Это судьба?

      Хуа стоял у окна, сложив руки за спиной, внимательно наблюдал за проходящей внизу парой ребят, неспешно удаляющихся от здания Компании. Светлые кудряшки одного из них выделялись в толпе, словно манок для гончей, белый хвост оленя для голодного волка. Ощущение ускользающего времени нестерпимо зудело под кожей, подгибало колени, приводя в низкий старт для рывка. Но он стоял неподвижно, словно статуя в горном храме.       — Хуахуа?       Голос за спиной напомнил, что он не один в этой комнате. И что у него ещё много дел. А начать стоит с разбора чемодана. Цзуо Ли сидел на одной из двух одноместных кроватей, у его ног лежал уже открытый ярко-изумрудный чемодан. Как же он не любил эту рутину…       Немногочисленная одежда быстро нашла своё место в одном на двоих небольшом шкафу, на специальную раму у стены развешены вешалки с мнущимися комплектами. Самое важное — аппаратура, занимавшая половину объёма содержимого, убрана на угловой столик. Так как комната рассчитана на менеджеров группы, то она не была приспособлена для творческой деятельности, сильно не развернёшься с техникой. Но иного ему и не надо, главное — рядом с теми, кто волновал его больше всяких удобств.       По договоренности с Компанией Хуа имеет право наблюдать за процессом подготовки к дебюту, бывать в комнате практики, в студии и в танцевальном зале. Общаться с трейни, посещать с ними мероприятия и общественные места в течение недели. Возможна предварительная запись тиктоков под современные тренды обеих стран при согласовании с Дивизионом. Неформальное общение с будущими мемберами в свободное время и с их согласия. Взамен же парни получают поддержку в первом мировом туре после дебюта, а именно договоренность с несколькими концертными площадками в Китае и взаимная реклама.       Хуа была необходима возможность находиться рядом с Крисом, поэтому наобещать он мог что угодно, имя позволяло. А вот придётся ли выполнять обещанное — тот ещё вопрос. Директор явно не очень поверил в байку о том, что Ченьюй планирует открыть собственное агентство, поэтому хочет изучить процесс изнутри. Потому что подобные агентства имеются по всему миру, и Китай не исключение. Будто у самого Хуа путь не начался с чего-то подобного, с той лишь разницей, что в итоге он остался один на вершине. Но связи в Китае были необходимы, а весомых поводов для недоверия именитый певец не давал.       Подготовка к своему предстоящему большому концерту в «Птичьем Гнезде» не подразумевала постоянное присутствие артиста в непосредственной близости от места проведения, как это было с мобильной площадкой. Стадион давно ему известен, уже не раз опробован, поэтому команда работала в штатном режиме с небольшими нюансами вроде частых фото или видеоотчётов в рабочий чат. Хуа мог позволить себе около недели до начала репетиций находиться в Корее. Цзуо Ли же взял отпуск, оставив управление своего бара соучредителю.       После разговора с Директором Хуа определили в общежитие, опередив парней с заселением буквально на день. Во второй квартире для персонала, насколько Цзуо Ли успел разведать, будет жить основной менеджер будущей группы. Удалось узнать только его имя — Роун, и что это бывший айдол. О нём ходило много слухов среди персонала, потому что парень — яркий красавчик модельной внешности и роста, совсем недавно подписал договор с Дивизионом. Сталкиваться лично с ним Хуа ещё не доводилось, видел только на общем собрании накануне заселения, а ведь предстоит наладить хорошие отношения, чтобы не возникало препятствий.       — Как ты собираешься объяснять потом, что произойдёт? — ворчливо спросил Цзуо Ли, раскладывая на прикроватной тумбе зарядку, подставку для благовоний в виде горного домика и планшет. Хуа, глядя на подставку, тяжело вздохнул: разговаривать на серьёзные темы он сегодня устал ещё в кабинете Директора, а план и самому казался шитым белыми нитками.       После небольшого молчания, поняв, что Цзуо Ли всё ещё ждёт вразумительного ответа, Хуа сел на свою кровать, откинулся на подушку и завёл руки за голову. Глядя в потолок, он нехотя ответил:       — Не знаю я, дружище. У нас с тобой только примерный план ритуала и вообще никаких гарантий, уж тебе ли не знать. Мы обещали Чану «перерождение», но что выйдет на самом деле, выйдет ли вообще, или это очередная пустышка… — Он раздражённо поморщился, словно эта мысль перцем прошлась по горлу. — Если братья каким-то образом соединят душу, то результат никто не предскажет. Помнишь, что сказал Учитель? Проклятие разрушило Судьбу братьев, и волна от этого будет разрушать род проклявшего. Мне нужно хотя бы попытаться исправить, приложить к этому все усилия. Но о том, чтобы вернуть их Судьбу в первоначальное русло речи не идёт. Одна душа уже ушла на перерождение, а вторая в таком разделённом виде не сможет.       — Да знаю, знаю, — Цзуо закатил глаза, — Мы с Учителем столько времени потратили на поиски свитков и историй, я чуть астму не заработал в этих библиотеках. Но что, если один из них погибнет? Они же не растворятся в воздухе, словно их не существовало. Как это воспримут? Что делать будем — бежать, словно преступники? — он пересел со своей кровати на кровать друга, наклонился над ним и заглянул в обеспокоенные глаза, — Ты же понимаешь, что это не шутки? Нас могут посадить, если всё пойдёт по худшему сценарию и это свяжут с нами.       Хуа перекатился на другой край кровати и достал из кармана жилетки, аккуратно развешенной на спинке стула, пачку сигарет. Цзуо Ли протянул руку, чтобы друг поделился, терпеливо ожидая ответа. Прикурив, Хуа взялся крутить в свободной руке телефон.       — А что нам ещё остаётся? Сбежать, испугавшись последствий? Мы зря столько сил и времени потратили на поиски ответов и возможности быть здесь? Нет никакой схемы, что будет дальше, Цзуо, потому что это всё мистерии, которые нам не подвластны, — он сел полубоком к другу, подтянув ногу под себя, нервно вращая телефон одной рукой, а второй излишне часто и усердно стряхивая пепел в аккуратную пепельницу на тумбе рядом. Эти мысли не давали ему спать уже несколько месяцев, с того самого дня, как малыш Чонин написал ему о новом трейни из Австралии по фамилии Бан.       — Так что действуем по обстоятельствам. Пока что о нашей истинной цели знает только Бан Чан. Сяо-Яну я не объяснял, почему просил присматривать за Крисом. Но он уже готов задавать вопросы, да и сблизился с парнями так, что не оторвёшь. Для него нужна будет отдельная легенда…

* * *

      — Роун-щи, позаботьтесь о нас! — хором проговорили восемь парней, почти синхронно склонив головы. У крайнего справа из охапки сумок, которые он пытался удержать в руках, в этот момент выпала синяя мягкая игрушка. Смешки бабочками разлетелись по холлу. Восемь пар глаз лучились любопытством, вызовом, лукавством и восхищением. К последнему он привык, но всё равно немного смущался каждый раз, когда на него смотрели так в начале знакомства. Ну да, рост выше среднестатистического, сильно выше, что давало как плюсы, так и минусы.       — Поздравляю вас, ребята, с заселением в первую совместную общагу. Отныне вы будете жить вместе, как семья. Не деритесь, не ругайтесь, разговаривайте друг с другом обо всём. Если вдруг будет не получаться — я всегда помогу, договорились? — он с улыбкой наблюдал за нетерпеливой вознёй мальчишек и вспоминал свои дебютные дни. Это было счастливое время, а потому он представлял, сколько эмоций буквально переполняет сейчас этих восьмерых.       Все вместе они стояли в коридоре нового общежития. На этаже находились четыре просторные трёхкомнатные квартиры, расположенные по углам здания, и три двухкомнатные квартиры размером поменьше, расположенные между большими, кроме той стороны, где был лифт и фасад здания. Парням выделили дальнюю слева от лифта. Возможно, чтобы можно было использовать обе соседние квартиры для менеджера и гостей.       — Ладно, не буду вас томить. Моя дверь вон там, — он тыкнул пальцем в первую дверь слева от лифта, — открыта для вас двадцать четыре на семь. По всем вопросам снабжения и бытовых моментов пишите мне, разберусь. А теперь марш разбирать козырные места! — сделав широченный шаг, Роун открыл им заранее разомкнутую дверь и приглашающе повёл рукой.       Парни ввалились в узкий холл, бросая сумки и рюкзаки прямо под ноги входящим следом. Гомон, крики, смех, толкание локтями, короткие возгласы — коридор бурлил кипящей кашей, что выплеснула в просторную, необжито-пустую гостиную раскрасневшихся Джисона и Феликса. К Феликсу прицепился Чанбин, ухватившийся за цепочку на брюках младшего Ли. Хёнджин в это время пытался отпихнуть себе за спину Минхо, но тот увернулся и ловкой подсечкой свалил длинного танцора под ноги никуда не спешившим, в общем-то, Крису и вокалистам. Крис улыбался, глядя на это буйство, но мыслями был не здесь.       Бан Чан не пришёл сегодня проконтролировать заселение, сославшись на занятость. Официально представили менеджера ребятам накануне днём, вызвав в конференц-зал, где и объявили о переезде.       Крис нервничал, выискивая глазами среди собравшихся брата, но Чан если и был где-то неподалёку, то пересекаться явно не желал. Крис сам не знал, чего ждал от встречи. Словно хотел удостовериться, что тот — не миф, не вымышленный персонаж, не чужой всё-таки человек. Если раньше тяга возникала бесконтрольно и словно против воли, то теперь она была наполовину осознанной, как после второй-третьей выкуренной сигареты. Однако Чанбин и Чан всё ещё считали, что дистанция должна оставаться, пока последствия не предсказуемы, а сроки дебюта неумолимо приближаются. Мысли добиться своего хитростью у него не возникало, обижать парней абсолютно не входило в планы. И всё же что-то внутри него просто жаждало оказаться рядом с братом, дотронуться, удостовериться в реальности, заставляя беспрестанно крутить головой, выискивая взглядом лицо Чана, пока вокруг решалась их будущая судьба.       Поэтому Крис воспринимал переезд и гостей словно сквозь призму влюблённого разума: ни о чём другом думать просто не получалось, всё остальное не имело такого значения. Он с некоторым удивлением обнаружил, что оказался в одной комнате с младшими мемберами. Сынмин занял отдельную кровать, потому что по ночам часто вставал пить и не любил сквозняков, без которых жить не мог Чонин. Младший мембер внимательно взглянул на всё ещё «тормозящего» Криса и молча определил себе второй ярус двухъярусной кровати, которая стояла у противоположной стены от выбранной Сынмином кровати. Чонин так же предложил хёну свою помощь в обустройстве. Скорее всего, из вежливости — решил старший, но ему всё равно было приятно.       Минхо и Хёнджин заняли боковую комнату, оставив Чанбину двух близнецов. Так стали называть Джисона и Ёнбока, когда узнали, что у них дни рождения в сентябре идут друг за другом. Не то чтобы Чанбин имел что-то против такого распределения — с Джисоном он уже жил какое-то время, а Ёнбок был желанным соседом. Но он справедливо опасался того, что парни будут очень шумными. Потому что Джисон рядом с Ёнбоком не замолкал, беспрестанно сыпля шутками и пантомимами, а тот оказался просто зависим от юмора неугомонного рэпера, с удовольствием смеясь даже над выражением лица товарища.       Этим же вечером, после первого совместного ужина, который парни приготовили сообща, Крис позвонил домой. Разговор с мамой дался ему нелегко. Выйдя в общий холл дома, он прислонился к стене, чтобы не ходить кругами и сконцентрироваться. Никогда раньше ему не было так трудно говорить с родными людьми, с самыми близкими и любимыми, что всегда были центром его жизни. Трудно не задавать вопросы, которые буквально раскалёнными голышами перекатывались во рту, обжигая язык. Почему ничего не рассказали сами, почему не отвечали на его прямые вопросы, почему… Знали о том, что второй сын жив? Как с этим связана бабушка, и почему не давали с ней общаться? Что дал им этот побег в Австралию? И самое главное: что со всем этим делать теперь ему? Как реагировать, что чувствовать, чего ждать?       Ни один из этих вопросов задать напрямую и по телефону было невозможно. Потому что такое спрашивают глядя в глаза. Но и не сказать совсем ничего у него не хватило бы терпения. Поэтому Крис, дождавшись окончания краткой сводки об успехах младших брата и сестры, осторожно спросил:       — Мам, а ты не знаешь, где сейчас живёт ба? Я хотел бы навестить её, если это возможно, — сказать «поздно» у него не вышло, хотя так и подмывало высказать обвинение прямо сейчас. Мамин голос замер на долгие двадцать четыре секунды, он считал.       — Прости, сладкий. Я не поддерживала с ней связь с тех пор, как мы уехали. Я не знаю, где она сейчас и… жива ли… — голос дрогнул, застарелая боль в нём проникла, казалось, словно кислота прямо ему в голову, выжигая глаза. По крайней мере он так чувствовал то, что мать спрятала за своими словами. Она не могла не знать, что носила двойню, и что одного не стало. А значит переживала это одна…

* * *

      Чан устало стянул с плеч белую офисную рубашку. Коротким движением руки отправив её в пластиковую корзину для белья возле сушки, он переступил через снятые ранее боксёры и раздвинул створки душевой кабины. Привычно настроив нужную температуру воды и режим душа, он встал под упругие струи. Горячий пар постепенно заполнил пространство, затуманив обзор, отрезав стоящего человека от всего мира, от его бесчисленных проблем и вопросов, от неясного будущего и тёмного прошлого. Зажмуренные глаза поднятого к потолку лица собирали капли в маленькие озёрца, что скатывались по щекам, словно слёзы. Кадык время от времени судорожно поднимался и опускался, пока Чан боролся с внутренним ураганом.       Он ненавидел такие моменты, когда объём предстоящих задач придавливал плечи к земле, шепча на ухо — сдавайся, тебе не перемолоть это, ты не осилишь такое количество, ты всего лишь жалкая, никому не нужная пешка. Ярость от того, что собственное подсознание считает его слабаком, что эти мысли не приходят извне, от каких-то недоброжелателей, а рождены собственным мозгом — ярость требует крови, пусть даже и своей.       Кулак с глухим шлепком разбивает осевший конденсат на мелкой плитке стены. Секундная боль затухает слишком быстро, заглушённая сенсорным перегрузом всего тела — струи бьют на максимальной мощности, как всегда. Второй удар приходится почти в ту же точку, и тут же сменяется третьим. Скрежет зубов во время разворота плеч становится аккомпанементом ритмичным ударам о чёрно-белую поверхность. Влажные пряди волос струятся вместе с водой по закрытым векам, бровям, вискам. Чёрный силуэт дракона дышит, движется вокруг выжженного очага на правом плече.       Он видел Криса в офисе. Среди остальных мемберов, со стаффом и Дивизионом. Его белоснежные кудри слишком сильно выделялись в толпе, и Чан не мог отвести взгляд. Этот парень был не просто не дальним родственником, даже не просто кем-то одной крови с ним, а человеком, делившим одну утробу, касавшимся его ещё до его рождения. Куда уж ближе? И этот человек появляется в его жизни вот так? Воплощает собой всё то, о чём Чан грезил в детстве, о чём надеялся. И чего не получил. Да, он выбрал в итоге иной путь, потому что пожар… Потому что иного пути у него не осталось, только долг. И вот появляется буквально он же, но с иной судьбой. Это так дико, нелепо, раздражает, злит, заставляет принимать нелогичные, несуразные, хаотичные решения. Рушит его настрой, заставляет сомневаться, взвешивать риски, искать подвох.       Очередной удар оставил на чёрно-белом поле красный след, что тут же был разбавлен до розового и поспешно смыт бегущими по стене струями, словно и не было. Тяжёлое дыхание почти терялось в шуме воды.        Пока чёрное полотенце ложилось вокруг бёдер, а оставшееся грязное бельё отправлялось в стирку, перед его глазами мелькали воспоминания о первых годах после пожара.       Новый приют был в другом округе, и пятилетний пацан-новичок, единственный выживший в нашумевшем среди своих пожаре — стал отличной мишенью для каждого задиры и хулигана, у которого чесались кулаки и эго. Однако звериный взгляд и стойкая оборона от ударов тех, кого взглядом не остановить, стали его визитной карточкой. Впрочем, не надолго. Скоро он научился не попадать в ситуации, когда дело доходило до физического контакта. Дружба с персоналом обычно тому способствовала, и он быстро научился пользоваться информацией и положением, просчитывая шаги наперёд, манипулируя и выжидая удобные случаи. Одно он знал точно и придерживался все годы приютской жизни — его история должна быть чистой. Хорошие характеристики, высокие показатели, никаких тёмных делишек или подтверждённых случаев драк. Ничего, что могло бы всплыть в будущем и разрушить достигнутое. Ни одного задиру он не ударил первым. Но кто сказал, что он этого не хотел?..       Подобные чувства не возвращались к нему несколько лет, жёсткая самодисциплина и работа ради достижения цели хорошо мотивировали контролировать свои эмоции. До недавнего времени, пока не посыпалось всё в Бездну.       Звонок телефона выдернул его из самокопания. Чан спешно прошёл босыми ступнями по белому ворсу ковра и удивлённо приподнял брови, глядя на экран таймера на столике. Начало одиннадцатого вечера, почему Сонвон звонит в такое время?       — Привет, трудоголик! Небось спать собрался, зануда? Не угадал, ты одеваешься и через двадцать минут спускаешься ко мне в такси, я уже сажусь. Едем в бар, и нет, мне плевать, какие планы у тебя на утро, отказ не принимается. Тебе же нужна инфа, красавчик? Я начну говорить только после третьей бутылки соджу, не меньше! Всё, жду внизу! — протараторил динамик и вызов был сброшен.       Чан закатил глаза, кинул телефон на идеально заправленную постель. Кожу на тыльной стороне ладони защипало, свежие ссадины на костяшках дали о себе знать. Спохватившись, он резко поднёс руку к глазам, ковёр же потом чистить придётся. Едва выступившие капли крови он слизал языком, а после отправился в гардеробную, на ходу развязывая полотенце…