Это судьба?

      Чан с утра снова в рабочем настрое. Завтрак в оранжерее прошёл тихо: спокойная музыка и вьющаяся по деревянным декоративным решёткам-перегородкам зелень, небольшие пальмы с широкими резными листьями в аккуратных вазонах — настраивали на продуктивное начало дня.       Но разговор не клеился. Оба уставились в телефоны, решая рабочие организационные вопросы.       Чан несколько раз бросал короткие взгляды на соседа по столику, который нервно заправлял распушенные волосы и сверкал стёклами солнцезащитных очков. Безразмерные бежевые шорты открывали вид на довольно худые ноги, а в вырезе лёгкой майки была хорошо видна татуировка чёрной розы, обвивающей правую ключицу словно сквозь кожу.       Красные кончики чёрных лепестков были похожи одновременно на тлеющее пламя догорающей спички и на зарождающийся в углях огонь. Чан потратил несколько минут, размышляя о значении такой палитры. За этим наверняка должна стоять какая-то история. Он вспомнил о долгих вечерах, которые потратил на выбор эскиза своему дракону. Татуировки всегда имеют значение, даже если носящий их не слишком глубоко об этом задумывается. Жаль, что спросить напрямую невозможно, слишком личный вопрос для такого уровня знакомства.       Как оказалось, Ченьюй ждал Цзуо Ли, который присоединился к ним со стаканчиком кофе из известной сети. Хуа поднял голову и облегчённо улыбнулся на приветствие друга, тут же снова прикипев к смартфону. Чан молчаливо ждал каких-то объявлений, разъяснений.       — Надеюсь, вы не против, если я буду сопровождать нашего глубокоуважаемого артиста? — Цзуо Ли присел рядом с другом, покосился на него со снисходительной улыбкой. Тот лишь стрельнул глазами поверх очков в сторону Чана.       — В этом есть необходимость? — холодно поинтересовался Чан. Тон был выбран нарочно: играть в игры некогда, информации по делу ноль, одни странные намёки. Поэтому никаких поблажек контрагентам.       На самом деле ему лично было всё равно, сколько народу с собой потащит китайская знаменитость, хоть весь караван. Весь вопрос в том — зачем? Директор отправил узнать подробности предстоящего коллаба, а Цветочек молчит. Цветочек? Это из-за татуировки или из-за прозвища ХуаХуа? Вроде бы так переводится с китайского…       Ченьюй со вздохом отложил телефон, снял очки и потёр костяшками указательных пальцев глаза, демонстрируя усталость и крайний недосып.       — Хорошо, господин Чан. Раз уж тебе так нужна конкретика, давай обговорим сейчас. Хотя можно было и на месте, со всеми заинтересованными лицами. — Он снова стрельнул глазами в сторону Ли и потянулся за чашкой превосходного чая, пар от которого в закрытой оранжерее причудливо играл в утренних лучах. Чан демонстративно сел удобнее, откинувшись на спинку стула, глубоко втянул в себя прохладный чистый воздух.       — Начну с главного. Коллаб с вашей новой группой нужен мне примерно так же, как выступление в ближайшем местном кафетерии. Выхлоп от мероприятия — на том же уровне. Вся история для легального присутствия на территории вашей компании и возможности наблюдать за тобой и Крисом.       Снова этот взгляд, какая прелесть.       Чан, сидевший секунду назад нога на ногу, уже исчез. Чан, сидящий напротив сейчас — само внимание, звенящее как лезвие клинка. Тёмная волна гнева, пока ещё сдерживаемого внутри, стиснула челюсти сильнее капканов, не давая сказать ни слова. Переход в личную плоскость интересов — последнее, что нужно было ему в чужой стране и с малопонятным человеком.       Цзуо Ли буквально кожей ощутил исходящую от корейского менеджера ауру. Передёрнул плечами, выдавил улыбку, впрочем, никем не замеченную.       Хуа несколько секунд смотрел в глаза собеседнику, чтобы решить, сколько информации выдать сейчас, при этом остаться с прежним планом и не быть посланным куда подальше. Не ожидал, что Чан окажется таким сухим и жёстким, дотошным и проницательным. Но если не найти с ним общий язык, не заручиться поддержкой — ничего не получится. Зря начал с такого тона, дурак.       — Для начала, не перебивай и не спорь со мной, хорошо? Я знаю, что мои слова будут неправдоподобны, но передаю то, что знаю сам, — сказал он, нервничая как перед прыжком в воду. Внезапно затошнило.       — Ты один из двух близнецов. Я думаю, это очевидно — ваша внешность говорит сама за себя. Судя по твоему прошлому, ты тот, кто был признан мёртворожденным ребёнком семьи Бан.       На секунду Чана прошиб озноб. Словно его вычеркнули из этого мира одним словом, оставив только след, проекцию. Почему-то вспомнился тот первый миг в машине, когда он потерял над собой контроль, будто выпал из реальности.       Через несколько секунд безмолвного падения в хаос, мозг завертел варианты происходящего, выстраивая сценарии, в которые факт своей «смерти» можно было бы уложить логически. Врачебная ошибка? Торговля органами? Теневой рынок?       Хуа, к своему удивлению, не дождался какой-либо реакции и вопросов.       — Тебя оформили как мёртворожденного по всем показателям. Первый ребёнок родился без признаков жизни, его унесли сразу, чтобы не травмировать роженицу. Врачи, проводившие реанимационные действия и констатировавшие смерть, не ошибались. В отделение патологоанатома новорождённый попал без сердцебиения и дыхания. Однако позже выяснилось, что это было не так.       — Давай ещё раз и подробнее, — голос внезапно прозвучал глухо. Чан смотрел исподлобья, словно уйдя в защиту.       — Начни с того, откуда у тебя столь подробная, — он выделил это слово, обозначив интонацией, — информация о подробностях моего… нашего рождения? Или ты у нас, — он окинул взглядом певца с ног до головы, — сверхъестественно не стареешь и присутствовал при этом?       — Это со слов акушерки, принимавшей роды. — Ченьюй не задел скептический сарказм, реакция была ожидаемой, поэтому спокойно продолжил:       — Ассистентка патологоанатома имела немалый опыт в подпольной продаже «мёртворожденных» детей тем, кто хотел бы поиграть в родителей, но не иметь всех сопутствующих заморочек в виде беременности и родов. И заказ у неё на тот момент уже был. Конечно, она была в доле с патологоанатомом. Поэтому при осмотре, убедившись во «врачебной ошибке», ребёнок был оформлен им по всем правилам и тайно передан за хорошее вознаграждение. По документам тело кремировано и утилизировано, как и положено. Дальнейшая судьба малыша мне не была известна до недавнего времени.       Второй ребёнок сразу после рождения был передан матери. Однако уже на руках женщины абсолютно здоровый ребенок перестал дышать. Пока врачи пытались понять причину и проводили манипуляции, он сам снова начал дышать, а потом и закричал. Причину остановки дыхания так и не обнаружили, мать и дитя выписали домой. Через пять лет тихой мирной жизни семья сорвалась с места и уехала в Австралию. Вопрос — почему? Знакомые и соседи говорят, что там предложили работу с большим достатком.       Итак, это то немногое, что мне удалось узнать. Информацию в чужой стране достать не так просто, а слова акушерки — единственное свидетельство. — добавил Ченьюй, разведя руками. Сделал пару глотков чая и продолжил:       — Теперь о моём интересе во всей этой вашей истории, — он снова переглянулся с Ли, ища эмоциональной поддержки, словно перед прыжком в пустоту, — Я считаю, что история вашего рождения и того, что происходит с вами обоими сейчас — результат проклятия, наложенного моими предками на твоих. Ты носишь половину души выжившего.       Громкий смех Чана заставил вздрогнуть задумавшегося Цзуо Ли и нахмуриться Ченьюй.       — Долго сказку придумывал? — насмешливо спросил Чан, но это не произвело должного впечатления на Хуа, готового к такому вопросу.       — А ты всегда замораживался и видел чужие сны? — в тон и чуть снисходительно спросил он, глядя в глаза.       Это отрезвило Чана, он подобрался и уже с интересом облокотился локтями на столешницу.       — Допустим… — протянул он, отмечая про себя, что такую информацию действительно сложно угадать или получить извне. Сонвон ничего об этом не знает, хоть и копал под Криса, утечки быть не могло. Неужели австралиец тоже видит сны? Получается, что Крис чувствует и видит то, что столько лет изнуряет его мозг по ночам? Ха, не повезло парню.       — Всю историю мне передала моя матушка. К сожалению — слишком поздно, чтобы я мог что-то успеть изменить и предотвратить. Но дело закончить должен. — продолжил Хуа после нескольких секунд молчания.       — Какое дело? — хмуро спросил Чан, раздражаясь всё больше с каждым словом.       — Снять с вас проклятие, конечно же. — нервно пожал плечами Хуа, будто это очевидный ответ.       Чан закатил глаза с раздражённым выдохом. Как же достало это всё. Можно отмотать время на месяц-другой назад?       — Ты издеваешься надо мной? Серьёзно надеешься, что я поверю во всю эту чепуху? Знаешь, что бы ты там не наобещал Директору — катитесь к чёрту, мне не интересно тратить время на глупости, и даже причины, по которым ты это все затеял — не интересны. Коллаб тебе не нужен? Прекрасно, меньше головной боли мне и стаффу.       Он отодвинул стул от стола с максимально противным скрежетом, который смог извлечь. Хуа беспомощно посмотрел на друга, который кивком поддержал, мол, лови, пока не поздно. Тогда он схватил уже разворачивающегося Чана за запястье.       — Не спеши. Пожалуйста… — в голосе не мольба. Что-то серьёзное, бесконечно смиренное, как терпение родителя, но отчаянное послышалось в голосе человека, который Чану не нравился дольше, чем тот его знал лично.       — Это правда серьёзно. Ты ведь сам чувствуешь, что между вами что-то есть. И это не закончится само по себе, не сойдет на нет. Позволь помочь.       — Да с чем? И тебе какое дело до того, что происходит со мной или с этим кенгурушником?       — От вашего будущего зависит моё. — Ченьюй смотрел снизу вверх в глаза, не пытаясь скрыть эмоций. Нижняя губа едва заметно подрагивала, выдавая сдерживаемый страх или эмоции, — Судьбы связаны, пойми. Думаешь, мне заняться нечем, кроме как травить байки какому-то случайному корейскому менеджеру? То, что ты столкнулся с Крисом — не должно было произойти. И ваша встреча запустила необратимый процесс, который сожрёт всех моих близких и утянет меня за собой, — он отпустил наконец Чана и сжал ладони в замок, спрятав под столешницу. Глаза подозрительно блестели, но он не стал надевать очки, чтобы не мешать Чану думать, остаться открытым перед ним.       Чан опустился в кресло. Кирпичная стена в лобовом окне и пожар в коридоре офиса буквально заставили его согнуть ноги в коленях и сесть, крики чаек и мамин смех не дали махнуть рукой и уйти. Недавнее желание свернуть в столовую, едва преодолимая тяга приблизиться к раздражающему блондину — не те вещи, от которых можно отмахнуться, не имея альтернатив. У него на данный момент лишь два пути — либо бросить всё, чего он достиг и уйти куда подальше, либо избавиться от парня. Но Чан не был готов ставить на кон свою цель и совершать что-то противоправное.       Дракон на плече незримо запустил когти в кожу, напоминая о том, что ему ещё нельзя останавливаться.       — Чем грозит тебе и мне то, что происходит сейчас? — усталость в голосе просачивалась сквозь деловой тон, словно талая вода сквозь сугробы. Не хотелось ему встревать во всё это, ещё один пласт забот накидывать на свои плечи. Но реальность происходящего, вереница необъяснимых событий с момента появления Криса в его жизни, не позволяли оставить всё как есть. Больной зуб надо лечить или удалять, а не ждать, пока дойдёт до крайности.       — Мне достанется потом. Весь род сначала выкосит, я уйду последним. Тебе и Крису?.. — Он запнулся, закусил губу. Чан приподнял бровь, пристально глядя ему в глаза.       — Вы… Ваши души должны вернуться в первоначальное состояние.       — Откуда ты это взял? — непонимающе нахмурился Чан.       — Так передала мне матушка. Насколько я понимаю, изначально проклинали не вас, а кого-то из старших в вашем роду, вам прилетел откат от неверного снятия.       — Так… И что же случится, если я буду сближаться с Крисом? Мы взорвёмся? Превратимся в сиамских близнецов? Я умру, а он заберёт свою половину? Я ведь правильно понял, у меня половина его души? Какой же бред я несу… — Чан договаривал, накрыв лицо ладонями. Невыразимая тяжесть придавила плечи, тянула к земле. Хотелось посмеяться над всем, как над не слишком удачной шуткой, улететь домой и закрыться в квартире на сутки, проспать всё и смыть это в горячей воде.       — Я не знаю точно, что случится, Чан. Никто в мире не знает. Мы посетили множество гадалок, шаманов и священнослужителей по всему Китаю в поисках ответа, в поисках совета и помощи. Никто не знает даже о том, что такое может произойти. Но многие думают, что вы не переживёте слияние души оба. Если произойдёт что-то в этом роде, то проклятие будет считаться завершённым, и род проклявших начнёт расплачиваться за это собственными жизнями.       Вам нельзя было встречаться. Но не думаю, что у вас был выбор.       — И что ты хочешь? Остановить это? Понаблюдать за процессом? Как ты можешь повлиять на то, чему нет описания? — бессильно спросил Чан, тяжело оперевшись локтями о колени, будто держать спину ровно больше не осталось сил. День только начался, а состояние такое, будто мировой тур откатал в качестве танцора.       — Нам нужно попытаться остановить это. Пока мы нашли только один вариант, который похож на действенный в вашей ситуации. Что-то вроде ритуала перерождения для обоих. — мягко ответил Хуа, расслабляя сведённые в замке пальцы.       — И для этого понадоблюсь я, — впервые за весь разговор подал голос Цзуо Ли, снимая очки, — Так вы не против, если я полечу с вами?