Дождь и пепел

      Аделайн сидела в одном из кресел гостиной дома на Гриммо и уже минут десять гипнотизировала чашку с кофе, переливая остатки жидкости по стенкам. Все десять минут Сириус изо всех сил сдерживал порывы расспросить Аделайн о походе в Министерство.       На следующий же день после разговора с Гарри в Хогсмиде Аделайн напросилась на встречу к Амелии Боунс. После беседы с женщиной она собиралась познакомиться и переговорить с еще несколькими людьми, занимающимися в Министерстве вопросами образования.       Поморщившись и поцокав в очередной раз языком, Аделайн отставила чашку и вполне осмысленно посмотрела на Сириуса. Проведя ладонью по черным волосам — вредная привычка, полученная, скорее всего, от самого Блэка, — Аделайн принялась вспоминать и пересказывать те несколько часов, которые она провела в Министерстве.       В дверь кабинета главы отдела магического правопорядка негромко постучали, а через секунду в него зашла знакомая хозяйке кабинета девушка. Амелия Боунс устало подняла голову от многочисленных бумаг на столе, а затем встала поприветствовать гостью.       — Здравствуй, дорогая, — кивнула она с искренней улыбкой.       — Доброе утро, — слегка улыбнулась Аделайн в ответ.       — Хочется верить, что ты пришла просто так, но я в последнее время перестала быть оптимисткой, — невесело усмехнулась женщина, предлагая гостье устраиваться в одном из кресел в углу кабинета.       — К сожалению, ты права.       Аделайн присела в кресло и ненадолго расслабилась. Мадам Боунс за это время выглянула в приемную и заказала чай — один из тех, которым несколько лет назад в другой стране угощала ее сама Аделайн.       — Что произошло? — внимательно посмотрела на гостью Мадам Боунс, сев в кресло. Аделайн никогда ранее не просила помощи, и если сейчас она пришла ради этого в Министерство, случилось нечто действительно нехорошее.       Аделайн долго молчала, изредка попивая чай. Иногда она морщилась, скорее всего, решая для себя, стоило ли вообще начинать разговор. Наконец, она выдохнула и резко спросила:       — Почему Амбридж назначили преподавателем Защиты в Хогвартсе?       — Дамблдор все лето занимался политикой и к концу августа не успел найти профессора. Министр не упустил возможности послать в Хогвартс своего человека, — медленно произнесла Амелия, разглядывая Аделайн и пытаясь найти ответы на появившиеся вопросы на ее лице. — Почему ты этим интересуешься?       — Ты слышала что-либо от племянницы о методах преподавания нового профессора? — словно невзначай осведомилась Аделайн.       — Нет, — через некоторое время ответила мадам Боунс, нахмурившись. — Я в последние месяцы не заходила к брату. Просветишь старую женщину, ничем, кроме политики, не интересующуюся? — попыталась немного разрядить обстановку Амелия.       — Ты себя, определенно, недооцениваешь, — уголком губ улыбнулась Аделайн, но тут же снова сосредоточилась. — Одна лишь теория, никакой практики, никаких волшебных палочек во время занятий. Ах да, чудесная книга Слинкхарда, прочитать которую молодым людям до двадцати пяти терпения точно не хватит. И несколько новых любопытных декретов об образовании.       Мадам Боунс приоткрыла рот в удивлении. Подобного она явно не ожидала, а при упоминании автора учебника поморщилась. До текущего момента она лишь несколько раз слышала обрывки информации, касающиеся новых декретов. Видимо, зря она не обращала внимания на отдел образования. Мадам Боунс громко сглотнула и задала очередной вопрос.       — А как на это смотрит директор?       Аделайн ядовито улыбнулась, напомнив Амелии мордредову семейку Блэков, члены которой очень похоже скалились на обложках газет перед тем, как оказаться в Азкабане. Женщина поежилась.       — Никак. Весь в политике, — повторила Аделайн фразу мадам Боунс, сказанную некоторое время назад.       Аделайн определенно за кого-то переживала, и поэтому плевалась ядом чаще, чем обычно. Увидеть всегда спокойную и вежливую девушку с постоянной легкой улыбкой в подобном состоянии можно было крайне редко.       — У меня есть и другие причины волноваться из-за присутствия Амбридж в Хогвартсе?       — Возможно, — поморщившись, ответила Аделайн. — Но озвучивать я их пока не стану.       — Свои источники информации ты мне также не откроешь?       — Определенно нет.       Амелия понятливо кивнула и на время задумалась.       — Давай сходим в отдел образования, — резко поднялась с кресла мадам Боунс. — Дама, которая там работает, женщина не самая приятная, но отказать мне не сможет. Насколько я помню, заявку на преподавателя так и не закрыли. Возможно, появились новые кандидаты.       — Идем, — отставив в сторону чашку, решительно поднялась Аделайн.       В отделе образования стояла завидная для Министерства тишина. Серые стены коридоров освещали редкие магические светильники, эхо шагов обеих волшебниц разлеталось под сводами потолков. По дороге им не встретилось ни одного человека. Хорошо ориентирующаяся здесь Амелия быстро нашла нужный кабинет. Негромко постучавшись, волшебницы вошли внутрь.       — Добрый день, мадам Коулман, — поздоровалась Амелия с внушительной женщиной, восседающей за столом. Приплюснутое лицо и маленькие глаза делали её похожей на мопса.       — Мадам Боунс, какая встреча. Нечасто вы к нам заходите, — высоким, немного лающим голосом проговорила женщина. Вторую волшебницу, явно не являющуюся известной личностью в магическом мире, она словно специально не заметила. — Что же случилось?       Амелия поморщилась от столь явного игнорирования ее спутницы, но не стала комментировать невежество. Аделайн была не тем человеком, который хотел бы привлекать к себе лишнее внимание. Тем не менее, не представить девушку воспитание ей не позволяло.       — Мадам Коулман, позвольте представить, Аделайн де Бриенн, моя знакомая и очень талантливая волшебница из Швейцарии.       — Приветствую в Англии, — сухо произнесла женщина. А после едва слышно пробормотала: — И что вам здесь только понадобилось?       Аделайн с еле заметной усмешкой кивнула в ответ.       — Мы бы хотели узнать новости о вакансии преподавателя Защиты от темных искусств в Хогвартсе, — внешне вполне спокойно произнесла мадам Боунс, старательно сдерживая внутри негодование.       Мадам Коулман смерила недовольным взглядом обеих волшебниц, не желая отвечать. Но авторитет Амелии явно был выше подобного нежелания.       — Какой популярной стала вакансия… Столько людей интересуются кандидатами, но никто почему-то сам не желает им стать, — начала издалека женщина, переводя взгляд с одной волшебницы на другую. — Гринграсс, Нотт… несколько недель назад зашел даже мистер Малфой. С чего такое внимание?       При упоминании Малфоя Аделайн насторожилась. Внимание к вакансии нескольких чистокровных Лордов дополнительно подтверждало несостоятельность Амбридж как профессора Защиты.       — Сложно осудить родителей за поиск квалифицированного преподавателя Защиты для их детей… — не удержалась от комментария Аделайн. Напоминание о Малфое явно что-то в ней задело. Амелия молча покачала головой, с намеком глядя на девушку.       — Кандидатов нет! — практически рявкнула женщина. — Если хотите что-то изменить, мисс де Бриенн, найдите нового преподавателя, и, возможно, вопрос будет решен.       — Почему такого преподавателя не может найти директор школы или Министерство?       — Знаете ли вы, мисс де Бриенн, сколько преподавателей ЗОТИ за последние годы уволилось из школы? И ни один из них не работал больше года на этом проклятом месте! — неприятным голосом практически провизжала мадам Коулман. — А если вспомнить последние четыре года? Один умер, второй до сих пор лечится в Мунго, третий является оборотнем, а четвертый вообще сбежавшим из Азкабана преступником. Это же кошмар, куда только смотрит директор! Уж не знаю, что там случилось с должностью, но ни один умный человек на нее не согласится.       — Почему же эту должность заняла Долорес Амбридж? — не останавливалась Аделайн.       — Профессор Амбридж великодушно согласилась на подобную работу, так как в противном случае школа осталась бы без преподавателя вообще.       — Понятно, — пробормотала Аделайн, мысленно проклиная неприятную женщину, явно являющуюся к тому же фанатом Амбридж, а значит плохим помощником для нее самой.       Директору плевать на квалификацию профессора, школьники, скорее всего, уже смирились с бездарями-преподавателями, а Министерству выгодно иметь своего человека в Хогвартсе. Даже если желающие и были, их с вежливой улыбкой убедили не соваться в осиное гнездо.       Аделайн развернулась и быстрым шагом направилась на выход.       — Что на тебя нашло? — как только за девушкой захлопнулась дверь в кабинет, разгневанной кошкой обернулась на Аделайн всегда сдержанная Амелия Боунс. — Чего еще я не знаю о том, что происходит в этой драккловой школе?       — Прости, — поморщилась Аделайн, а затем посмотрела женщине прямо в глаза. — Я не могу тебе сказать.       Амелия шумно вздохнула и покачала головой. Прикрыв глаза и успокоившись, она снова обратила внимание на Аделайн, которая стояла посреди кабинета и сосредоточенно о чем-то думала.       — Мерлин с тобой, я не буду настаивать. Надеюсь, у тебя действительно есть стоящие причины делать то, что ты делаешь.       Взгляд Аделайн, вернувший былое спокойствие, не оставлял сомнений в правоте слов.       — Я же сделаю все, чтобы помочь тебе, — выдохнула мадам Боунс. — Но с еще несколькими людьми поговорю одна. А ты иди домой и подумай, кто из твоих знакомых мог бы стать профессором Защиты. В любом случае, чтобы сместить Амбридж, нам понадобится замена.       Аделайн молча развернулась и пошла на выход, прекрасно понимая, что Амелия права. Она уже давно не ребенок, чтобы закатывать истерики взрослым, если что-то идет не так, как хочется. Сражаться с бюрократической системой она всегда ненавидела, но ради близких людей готова была на многое.       — Спасибо, — тихо произнесла Аделайн перед тем, как закрыть дверь с противоположной стороны.       — Амелия прислала письмо после разговора с Фаджем и еще несколькими высокопоставленными людьми. Все они повторяют, что Амбридж лишь вынужденная замена, так как других кандидатов на должность профессора нет, — устало проговорила Аделайн. — Но даже если кто-либо появится, подозреваю, с несчастного спросят как с Мастера Защиты или дуэлинга. Все для того, чтобы оставить Амбридж присматривать за Хогвартсом и дальше калечить детей.       Сириус сжал кулаки. Он и не надеялся на быстрое и мирное разрешение ситуации, но подобные новости не добавляли и так нервному мужчине спокойствия.       У них все еще оставался вариант, при котором история с кровавым пером будет передана в лапы журналистов, и Амбридж придется уйти из школы под давлением взволнованных родителей. Но Сириус был уверен, что Гарри дополнительное внимание общественности очень не понравится.       — А что Снейп? — хмуро спросил Сириус от безысходности. — Гарри когда-то говорил, что он мечтает о должности профессора Защиты.       — Я об этом не слышала. Он мог бы стать профессором, но, видимо, у него свои причины не подавать заявку.       — У этой летучей мыши всегда есть свои причины, — скривился Блэк. А затем он, скорее всего, снова вспомнил Гарри и поджал губы. — Ты ведь придумаешь что-нибудь, правда? У тебя есть подходящие знакомые?       Аделайн покачала головой, прежде чем ответить. Она сделала это неосознанно, но Сириусу было достаточно, чтобы почти взорваться от невозможности действовать самому.       — В наличии у меня подходящих знакомых я не уверена, но обязательно что-то придумаю, — поспешила успокоить его Аделайн. — В январе у Хогвартса будет новый преподаватель Защиты.       Аделайн молчала, задумавшись. Сириус тяжело вздыхал, запустив руки в волосы, и также о чем-то размышлял. За это время Кричер успел поменять пустую посуду и наполнить ее заново. Теперь перед Сириусом и Аделайн стояли чашки с зеленым чаем, истощающим приятный жасминовый запах.       Прикрыв глаза, Аделайн вдохнула любимый и знакомый с детства аромат. А она уже и забыла, как когда-то обожала этот чай. Бросив благодарный взгляд Кричеру, который в ответ почти усмехнулся с непрозвучавшими словами “конечно я помню, иначе и быть не могло”, Аделайн сделала глоток темлого напитка.       Не выпуская из рук чашку, Аделайн встала с кресла и подошла к окну. Недолго поизучав вид, открывающийся из гостиной, она обернулась к Сириусу, откинувшись спиной на оконную раму.       — Каким, по-твоему, должен быть профессор Защиты?       Какое-то время Сириус молчал, явно не ожидавший подобного вопроса. А затем всерьез задумался. Если Аделайн действительно важно или хотя бы интересно его мнение, он его выскажет.       — Он должен быть умным, магически сильным, настолько, чтобы всем этим чистокровным зазнайкам было интересно. Но и не снобом, ничего не знающим о мире магглов, — принялся рассуждать вслух Сириус. — Идеально, наверное, военное прошлое или же работа аврором — опыт реальных сражений ничем не заменишь. Должен не бояться магии, как эти министерские дураки.       Аделайн задумчиво слушала Сириуса, непроизвольно вертя в руках чашку. Судя по ее печальной усмешке, такого человека просто не было. А если вдруг он существовал, то ни за что бы не пошел преподавать в школу.       — И хорошо бы, чтобы он учился не в Хогвартсе. Никаких стереотипов и предрассудков, — закончил Сириус.       — Возможно, это был бы действительно хороший профессор, — разглядывая пейзаж за окном, сказала Аделайн. После рассуждений Сириуса она стала еще более задумчивой, еще больше ушла в себя. За проведенное сегодня в доме на Гриммо время Аделайн успокоилась и словно что-то для себя решила, но еще не смирилась с выбранным путем.       — Знаешь кого-нибудь подходящего?       Аделайн шумно выдохнула, не отрывая взгляд от происходящего на улице. Она долго молчала, и Сириус уже почти решил, что Аделайн не услышала вопрос или не посчитала нужным ответить. Но затем, не оборачиваясь, она очень тихо произнесла:       — Возможно.

***

      Сириус Блэк в одиночестве сидел у камина в гостиной семейного особняка, уже несколько дней раздумывая над последними новостями. Иногда он ловил себя на мысли, что проще было ничего не знать — слепо следовать за Дамблдором и не задумываться над своими действиями или вернуться на лет двадцать назад, в школьные веселые и беззаботные времена. Вести себя как взрослый было невероятно тяжело.       В последние годы жизнь Регулуса не была легкой и радостной. Уход из дома брата, смерть части семьи, именно в те годы начал сходить с ума его обожаемый кумир — Темный Лорд. Именно по этой причине ни Сириус, ни Аделайн не питали надежд на то, что вещи в комнате Регулуса будут напоминать о спокойных и беспечных временах. Но найденные ответы превзошли самые смелые ожидания обоих.       Сириус и Аделайн до сих пор не нашли причины смерти Регулуса, но узнали, из-за чего сошел с ума Тот-Кого-Нельзя-Называть. Для Аделайн, которая была не против вернуть разум Темному Лорду и, возможно, Пожирателям, это было хорошей новостью. Сириус был не очень доволен ее желанием выяснить причины смены политики Пожирателей Смерти и вернуть прежние времена, но если это будет означать, что ненавистный Темный Лорд передумает трогать Гарри, Сириус найдет в себе силы с этим смириться.       Закрыв лицо ладонями и тяжело вздохнув, Сириус в очередной раз принялся вспоминать богатый на открытия день.       Через несколько суток после похода в Министерство Аделайн появилась в доме на Гриммо с крайне решительным видом. Сириус еще не успел выбрать повод для волнений, когда она объявила о желании, наконец, разобраться с той частью прошлого, которая связана с Регулусом. Сириус без колебаний согласился.       Войти в комнату они решили в один из учебных дней рано утром, рассчитывая, что большинство членов Ордена Феникса, которые имеют доступ в дом на Гриммо, в это время будут заняты. Дополнительно Сириус наложил несколько оповещающих заклинаний на входную дверь и коридор, ведущий к хозяйским комнатам.       Аделайн осторожно начала снимать заклинания с двери. Сириус стоял рядом, молча наблюдая за плавными и четкими движениями волшебницы, за сосредоточенным, изредка хмурящимся лицом, одновременно напряженной и легкой позой. Именно так должны выглядеть настоящие маги. Чтобы от их манеры колдовать захватывало дух.       Словно издали до Сириуса донесся тихий выдох со стороны Аделайн. Ее поза визуально расслабилась, но напряжение, отражающееся на лице, спрятать не получилось. Открывать дверь напротив ей было по-прежнему страшно.       — Идем? — негромко уточнил Сириус.       Аделайн еле заметно кивнула и через мгновение потянулась к ручке двери. Аделайн рывком распахнула ее, не оставляя себе времени передумать. В коридор тут же хлынул запах старых вещей из помещения, в котором никто не появлялся годами. Маги заглянули в комнату.       Это место разительно отличалось от магловского красно-золотого кошмара, который царил в комнате Сириуса. Темно-зеленые обои на стенах, единственное украшение которых — герб Слизерина, мебель из черного дерева и множество книг. На столе в рамках — несколько колдографий, изображенных людей на которых с такого расстояния было не различить.       — За столько лет здесь ничего не изменилось, — шепотом заметил Сириус, разглядывая незаправленную кровать. Очевидно, даже домовику входить сюда запрещалось.       Аделайн ему не ответила, но сделала несколько шагов внутрь комнаты. Сириус вошел следом, аккуратно прикрыв за собой дверь. Ни к чему не притрагиваясь, Аделайн принялась рассматривать бумаги на столе, а после перевела взгляд на колдографии.       На первой сам Регулус держал на руках очень маленького ребенка, в двух шагах от него хмурился Люциус и улыбалась Нарцисса. На следующей — два брата толкали друг друга локтями, иногда подмигивая в колдокамеру. Еще на одной стояли несколько юношей в серебристо-зеленых шарфах. Регулус вместе с командой Слизерина по Квиддичу улыбались колдографу, рядом мялся младший Крауч, а еще дальше, в углу колдографии, Сириус, к своему неудовольствию, узнал Снейпа.       На последней колдографии привлекательный черноволосый юноша в парадной мантии стоял в невероятно красивом бальном зале на фоне сотни огней и едва скрывал улыбку. Рядом с ним крутилась, постоянно посматривая на магов вокруг, девочка лет одиннадцати в блестящем золотом платье.       Аделайн горько улыбнулась, глядя на последнюю колдографию. Сириусу вопросы были не нужны. Он предусмотрительно отошел к стеллажам и принялся разглядывать книги, ожидая, когда Аделайн придет в себя.       — Итак, мы ищем любые записи, газеты и письма, написанные и просмотренные Регом в семьдесят восьмом году и позже. Если увидишь незнакомые вещи, также говори, — прозвучало через несколько минут.       Сириус кивнул, прикидывая, с чего начать поиск. Аделайн в это время достала палочку и принялась водить ей над столом, что-то нашептывая. Взяв с нее пример, Сириус достал одну из палочек, найденных в доме на Гриммо после освобождения, и принялся сканировать на зловредные проклятия шкафы.       Оказалось, палочку Сириус достал не зря. Почти все вещи были опутаны какими-то незнакомыми чарами, завязанными на крови. Даже не пытаясь надрезать собственную руку — практически для всех волшебников Британии Аделайн ко времени, когда появились эти чары, была мертва, и как отреагируют они на нее, оставалось загадкой, — Аделайн окликнула Сириуса.       — А если не подействует? — полюбопытствовал Блэк. Он искренне сомневался, что после всех устроенных им истерик для матери и брата Рег позволит его магии и крови снимать какие-либо чары в своей комнате.       — Это вряд ли, — негромко произнесла Аделайн, разглядывая затейливый узор. — Всех Блэков с детства этому учат, едва ли не каждый день повторяя, что семейные приемы надежнее всего.       — Но я ведь ушел из дома, отказался от семьи…. — неловко начал Сириус, когда сообразил, что Аделайн поняла его по-своему.       — Рег не убрал колдографию с тобой со стола, почему он вдруг решил бы исключить тебя из состава людей, способных снять чары? Ты к тому времени, если я правильно помню, еще не попал в Азкабан пожизненно.       Сириус кивнул.       — А я официально уже была мертва.       В словах Аделайн был смысл, и Сириус протянул ей руку. Через несколько минут чары были сняты, и Аделайн взяла в руки ближайший к ней лист пергамента, лежащий на столе. Сириус вернулся к книгам, начав поочередно их просматривать на предмет заметок.       Спустя несколько часов Сириус успел составить внушительную стопку из книг, в которых нашел какие-либо заметки, но на этом его успехи заканчивались. Аделайн же изучала каждый лист пергамента, найденный на столе, а затем откладывала его в одну из стопок по одной ей известным критериям. Последний же час Аделайн внимательно читала содержимое черного магловского блокнота, найденного ей где-то в недрах стола. Если бы не знакомый аккуратный и чуть угловатый почерк, Сириус никогда не поверил бы, что подобное магловское изобретение принадлежало его чистокровному брату.       — Нашла что-то интересное? — поинтересовался Сириус, которому откровенно надоело разбирать книги. Аделайн не ответила, словно совсем не слышала вопрос. Сириус подошел ближе и окликнул ее еще раз, начиная опасаться. Вновь не последовало никакой реакции. Уже всерьез обеспокоенный Сириус дотронулся до плеча волшебницы, в голос забрались тревожные нотки: — Аделайн, что с тобой? Мордред, да очнись же!       В конце Сириус почти кричал, на что Аделайн сначала поморщилась, а затем подняла осмысленный, но ошарашенный взгляд на Сириуса.       — Рег действительно узнал, что случилось с Темным Лордом.       — Что? — после ощутимой паузы спросил Сириус.       — Крестражи… Кто его только надоумил..? — Аделайн снова ушла в себя, опустив взгляд на разворот блокнота и бессмысленно, как казалось Сириусу, водя кончиками пальцев по страницам. Странное и зловещее слово Сириус слышал впервые, а потому поторопился снова вернуть Аделайн в реальный мир и узнать детали.       — Слушай, может, расскажешь подробнее, что ты тут вычитала? Или я могу сам попробовать разобраться, — предложил Сириус, протягивая руку к блокноту и почти касаясь страниц. Удивительно, но на Аделайн это подействовало.       — Клятва, Сириус, — прищурилась Аделайн. — Та, что ты уже дал, не распространяется на секреты, никак не связанные со мной. А об этом, — Аделайн кивнула на дневник, — никто узнать не должен, ни Гарри Поттер, ни проклятый Орден, ни, тем более, Дамблдор.       Сириус поморщился, явно не желая давать еще одну клятву. Рассказывать подобную информацию он никому не собирался, тем более, если судить по реакции Аделайн, мерзость там еще та. Но также Сириус прекрасно понимал, что Аделайн не отступиться — если Сириус каким-либо образом попробует избежать клятвы, рука с уже зажатой в ней палочкой не дрогнет, а заклинание забвения легко слетит с губ.       — Мордред с тобой, — побежденно вздохнул Блэк.       Сириус повторил за девушкой требуемые слова, которые тут же отразились на пергаменте рядом, и уже привычно провел по ладони лезвием. Аделайн легко повторила его действие и закрепила клятву магией. Наблюдая за уже знакомыми движениями, Сириус подумал, что еще несколько месяцев общения с Аделайн, и второй пожизненный срок в Азкабане ему обеспечен.       — И чем же они являются, эти крестражи?       — Частичками души волшебника, — тихо произнесла в ответ Аделайн. — Подобный артефакт можно создать, совершив убийство и проведя необходимый ритуал, поместив часть своей души в выбранный предмет.       Звучало довольно мерзко, но ничего катастрофического, кроме убийства, конечно, но к этому Тому-Кого-Нельзя-Называть не привыкать, Сириус не видел.       — И почему это опасно?       — Регулус пишет, что первые два крестража лишают части воспоминаний, притупляет чувства, оставляет только наиболее сильные из них. Каждый следующий крестраж забирает часть оставшихся чувств, памяти и разума. Регулус пишет, что Лорд создал не менее трех, но, скорее всего, больше. Поэтому он изменился.       Сириус замолчал, осмысливая услышанное.       — Что будем делать дальше? — осторожно поинтересовался он.       — Мне необходимо тщательнее изучить находку Рега, — очнувшись, уверенно произнесла Аделайн. Оглянувшись на разбросанные по комнате вещи, которые совсем недавно перебирали маги, она добавила: — Сейчас же мы ищем золотой медальон на цепочке. И даже не пробуй его открыть — это один из крестражей.       Сириус понимающе кивнул и вернулся шкафам с книгами. Аделайн начала сканировать палочкой пространство комнаты каким-то заковыристым заклинанием, лучи которого периодически меняли глубокий синий цвет на черный и изредка темно-фиолетовый и коричневый.       — Никакого медальона в этой комнате нет, — задумчиво сказала Аделайн.       — А если его выбросила миссис Уизли с остальными вещами? — в ужасе предположил Сириус.       — Честно говоря, я очень в этом сомневаюсь. Мы проделали достойную работу по сокрытию от нее действительно важных вещей, — протянула Аделайн. Подумав еще немного и заново осмотрев найденные вещи, она добавила: — Кричер!       Ворчливый домовик тут же появился перед Аделайн и вежливо поклонился:       — Чего желает мисс Аделайн?       — Пятнадцать лет назад Регулус отправился в пещеру на поиски артефакта Темного Лорда, — пристально глядя на домовика, сказала Аделайн. — Что ты об этом знаешь?       — Хозяин Регулус часто отправлялся на поиски темных артефактов для своего Повелителя. Всех раз и не упомнишь… — меланхолично произнес старый эльф, после чего Сириус был готов завыть от безысходности.       — Вот как, — угрожающе произнесла Аделайн, которую было сложнее обмануть. — В таком случае, я помогу тебе вспомнить. В тот раз ты возвращал его домой в полуобморочном состоянии.       — Да, Кричер припоминает… — вредный эльф сделал задумчивый вид и опустил голову. — Но Кричер не может рассказать, хозяин Регулус запретил рассказывать об этом верному Кричеру.       — Хозяин Сириус приказывает тебе рассказать правду, — нахмурившись, почти прошипела Аделайн, раздражаясь упрямству домового эльфа, а затем, видя его очередное желание возразить, жестко добавила: — Как и я.       Домовик подергал себя за уши, но на этот раз увиливать от ответа не спешил.       — Кричер расскажет, если Леди приказывает, — вздохнул эльф, а затем, неодобрительно косясь на Аделайн и подозрительно на Сириуса, поведал им невероятную историю, пробирающую до костей.       Однажды Темный Лорд приказал Регулусу привести преданного семье домового эльфа для важного задания. Регулус отослал к Лорду Кричера. Пещера, зелье, боль — Кричер все это помнит до сих пор. Выслушав эту историю, Регулус погрузился в книги из семейной библиотеки, разыскивая любую полезную информацию. Через несколько месяцев он узнал про крестражи, еще через один в компании домовика отправился в ту же пещеру за артефактом. Выпив зелье, Регулус тут же кинулся к воде. Не позволяя хозяину ее коснуться, упрямый домовик и аппарировал обоих на Гриммо.       Несколько дней Регулус лежал в постели, навещаемый только верным домовым эльфом. Через несколько недель, восстановившись, параллельно с поиском местонахождения других крестражей Регулус начал искать способ вернуть часть души ее владельцу. Вдохновленный успехом от полученного артефакта, Регулус верил, что рано или поздно у него получится вернуть прежнего Темного Лорда.       Нужный ритуал Регулус так и не нашел. А через несколько месяцев Лорд отправился в дом Поттеров. Зная, что его Повелитель не мог умереть и не имея никаких новостей, Рег ушел неизвестно куда в поисках информации. Словно заранее не предполагая ничего хорошего, он отдал медальон домовому эльфу, взяв обещание никому о нем не рассказывать.       — Кричер, ты ведь сохранил медальон? — настороженно спросила Аделайн.       — Конечно, мисс Аделайн, — обиженно проворчал домовик.       — Отдашь его мне? Регулус был бы рад этому, — непривычно мягко произнесла Аделайн.       Эльф явно не хотел расставаться с реликвией, напоминающей ему о бывшем хозяине, которого тот так любил. Аделайн прошептала заклинание, снявшее чары невидимости с двух золотых цепочек, висящих у нее на шее. Аделайн расстегнула одну из цепочек, на которой колебался небольшой кулон, тут же скрыв вторую, на которой на мгновение сверкнул черный камень, — Держи. Для нас обоих это равноценный обмен.       Кричер взял в лапки цепочку, быстро рассмотрел кулон, а затем неуверенно кивнул и с хлопком исчез. Сириус открыл было рот, чтобы возмутиться подобному отношению к старому ворчливому домовику, но предупреждающий взгляд Аделайн его остановил.       — Почему ты так дружелюбно к нему относишься?       — Я когда-нибудь расскажу тебе об этом, Сириус, — горько усмехнулась Аделайн. — Но на сегодня, думаю, впечатлений и без этой истории достаточно.       — Ладно, — смиренно кивнул тот, а затем спросил: — Это был подарок Регулуса?       — Да, — легко призналась Аделайн. — Мне не нужен кулон, чтобы помнить Рега. Но если это поможетостановить войну, обмен будет стоить намного дороже. Регулус бы этого хотел.       Сириус недовольно нахмурился, не веря, что какая-то безделушка, пусть и с крестражем внутри, сможет что-то изненить. Однако он не был против того, чтобы попробовать.       Через несколько минут появился Кричер, держа в руках блестящий золотой медальон, фонящий чем-то неприятным. Домовик быстро передал его Аделайн, не переставая благодарить волшебницу.       Заполучив медальон и немного поводив над ним палочкой, выражение лица Аделайн стало мрачнее. Видимо, теперь она лично убедилась в правдивости слов Регулуса. Она резко поднялась из-за стола, захватив с собой черный блокнот и одну из стопок с бумагами. Затем, словно вспомнив о присутствии в комнате Сириуса, она обернулась к нему.       — Мне нужно изучить несколько книг из библиотеки. Не думаю, что после Грюма у кого-то хватит смелости открыть эту комнату, но я все равно хочу запереть дверь, — бескомпромисно произнесла Аделайн. — Могу оставить для тебя лазейку.       — Спасибо тебе.       — Пожалуйста, — с легкой улыбкой ответила Аделайн, после чего вышла из комнаты. За ней последовал Сириус.       Аделайн не появлялась на Гриммо уже почти неделю, закопавшись в древние фолианты из личной коллекции родственников. От полного одиночества Сириуса спасали нечастые разговоры с крестником и редкие письма от самой Аделайн. Очередное бесполезное собрание Ордена не добавило хорошего настроение, лишь еще больше раздражая Сириуса. А новость о том, что на Рождество на Гриммо переедет семья Уизли, откровенно разозлила. Сириус этот день хотел провести исключительно с семьей — с Гарри и Аделайн, если та согласится.       Вынужденный постоянно сидеть дома и разбирать вещи из комнаты Регулуса или беседовать с членами Ордена, Сириус невыносимо скучал. Новостей из Министерства, связанных с должностью профессора Защиты, не было, Пожиратели подозрительно затаились. С наступлением зимы все вокруг словно замедлилось, замерзло. И Сириус чувствовал: подобная тишина бывает лишь перед бурей.