Дождь и пепел

      В кабинете Защиты от Темных искусств подходил к концу последний на сегодня урок у седьмого курса. Во много благодаря Амбридж, Защиту в этом семестре выбрали всего шесть школьников — близнецы из Гриффиндора, трое слизеринцев и девушка из Когтеврана. Но и этого количества было достаточно Аделайн, чтобы в течение всего урока не выпускать из рук палочку, мгновенно реагируя на каждое лишнее движение.       В коридоре прозвонил колокол, сообщая об окончании занятия. Близнецы Уизли с радостным возгласом улетучились из кабинета, с легкой улыбкой ушла когтевранка. Рассерженный Монтегю, у которого так и не получилось последнее заклинание, хлопнул дверью. За ним, бормоча извинения на ходу, отправился еще один юноша. Поджавший губы Кассиус Уоррингтон подошел к столу Аделайн.       — Не обращайте на его поведение внимания, профессор, мистер Монтегю слишком эмоциональный юноша, и сегодняшняя неудача чрезмерно его расстроила.       — Не сомневайтесь, мистер Уоррингтон, я это понимаю, — усмехнулась Аделайн, повернув ненадолго голову к захлопнувшейся двери.       — До свидания, профессор, — слегка кивнув, произнес Уоррингтон и развернулся к выходу.       — До свидания, — едва слышно выдохнула спине слизеринца Аделайн, прикрывая глаза и опираясь о стол. Быть профессором в школе оказалось намного сложнее, чем она ожидала.       Преподаватель сменился, а близнецы Уизли не перестали проводить эксперименты своих изобретений во время занятий Защиты. Демонстративно не обращающие на них внимание и хмурящиеся слизеринцы только раззадоривали близнецов, девушка из Когтеврана была благодарной и приятной публикой. Предотвращать маггловские межфакультетские драки одновременно с взрывом очередной зловредной бомбы для Аделайн было крайне непросто.       Младшие курсы постоянно пытались отправить легкие заклинания друг в друга, по-детски наивно стараясь напакостить знакомому с иного факультета. На курсах постарше в разы более опасные заклинания нередко летали между рядами Слизерина и Гриффиндора. И самыми действенными методами — назначением отработок и снятием баллов — ссоры решались далеко не всегда.       Тем не менее, насмешки и надменные взгляды со стороны слизеринцев, так очевидные в первые несколько дней, после слишком беспечной демонстрации любимого щита превратились в интерес и поддержку нейтралитета. Хаффлпаффцев в Аделайн подкупила спокойная улыбка, когтевранцев — знания и опыт. Школьников из Гриффиндора явно впечатлила продемонстрированная на первых уроках сила, но многие из них, по наблюдениям, все еще больше предпочитали свой собственный клуб для занятий Защиты, чем официальные уроки, выкладываясь на них в полсилы.       Недоверчивое выражение с лица Гарри Поттера не исчезло до сих пор. Гарри или все еще сомневался, что Амбридж исчезла из школы навсегда, или просто не спешил лично принимать нового профессора. Искреннее удивление, приклеенное к его лицу во время первого урока, едва позволяло Аделайн сдерживать смех. И заставляло задуматься, какими же, в таком случае, были ее предшественники.       Драко Малфой по-прежнему манерно фыркал на уроках и кривился в ответ на вопросы о профессоре Защиты от ребят с факультета, но не отрывая глаз следил за Аделайн во время демонстрации очередного заклинания и мимолетно проверял, сидит ли она на своем обычном месте во время приемов пищи в Большом Зале.       Было невероятной удачей, что использованное Аделайн заклинание Драко не узнал. Это, по крайней мере, гарантировало, что ее не раскрыли в первую же неделю в школе. И немного огорчало то, что это, скорее всего, значило — Люциус не показывал сыну воспоминаний.       Призраки прошлого в лице детей волшебников, которых Аделайн когда-то знала и о которых слышала, в Хогвартсе преследовали ее на каждом шагу. Интерес школьников и других преподавателей к личности нового профессора не утих и спустя две недели. Переглядывания за столом в Большом Зале и стихающие с ее появлением шепотки в коридорах Аделайн предпочитала игнорировать, на вопросы коллег о личной жизни отвечала ничего не значащими фразами, самая популярная среди которых была о том, что в Британии она всего несколько месяцев, поэтому знакомых и друзей завести не успела.       Аделайн мысленно вернулась в последний день перед отправлением в Хогвартс. Собирая немногочисленные вещи и покидая темный мрачный дом, к которому за полгода неожиданно сильно привыкла, она несколько раз успела пожалеть, что встряла в аферу с преподаванием. Кроме того, Аделайн до сих пор не предупредила о своем скором отъезде одного из немногих людей, с которым общалась последние месяцы.       Выманить этого самого человека из его логова в течение прошедших дней оказалось невозможно, но встретиться лично было необходимо. Прощаться на неопределенное время без объяснения причин с единственным человеком, которого Аделайн могла назвать другом, она не собиралась.       Ночью предпоследнего дня хогвартских зимних каникул в доме на Гриммо двенадцать стояла редкая тишина. Школьники уже давно находились в кроватях, пользуясь последней возможностью перед началом нового семестра по-настоящему выспаться. Взрослые, уставшие после тяжелых, нервных и насыщенных событиями последних недель, раньше обычного закончили разговоры за столом на кухне и разошлись по комнатам.       В тишине, нарушаемой размеренным звоном часов в гостинной, раздался негромкий хлопок аппарации. Слабая вспышка осветила старые обои на стенах, мебель из темного дерева, потертый диван и пару видавших виды кресел. Посреди комнаты возникли человек в черной мантии и домовой эльф. С еще одним хлопком домовой эльф исчез, оставляя темную фигуру в одиночестве. Мелькнул свет заклинания, и рука, держащая палочку, растворилась в воздухе.       Дверь одной из хозяйских комнат неслышно распахнулась, всколыхнулся воздух, а через несколько минут она снова закрылась. На кровати беспокойно заворочался мужчина с длинными темными волосами.       В сторону двери из пустоты пронеслись несколько ярких вспышек, заставившие спящего хозяина комнаты поморщиться, а затем резко проснуться и вскинуться с кровати, направляя палочку в темноту.       — Кто здесь?       С противоположного конца комнаты послышался легкий тихий смех, а вместе с очередным заклинанием проявилась фигура в черной мантии с капюшоном и с палочкой в руке. Потревоженный мужчина тут же перевел на нее свою палочку с готовым сорваться проклятием.       — Тот, кто успел бы уже несколько раз убить тебя этой ночью, Сириус, если бы захотел, — проговорила Аделайн, одновременно откидывая назад капюшон.       Сириус выдохнул и опустил палочку. Осмотрелся в комнате, пробурчал несколько неразборчивых ругательств себе под нос и сел на край кровати.       — Ты меня напугала.       — А ты слишком беспечен, если застать тебя врасплох настолько просто, — не осталась в долгу Аделайн. — Нашлют Пожиратели на кого-то из Ордена Империус, и следующей же ночью ты — мертвец.       — Не думаю, что моя смерть кому-то из них действительно нужна, — фыркнул Сириус, на что Аделайн покачала головой. Самоуверенность Сириуса так часто превосходила ее собственную, что со временем она начала мириться с ней.       Аделайн присела за стол, повернувшись лицом к кровати, и принялась рассматривать обстановку комнаты. С ее последнего появления здесь ничего не изменилось, и Сириус, конечно, от такого поведения насторожился. Все же не стоило приходить на Гриммо посреди ночи, в то время, когда здесь находится половина Ордена Феникса, и рассматривать комнату вместо того, чтобы начать разговор.       — Так соскучилась по мне, что не могла дождаться утра? — шутливо начал разговор Сириус, видимо, все еще втайне надеясь на лучшее.       — Нет, — выдохнула Аделайн. Ее слишком серьезный тон не оставлял Сириусу надежды на то, что ничего не произошло. — Я пришла сказать, что в следующий раз мы сможем увидеться не скоро. И первое время там, где я буду находиться, я не смогу получать письма или патронусы, а дальше посмотрим.       — Что? Почему? — настолько сильно удивился Сириус, что привстал с кровати. Он совсем недавно привык к постоянному наличию Аделайн в его жизни и она была единственным человеком, с которым можно было поговорить длинным темным вечером или под оборотным прогуляться по улицам Лондона. Аделайн и сама очень не хотела прощаться, особенно сейчас. — Ты… ты уезжаешь обратно, домой?       — Нет, Сириус, мой дом всегда был здесь, — грустно улыбнулась Аделайн. — Но я действительно уезжаю, только не так далеко, как ты думаешь, — произнесла волшебница, после чего сделала небольшую драматическую паузу. — Ты долгое время хотел узнать, кто стал новым преподавателем Защиты в Хогвартсе… Что ж, позвольте представиться, профессор Аделайн де Бриенн, — с намеком на торжественность закончила она, хотя в голосе совсем не было слышно радости такому назначению.       Сириус сидел на кровати и глупо моргал, пока до него доходили сказанные слова. Профессор де Бриенн. Аделайн — новый преподаватель Защиты в Хогвартсе.       — Ты сошла с ума? — закричал Сириус, резко вскакивая на ноги, размахивая руками и загнанно метаясь по комнате. — Мерлин, ты точно сошла с ума! Зачем? Почему именно ты?       — Именно потому, что я не сошла с ума, и не намерена оставлять Амбридж в Хогвартсе еще на полгода.       Оба замерли, вглядываясь в лицо напротив. Сириус сразу как-то весь сдулся, скорее всего, вспомнив причину смены преподавателя в школе. Несколько раз вздохнул, а затем несчастно и непонимающе посмотрел на Аделайн.       — Почему это должна быть именно ты?       — Даже в моей кандидатуре было непросто убедить Попечительский совет и Фаджа, и это при том, что мне помогали.       — Но… — выдохнул Сириус, присев на кровать и до боли сжав руки на одеяле, — но тебе ведь опасно там появляться по миллиону причин.       — Не так опасно, как ты думаешь, — едва улыбнулась Аделайн, видя, что Сириус понемногу с ней соглашается и не собирается по-настоящему обижаться на то, что сообщили ему такую новость в последний момент. — Изменились внешность, характер, имя. Должно совпасть слишком много звезд, чтобы у кого-то получилось меня узнать. Я уже давно не тот ребенок, которого ты и все остальные когда-то знали.       — Об этом тяжело забыть, — проворчал Сириус. Аделайн улыбнулась шире. — Но зачем это тебе самой?       — Есть ли у меня другие причины отправиться в школу помимо Гарри и еще нескольких пострадавших детей? — притворно удивилась Аделайн. — Скажем так, к Амбридж у меня свои счеты, и сместить ее с должности профессора было крайне приятно. И кто знает, когда может пригодиться подобный неповторимый опыт работы? — фыркнула Аделайн. — К тому же, в Хогвартсе хорошая библиотека, сейчас, вероятно, сильно прореженная, но все равно стоит попробовать поискать информацию о крестражах в том числе и в ней.       Сириус зажмурился и поднял лицо к потолку, явно сдаваясь. На каждую его причину не ехать в Хогвартс у Аделайн было несколько аргументов обратного. И Сириус должен знать по себе и своей семье, как сложно переубедить кого-то из Блэков в уже принятом решении.       — Они тебя узнают. А что будет потом, я даже предполагать не стану, — в итоге протянул Сириус последний свой довод.       — Только если я сама этого захочу.       — Но ты ведь, — поморщился Сириус, не желая говорить то, что собирался, — ты ведь действительно сейчас похожа на Беллу, даже больше, чем на себя.       — Верно, — хитро улыбнулась Аделайн. — Но ты забываешь, что маги Британии не знают никого, похожего на Беллу, кроме твоей матери и Андромеды, а я не являюсь ни одной из них. И они выдумают себе любое, самую малость подходящее объяснение моей немного знакомой внешности, и поверят в него, не задумываясь. О моем отце ничего не известно, и о его настоящем имени волшебники подумают в последнюю очередь.       Аделайн знакомо подняла один из уголков губ, и Сириус поежился. Именно в этот момент он бы с легкостью представил, что она всегда была близкой родственницей его сумасшедшей кузины из Азкабана.       — Есть люди, которые тебя помнят, — не останавливался Сириус, явно все еще считающий, что идея Аделайн идти в школу даже в таком виде — самоубийство чистой воды. — Я тебя узнал.       — Потому что у тебя на это было несколько весьма весомых поводов, — немедленно опровергла очередной его аргумент Аделайн. — Министерство Магической Британии сделало все, чтобы о той истории все забыли, как и о моей семье. А те, кто лично в ней участвовал, видел меня или знал, уже мертвы или сами не захотят что-либо вспоминать. Среди школьников нынешнего поколения очень немногие слышали о моей настоящей фамилии.       Сириус запустил руки в волосы, практически начав их вырывать.       — Зачем демонстрировать всем настоящую внешность с несколькими маггловскими ухищрениями, если у тебя есть, кажется, цистерны Оборотного зелья, и больше чем Превосходно по Трансфигурации?       — Потому что Оборотное зелье уже использовал Барти Крауч, а трансфигурацию почти наверняка заметит Дамблдор, — оттолкнула, как мелкую мошку, очередной аргумент Аделайн.       — А Малфои? — обреченно пробормотал Сириус.       — Малфои? — с горькой усмешкой повторила Аделайн. — Люциус не узнал меня в Министерстве, почему он вдруг сделает это сейчас? Нарцисса постоянно находится в мэноре, а Драко тогда еще даже не родился, поэтому помнить меня не может. И, предвидя следующего человека, которого ты назовешь, я тебе отвечу, что Темный Лорд занят совсем другим, и вряд ли ему будет по-настоящему интересен профессор Защиты из Хогвартса. Все остальные находятся в Азкабане. Больше некому меня узнавать.       Сириус побежденно вздохнул, понимая, что шансов переубедить Аделайн у него не было. Возможно, в некотором смысле она была права — за полгода никто не смог найти ни одного мага, достаточно умного и сильного, чтобы быть неплохим профессором, и одновременно настолько безобидного на вид, что Министр, Попечительский Совет и Пожиратели Смерти во главе с Тем-Кого-Нельзя-Называть согласятся на его кандидатуру. Никого, кроме Аделайн.       — И когда ты отправляешься в школу?       — Сегодня.       Короткое слово прозвучало как приговор, утверждающий, что на обсуждение планов на следующие полгода у них осталось всего несколько часов. Сириус, снова остающийся в старом доме один, без возможности послать письмо или поговорить с кем-то, кроме Гарри, вид имел крайне унылый.       — Думаю, мы сможем иногда встречаться в Хогсмиде, возможно, я смогу на выходные выбираться из замка, — попыталась обнадежить его Аделайн. — Прости, но связующие зеркала Блэков я брать не буду, чтобы не привлекать лишнее внимание.       Сириус понятливо кивнул. Поинтересовался, чем ему заниматься и какую часть семейной библиотеки просматривать во время отсутствия Аделайн. Та вынула из мантии свиток пергамента со списком книг и передала его Сириусу. Затем она принялась делиться своими планами на время работы в Хогвартсе. Сириус внимательно вслушивался, изредка печально и тяжело вздыхая.       Ближе к утру темы для разговоров закончились, и Аделайн поднялась со стула, оглядывая комнату и ее хозяина, и в худшем случае прощаясь на следующие полгода. По выходным на Гриммо часто присутствовал кто-то из Ордена, и еще раз совершать сумасшедший поступок, подобный сегодняшнему ее появлению, Аделайн не станет. А в будние дни она вряд ли сможет незаметно уйти из Хогвартса.       Сириус раздумывал не больше секунды, прежде чем подойти и крепко обнять. Аделайн порывалась что-то сказать, избежать столь бурного выражения чувств, но не преуспела в этом.       — Гарри рассказывал, что со всеми профессорами Защиты в конце года что-то случается, — прошептал Сириус. — Обещай, что вернешься живой. В своем уме и со своей памятью.       Аделайн подняла уголки губ, прикрыла глаза и обняла Сириуса в ответ.       — Обещаю.       Они оба знали, что прощаются дольше, чем на неделю или месяц.       Что ж, в чем-то Сириус в тот день был прав. Идея отправиться профессором в школу быстро поднималась в ее личном топе худших идей.       Аделайн еще от мадам Боунс слышала истории бывших профессоров Защиты в Хогвартсе, но никогда не воспринимала их всерьез. Подозрительные события, приключившиеся с преподавателями последних лет, виделись чередой нелепых случайностей и совпадений.       Спустя две недели, проведенные в древнем замке, они не казались совпадениями, а опасения Сириуса звучали весьма обоснованно. Но позволить Амбридж вернуться в школу Аделайн не могла, а других кандидатов на должность профессора по-прежнему не было. К тому же, жизнь и тайны обитателей Хогвартса привлекали ее внимание сейчас сильнее, чем древние фолианты семейной библиотеки. И пока этого было достаточно, чтобы остаться профессором до конца семестра.

***

      Размеренный стук столовых приборов и негромкий перезвон голосов во время очередного завтрака в Большом Зале был нарушен взмахами птичьих крыльев и шуршанием свитков пергамента. Большинству школьников приходили письма и посылки от родителей, заказы из магазинов. В разы реже они получали газеты и журналы с новостями. К профессорскому столу совы прилетали нечасто, Ежедневный Пророк выписывали всего несколько преподавателей, остальные предпочитали довольствоваться сплетнями, гуляющими по школе.       Чтобы быть в курсе последних новостей, пусть и приходилось извлекать их из тонны остальной лжи, с недавних пор Аделайн была подписана на Ежедневный Пророк. Постоянное нахождение в Хогвартсе без возможности обменяться письмами и обсудить последние новости из Ордена и круга Пожирателей Смерти с Сириусом или поболтать о том, что происходит в Министерстве, в компании Амелии Боунс, окунуло ее в информационный вакуум, в котором лично Аделайн было крайне опасно находиться.       Одного из источников информации Аделайн, к своему бесконечному сожалению, лишилась еще раньше. После того, как Темный Лорд перенес собрания Пожирателей Смерти из мэнора Ноттов к Малфоям, возможность незаметно их посещать у Аделайн исчезла. Вероятно, беспрепятственный доступ в Малфой-мэнор у нее все еще был, но вряд ли Люциус и Нарцисса потерпят в своем доме животных.       Аделайн опустила взгляд на столы факультетов. Реакция компании Гарри Поттера на первую полосу принесенной газеты заставила насторожиться, до синевы бледное лицо Невилла Лонгботтома — забеспокоиться. За столом Слизерина царила подозрительная тишина и едва заметное молчаливое оживление. Каждый школьник, не имеющий личной копии Пророка, старался незаметно заглянуть в экземпляр соседа. За остальными столами почти ничего не изменилось, лишь несколько старшекурсников взволнованно переглядывались. Профессора, уже успевшие просмотреть заголовки и теперь вчитывающиеся в основной текст статьи, имели довольно озабоченный вид.       Натянув на лицо свою лучшую каменную маску, которая не подведет ее в неудачный момент, Аделайн развернула газету и застыла, краем сознания поблагодарив себя за хорошую выдержку. С первой страницы на нее смотрели лица старых знакомых.       С привычным смешком в глазах за прутьями решетки стоял Антонин Долохов, на фотографии справа кривил губы Руквуд. А рядом с ними практически смеялась единственная женщина среди девяти мужчин — близкая родственница Аделайн и человек, внешность которого была сейчас больше всего похожа на ее собственную — Беллатриса Лестрейндж. Взгляд Аделайн застыл на фотографии женщины со спутанными волосами и чистым безумием в глазах, на которую когда-то она хотела быть похожей и которую ставила себе в пример. В моменты злости глаза Аделайн до сих пор блестели тем же безумным блеском.       После настойчивых убеждений Сириуса Аделайн решила, помимо маггловских краски для волос и цветных линз, использовать также маггловскую косметику. Чтобы поменьше акцентировать внимание на волосах, в Хогвартсе она всегда заплетала их в пучок или косу. Сверху каждое утро Аделайн накладывала несколько заклинаний гламура на лицо. По ее опыту, если волшебник замечал эти чары и снимал их, он переставал искать подозрительные детали во внешности и успокаивался. В обществе, в котором для изменения внешности достаточно взмахнуть палочкой, никто не задумывается о маггловских способах, которые необходимо постоянно обновлять, затрачивая при этом ненулевое количество сил и времени. Сейчас по ее внешности ни один человек в зале не мог бы сказать, что Аделайн косвенно приходится родственницей как минимум трети сбежавших преступников и почти сестрой самой безумной из них.       Аделайн моргнула, возвращаясь в реальность и отворачиваясь от первой полосы Пророка, мысленно проверяя застывшую без эмоций маску на лице. Она еще раз оглянулась вокруг, встречаясь взглядом с наблюдавшим за ней Снейпом. Вот уж для кого побег Пожирателей Смерти точно не стал сюрпризом.       Для Аделайн он тоже не оказался крайней неожиданностью. На одном из первых собраний Темный Лорд отчетливо объявил о своих планах, она почти своими ушами это слышала. Во время следующих собраний, проходивших в мэноре у Ноттов, Пожиратели рассказывали информацию, которую каждому из них удалось собрать. Сам побег готовился несколько месяцев, Темный Лорд был уверен в успехе операции…       Но все же она не ожидала увидеть сегодня лица старых знакомых на первой полосе Пророка. Вслед за проходящим удивлением медленно приходило осознание, что все они сейчас на свободе, вероятнее всего — в мэноре Люциуса. И если она только захочет кого-то увидеть…       Ничего не произойдет. Для каждого из них она мертва больше пятнадцати лет. И не собирается воскресать.       Справившись с эмоциями, Аделайн перевела удивленный и немного напуганный взгляд на газету и начала читать статью целиком. Стоило соответствовать легенде, придуманной много лет назад. Для окружающих волшебников она всю жизнь провела на континенте и понятия не имеет о политическом устройстве и жизни Магической Британии. Такой человек не мог не остаться равнодушным к новости о массовом побеге из охраняемой дементорами тюрьмы.       А поздним вечером, в темноте и одиночестве личных комнат, без сотен оценивающих взглядов, Аделайн могла искренне улыбнуться успеху операции Пожирателей Смерти и Темного Лорда. С одним из десяти сбежавших из Азкабана узников Аделайн очень хотела бы встретиться однажды. Оставалось надеяться, что пятнадцать лет в тюрьме не повлияли ни на широкую улыбку, ни на редкое чувство юмора, ни на память.       Аделайн отложила газету, с первой страницы которой ей по-прежнему ухмылялись беглые преступники, и прикрыла глаза. Этот день, принесший хорошие новости, заканчивался удивительно приятно. И, следуя лучшим традициям американских горок, следующий обещал быть на редкость отвратительным.

***

      Ранним утром в комнате раздался тихий хлопок аппарации, заставивший Аделайн сжать в руках палочку и настороженно оглядеть помещение в поисках источника звука. В пяти шагах от нее стоял испуганный домовой эльф Хогвартса, выпучив глаза на направленную ему прямо в лицо деревяшку. Аделайн шумно выдохнула и опустила руку.       — Что случилось?       — Профессор де Бриенн, директор Дамблдор просил вас зайти после обеда к нему в кабинет. Пароль «шоколадные лягушки».       — Директор сказал, что именно он хотел бы обсудить?       — Нет, профессор де Бриенн, — сокрушенно протянул эльф.       — Хорошо. Можешь передать директору Дамблдору, что я приду.       Домовой эльф исчез, оставив Аделайн гадать, что же именно от нее понадобилось Дамблдору, что тот позвал ее к себе в кабинет.       С директором Аделайн познакомилась перед ужином в последний день каникул, где, обменявшись несколькими фразами, она расселись по местам. Интереса к новому профессору Дамблдор проявлял заметно меньше, чем другие преподаватели, и, в отличие от последних, с ним Аделайн ни разу не встречалась в коридорах и учительской. Неужели он уже оставил попытки что-то о ней узнать от других и решил расспросить лично? Или же периодические загадочные исчезновения Дамблдора в неизвестном направлении увлекли его гораздо больше, чем новый профессор?       Около каменной горгульи, закрывающей проход в кабинет директора, Аделайн столкнулась с Макгонагалл, как раз выходящей из подобия двери. Коротко кивнув друг другу, женщины разошлись в противоположных направлениях. Проверить правильность странного, непозволительно сладкого и слишком легкого пароля, Аделайн не удалось.       Медленно поднимаясь по крутой винтовой лестнице, Аделайн успела надеть на лицо маску вежливости и поверх натянуть приятную улыбку. После короткого стука она открыла тяжелую деревянную дверь и сделала несколько шагов внутрь кабинета.       Убранство комнаты заставило ее удивиться и почти открыть рот. Кабинет был… волшебным.       Количество позвякивающих приборов и артефактов восхищало. Немногие из них Аделайн видела лично или держала в руках, а она, между прочим, проработала в организации, тесно связанной с артефактами, больше пяти лет. Полки, свободные от приборов, на бесчисленных стеллажах занимали книги, от числа которых на миг перехватило дыхание. Под самым потолком висели портреты бывших директоров. Аделайн быстро скользнула по ним глазами, замечая заинтересованный взгляд Финеаса Найджелуса Блэка.       Ближе к дальней от входа стене стоял стол с несколькими креслами перед ним. Рядом со столом стоял седобородый волшебник в забавной мантии и с внимательным взглядом, и из руки кормил феникса, сидящего на насесте ближе к окну.       Именно такими в детстве Аделайн представляла жилища магов. Дом, в котором когда-то жила она с родителями, тоже был волшебным, но выглядел почти по-магловски. Волшебство в нем больше ощущалось из течений магии вокруг, постоянного колдовства отца и матери, в чарах, творимых постоянными гостями.       — Доброе утро, профессор де Бриенн, — улыбнулся хозяин кабинета, вполоборота поворачиваясь к Аделайн и не переставая кормить птицу.       — Доброе утро, директор.       — Присаживайтесь, профессор де Бриенн. Через несколько минут я закончу кормить этого попрошайку и присоединюсь к вам.       Аделайн кивнула и, сев в одно из кресел, принялась рассматривать необычную птицу. Феникс одним глазом настороженно смотрел на нее в ответ. Неужели что-то чувствовал?       Заметив их внимание друг к другу, директор со смешком произнес:       — Его зовут Фоукс.       — Приятно познакомиться, Фоукс, — не отводя взгляда от птицы, сказала Аделайн. Феникс курлыкнул в ответ. Аделайн улыбнулась одним уголком губ. Взаимодействовать с фениксами ранее ей не доводилось.       Через какое-то время феникс курлыкнул еще раз, сообщая, что закончил трапезу. Директор отряхнул руку, отошел от насеста и сел за стол напротив Аделайн.       — Что ж, профессор де Бриенн, я позвал вас, чтобы узнать о ваших впечатлениях после первых недель в школе, немного расспросить о вашем прошлом опыте и планах на будущее.       Аделайн не стала скрывать удивления. Ее позвали в кабинет директора на дружескую беседу? В ответ на ее неподдельное изумление улыбка Дамблдора ни на градус не померкла.       — Школьные домовые эльфы готовят великолепный чай, а для меня добавляют еще корзинку замечательного печенья. Прошу, — указывая на стол, стоявший между креслами, проговорил Дамблдор.       На столе обнаружились две чашки, чайник и названная корзинка, на которые Аделайн сперва не обратила внимания. Аделайн взяла в руки чайник, наполняя его содержимым обе фарфоровых чашек. Одну из них Дамблдор отлевитировал себе, наполнив кабинет приятным ароматом.       — Спасибо, он действительно прекрасный, — сделав глоток, поблагодарила Аделайн. Директор добродушно улыбнулся, внимательно глядя на Аделайн.       — Что ж, каковы ваши впечатления после первых недель работы в Хогвартсе, профессор де Бриенн?       — Преподавать оказалось сложнее, чем я ожидала, — покачала головой Аделайн. — Невозможность в любой момент добраться до внешнего мира также немного… непривычная.       — Мне в свое время было также непросто с эти смириться, — понимающе закивал Дамблдор. Один из портретов насмешливо фыркнул на это, остальные молчали и слушали. — Поделитесь со стариком, профессор де Бриенн, почему вы выбрали должность преподавателя Защиты от Темных искусств и именно в нашей школе?       — Я не хотела, чтобы эту должность занимала профессор Амбридж, — вылетело быстрее, чем Аделайн успела подумать над ответом. Она тут же в панике захлопнула рот. Стоило добавить к этому потрясающему списку других причин, менее настораживающих, сказать что-то еще, попытавшись спрятать главное. И как она умудрилась это произнести? — Я всегда хотела попробовать профессию преподавателя, давно мечтала посетить Британию, увидеть библиотеку Хогвартса.       Мерлин, в своем обычном состоянии она никогда в жизни не сказала бы такого человеку, с которого не стребовала бы клятву заранее. Что-то было не так. Еще несколько минут назад она могла без проблем контролировать свою речь и не выбалтывать первому встречному то, что действительно думает, так глупо рискуя раскрыть себя. У нее оставался только один вариант, одна причина того, почему она все это делает.       Аделайн недоверчиво покосилась на чашку с чаем, которую держала в руках. Не может быть… Или может? Дамблдор был очень умным, опытным и крайне осторожным волшебником, но добавлять что-то в чай собственным сотрудникам? Аделайн никогда не была экспертом в зельях, а Веритасерум, к тому же, не имеет вкуса и запаха, но интуиция, которая сейчас звенела, ее подводила редко. Что ж, догадку стоило проверить.       — Я никогда не… — горло внезапно пересохло, а что-то внутри отчаянно засопротивлялось заканчивать желаемую фразу. Аделайн попыталась сглотнуть — и осознала, что слова вырываются сами: — Никогда не думала, что стану профессором в Хогвартсе.       Аделайн фальшиво улыбнулась, повертела в руках чашку, лихорадочно пытаясь придумать план действий. Да, она неплохой окклюмент, и обманывать сыворотку правды мама и бабуля учили ее ни один день. Но всех ее талантов хватит до первого прямого вопроса, ответ на который не подразумевает оговорок.       — Правда? А кем же вы хотели стать?       — В детстве я мечтала о том, чтобы организовывать приемы и принимать гостей вместе с семьей.       — У вас впереди еще много лет, чтобы претворить эту мечту в жизнь, профессор, — хмыкнул директор, отпивая очередной глоток чая из своей чашки. Но ведь у него там тоже зелье плескалось. Или у директора иммунитет к Веритасеруму? — К тому же, Британии есть много достойных неженатых магов.       Аделайн насмешливо фыркнула, прикрывая рот чашкой с чаем, к которому она больше не прикасалась. О будущем и исполнении мечт она предпочла не думать. Лучше было вообще ни о чем не думать, чтобы случайно что-либо не выболтать. Сейчас же Аделайн предстоят очень непростые несколько минут, во время которых на каждый заданный вопрос придется искать причины, небольшие оговорки, благодаря которым она сможет произносить вслух слегка отфильтрованную правду. Оставалось надеяться, что Дамблдор не заметит ее осведомленности о собственном состоянии.       — Конечно, — натянуто проговорила Аделайн, и, не теряя времени, решила проверить теорию — сделать следующий ход их шахматной партии: — Вы можете посоветовать кого-то конкретного, директор?       — Пожалуй, самым богатым неженатым мужчиной в Магической Британии сейчас является Сириус Блэк, — задумчиво и словно нехотя произнес Дамблдор. Похоже, подливая сыворотку правды другим, директор принимал ее и сам. Однако это мало что меняло — одно неосторожное признание со стороны Аделайн, и ее ждет как минимум Азкабан.       — Интересный выбор, — искренне пробормотала Аделайн.       — Что ж, вынужден признать, вы очень закрытый человек, профессор де Бриенн. Появились в Британии совсем недавно, о вас почти ничего нельзя узнать даже на вашей родине, но, несмотря на это, вы почти сразу стали профессором. Позволите несколько личных вопросов, все это время не дающих мне покоя?       — Личные вопросы потому и называются личными, директор… — не собираясь сдерживать свое мнение, со злорадством начала Аделайн. Пусть Дамблдор хоть раз услышит честный ответ на столь бестактную просьбу, подобные которой, Аделайн была уверена, непозволительно часто со стороны директора имели место.       Дамблдор невинно улыбнулся.       — Вы являетесь последовательницей Лорда Волдеморта?       — Нет, — в этот раз прозвучала чистая правда без единой не произнесенной оговорки.       — Придерживаетесь политики Министра Фаджа?       — Ни в коем случае.       Дамблдор слегка улыбнулся, удовлетворенный ответами. Аделайн решила не упускать возможность и пользоваться ситуацией, насколько это было возможно.       — Почему вы взяли Амбридж в школу, директор?       Дамблдор поморщился, но ответил:       — У меня не было выбора. Если бы знал, я бы позвал вас, мисс де Бриенн.       Еле слышно звенели серебряные приборы, негромко курлыкал феникс, время летело со скоростью фестрала, а один вопрос сменял другой. Сырая магия, которой некоторые сильные волшебники могли крошить скалы, все это время неслась по венам Аделайн, выжигая зелье. Она чувствовала, как его действие слабеет, и вскоре исчезнет совсем. А она сама заработает магическое истощение на остаток вечера, но оно того стоило. Интересно, как себя сейчас чувствует Дамблдор?       Аделайн осталось честно ответить буквально на пару вопросов, а после лишь некоторое время притворяться, что она по прежнему пьет чай.       — Возможно, среди ваших родственников есть род Блэков?       — Да, — об этом соврать было невозможно, но Аделайн могла повести директора, как и других магов, когда-либо интересовавшихся ее биографией, по противоположному истине пути. — Но мама не любила вспоминать об этой части нашей семьи.       После определенного момента ее мама не любила вспоминать в целом о прошлом, не только о своей ближайшей родне, поэтому прозвучавшая фраза и была принята зельем. А окружающими магами эта фраза обычно воспринималась, как нежелание вспоминать отца Аделайн, который, по их предположениям, как раз являлся одним из Блэков.       — Вы напоминаете мне некоторых моих бывших учеников, — произнес Дамблдор. — Теперь я не так беспокоюсь о старческих проблемах с памятью, профессор де Бриенн, вы меня успокоили.       Аделайн натянуто улыбнулась, сдерживая рвущиеся наружу ругательные слова. Это было приятно легко сделать, что еще раз подтверждало, что действие зелья заканчивается.       — Вы знаете лично Лорда Волдеморта? — тихо произнес Дамблдор, замерев в ожидании ответа на, возможно, самый важный вопрос. Он не держал в руках палочку, но, казалось, если только Аделайн попробует потянуться за своей, заклинание директора настигнет ее за доли секунды.       — Нет, — лично Аделайн была знакома только с Томом Риддлом, но об этом имени сейчас мало кто помнит. Дамблдору не хватило всего пол шага до черты, которую она охраняла уже много лет.       Директор расслабился и откинулся в кресле, и оставалось лишь гадать: то ли он обдумывал ответы, то ли действие собственного зелья закончилось. Аделайн, не шевелясь, дожидалась своей очереди выдохнуть. После этого можно было слегка расслабиться, не прикусывать язык и не искать подходящее объяснение каждому слову.       — Как давно вы знакомы с Люциусом Малфоем? — словно наугад спросил Дамблдор, не глядя на собеседницу.       — С мистером Малфоем мы познакомились в день слушания мистера Поттера в Министерстве, — действие зелья закончилось.       Мысленно поблагодарив свою удачу, Аделайн выдохнула. Именно на этот вопрос она вряд ли смогла бы соврать под воздействием Сыворотки правды, даже не смотря на то, что Аделайн де Бриенн познакомилась с Люциусом около полугода назад. Всю жизнь Аделайн искренне считала, что Люциуса Малфоя она знает столько же, сколько себя саму.       Аделайн поднесла к губам чашку с ненавистным напитком, и сделала вид, что делает очередной глоток. Директор в это время с интересом оглядывал собственную переливающуюся жидкость. Неужели размышлял о том, смогла бы Аделайн соврать под зельем?       — Что ж, бдагодарю вас, профессор, за уделенное мне время. Было приятно с вами поболтать. Если вам что-то понадобится, заходите ко мне в любое время, — после нескольких минут тишины проговорил Дамблдор, скорее всего, удовлетворенный разговором. Аделайн снова медленно и незаметно выдохнула.       — Благодарю вас, директор, — одновременно с прозвучавшими словами Аделайн поднялась с кресла, кивнула и развернулась к выходу. Ей поскорее хотелось уйти из неприятного кабинета, при воспоминании о котором у нее сейчас будет лишь одна ассоциация. — До свидания.       — До свидания, профессор де Бриенн.       Аделайн обернулась. Дамблдор по-прежнему сидел за собственным столом и добродушно смотрел в сторону двери. Портрет Финеаса Блэка в углу под потолком ухмылялся, как будто слышал и знал больше, чем следовало. Аделайн закрыла дверь и, не снимая с лица безразличной маски с легкой приятной улыбкой, быстрым шагом направилась к себе. Она справилась.       Сейчас ей необходимо было успокоиться и прийти в себя. Также стоило еще раз проиграть в мыслях разговор с директором, убедиться, что ничего жизненно важного она действительно не выболтала. И составить план действий на случай подобных инцидентов в будущем.       Заперев дверь личных комнат, Аделайн прислонилась к стене рядом, откидывая назад голову и прикрывая глаза, сдерживая в себе остатки магии, готовые вырваться от переполнявших ее чувств. Ей нестерпимо хотелось стереть вкус чая с губ и из памяти.       Сейчас Аделайн как никогда жалела о собственном добровольном одиночестве и невозможности с кем-то обсудить ситуацию. Нестерпимо хотелось написать Сириусу, но в этот момент она была рада собственной паранойе, из-за которой она не отправила из школы ни одного письма. Ее почту вполне могли перехватывать и читать, если не директор, то Министерство или Пожиратели Смерти.       Дамблдор не смог ничего узнать про Аделайн де Бриенн, даже от своих многочисленных информаторов, и решил воспользоваться беспроигрышным методом. Аделайн могла его понять, но директор выбрал не того человека в противники — у Аделайн было слишком много тайн, за раскрытие которых она берет плату, не меньшую, чем пожизненный Непреложный Обет.       Помутневший взгляд в очередной раз упал на газеты с лицами беглецов из Азкабана. Как бы ей сейчас пригодился совет, сдобренный шутками и сарказмом Малфоя, или заверения крестного, что все у нее будет хорошо.       Возвращаясь в Британию, Аделайн была уверена, что сможет жить здесь без них, друзей и знакомых, она должна была привыкнуть к этому за долгие годы жизни на континенте. Что ж, самое время было признаться себе, как сильно она ошибалась.       С каждым днем нахождения в школе сохранять тайну своей личности было все сложнее. А количество желающих докопаться до правды лишний раз подталкивало все бросить и вернуться в Швейцарию. Или раскрыть себя, отпуская контроль над ситуацией. Как жаль, что делать последнее сейчас, посреди назревающей войны, было опасно для жизни, и не только ее собственной.       Первое же было вполне выполнимо в теории. На практике же Аделайн уже слишком сильно привязалась к Сириусу, не могла остаться равнодушной к Драко Малфою и Гарри Поттеру. Сошедший с ума Темный Лорд собирался втянуть их и еще множество старых знакомых Аделайн в бессмысленную войну, целью которой сейчас была даже не месть. Желание отомстить Аделайн могла понять, но заставлять магов Британии расплачиваться за свои прошлые поступки предпочитала точечно. А детей, коими все еще являлись Драко и Гарри, не считала нужным втягивать в игрушки взрослых.       Возможно, если вернуть Темному Лорду разум, тот сменит курс с открытой войны на жесткую политику, передумает собирать армию и убивать Гарри Поттера. И если к тому времени личный список должников Аделайн будет пуст, она сможет вернуться на континент — домой.