Paramours / Любовники

***

      Немного сбавив пыл, Джас решил, — ну, или, может быть, я немного его поуговаривала… — помогать Келси до родов. Но упёртый Бибер всё же заказал ДНК-тест, и через пару недель мы втроём узнаем, правда ли Джей станет отцом. Чтоб «миссис Бибер» не особо переживала, он сделал вид, что они, вроде как, снова вместе. Мне эта идея не особо понравилась, так как Келси начала чуть ли не виснуть на Джастине… Но и выбора как такового у меня не было. Мы с ним стали меньше времени проводить вместе, но не критично, так как я все ещё работаю его помощницей и стилистом, а выступления, дорожки и интервью чуть ли не каждый день. Сегодня Джас позвал меня в звукозаписывающую студию. Он будет записывать песню, а я — просто торчать рядом, как обычно. Хех. Захожу в помещение, стряхиваю капли воды с плеч, снимаю промокшие куртку и туфли. Остаюсь в моих любимых скинни джинсах и майке. В студии Джастина везде ковры, поэтому босиком будет даже приятнее. Бибер выходит из небольшой ванной комнаты и замечает меня, улыбается. Подходит и обнимает. — Привет. — шепчу, скрывая радостную улыбку. Я все ещё немного злюсь из-за ссоры на прошлой неделе. Он отказался надеть пальто, которое ему идеально подходило… И мы поссорились. Наговорили друг другу… Хоть в тот же вечер помирились, я всё ещё дуюсь. Имею право. — Привет, красавица. — хихикает русый, тиская меня в объятиях. — Промокла, да? Надо было послать водителя. — Я на машине. — отмахиваюсь и отстраняюсь. — Ну, ты что-то уже записал? Джас кивает и ведёт меня в комнату с пультом записи и небольшой стеклянной будкой — там стоит микрофон и подставка для листов с текстом. За пультом сидит Картер. Мы с ним улыбаемся друг другу. — Не помню, чтоб ты умел сводить треки. — наигранно-надменно фыркаю. Карт смеётся. — Я тут сижу, пока Майлз не видит. — брат пожимает плечами, а я смеюсь. Но тут до меня доходит кое-что. — Майлз? — стараюсь сохранить голос безмятежным, но он всё равно подрагивает. — Это тот, который Роббинс? — Это именно я, детка. — слышу позади и резко, наверное, даже слишком, оборачиваюсь. Шатен стоит у двери, протирает руки небольшим полотенцем, и задорно улыбается, как ни в чем не бывало. Я совсем забыла, что они с Джастином сотрудничают… — Ну, начнём? — нетерпеливо выдаёт Джас. Он обожает процесс создания песен. Бибер склоняется ко мне и еле ощутимо целует в висок, затем забегает в стеклянную комнатку и по-детски радуется. Роббинс подходит к своему креслу и гонит оттуда Картера. — Брысь. Я всё еще в смятении, но сажусь на диван, закидываю ногу на ногу и наблюдаю. Карт садится рядом и закуривает. Жестом прошу у него сигарету и через несколько секунд затягиваюсь. Слышу музыку и потрясающий голос, вижу, как Бибер полностью отдаётся процессу, жмурится и забавно жестикулирует. Замечаю, как Роббинс поглядывает на меня, становится совсем неловко. Картер замечает, как я ёрзаю, и обращается к Майлзу. — Может, сконцентрируешься на своей работе? Кажется, вы уже выяснили все, что было нужно. — произносит он с нескрываемым раздражением. О, как же я его обожаю. — Если бы. — шатен беззаботно улыбается и отворачивается к пульту. Мы с братом переглядываемся и одновременно качаем головами. — Ну, как ты… Вообще? — вижу, как неловко ему начинать подобный разговор. Улыбаюсь. — Ничего. — бросаю взгляд на Джастина, увлечённого любимым делом. — А ты? Всё ещё сохнешь по тому красавчику? Мы в унисон смеёмся. — Вообще-то да. — блондин откидывается на спинку дивана и делает глубокую затяжку. — Но стараюсь забить хер. — А что Алекс? — решаю всё же выпытать у брата, что интересного происходит в его жизни. — Отношения на работе ни к чему хорошему не приведут. — с намёком тянет Картер. — Ой, иди ты. — смеюсь. Но в глубине души все больше сомневаюсь. Джас с Келси, вроде бы, начали ладить… Страшно, что он вновь ощутит то, что ощущал в начале их совместной жизни, и всё. Мне конец. — Да не переживай ты. — будто прочитав мои мысли, Карт берет меня за руку и ободряюще улыбается. — Ты сильная и независимая, помнишь? — Ещё как зависимая, блять. — шепчу, опускаю голову и вздыхаю. От этих глупых размышлений голова начинает болеть и слезы подбираются к глазам. — Эй, иди сюда. — брат обнимает меня за плечи и укладывает голову себе на грудь. — Ничего. Ты все переживёшь, Лин. Всё образуется, ещё будешь сама себе завидовать. — он тихо смеётся, поглаживает меня по волосам, и я расслабляюсь. Как же давно хотелось почувствовать эту любовь… Братскую, родную. Мы так не общались класса с пятого. И все, на кого я могла положиться — я и… Я. Картер что-то шепчет, но я уже не слышу. Слезы сами собой льются по щекам, впитываясь в футболку брата. В ушах звенит. Мне так нехватало тепла, хотя, казалось бы, Джас всегда был рядом и заботился. — Эви, эй. Прихожу в себя, много раз моргаю, и, наконец, вижу перед собой сидящих на корточках Джаса и Майлза. На лицах беспокойство и волнение. Карт, на груди которого лежу, все ещё гладит по голове, но голос его дрожит от нервов. — Ты как? — шепчет брат. — Ты не реагировала, просто рыдала. — Роббинс кусает губу и хмурится. — Что случилось? — спрашивает уже татуированный, обхватывая мои ладони своими. — О… — окончательно прихожу в себя и вздрагиваю. — О, простите. Все в порядке. — В порядке? — все трое, хором, возмущаются. — Мне нужно… Вырываюсь из рук брата и Бибера, встаю. Нужно на воздух. Выхожу из студии, останавливаюсь на крыльце. Вдыхаю сырой, но такой свежий воздух. И всё равно, что холодно, всё равно, что я босиком стою на мокром камне. Становится хорошо. Спускаюсь по лестнице на асфальт и подставляю лицо дождю. Закрываю глаза. Не понимаю, что происходит со мной… Чувствую холодные капли, бьющиеся об кожу. Обычно они обжигают своим холодом, но сейчас — нет. Слышу голоса, будто из-под воды. Хочу повернуться, но не могу. Вместо этого, кажется, ноги подгибаются, чувствую удар.

***

Сквозь сон слышу отвратительное пищание. Пытаюсь открыть глаза, получается с большим трудом. Меня окружают бежевые стены и большое окно, за которым непроглядная тьма. Рядом с кроватью, на которой лежу, стоит капельница. С другой стороны — та самая пищалка. Аппарат, отслеживающий давление и сердцебиение. В горле сухо, пытаюсь сглотнуть и жмурюсь от боли. Мне должно быть страшно, что что-то произошло, но внутри лишь пустота. Голова разрывается… В палату заходят Майлз и Картер, что-то тихо обсуждая. Видят, что я пришла в себя и оба улыбаются. — Эвелина. — выдыхает брат, подходит ко мне и берет за руку. — Пить? Киваю. Майлз встаёт рядом с блондином и кусает губу. Брат подносит к моим губам пачку шоколадного коктейля с трубочкой, что вызывает у меня улыбку. В детстве он всегда покупал мне этот коктейль, я безумно его люблю. Выпиваю всю пачку и чувствую себя гораздо лучше. — А Джастин? — шепчу, все ещё ощущая боль в горле. — Он скоро придёт. Поехал домой, взять тебе вещей. — успокаивает Карт. — Я позову доктора. Он скрывается за дверью, и мы с Роббинсом остаёмся вдвоём. Вижу, что обычно весёлый и опорной, сейчас серьёзный и даже немного грустный. — Я очень испугался за тебя, Эв. — кареглазый вздыхает и берет меня за руку. — Я люблю тебя. — Майлз… — вздыхаю тоже. Как же с ним сложно. — Прошу тебя, можем… Просто оставим все в прошлом. — концентрироваться сложно, но стараюсь сложить слова. — Давай будем… Давай останемся друзьями. — Я не могу. Не хочу. Хочется нагрубить, наорать. Сдерживаюсь. — У меня есть парень, Майлз. Я не… Не вернусь к тебе, даже если ты станешь… Если ты будешь преследовать меня. Шатен отстраняется, непонимающе глядит на меня и хмурится. — Неужели Бибер? Он чешет затылок и качает головой. — Ясно. Я… Пойду. Киваю. Он выходит из палаты. Выдыхаю. Жаль, но по-другому он ведь не понимает. Я знаю, что он на самом деле не любит меня. Наши отношения были… Ужасными. Мы ссорились из-за малейшей хуйни, просто сутками орали, дрались… В палату заходят Карт и незнакомый мужчина, лет пятидесяти. Второй добродушно улыбается под седыми усами. — Ну что, мисс Блэк, как вы себя чувствуете? — мягко спрашивает доктор. — Голова болит, но в целом неплохо. — приподнимаюсь на локтях, и Карт помогает, подкладывает подушку повыше. — Это нормально. Вы поступили с сотрясением и стрессовым истощением. — вновь улыбается мужчина. Стрессовое истощение? Да ну. Я ведь была в порядке. — Я не понимаю. — шепчу, переводя взгляд с брата на врача и обратно. — Вы уверены? — Абсолютно, моя хорошая. — доктор по-отечески кладёт ладонь мне на плечо и слегка поглаживает. — Мистер Бибер и мистер Блэк рассказали мне, что вы почти не отдыхаете, к тому же, постоянно находитесь в спешке на работе у мистера Бибера. — Нет, я совсем недавно брала отпуск. — протестую, качаю головой. — Мисс Блэк, вам необходимо отдохнуть. Пару недель, может, даже месяц. Иначе, такими темпами, недалеко до нервоза и принудительной реабилитации. — доктор посерьёзнел. — Прислушайтесь, прошу вас. Киваю, хоть и абсолютно не согласна. Доктор проверяет капельницу, а я гляжу на брата, виновато улыбающегося. Я не загружена работой! Я не устаю! Что за бред? Пару часов спустя, в палату заходит Бибер, с двумя пакетами одежды в руках. Видит меня и обворожительно улыбается. Кидает пакеты Картеру, бросается ко мне и сжимает в объятиях. Писк невольно срывается с моих губ и мы вместе тихо смеёмся. Мне уже намного лучше, слова не путаются, перед глазами не рябит, да и боль постепенно стихает. А когда я чувствую объятия Джастина, оказываюсь в раю... — Как же хорошо, что все обошлось. — шепчет он, покрывая поцелуями всё лицо. Радуюсь. Ему, нежности, тому, что он не обращает особого внимания на то, как переживал… — Я принёс одежду. Мне сказали, утром тебя выпишут, я подумал, тебе будет не во что переодеться. — наконец вспоминает русый. Отстраняется и кивает на пакеты. — Тут весь мой шкаф? — тихо смеюсь. — Ну… Я же не знаю, что ты захочешь надеть. — Джас смущается, краснеет. На щеках от улыбки появляются восхитительные ямочки. — Спасибо. — переплетаю наши пальцы и касаюсь губами его костяшек. Он смущается ещё больше. Чудо. — Ладно, увидимся утром? — Карт встаёт и улыбается нам какой-то заговорческой улыбкой. Хитрюга. — Пока. — в унисон произносим с Бибером. Блондин вышел за дверь и мы с Джасом переглянулись. — Как там Келси? — спрашиваю, почему-то. Конечно, она все еще жутко бесит, но нужно же оставаться человеком… — Нормально. — певец закатывает глаза. — Купила рояль. — Что? — смеюсь, прикрывая лицо руками. — Захотела поиграть. — он отнимает мои руки от лица и заглядывает в глаза. — Слушай, Эви. — М? — Давай полетим куда-нибудь на острова? Где тепло. — шепчет он, хитро улыбается, и я понимаю, что отказы не принимаются. — А как же… — Я уже купил билеты. Ну конечно купил. Это же Бибер… — Ладно. Всё равно до утра я отсюда не выйду. — пожимаю плечами и тяну его на себя. — Так что у нас есть полчасика. Джас смеётся. — Ты меня переоцениваешь. — качает головой. — С каких пор? — вскидываю брови, хихикаю. — Нам не нужно спешить, скрываться. Только мне нужно в душ. — Ты только пришла в себя после того, как твой организм отключился от усталости, Эви. — серьёзно шепчет русый. — Замолчи. — шепчу тоже, притягиваю его ещё ближе, и дразню, в последнюю секунду ускользаю от поцелуя. Капельницу сняли, поэтому спокойно спрыгиваю с кровати и бегу в ванную. Вслед слышу раздосадованный вздох и бормотание. Быстро, насколько это возможно, принимаю душ, чищу зубы и возвращаюсь в палату, обернув полотенце вокруг тела. Джастин стоит у открытого окна и курит, наслаждаясь прохладным ветром. Подхожу к нему и обнимаю за торс, забираюсь ладонями под тёплую водолазку, очерчиваю рельеф кубиков пресса. Слышу довольный вздох. Улыбаюсь. Какой же он чувствительный. Обожаю… Скольжу кончиками пальцев вокруг груди, затем вниз, обвожу пупок и ещё спускаюсь, подцепляю резинку боксеров, чувствую, как он вздрагивает. Возбуждение окутывает меня с головой, как только ощущаю натянутую ткань джинс. Поглаживаю, еле касаясь, дразню. У нас давно не было настоящего секса. Лишь быстрые перепихоны. Конечно, ничем не хуже, но, черт, как же я скучаю по его члену… Медленно расстегиваю пуговицу, затем ширинку. Чуть тяну боксеры вниз, и обхватываю горячую плоть ладонью. Джас томно стонет, опирается о подоконник руками и склоняет голову. Наверное, наблюдает. Голова кружится от наслаждения. От того, что ему хорошо. Прижимаюсь щекой к крепкой спине, слышу его сбитое дыхание и скоростное сердцебиение. Готова поклясться, он сейчас невероятно сексуально выглядит… Медленно двигаю рукой, а свободной скольжу от лобка к груди и наоборот. Слегка царапаю ногтями, зная, как он это обожает, но не может позволить, чтоб кто-то видел следы на его теле. Ох, Бибер, как только ты разведешься, будешь постоянно с засосами ходить… Разворачиваю его к себе лицом и притягиваю для поцелуя. Джастин прижимает меня к себе, обхватывая все тело руками. Поцелуй получается судорожный, но невероятно чувственный. Отстраняюсь и опускаюсь на колени, вновь обхватываю ладонью член и пару секунд любуюсь. — Хочешь поговорить с ним? — тихо смеётся кареглазый, затем снимает с себя водолазку, и теперь я могу наблюдать его потрясающее тело. — О, разговор получится проникновенным. — улыбаюсь и замечаю, как во взгляде татуированного проскальзывает восхищение. О, как же приятно, когда тот, от кого ты буквально сходишь с ума, разделяет твои чувства… Зная, как он любит невинные ласки, — хотя, казалось бы, где тут невинность? — веду кончиком языка вокруг головки и наблюдаю за реакцией. Бибер задерживает дыхание, приоткрывает рот и сдвигает брови. Отдала бы жизнь за то, чтоб видеть такую реакцию постоянно. Он стонет, отчего по всему телу бегут мурашки, заводя меня ещё сильнее. Двигаю рукой и вбираю в рот, стараясь дышать носом. Чувствую, как в низу живота пульсирует жаркое наслаждение, и понимаю, что могу закончить, так и не начав… Но не могу оторваться. С каждым движением головы, впускаю все больше длины, заставляю парня стонать и кусать губу. Он не выдерживает и хватается за волосы, вторгаясь намного глубже. Двигает бедрами, и стонет, нежно-нежно, но так горячо… Сейчас мне не нужно ничего делать, лишь дышать, и я прикрываю глаза, хватаюсь за его ноги над коленями и держусь. Живот сводит в сладостной истоме, хочется ощутить его внутри, но так не хочется отпускать… Кажется, я и правда сумасшедшая. Джастин останавливается, тяжело дыша, и тянет меня на себя. Послушно встаю, облизывая губы, и глядя в карамельные глаза. Он склоняется и овладевает моими губами, заставляя раствориться в нем. Чувствую мягкие волосы под подушечками пальцев, сжимаю и оттягиваю. Бархатные, горячие губы перемещаются на шею, одаряя миллионами мурашек, сотрясающих тело. Мозг окончательно отключается, когда пара его музыкальных пальцев проникают глубоко внутрь. Мы стоим у открытого окна: я, абсолютно голая, ведь полотенце осталось валяться где-то на полу, и Джас, прижимающий меня к подоконнику, целующий шею и творящий что-то невероятное своими пальцами. Хватаюсь за плечи, стараясь устоять, но ноги подводят. Бибер одним движением садит меня на подоконник и опускается поцелуями к груди, затем к животу, ещё ниже, ещё… Кажется, я прошу вслух, но это совершенно не важно. Он опускается между ног и впивается губами в самое чувствительное место, отчего я вскрикиваю. Бьюсь головой, откинув её назад, о стекло второй части окна, но не обращаю внимания, потому, что певец выводит языком немыслимые узоры прямо там, где нужно. Понимаю, что вот-вот взорвусь, поэтому, хоть и нехотя, отстраняю парня. Он, мгновенно понимая, встаёт и пристраевается, расцеловывая шею. Ловлю влажные губы своими, увлекаю в нежный поцелуй и обхватываю его шею руками. Джас полностью заполняет меня одним толчком, мы стонем в унисон, затыкая друг друга губами. Ткань его джинс неприятно впивается в кожу, и русый, будто бы читая мысли, на мгновение отстраняется. Стягивает джинсы с боксерами ниже и возвращается, сразу наращивая темп, необходимый обоим. Прижимаюсь губами к его шее, целую, облизываю, чувствую одурманивающий запах… Перед глазами сияет вспышка, всё тело содрагается, от живота по всему телу расходятся судороги, и я отдаюсь этому человеку с головой… Отдышавшись, мы улыбаемся друг другу. Бибер берёт меня за руку и целует костяшки. — Я люблю тебя, Блэк. И это не просто слова. — шепчет он хриплым голосом. Обожаю этот голос… — Я знаю. — шепчу в ответ, убирая налипшие на лицо русые пряди. — И… — собираюсь с силами, чтоб сказать эти невероятно важные слова. — Я люблю тебя. Взгляд медовых глаз пылает радостным волнением, по очаровательному лицу расплывается улыбка, выявляя мои любимые ямочки. Улыбаюсь тоже, осознавая, что, наконец, сказала это. — Моё солнышко. — он притягивает меня к себе и касается губами. Прижимаюсь к парню, обнимаю за торс и опускаю голову на плечо. Из глаз начинают катиться слезы от переизбытка эмоций. Как же я счастлива. С ним, сейчас, тут, я осознаю, насколько сильно счастлива.

***

Пару дней спустя мы вдвоём улетели на отдых. Всего на три-четыре дня, но это необходимо нам обоим. Если я себя так ужасно чувствую, не представляю, каково Джасу. На акклиматизацию ушло чуть больше суток, и вечером следующего после прилёта дня, я пришла в норму. Бибер лежит на шезлонге у воды, курит и наслаждается закатным солнцем. Подхожу ближе, встаю перед ним, в своём новом, — вообще-то, первым в жизни, — купальником. Обычное бикини белого цвета, но на моей смуглой коже смотрится как-то изящно, что-ли. — Одно солнышко заходит, и появляется другое. — хихикает русый, сдвигает очки с переносицы на кончик носа и играет бровями, как-будто оценивая. — Ты сегодня щедр на комплименты, кареглазик. — тоже хихикаю и забираюсь к нему, садясь на бедра, как наездница. Хм, а в такой позе мы ещё не пробовали… — То, что я называю тебя малышкой, солнышком, любимой и красавицей, не комплименты, Эви. — качает головой, улыбается и проводит ладонями по моим бедрам. — Да? Ну и ладно. — кусаю губу, когда цепкие пальцы в одно движение развязывают верёвочки на плавках. — Я, конечно, могу сказать, что ты: невероятно красивая, чувственная, сексуальная, нежная, — перечисляет он, а я с каждым словом все больше смущаюсь. Щеки горят, а сердце колотится. — Утонченная, ласковая, аппетитная, просто умопомрачительная и моя самая-самая любимая девочка… Но ты ведь итак все это знаешь. Я смеюсь и качаю головой, отрицая всё, что наговорил Бибер. Но, безусловно, это невероятно приятно… — Я заслуживаю поцелуйчик? — забавно играя бровями, спрашивает кареглазый. — О, ты заслуживаешь все поцелуи мира. — шепчу прямо в губы, такие манящие, бархатные, влажные и горячие. Он подаётся навстречу и увлекает в глубокий, долгий, и тягучий как горячая карамель, поцелуй. Нас прерывает звонок. Джастин недовольно хнычет и тянется к телефону. Увидев на экране имя Алекса, кусаю губу. — Ал, либо у тебя очень важные новости, либо я тебя убью. — чуть ли не шипит русый, приняв звонок. Секунду спустя его лицо вытягивается в удивлении, а потом щеки багровеют и брови съезжаются к переносице. — Чего, блять, ты сказал?