Это судьба?

      В мерцающей вывеске за стеклом угадывался силуэт бегущего волка. Чан разглядывал контур, обозначенный красными неоновыми трубками, и удивлялся, что кто-то ещё использует такой тип рекламы в нынешнее время ЛЭД-экранов. С другой стороны, в этой тихой улочке и этому древнему бару напротив экран совсем бы не подошёл…       Кроваво-красный свет ложился на лицо задумавшегося Чана, раз в несколько секунд разделяя его на две маски: холодная бледная решимость и красная ярость японского демона, чья жажда крови острее катаны лучшего мастера-кузнеца. Сонвон медленно поставил полную стопку соджу обратно на столешницу, ощутив противный холодок в районе позвоночника. Пьяный туман в голове не хотел расходиться, дополняя образ друга всё новыми тёмными штрихами.       Чёрная любимая бейсболка не могла удержать под собой буйство вьющихся после душа прядей. Она скрывала в своей тени глаза Чана, оставив наблюдающему Сонвону только скульптурные губы и острые линии челюсти. Чёрная майка обтягивала крепкую грудь, плавные линии которой выгодно оттенял красный свет. Он же выделял каждую вену и мышцу на сложенных на груди руках.       В выбранном кафе свет отключился полчаса назад, хозяин заведения завести генератор так и не смог — какая-то поломка. Парни решили остаться при скудном освещении наспех сооруженных персоналом светильников и свечей: на столе уже есть еда, мягкого света достаточно, чтобы не промахнуться напитками мимо стопок и палочками подхватить закуску. И вот они полчаса уже сидели молча. Сначала наблюдая за суетой персонала и тех посетителей, что мириться с неудобствами не пожелали, потом просто наслаждаясь спокойной обстановкой и тихой музыкой из портативного динамика. Ну, Сонвон сначала думал, что наслаждаются они оба.       — Чан-и, ты пить сегодня планируешь? — с деланной досадой бросил Сонвон, негромко хлопая по столу. Ему не нравился угрюмый вид Чана. Казалось, от его ауры на лету сдохла бы муха, если бы пролетела над его головой. Сонвон планировал как следует повеселиться с товарищем, который вернулся из Китая, но тот словно вернулся не весь. Сидит и молчит, не допрашивает, не шантажирует, будто не интересно ему, что же глава Службы Безопасности хотел рассказать так срочно.       Чан перевёл мрачный взгляд на него, приподнял бровь:       — А есть за что? Сын родился?       Сонвон подобрался, клацнул зубами и встряхнулся, словно служебный пёс. Пьяное вальяжное веселье, затухшее было рядом с мрачным, словно Жнец, другом вспыхнуло с новой силой:       — Ага, сразу четверо и все от тебя, — отшутился он, залпом опрокидывая содержимое стопки в рот, — Давай свежую налью, и получишь свои новости, сухарь ты несчастный, — Сонвон качнул горлышком зелёной бутылки в сторону до сих пор полной стопки на том краю стола.        Чан быстро выпил и протянул пустую стопку. Сонвон заметил сбитые костяшки пальцев и чуть не разлил напиток мимо от удивления, но вовремя спохватился.       — Загибай свои красивые пальчики, — пьяный мозг нашёл-таки выход не спрашивать напрямую, но обозначить момент, — и слушай. Я тут кое-что нарыл на твоего австралийского любимчика. Нашлась его бабуля, вернее, её дом. Самой госпожи Бан год как не стало, последние шесть лет проживала одна, вдовой. Дочь с мужем и маленьким сыном уехали семнадцать лет назад в Австралию, с тех пор не виделись и не общались, насколько мне известно. В наследство никто не вступал, дом пустует, адрес есть.       Чан слушал внимательно, но хладнокровно. Старшее поколение его интересовало только как возможный источник информации. Но раз так, то тема закрыта — в дом он не полезет, да и вряд ли там будут ответы на его вопросы.       Сонвон поднял стопку, обозначив первый пункт в списке, Чан его поддержал, благодарно качнув головой. Обновив напиток, он продолжил:       — Новость вторая, неожиданная. Кое-кого взволновал приезд твоих гостей, Чан. О Цветочке заговорили.       — О каком цветочке, ты о чём вообще? — полное непонимание на лице товарища выглядело забавно: брови сложились, словно две литосферные плиты.       — Докатился слух до моего братишки, что в секте «Оливковая ветвь» начались странные панические брожения и разговоры. Приезд китайского артиста второй день обсуждается среди особо приближённых к основателю лиц. Как думаешь, откуда такие связи?       — Понятия не имею. Я даже не знаю, откуда твой брат об этом знает. Он что, в секте состоит? — проворчал Чан, закидывая кусочек свинины в рот. Подобные загадки только распаляли раздражение.       — Да как-то повода не было рассказывать. — Палочки перехватили следующий кусочек мяса прямо у Чана из захвата. — Он у меня молодец, служит в отделе по борьбе с организационной преступностью, секты в их ведомости. Информатор сболтнул, что в пусанском отделении церкви говорят о каком-то китайце, которого стоит опасаться. Брату это показалось очень странным, вот и зацепился. Говорят, что этот певец два года назад был в Пусане, приходил просить за какого-то паренька перспективного, чтобы оставили в покое. Чёрт его знает, что он там наговорил или чем припугнул, но семью доить не стали, парня даже из хора не попёрли, сам ушёл в скором времени.       — Что за семья? Почему Хуа влез в это? — спросил Чан, задумчиво вращая стопку. Вариантов объяснения в голову не приходило.       — А это, друг мой, третья и самая интересная новость. И просто так я тебе её не отдам. — Сонвон поставил на кон многое, но алкоголь подсказывал, что лучше момента не будет.       Пауза и хитрый прищур чуть осоловелых глаз. Чан медленно облокотился о столешницу грудью и тихо, одними губами обозначил слово «говори». Сонвон наклонился в ответ и так же загадочно проартиркулировал «а то что?»       Чан мрачно сверлил его тёмным взглядом, желваки выдавали внутренние терзания парня, но он сидел молча в ожидании условий. Сонвон опрокинул стопку в рот и с резким стуком поставил на край столика. Снова заговорщически наклонился вперед, словно их могли подслушать:       — Я хочу знать, что происходит, Чан-и. Всё, от начала и до конца. — словно в ледяную воду ухнул и летит с вышки спиной вниз прямо сейчас.       Зрачки в глазах напротив резко расширились, а губы сжались в линию: Чан явно был шокирован требованием.       — О чём ты? — глухо проговорил он, словно бы с трудом.       — О том, что происходит с тобой в последние месяцы. Ты словно сошёл с колеи и идёшь вразнос, и меня это давно тревожит. — Сонвон попытался сделать свой голос максимально серьёзным, чтобы не возникало сомнений — он всё видит и понимает.       — С чего ты решил, что тебя это как-то касается?       Жёсткий тон должен был охладить пыл, но Сонвон уже не мог отступить назад:       — С того, что ты всё ещё менеджер Компании с кучей информации, обязанностей и полномочий. Если не считаешь меня достаточно близким человеком, чтобы доверять свои проблемы, то напомню о моей работе. И происходящее с работой связано, это ты не оспоришь. — Припечатал начальник Службы Безопасности, глядя прямо в глаза упрямцу. Через минуту, не дождавшись возражений, продолжил:       — А на самом деле, Чан, я не понимаю, что происходит с тобой с момента прихода в Компанию бесячего австралийца. У тебя с ним что-то личное? Поэтому твоя прелестная бестолковка занята только им? Ты словно в воду опущенный, — Чан в этот момент вздрогнул и передёрнул плечами, — что-то выискиваешь, копаешь, но при этом от парня шарахаешься. Поездка в Китай эта не менее странная. С новыми данными и вовсе подозрительная картина вырисовывается, и всё это вертится вокруг тебя и новой группы. Я хочу знать, что происходит внутри Компании, что странного в этой группе и что происходит конкретно с тобой. Можешь, конечно, встать и уйти, дальше тащить груз на своих широких плечах в гордом одиночестве, но я хочу помочь. Потому что надеюсь, что нас связывает что-то большее, чем совместное распитие соджу.       — Боже, пафоса сколько, Сонвон! — нервная ухмылка и приподнятые плечи Чана всё ещё выдавали неуверенность в том, что предпринять и как относиться к словам товарища. Не размышляй он накануне о том, что вытянуть всё в одиночку помимо основных задач почти нереально, послал бы Сонвона с его предложением в пешее эротическое. Но на самом деле, что ему ещё делать? Да и вряд ли Сонвон выдвинул бы подобное, если бы информация о китайце и его связях была не стоящей.       Чан откинулся на спинку дивана и взял в руку телефон, чтобы как-то оправдать затянувшееся молчание, дать себе необходимые секунды на размышление. Загоревшийся экран осветил его лицо, на котором усталость и недосып оставили свои следы.       — Хорошо. Но будешь ржать, я тебе солонку в ухо затолкаю, понял?

* * *

      — Менеджер-ним, у нас комары одолели Хёнджина! Посмотрите на этот истощённый, выпитый досуха мешок с костями, менеджер-ним! Москитные сетки! Обещали ещё вчера! — Минхо сидел не слишком близко к Роуну за накрытым на всех столом, но благодаря этому имел смелость дёргать его уже по пятому вопросу за вечер.       Жалобные глаза Хёнджина соревновались с яркими отметинами от укусов летучих кровопийц на предплечьях и правой щеке в своих размерах и окружности. Он протягивал к Роуну руки, словно зомби: параллельно столу, растопыренными длинными пальцами вниз, что-то при этом мычал набитым рисом ртом. Джисон по левую руку от Роуна давился от смеха за плечом соседа Криса, хватаясь за него рукой, чтобы окончательно не свалиться. Минхо улыбался, наблюдая со своего места рядом с Хёнджином за едва дышащим бедолагой. Смех Джисона уже какое-то время назад стал своеобразным наркотиком для него: низкий, раскатистый, богатый, дразнящий. Вот он и упражнялся в остроумии при каждой возможности. Благо, Хёнджин щедро давал поводы для этого.       — Хорошо-хорошо, я завтра утром сам закажу установку сеток. Ещё какие-то пожелания срочные есть? Жалюзи, увлажнитель? — Роун отложил палочки и открыл заметки в смартфоне, дожёвывая тток.       — Большую плазму, холодильник в каждую комнату, джакузи и караоке! — выдал свои хотелки пачкой Чанбин, наскоро облизав палочки и тыкая ими в сторону менеджера на каждом пункте, — А еще дополнительные полочки в душ, а то у нас не помещается всё на две. И кресло массажное в общий зал, два! — От энтузиазма его брови были высоко подняты, глаза блестели озорством, но Роун старался сдерживать смех и оставаться невозмутимо сосредоточенным, якобы внимательно внося каждый запрос в список заметок. Краем глаза заметил, что остальные переглядываются между собой и что-то шепчут.       — Что? Что вы там шепчетесь? — с улыбкой спросил он, поочерёдно оглядывая лица ребят.       — Роун-щи, расскажете нам о своем опыте. — попросил Сынмин, расправляя ткань зелёных шорт на скрещенных ногах. Все остальные разом глянули на товарища, а потом с выжидательным выражением на самого Роуна. Тот понимающе ухмыльнулся:       — Волнуетесь, да? Конечно расскажу, что смогу. Только задавайте конкретные вопросы, хорошо?       — Почему ваша группа распалась? — первым задал вопрос Чанбин. Пожалуй, это был самый животрепещущий вопрос для тех, кто свой путь начинает, и Роун это прекрасно понимал.       — Моя группа распалась не из-за того, что мы уходили в армию и теряли фанатов, или из-за того, что повзрослели. Изначально это была вина руководства нашей компании. В нас не слишком были заинтересованы, не старались активно продвигать, проводить пиар-компании или создавать сопровождающий контент. В какой-то момент мы уже думали, что нас и в группу-то собирали с целью раскидать потом по киностудиям или в качестве эксперимента перед более подходящими проектами. А потом я повредил спину и не мог полноценно участвовать в концертных выступлениях, никакие корсеты или бандаж не спасают от нагрузок, с моим-то ростом. — Он приподнял светло-синюю футболку, демонстрируя очень тонкий, но тугой бандаж чёрного цвета на поясе. — Меня стали чаще привлекать к съёмкам дорам, чем к подготовкам к камбэку. Ну, историю Зухо и его перехода в другую компанию вы наверно все слышали. Такой подлости не ожидал никто. Ёнбин, наш лидер, больше часа ругался с директором, но бесполезно.       — Вам больно сейчас? — спросил Ёнбок с таким искренним переживанием во взгляде на его талию, что Роуну захотелось погладить его по голове, как котёнка.       — Нет, Ёнбок, мне не больно. Ребята, не переживайте слишком сильно по этому поводу. Если бы всё было так плохо, меня бы к вам в менеджеры не взяли. Но я бы вас попросил быть более внимательными к своему здоровью и говорить сразу, если что-то будет беспокоить. Пообещайте мне, что если вы где-то что-то потянули, вывихнули или замучила изжога — я буду об этом знать сразу. Договорились? — снова обвёл всех взглядом, передавая всю серьёзность просьбы. Парни наперебой согласно закивали.       — А вы видитесь со своими мемберами, Роун-щи? — спросил Крис, — Скучаете по ним?       — Конечно. Я постоянно с ними на связи, особенно с Чани, нашим макнэ, Ёнбином и Тэяном. Разрыв контракта — это не конец всего, и тем более не конец дружбе. Вам тоже предстоит несколько лет быть друг другу чем-то большим, чем друзьями или мемберами одной группы. Только если вы станете одной семьёй, искренней и поддерживающей, вы сможете преодолеть трудности, которые однозначно будут.       — Какие? — подал голос Хенджин, почёсывая запястье.       — Мммм… Наверное, я бы первым назвал хейт. Да, без него вы не обойдётесь. И чем выше вы будете подниматься, тем больше хейтеров у вас будет. Не принимать их слова, не верить им — это то, чему вы должны научиться. Именно не верить, потому что только так они могут вас ранить — когда вы им верите. Я думаю, что вы сами знаете свои недостатки, свои слабые стороны, верно? — Дождавшись невнятного ворчания и смешков, Роун продолжил, — Вы должны узнать друг друга и с этой стороны, принять, научиться помогать друг другу меняться в лучшую сторону, но не давать злобным выкрикам бить вам в спину и тем более сбивать с ног.       Немного помолчав, Роун добавил:       — Хейт, физические нагрузки, сомнения в себе, усталость от постоянного движения — это всё окупится. Сцена, фанаты, тысячи голосов и лайстиков в концертных залах, глаза, что будут смотреть на вас, крики ваших имён — это всё стоит любых трудов и жертв. Вам пока это всё кажется далёким, вы делаете только первые шаги, и вас ещё никто не знает. Но один раз почувствовав энергию, которую дарят фанаты, вы не захотите что-то менять.       Парни притихли, пропуская через себя свои представления о сцене. Каждый из них находился в этой комнате только потому, что страстно мечтал быть кем-то, кого заметят, чьё творчество полюбят, будут узнавать, будут смотреть и слушать. Роун своими словами словно направил разрозненные ручейки в одно русло, сделав их мечту более однородной, существенной, полновесной.       — Ну что, кто моет посуду? — Минхо разрядил атмосферу, глядя на своего хёна. Единственный, кто в этот момент хмурил брови, закусив губу в задумчивости, Крис казался неуверенным в своих мыслях. Тревога за него снова зашевелилась где-то внутри.       — Давайте я помою, — предложил Чонин, вставая со своего места. Остальные потихоньку поднялись следом, собирая чашки и тарелки в стопочки, перетаскивая в раковину. Парни словно очнулись, ожили, как школьники после тяжёлой контрольной. Зазвучали смешки, Джисон и Хёнджин устроили гонки до гостиной, Ёнбок потащил Сынмина играть на консоли, Минхо и Чанбин наводили порядок на столе. Роун ушёл в свою квартиру. Крис встал последним и подошёл к раковине, подхватывая с дверцы духовки полотенце:       — Я тебе помогу с сушкой, хорошо?       — Как я могу тебе отказать, хён? - улыбнулся Чонин, открывая кран.