные «что если» и зайти в комнату Регулуса. С другой, найденная в комнате бывшего жениха правда может быть любой, как подкрепляющей, так и развеивающей тот образ, который она помнила из детства. А еще, чего Аделайн больше всего опасалась, в комнате могло вообще ничего не быть.       В конце концов, Аделайн в очередной раз отложила принятие решения, но дала себе еще одно обещание за сегодня. Собраться с духом, в течение месяца снять заклинания с двери и внимательно перечитать каждый клочок пергамента в месте, откуда Рег не вылезал последние недели.       — Не сегодня.       Покинула дом на Гриммо Аделайн ближе к полуночи, оставив Кричеру пустые бутылки из-под алкоголя и доверив ему перенести Сириуса в его комнату. Короткий разговор с портретом Вальбурги в коридоре укрепил уверенность в необходимости, наконец, пережить собственные страхи и идти дальше. Набраться смелости, зайти в комнату Рега и узнать, какой была его история прошлого.       — Не бойся встречаться со своими страхами, не бойся смотреть им в глаза. Тем более, что в его смерти нет и никогда не было твоей вины. А не ошибается тот, кто не пробует. Они оба часто это повторяли.       Снова и снова раздавалась в голове фраза Вальбурги, сказанная напоследок. И, конечно, крестная была права. Пора было перестать прятать голову в песок. Для того, чтобы поскорее рассчитаться с магами Британии, Аделайн нужно было больше информации.       Все еще стоя на пороге особняка Блэков под дезилюминационными чарами, Аделайн подняла голову вверх, всматриваясь в ночное небо. Среди непроглядной темноты мелькало несколько звезд, что было удивительно для Лондона. Где-то среди них, далекий и незаметный, был и Регулус.       Пора было возвращаться домой, но Аделайн все смотрела на небо. Завораживающее зрелище вместе с выпитым вином кружило голову, отключало самоконтроль, заставляло воскрешать в памяти глубоко похороненные воспоминания. Аделайн горько улыбнулась, припоминая еще одного любителя смотреть на звезды.       "Не ошибается тот, кто не пробует, принцесса" — в очередной раз прозвучало, словно наяву, другим, но даже спустя столько лет таким знакомым мелодичным голосом, совсем не похожим на голос Вальбурги.       Еще раз взглянув на ночное небо, Аделайн улыбнулась. Спустившись с крыльца дома на площади Гриммо, она с негромким хлопком аппарировала.