Сицилиус

Писк старенького компьютера режет уши, проникая глубого в сознание. Чонин не сразу понял, почему в его сне Чан пищит, словно мышь, а затем проснулся, возвращаясь из мира грёз в реальный. Он с радостью поспал бы ещё немного, хотя бы час или два, но работа, которую он делает, слишком важна. Мигание монитора с яркой красной табличкой «работа завершена» заставляло крепко зажмурить глаза, отчего на лице появляются маленькие морщинки. Сразу после того, как вчерашнее ночное собрание закончилось и Чонин покинул общий зал, он сразу же без раздумий направился в свой крошечный уголок, который, на самом деле, был обычной щитовой комнатой. Пусть это помещение не выглядело комфортно и уютно, но это место было единственным, где Чонин мог пользоваться компьютером. Да, этот электронный старичок пережил десятки суровых лет и сотни слоёв пыли на экране и панели, но работал он что надо. По крайней мере, он всё ещё хранил в себе много информации об организации, какие-то данные о местоположениях разных объектов, мог связаться с другими штабами и, что самое главное, он мог запросто, всего за каких-то четыре часа и несколько перезагрузок системы, найти информацию о каком-то там складе на краю пустыни. Чонин выпрямился в спине, закрывая всплывшее окошко на экране. Парень с резким звуком потягивается, пытаясь вернуть свою сильно затекшую после сна за столом спину в рабочее состояние. Он протирает красный отпечаток столешницы на своём лице и сонные от недосыпа глаза, а затем берётся пролистывать сайт и записывать все полученные данные в небольшой блокнот размашистым почерком. Данных было не так много, ведь это обычный склад, но сейчас важна любая информация, пусть даже и в небольших размерах. Позднее, когда страница блокнота заполнилась всего лишь наполовину, Чонин нажал кнопку на рации, оповещая лидера о завершении своего задания и, получив одобрительный ответ старшего, быстрым шагом направился к Чану, будто эта информация настолько важна, что её нужно скорее ему донести. Да, от этой информации определённо многое будет зависеть. Они смогут решить, что же делать с неизвестными людьми, стрелявшими в солдат Минхо, которые теперь вынуждены ходить с бинтами и ватой на своём теле довольно долгое время. Чан до сих пор чувствует большую вину за то, что не смог как-то уберечь своих людей от этого происшествия, хоть и понимает, что это не его вина и он не мог предугадать, откуда и когда его людей вдруг решать напугать. Чан и другие члены группы уже сидели за столом в общем зале, где всегда проводятся собрания круга. Разговоры ребят прекратились, как только тяжёлая металлическая дверь отворилась и Чонин вошёл в большое помещение зала. — Привет, — младший проходит на своё место. Кажется, что не только у него была бессонная ночь. Если взглянуть на Чана, то можно понять, что тот тоже пытался сложить пазл из имеющейся информации о происходящем. — Мы как раз ждали тебя, — сказал тот. Ребята выглядели уставшими и заинтересованными в том, что Чонин планировал сказать сейчас. От этой информации могло многое зависеть. — Итак, — Чонин поднимает свой блокнот, обращая внимание каждого присутствующего на себя. — Это самый обычный склад, построенный рабочими в 2056 году. Поскольку недалеко от него было поле с зерновыми культурами, то, соответственно, их привозили сюда на временное хранение, прежде чем продать или переработать. Лица большинства людей выглядели разочарованно, ведь они ждали чего-то большего, чем просто год построения этого склада, который вряд-ли поможет определить мотивы тех людей, скрывающихся там. Совсем ничего. — Ничего, что могло бы нам пригодиться, — Хёнджин прав, что с этой информацией мало чего можно было понять. — Наверное, я мог бы ещё добавить, что владельцем склада был некий Пак Доён. Он получил медицинское образование, потом работал долгое время в корейской научной лаборатории, а затем пропал, как только произошла катастрофа, поэтому о его жизни после катастрофы ничего не известно. Он будто испарился. — Пак Доён, — Чан будто пробовал это имя на вкус, пытаясь понять, кто же этот человек. — Ничего интересного. Обычный склад какого-то сумасшедшего учёного, — Чанбин протянул руку Чонину и забрал блокнот, перечитывая информацию несколько раз. Но правда ли ничего интересного? — Пак Доён, — Чан пытался вспомнить что-нибудь об этом человеке, имя которого отпечаталось в голове. — Тогда какого чёрта там были военные? Зачем они стреляли в нас и почему просто не дали мне поговорить с их командиром? Минхо пытался разобраться, зачем же люди, находящиеся на складе какого-то учёного, стреляли в его солдат без какого-либо повода и причины. — Может быть, они просто искали укрытие от песчаной бури? — И посчитали, что мы для них — угроза? — Начнём с того, что сильных песчаных бурь не было уже целую неделю, — Чонин пересмотрел свой блокнот на тех страницах, где фиксировал погодные условия. — Пак Доён. — Чан? — Чанбин озабоченно взглянул на старшего. Лидер слишком долго ничего не говорил, только повторял это имя, будто заевшая старая пластинка. Возможно, Чан слышал это имя раньше или видел в каких-то записях? — А может, они просто сопровождали шишку из какой-то богатой семьи, которая пыталась перебраться из одного места в другое? Теории и догадки насчёт Пак Доёна и солдат сыпались со всех сторон. У каждого члена группы была своя мысль, которая обязательно звучала на собрании. Богатая шишка, который просто прятался. Склад оружия под маской безобидного склада для зерновых культур. Люди из других штабов. — Или же этот учёный хотел проверить свои запасы злаковых, но тут глубокие пески, поэтому сюда добираться можно только на военной технике? — предположил Сынмин. Вероятно, что этот Доён не является каким-нибудь злым врагом, желающим уничтожить Сицилиус. — Звучит логичнее всего. — Вспомнил! Чан вскрикивает гораздо громче, чем планировал. Джисон немного подпрыгнул от удивления, и Минхо испуганно взглянул на него. Взгляды ребят приковались к Чану. Кажется, старшему всё-таки удалось сложить крошечный пазл в своей голове и создать полноценную картину происходящего. — Пак Доён, — ещё раз проговорил Чан. — Много лет назад этот человек подобрал меня и назначил главой Сицилиуса. Именно он поставил меня на эту должность и помог мне не сгореть на улице. — Получается, что это всё-таки склад человека, который работает на правительство, — Чонин сделал ещё одну пометку в блокноте и обвёл слова в большой кружок перманентным маркером красного цвета, тем самым выделяя их. — Получается, что после лабораторий он повысился до правительственной шишки, как мы и думали. Получается, что люди Пак Доёна, человека, который является одним из создателей Сицилиуса и прочих спасательных организаций, стреляли в людей, примкнувших к их же организации много лет назад. — Да, но зачем ему возвращаться на свой старый склад? За тобой будут присматривать мои люди, поэтому не натвори глупостей, если не хочешь лишиться безопасного места. Чан вспоминает тот день, когда он только примкнул к Сицилиусу. Неужели те люди, что обстреляли его солдат, на самом деле работают на правительство и следят за Чаном? — Он тогда говорил мне, что будет приглядывать за мной и штабом, — Чан медленно водил ручкой по стулу незамысловатые узоры, пытаясь вникнуть в ситуацию глубже. Наверное, они не так хорошо доверяют Чану, поэтому используют склад начальника как место с хорошим обзором за ним. — Получается, что этот склад стоит здесь, как точка дозора за Чаном? — Но зачем им приглядывать за тобой и стрелять в твоих солдат, которые просто осматривали местность? — Возможно, на том складе есть что-то, о чём нам не стоит знать? — Чан рассматривает склад на карте местности, пытаясь понять, что же может быть, из-за чего его люди получили раны от пуль. — Но зачем они прятали что-то секретное там, где мы можем это найти? — Потому что склад находится близко, если Чан вдруг решит что-то сделать без ведома правительства, а это значит, что они смогут устранить его, как только он на это решится, — Хёнджин проводит пальцем по карте, отмечая довольно небольшое расстояние от склада до их местоположения. — Но что там может быть? Оружие? — Не думаю. — Нам нужно узнать. — Возможно, не стоит кричать о том, что мы нашли информацию? Если они не хотят, чтобы мы знали о складе, давайте дадим им то, что они хотят, и сделаем вид, будто мы ничего не знаем? — Чан был одним из самых смышлённых людей в Сицилиусе, поэтому то, что он говорит, всегда имеет смысл. Видимо, этот Пак Доён действительно хорошо разбирается в людях, раз решил назначить на должность лидера Сицилиуса именно Бан Чана. — Забыть и простить тот факт, как они расстреляли моих солдат? — Минхо смотрит с непониманием. — Забывать мы не будем и прощать тем более. Мы просто подождём и посмотрим, какой у них будет следующий шаг. Чан встаёт, намекая на завершение собрания, и покидает зал. Чонин выбегает следом, а другие ребята медленно выходят из помещения. Хан поднимается из-за стола, наблюдая за всё ещё сидящим Минхо. — Ты идёшь? — вопрос, который сидел в голове Джисона, но озвученный кем-то другим. Минхо слабо кивнул другу, поправляя воротник куртки, и покинул зал. Теперь Джисон остался в оромном зале наедине с неким холодным тягучим чувством, разрастающимся далеко в груди, что сердце.

****

— Лиёни! — Джисон захватывает девочку в свои крепкие объятия и кружит в воздухе, изображая звуки самолёта. — Ты не приходил целую вечность! — девочка нахмурилась, отставляя нижнюю губу. — Слишком много работы было, но сейчас я здесь. Да, Джисон настолько замотался с миссиями, таинственным складом и своим здоровьем, что совсем забыл приходить к девочке. Он скучал по играм с ней, наблюдением за звёздами и обычными глупыми разговорами. Он бы старался приходить чаще, но у Лиён был замечательный нянь в лице Феликса, который часто говорил о том, что ему очень нравится сидеть с ней. Джисон чувствовал огромную вину за то, что не приходил, но сейчас он здесь, а это главное. — А что, Феликс обижал тебя? —Джисон улыбнулся, оставляя на носу Лиён невесомое прикосновение пальцем. — Нет! Феликс-оппа хороший. Он рассказывает мне сказки, играет со мной и показывает кампус, — девочка задумчиво махала руками. — Только мы не ходим смотреть на звёзды, как с тобой. Но, знаешь, у Феликса-оппы они есть на щёчках! Он даже разрешил мне их соединить разноцветными фломастерами и нарисовал фиолетовую лошадку на моей руке. Джисон смотрит на рисунок на правой кисти ребёнка и пытался вспомнить, о каких звёздах на щёчках говорить Лиён, но в голове тут же вспыхнула россыпь золотых веснушек Феликса, которые и правда были похожи на маленькие звёздочки. — О, так теперь твой лучший друг — Феликс-оппа? — Джисон театрально схватился за сердце. — Ох, Лиёни, ты ранила меня в самое сердце. — Но ты всё равно мой главный лучший друг. У тебя, конечно, нет звёздочек на щеках, но ничего страшного. Джисон расхохотался, а смех солнечными зайчиками разнёсся по комнате, врезаясь в мебель. Улыбка на лице Джисона сползла, когда он увидел за стеклянной дверью Минхо. Тот передал Феликсу какие-то бумажки, поправляя воротник своей чёрной куртки. Минхо умудрялся одеваться хорошо даже в таких условиях, как катастрофа. Удивительно, но, наверное, если бы он надел картофельный мешок, то всё равно выглядел невероятно. Джисон пробегается взглядом по взъерошенным чёрно-угольным волосам, аккуратному носу, маленькой серёжке в ухе и рукам, держащим аккуратную стопку бумаг. Да, Минхо выглядит хорошо. Очень хорошо. — Мне нравится Минхо-оппа, — голос Лиён возвращает из мыслей, которые затягивали разум всё глубже и глубже в свои воды. — Прости что? Джисон собирает фломастеры, разбросанные на полу, в небольшой стаканчик. Руки почему-то дрожат и фломастеры не сразу попадают в свой стакан. — Ну...тебе же он тоже нравится? Поэтому, если он тебе нравится, то я говорю, что мне он тоже нравится, чтобы ты знал, что я его одобряю. Комната снова залилась бархатистым смехом Джисона. Малышка Лиён хотела его сосватать. Девочка покрылась лёгким румянцем и обиженно забрала жёлтый стаканчик себе. — Спасибо, конечно, но мне не нравится Минхо. — Да? А мне кажется, что нравится, потому что, когда он проходит рядом, то звёзды появляются в твоих глазах. Джисон потрепал Лиён по голове, сказав, что она ещё совсем маленькая и ничего не понимает. А может, ничего не понимает Джисон? — Нет, ну тогда бы мы играли втроём. Я бы нарисовала ему кошачьи усы! Как ты считаешь, Джисони, Минхо-оппе подошли бы кошачьи усы? — Д-да? Наверное. — Отлично, тогда позови его в следующий раз поиграть с нами. И Джисон попробует позвать Минхо. Он хочет посмотреть, подойдут ли ему усы, звёздочки на щеках и яркие фломастеры. Он и сам не против нарисовать ему несколько котиков на руках в крошечных панамках под звуки его спокойного дыхания. Слова Лиён про то, что Джисону нравится Минхо, останутся где-то там, в самом далёком углу сознания. И он даже не вспомнит маминых слов о том, что дети видят намного больше, чем взрослые иногда.

****

Неужели вся жизнь в кампусе — это просто существовать, укрытым от всего мира? Джисон бредёт по коридору, скользя ботинками по белой плитке. Люди бегают по штабу с бумажками, ищут информацию о складе, лечат раненых, а всё, что он сделал — это просто одна вылазка в пустыню. Возможно, было бы лучше, будь он врачом? Нет, Джисон никогда не хотел быть врачом. От одной мысли об уколах его воротило и передёргивало. Парень блуждает по этажам, пытаясь найти хоть кого-то, с кем можно было бы провести время. За плечами уже три этажа и около трёхсот комнат. На четвёртом этаже было тише всего. Слышно только щёлканье старой лампы и собственное дыхание. — Хо, я ведь помочь тебе хочу. Джисон слышит приглушённые голоса за тяжёлой дверью комнаты. Взглянув на серые цифры номера, парень понял, что в этой комнате живёт Минхо. — Решая, кому из своих солдат я должен уделять внимание, а кому - нет? Ты не мой муж, чтобы решать, с кем я, чёрт возьми, должен и не должен общаться. — Но из-за него ты чуть не получил травму, — голос становится громче. Джисон переминается с ноги на ногу. Он скользит глазами по коридору, боясь, что кто-нибудь застанет его за подслушиванием и старается прислушаться ко всему, что происходит за дверью, чтобы остаться незамеченным. — Минхо, я не знаю, что со мной было бы, если бы... — Хёнджин, тебе не стоит так переживать обо мне. Мы находимся в очень шатком положении, где чувства только мешают. Знаешь, если командир будет страдать из-за одного солдата, то всей армии придёт конец. — Но ты не в моей армии, Минхо. Ты мой друг, чёрт возьми. И даже не пытайся отрицать этого. — Хёнджин. — Знаешь, если командиру будет так плевать на каждого солдата, то конец армии придёт намного быстрее. Джисон оказался не в том месте не в то время. Он услышал то, чего не должен был. Оказался под дверью в тот момент, когда сердце Хёнджина покрылось трещинами. Минхо правда не подпускал к себе никого. Джисон понимает, что его здесь вообще быть не должно, поэтому бежит прочь, сквозь длинные и широкие коридоры, стараясь остаться незамеченным. Минхо нуждается в друзьях. Ему нужно крепкое плечо рядом, но он отчаянно делает вид, будто это не так. И Хёнджин даёт ему это, получая многочисленные отказы. Он протягивает свою руку помощи, когда руки Минхо находятся за спиной. Он будто говорит с ним, но тот лишь закрывает уши. Протягивает ему сердце, что так отчаянно хочет согреть, но тот его не принимает. Джисон чувствует себя ужасно. Он подслушивал разговор, застал момент, когда Минхо ставит вокруг себя барьер, и слушал, как разбивается чьё-то сердце. Картина, которая произошла в той комнате, встаёт перед глазами. Почему Минхо строит вокруг себя крепость и барьеры? Зачем говорит, что Джисон должен принимать помощь, но сам от неё отказывается? Джисон идёт в свою комнату. Он не понимает, что именно сейчас стучит в ушах — собственное сердце или же мысли бьют о мозг. — Хён, — Чонин трясёт бутылками с соджу перед собой, — Будешь? — А тебе-то двадцать один есть? Чонин не был похож на человека, который достиг возраста, в котором можно спокойно пить алкоголь. К тому же, он называл Джисона хёном, значит, он определённо был младше. — Будет зимой, но это ведь... — Значит,— отрезал Джисон, забирая соджу из рук парня, — сегодня ты только смотришь. Чонин пропустил Джисона в свою комнату, открывая бутылку с вишнёвым соджу. Джисон пробовал алкоголь всего раз в жизни, поэтому не совсем уверен в том, как именно его организм отнесётся к нескольким бутылкам. Джисон не заметил, как одна бутылка была опустошена, а белая пелена медленно покрывала собой всё, что стоит перед глазами. Джисон даже рассмеялся из-за простого чиха Чонина, но позже добавил серьёзное «будь здоров», собрав на своём лице всю неуклюжую серьёзность, которую только мог. — Чонин, а когда ты только пришёл сюда, тебе тоже было так одиноко? — Не-а. Чан-хён сразу принял меня. Чонин теребил подол куртки в руках, поддаваясь воспоминаниям. — Я тогда прятался в своём же университете, когда всё случилось. По коридорам таскались красноглазые обречённые, — Чонин морщился, но улыбался, — везде ещё пахло этой кровищей, а кабинет, в котором я сидел, был разгромлен. Я уже спрятался под столом, перед этим закрыл дверь, чтобы никто не вошёл. Я тогда, наверное, чуть не помер, когда дверь открылась, а стол, которым я её подпёр, улетел к чертям, как в крутых боевиках. Чонин размахивал руками, стараясь показать Джисону, как именно всё было в тот день. Джисон лишь хлопал ресницами, увлечённо наблюдая за руками, как кот. — Тогда вошли солдаты и Чан весь такой словно супергерой из Марвел. Он тогда сам возглавлял миссии, потому что у Чанбина было ранение, и Феликс не разрешал ему даже с постели встать. Когда мы пришли в Сицилиус, то Чан показал мне всё и всех. Так что да, я не чувствовал себя одиноко. — Повезло тебе, — Джисон опустил голову на колени, рассматривая мир через призму зелёной бутылки. Мир казался таким необычно зелёным и ярким, что хотелось смотреть на него именно так. Возможно, Джисону больше не нужно притрагиваться к горлышку бутылки сегодня. — Чонина. — М? — Как ты считаешь, мир будет прежним? — Джисон опустил бутылку рядом с собой. Чонин посмотрел на него самым искренним взглядом. Складывалось ощущение, будто Чонин был хёном Джисона, а не наоборот. — Правительство работает над лекарством, так что, когда-нибудь зомби исчезнут и планету будут озеленять заново. Когда-нибудь всё точно будет хорошо. Очень хотелось бы, чтобы всё снова было как прежде. Но ведь даже дураку понятно, что как прежде уже не будет. — Было бы здорово. — Эй, нам нужно собираться. Минхо и Чанбин хёны патрулируют этажи в это время, — Чонин бросил нескольких бутылок в урну, скрывая улики. — Зачем они патрулируют? — Они всегда смотрят, чтобы всё было в порядке перед тем, как лечь спать. Почему-то в мыслях сразу появились моменты, как Джисон плачет под звёздами на верхних этажах. А что, если Минхо видел его? У него отлично получается оказываться рядом, когда Джисон чувствует себя разбито и потерянно. Он всегда рядом, когда хочется дать волю слезам и утонуть в них же, прячась от проблем. Внезапный стук в дверь заставляет обернуться. Джисон, кажется, совсем не удивился, когда перед глазами появилось такое до боли знакомое лицо Минхо. Парень нахмурился, пробегая глазами по пьяному, свернувшемуся на полу калачику, рассматривающему Минхо, как довольный ребёнок. — Хён, ты же не расскажешь Чану? — Чонин отодвигает ногой урну чуть дальше, куда-то под раковину, чтобы Минхо не увидел ничего лишнего. Тот молчит, прожигая взглядом лишь хрупкое тельце на полу, но Чонин знает, что тот ничего никому не расскажет. Минхо не к чему сдавать Чонина и тревожить мелкой ерундой Чана. Джисон совсем теряется, когда его резко поднимают и укладывают на чьё-то плечо. Собравшись с мыслями, парень открыл глаза, наблюдая перед собой чёрное пятно. Ему даже показалось, что он умер, пока не почувствовал запах одеколона Минхо. С каких пор в раю так вкусно пахнет? Джисон лежал на плече Минхо, который любезно согласился донести его до своей комнаты. На плече было очень уютно. Наверное, Джисон бы с радостью уснул на тёплом плече, чем на своей кровати. После этих мыслей он понял, что алкоголь больше никогда не попадёт в его организм. Парень сильнее прижался к Минхо, вдыхая его запах. — Хён, куда мы идём? — На твою погибель, салага. Джисон пропустил всё мимо ушей, сосредоточенный на аромате, кажется, хвои. Перед глазами появляется хвойный лес и речка, на которой солнце оставляло свои нежные касания. — Отсюда открывается замечательный вид на твою спину, — Джисон ткнул пальцем в Минхо и уткнулся туда носом. — Она у тебя, кстати, тёплая. — Спасибо. А мне открывается отличный вид на твою задницу. Она у тебя, кстати, тяжёлая. — Но хорошая, да, хён? Джисон не получил ответа, если, конечно, закатанные глаза Минхо нельзя счесть за ответ. Он бы обязательно переспросил, ведь на этот вопрос он ожидает только положительный ответ, но сейчас, когда голова затуманена ароматом хвои, он не может думать о чём-то другом. — Минхо-хён, ты такой мягкий. Джисон прошёлся руками по тёплой спине, водил руками по куртке, продолжая тонуть в ощущениях и алкоголе. — Хватит лапать мою задницу, Джисон, — на секунду Хан убрал руки, а позже всё равно опустил их куда-то на бока Минхо и начал заливисто смеяться. — Ха. Хён, а почему задница так называется? Потому что она сзади? Но спина ведь тоже сзади, так почему она — не задница? — Не знаю. Джисон вздохнул, расстроенный ответом. — Человеческое тело такое неизведанное. Мы скоро придём в мою комнату? Я устал лежать так. — Думаешь, что ты устал? — Думаю, что хочу зефир из чановой коробочки. — Ты слишком плохо себя вёл. — Раз я плохо себя вёл, то я могу стать в угол, но зефир у меня отнимать не надо! — Джисон неловко боднул головой чужое плечо под собой. — Он похож на миниатюрное облако. Чуть не рассмеявшись от непонятного подобия слова «миниатюрный», которое Джисон выговорил только после четвёртой попытки, Минхо донёс его до комнаты и бросил на кровать. — Такси из тебя ужасное. Я ставлю одну звезду и пишу жалобу в службу поддержки, — Джисон сказал это куда-то в подушку. — А одна звезда за что? — Минхо закрыл дверь, проходя куда-то внутрь, чтобы включить маленький ночник. — Это потому что ты на кота похож. Я люблю котов. Хоть ночник освещал лишь кусочек кровати, Джисон был уверен на тысячу и один процент, что Минхо сейчас закатил свои кошачьи глаза и театрально вздохнул. — Хён, посиди со мной, пока я не засну. — Боишься засыпать один? Боюсь, что ты мне снишься. Боюсь, что ты уйдёшь. Боюсь, что те люди сделают что-то плохое и я больше не увижу никого из вас. — Как думаешь, у нас будет светлое будущее? Минхо не сразу понял, о каких «нас» шла речь, но лишь слабо усмехнулся. — Сначала спрашиваешь про происхождение названия задницы, а теперь такие серьёзные темы начинаешь? — Ну да? Типо, я бы хотел жить недалеко от океана, завести котов и писать музыку. — Твоя музыка хранила бы в себе сотни несказанных слов и спрятанных внутри себя чувств. — Как мно-о-о-о-го слов, — парень перевернулся на спину, пиная Минхо, сидящего на кровати, ногой. Джисон даже не заметил, как ему тут же прилетел кулачок по этой же ноге. — Засыпай давай. — Нет, погоди. А почему ты такой холодный? Ну, вообще-то, ты очень тёплый, потому что ты... нет, руки у тебя чертовски горячие. Нет, ты не подумай, мне это нравится. Ну... тепло. И руки. В общем, ты просто делаешь вид, что не хочешь ни с кем дружить. Почему, хён? Минхо быстро заморгал, пытаясь уловить этот словесный винегрет. Джисон говорит много и быстро, но под действием алкоголя это было ещё заметнее, чем обычно. Особенно сейчас, когда он за один раз смешал в предоложениях всё, что давно хотел сказать. — Поговорим об этом в другой раз, когда алкоголь покинет твоё тело. И когда утром ты забудешь об этом разговоре. — Нет, хён. Ты не понимаешь. Ты... ты тёплый, добрый, у тебя красивые глаза, и Лиён сказала, что тебе бы подошли кошачьи усы на щеках. Понимаешь? Не каждому подходят усы, хён. Ты умеешь поддержать в трудную минуту, у тебя голос такой, что мурашки на коже и... Это татуировка? Джисон, казалось, сделал такое серьёзное лицо, будто за долю секунды протрезвел. Минхо почувствовал тёплые руки где-то в области своей шеи и горячее дыхание на ней. Тепло. — Нет, тебе кажется, — старший оттянул шею куда-то назад, но Джисон лишь придвинулся ближе, оттягивая воротник куртки. Пальцы парня задевали чувствительную шею, стараясь открыть доступ к рисунку на ней. — Погоди, реально? — Нет, Джисон. Я вообще не реален, —Минхо щёлкнул пальцами перед лицом младшего. Глаза Джисона сияли от ночника. А может в его глазах действительно были звёзды, когда он смотрел на Минхо? Джисон растерянно моргал, наблюдая за рукой. — Меня здесь нет. Я плод твоего воображения. — Нет. Это... татуировка в форме шнура? — Джисон, подобно щенку, наклонил голову на бок. Глаза парня продолжали скользить по шее, раздевая её, чтобы увидеть желанный рисунок. — Дурак, сам ты шнур, — парень попытался встать, но крепкие руки ухватились за его ладонь. — Стой на месте, — Минхо послушался, усевшись спокойно на небольшой кровати. Джисон опустил руку на воротник и отодвинул его в сторону, приближаясь ближе к татуировке. На шее старшего, с правой стороны, прямо от основания и почти до верха шеи была змея. Джисон провёл пальцами по всей длине змеи, вызывая табун мурашек на теле её носителя, который он не заметил. — Я раньше не видел её. — Чанбин набил её совсем недавно. — А это? — Джисон перевёл взгляд под рукав футболки. На плече парня тоже был какой-то рисунок, намного больше змеи, — Плохо видно. — А это ты не увидишь, — Минхо дёрнул рукав назад на плечо. — Сейчас, по крайней мере. — Красивая змея. Я и не знал, что Чанбин-хён умеет бить татуировки. Как ты считаешь, он сможет набить мне что-нибудь? — Не думаю, но я уговорю его, если бить будем слово «глупый» на лбу. — На лбу может быть только «свэг». Джисон протянул куда-то вверх руку в известном жесте, падая назад на спину. — Стой, а у твоей змеи есть язык? — Это то, что волнует тебя в два часа ночи? — Может я не смогу заснуть без этой информации? — Сам посмотри, — Минхо сел на кровать, оттягивая воротник. Джисон сел ближе, рассматривая змею заново. Да, язык у неё действительно был. Джисон последний раз осмотрел змею и провёл по ней пальцами. Он и не заметил, как рука дольше положенного задержалась на той стороне шеи, где даже не было татуировки. Парень перевёл взгляд на лицо Минхо. Серебрянная серёжка так красиво сочеталась с рисунком на шее. Джисону до ужаса хочется посмотреть вторую татуировку, но давить на Минхо ему не хотелось. Он лишь продолжает переводить взгляд с серёжки на аккуратный нос, на бездонные глаза цвета ликёра и на пухлые губы, цвета вишни. — Хён, я попробовал вишнёвый соджу. Ты пробовал такой? Слова совсем тихие, будто Джисон боялся напугать Минхо. — Ни разу. — А хотел бы попробовать? — Я бы попробовал. Во рту резко пересохло от ответа и мыслей, появившихся в голове, пришлось облизнуться. Джисон сглотнул, будто перед прыжком в воду и спросил: — Тогда чего ты ждёшь? Джисон поддаётся вперёд, впечатываясь в чужие, но такие желанные алые губы. Минхо медлит несколько секунд, наблюдая за тем, как Джисон прикрывает глаза и как трепещут его густые ресницы. Джисон целовал крепко, жадно и отчаянно, но одновременно медлительно и нежно, сминая губы Минхо своими. Второй углубить поцелуй не позволяет, но Джисону это и не нужно. Он плавится от переизбытка ощущений, пальцами за футболку цепляется. Ощущение тёплых губ и вкуса вишни заставляют сойти с ума. У него фейерверки в голове и бабочки живот щекотят. Джисон кусает нижнюю губу, зализывает, стараясь не причинить боль, и слушает чужое сбившееся дыхание. Джисон целует нежно, словно лёгкое прикосновение ветра к красивому цветку сакуры ранней весной. Пальцы младшего перемещаются на затылок Минхо, перебирая густые мягкие волосы. И разум кричал, что это неправильно, но сердце отчаянно просило не останавливаться. Джисон уже не понимает, что именно заставляет тело рассыпаться — алкоголь в крови или вкус вишнёвых поцелуев и тёплого тела. Минхо руку нежно отпускает, отстраняясь. В глаза последний раз заглядывает, ища в них ответ на свой не озвученный вопрос и лишь доброй ночи желает, прячась по ту сторону двери. Будет ли Джисон жалеть об этом утром? Это не имеет смысла сейчас, ведь сейчас он чувствует себя самым счастливым, который, кажется, прыгнул в ледяной омут с головой и не хотел выплывать назад. Доброй ночи, Джисон. А ведь Джисон не сможет заснуть — в голове всё те же звёздные глаза, тёплые руки и поцелуи со вкусом вишни и счастья.