Сицилиус

— Кто-то хочет проникнуть в Сицилиус. Сердце пропустило удар в унисон со звуком доставшего из кармана Минхо пистолета. Джисон видел, как сильно был напряжён каждый мышц на лицах присутствующих здесь людей. Должно быть, такого никогда не происходило, чтобы кто-то просто взял и начал ломиться в здание штаба. Что, если там, за вратами, сейчас их ждёт что-то опасное? Что-то, что навредит Хану, членам круга, солдатам или Лиён? Нет, Джисон никогда никому не позволит навредить девочке. Он готов лично выйти туда и прикончить что бы то ни было, чтобы уберечь Лиён. Он уже терял близких людей и знает, какого это. Он чувствовал ту пронзающую сердце боль и видел те муки, которые испытывали близкие, поэтому никогда не позволит этому повториться. Джисон клянётся, что люди возле него больше не будут умирать. И он сделает всё ради этого. — Что нам известно? — тяжёлые двери, ведущие глубже в здание, громко хлопают, впуская в небольшое помещение Чана. На лице Бана нельзя было прочесть испуг, страх или гнев. Он ставил перед собой отчёт, что является главой целого штаба, поэтому ни при каких обстоятельствах не должен показывать какие-либо эмоции, способные вызвать панику у всех тех людей, которых он обещал защищать. Кажется, ситуация приобрела действительно серьёзные обороты, раз лидер решил лично спуститься сюда. Да, никто не знает, что именно там, и это правда пугает. — Из окон ничего не видно, значит там не так уж много человек, но камера над вратами в Сицилиус каким-то образом не работает, — Минги, вечно пропадающий в комнате наблюдения за территорией, активно жестикулировал руками, указывая то на одну, то на другую камеру. — Разве вы не должны были проверить целостность техники в прошлый вторник? — Чан злится, но выглядит, на удивление, абсолютно спокойным. Джисон поражается тому, как он может доносить свои мысли спокойно, даже когда дела совсем плохи. — Вы несёте ответственность, в буквальном смысле, за глаза организации, поэтому любая ваша оплошность может стоить сотни жизней. Вам повезло, что сейчас не самое подходящее время для этого, но после вы проверите целостность всех камер на территории штаба. Минги ушёл куда-то вглубь толпы, опустив голову. — Хорошо, возможности посмотреть на этих людей у нас нет, — Чан внимательно осмотрел каждый метр комнаты, разделяющей улицу и штаб, — Но что насчёт того, чтобы воспользоваться рупором? Лия кивнула лидеру, сняла прибор, висящий на металлическом крючке под её столом, и протянула Чану. Холодный металл тут же коснулся горячих рук. Раз нет возможности видеть, то нужно говорить с этими людьми, стоящими снаружи. — Чанбин, ты знаешь, что нужно сделать. Поговори с нашими гостями, — рупор тут же отправился в руки командира. Тревожное чувство в груди Джисона разрасталось очень медленно и тягуче, медленно обволакивая каждый орган. Он видит, как сейчас напряжены солдаты, направляющие оружие прямо к вратам. Видит, как серьёзен Чан, и как близко Минхо и Хёнджин подошли к воротам, загораживая солдат своими телами. Пусть сразу и казалось, что в Сицилиусе нет места дружбе, но Хан видел, как командиры всегда готовы защитить своих солдат, даже ценой собственной жизни. Повисла режущая уши тишина. Все ждали, когда Чанбин начнёт говорить. И он начал, останавливаясь возле самых ворот. — Кто бы сейчас не стоял возле ворот, сделайте пару шагов назад и взгляните вверхний правый угол. Именно там находилась камера, которая из-за своих маленьких размеров показывала лишь песок сейчас. Минги, конечно же, проверит камеры позднее, если его не переведут в другое отделение из-за таких частых ошибок в работе. — Я повторяю, — голос Чанбин оставался спокойным, — сделайте пару шагов назад и посмотрите в верхний правый угол, чтобы мы знали, что нам нечего бояться, чтобы впустить вас. На маленьком мониторе появился парень. Растрепанные тёмные волосы скрывали глаза молодого человека. Пыль осела на загорелой коже лица и шеи, а руки его были перевязаны бинтами. На лице его виделась усталость и боль, которую он испытал за всё то время, что находился где-то далеко от штаба. — Ты там один? Парень кивнул, вздрагивая от внезапного вопроса командира. Врата заскрипели, пропуская внутрь тёплый песок и незнакомца. Резкий звук ворот напугал его, заставляя обернуться и осмотреть пустыню за спиной. Он боялся кого-то? Или за ним кто-то гнался? Парень прошёл внутрь, рассматривая лица солдат. Он остановился, готовясь убежать назад в пустыню сразу же, когда один из служащих дёрнул оружием. Сердце его упало в пятки, когда Чанбин оказался рядом, но тот лишь выглянул наружу, проверяя, нет ли здесь ещё кого-либо. «Безопасность людей превыше всего» — подумал Джисон, переводя взгляд от Чанбина к неизвестному парню. — Опустите оружие, — Чан помахал солдатам в успокаивающем жесте, когда врата закрылись. Лицо незнакомца заметно расслабилось, когда десятки пистолетов перестали быть направленными на него. — Зачем ты пришёл сюда? — Я... н-ничего не помню. С-совсем, — парень убрал отросшие волосы, которые были в крови, с лица. Пальцы так же окрасились в красный цвет. Кажется, он ушиб голову. — Это здание было единственным в округе, где есть ж-жизнь, поэтому я подумал, что могу прийти с-сюда. Взгляды присутствующих были прикованы лишь к парню, поэтому тот вжимал голову и рассматривал белую плитку под тяжелыми ботинками. Руки его оттягивали ворот куртки, позволяя прохладному воздуху помещения охладить нагревшееся тело. — Пройдём со мной, — Чан направился в свой кабинет, в сопровождении нескольких солдат и членов круга приближенных. Часы на маленьком столе кабинета тихо настукивали свою песню, совершенно отличаясь от того, как сильно колотилось сердце новичка. Парень опустил глаза на свои окровавленные руки, боясь столкнуться с чужим взглядом. Другие же напротив рассматривали нового гостя, не стесняясь своих взглядов. Джисон видел, как парень нервно теребил свои бинты. Нитки сыпались на потёртые штаны, оставляя на них небрежные узоры. На вид этот человек был всего на пару лет старше Хана. Отросшие русые волосы всё ещё спадали на лицо, закрывая обзор. Закончив теребить бинты, парень принялся вязать узлы на шнурках своей чёрной кофты, измазанной песком и засохшей кровью. Он слишком переживает. — Начнём с простого, — Чан сцепил руки в замок и наклонился ближе к новичку, преодолевая расстояние на столе на несколько сантиметров. — Как тебя зовут? — Лим Кихо. — Отлично. Откуда ты пришёл к нам? — Чан говорил спокойно, не собираясь давить на парня. Было видно, как Кихо всё ещё волновался, находясь здесь, под таким большим количеством взглядов, направленных только на него. — Я не помню, — он наконец поднял взгляд на Чана. — Всё как в тумане ровно до того момента, как я очнулся посреди развалин и стал искать укрытие от зомби. — Позволь мне посмотреть, — Феликс опустил руки на чужую голову. Лицо доктора нахмурилось, как только он обнаружил сильный ушиб на правой стороне головы, — Тошнота, головная боль, нарушение координации? Что-нибудь из названного у тебя есть? — Всё, кроме тошноты, — Феликс остановился чуть поодаль. — Плюс потеря памяти, — блондин взглянул на Чана, ожидающего окончательный ответ врача. — Черепно-мозговая травма, которая повлияла на функцию мозга. У тебя амнезия. Из-за неё ты забыл событие, вызвавшее сотрясение мозга и некоторые моменты из прошлого. Тебе повезло, что ты помнишь своё имя, Лим Кихо. — Как скоро вернётся память? — Эффекты черепно-мозговой, как правило, временные, но может пройти от одной-нескольких недель до месяца. — Тогда, Кихо, — Лим ждал, когда лидер скажет о его дальнейших действиях. Он очень не хотел возвращаться назад в пустыню, — сейчас ты пойдёшь с Феликсом в мед крыло, где тебе проведут необходимый осмотр и помощь, а потом будем думать, что с тобой делать. Как только дверь за парнями закрылась, Чан нахмурился, крутя простой карандаш в руках. Что-то беспокоило лидера, и каждый член круга приближенных видел это. Они видели, как венка на лбу Чана вздулась, как происходит тогда, когда он думает о чём-то. — Я приставлю к нему своих ребят, — Чанбин был уверен, что доверять Кихо нельзя, поэтому необходимо было установить над ним круглосуточный контроль, как минимум до того момента, пока он не расскажет им о том, кто он такой. — Да, это хорошее решение. — Как он мог оказаться посреди пустыни? — Минхо закинул одну ногу на другую. — Мы прочесали каждый километр, но никаких признаков жизни не заметили. — Должно быть, он появился там не так давно. Вы же не отправлялись на вылазки после того, как наткнулись на тот склад с теми людьми. Хёнджин аккуратно налил себе воды в стакан. Да, Чанбин прав. Если Минхо не видел его, значит его там не было. Ли был очень хорошим в своём деле, поэтому, не увидеть человека он не мог. Никто даже не сомневается, что он сможет найти крошечную иголку в стоге сена. — Думаешь Кихо как-то связан с теми людьми? — Возможно. Он мог быть военным или же одним из крыс правительства. — У него амнезия, — пальцы Джисона хрустели от той силы, с которой он давил на них. — Может быть, они посчитали его ненужным и пытались убить, но он отделался лишь потерей памяти? — Джисон, если бы они хотели его убить — они бы убили. Это те люди, которые будут доводить дело до конца. — Вас они не убили, значит, есть вероятность, что его они тоже хотели лишь напугать, — Джисон уверен, что Кихо не мог просто удариться о что-то. Наверное, он как-то помешал тем людям. — Верно. — Тогда зачем им пугать своего солдата? — Он, как и мы, узнал о чём-то, о чём не должен был? — Мы можем построить сотни версий за спиной Кихо, но, думаю, стоит дождаться, когда его память восстановится, — Чан поднялся со своего кресла и повернулся к небольшому окну. — На это могут уйти месяцы, — слышался возмущённый голос Хвана. — Мы никуда не торопимся. К тому же, есть много возможностей вернуть ему память чуть быстрее, — Сынмин объяснял медленно, аккуратно жестикулируя руками. — Например, какие-то занятия, психология и, если заниматься чем-то, что было в его жизни до травмы, то память может постепенно вернуться. — Хорошо. Сынмин, постарайтесь сделать всё, что в ваших силах. Если этот парень и несёт нам какую-то опасность, то мы должны узнать об этом как можно скорее, чтобы её предотвратить. — Мы постараемся, Чан. Чан продолжил смотреть в окно, наблюдая, как тучи скопились в огромное чёрное месиво. Кажется, надвигается буря.

****

Сынмин сказал, что самые обычные разговоры могут поспособствовать восстановлению человеческой памяти. Джисон был уверен, если просто поговорить с Кихо, то можно лучше узнать его и, если повезёт, он сможет вспомнить что-то о себе и своей жизни до амнезии. Мед кабинет как всегда встречает Джисона своим резким запахом спирта и резиновых перчаток. Ещё пару приходов сюда, и Джисон сможет к этому привыкнуть. Яркий свет освещает Сынмина и Кихо, сидящего перед ним. Парень смотрит на доктора, внимательно вслушиваясь в каждое его слово. — Представь, что амнезия — это барьер. Это крепкое, тяжёлое одеяло, скрывающее все твои воспоминания. Но ведь сейчас жара, верно? Одеяло нужно снять. Постарайся вспомнить что-то. Хоть маленькую деталь, которая может стать ниточкой, чтобы вернуть другие воспоминания. Ты, наверное, не слышал о процессе домино? — Кихо отрицательно махает головой. — Маленькое воспоминание, совсем как одна фигура домино, поможет задействовать и другие фигуры, другие воспоминания. Джисон был уверен, что Сынмин – определённо самый мудрый человек здесь. Он может преподносить разного рода вещи метафорами, что не может не удивлять каждый раз. Хан не мог даже поверить в то, что Сынмин младше него, ведь Ким всегда говорит мало, но очень мудрые вещи, будто ему на самом деле не двадцать один, а все шестьдесят. — О, привет Джисон, — Сынмин улыбается, пальцем поправляя очки, съехавшие с переносицы. — Как продвигаются дела? — Никаких других проблем, помимо амнезии, у него нет. Единственное, что меня пугает, так это то, что ты, — обратился он к Кихо, — такой худой. Сколько же ты бродил по этой пустыне? — Если бы я знал. — Хорошо, — Сынмин крутит в руках зелёное яблоко, которое ему принёс Феликс, — в столовой ты можешь найти много вкусной и полезной пищи. А ещё... — Ещё я покажу тебе одну коробочку, где есть всякие снэки! Честно, Джисон не очень хочет делиться своей коробочкой, но свой любимый кислый мармелад он спрятал на самом дне, под горой других сладостей, поэтому бояться ему нечего. К тому же, Джисон не хочет, чтобы Кихо чувствовал себя лишним, как было с Ханом. Он покажет ему, что здесь очень приятная, дружеская атмосфера, где все будут рады подружиться с Кихо. — Настоятельно рекомендую, особенно тебе, Джисон, — Сынмин, как медик, говорил серьёзно, — ходить больше в столовую, а не к этой вредной коробке. Джисон бросил в ответ короткий смешок и схватил Кихо за локоть, убегая из кабинета, из которого доносился серьёзный голос врача: — Говорил же Чану, давай туда фрукты класть, так нет же! «Люди будут рады есть что-то, что ели в детстве!» Джисон не знал, куда вести Кихо. Феликс ему, конечно же, провёл маленькую экскурсию ещё с утра, когда вёл его в кабинет. Может, стоит показать ему место под звёздами? Но ведь сейчас утро, да и это место — только их с Минхо. — Так ты ничего не вспомнил? — Джисон шагает по серой, жизнью помятой плитке, теребя ткань штанов внутри карманов. — Да. Совсем ни-че-го, — расстроенно отчеканил Кихо. Джисон не знал, что спросить у человека, которого ты совсем не знаешь и который совсем ничего не знает про себя самого. — Когда я только пришёл сюда, — прервал удушающую тишину Джисон, — мне показалось, что я совсем лишний здесь. Знаешь, я даже смылся отсюда с солдатами, когда они отправились на миссию. Кихо остановился, пытаясь понять, шутит ли сейчас человек, стоящий перед ним. — Просто взял и сбежал? — Да, как самый настоящий трусишка! — Джисон улыбается, вызывая у Кихо не менее весёлую улыбку. — Не знаю, что бы со мной было, если бы Минхо тогда не пришёл за мной в те развалины магазина. В сердце становится очень тепло, а на лице появляется совсем лёгкая улыбка. Наверное, если бы он его тогда не вытащил из того магазина, то сейчас Джисон давно скитался бы по миру с горящими красными глазами и брызгал бы мерзкой слюной во все стороны, хромая по песчаным холмам. — Минхо твой лучший друг? — спросил без лишней задней мысли Кихо. А Джисон даже не понимает, куда всё то тепло в сердце мигом испарилось, оставляя лишь тяжёлый осадок, что камнем приземляется где-то в желудке. — Нет, он мой, — твой кто? Просто знакомый, помогающий тебе справиться со всеми твоими бедами? Ключ из темницы твоего разума? Человек, с которым ты целовался? Тот, кто вызывает в твоём сердце эти непонятные тебе самому чувства? Кто он, Джисон? — Знаешь, мы здесь все своего рода приятели, — меняет тему, не находя ответы на свои собственные вопросы. — Каждый из нас будет рад помочь другим. И я уверен, что мы поможем тебе, Кихо. Скоро ты вспомнишь о своей жизни, расскажешь ребятам и познакомишься здесь со всеми. Я знаю, ты им понравишься. — Я очень рад, что нашёл вас. — Джисони! — звонкий голос ребёнка разнёсся по всему коридору. Парни обернулись в сторону обладательницы голоса. Лиён бежала прямо в объятия друга, отводя в сторону руку с карандашами, чтобы случайно не разрисовать ими Хана. — Ты куда так бежишь, золотце? — Джисон бережно стирает засохшую линию от красного фломастера на щеке ребёнка. — Мы с Чанбином зарядку делали, — радуется, увидев наконец друга. —Знаешь, они с Феликсом такие милые! Феликс сказал, что меня можно даже в космос отправить, потому что я очень хороша в физкультуре! Джисон смотрит, улыбаясь. — Знаешь, в космосе ведь столько звёзд! А ещё там мамина звезда! — Улыбка на лице девочки пропадает, а глаза утыкаются куда-то в пол, рассматривая маленькие трещинки на плитке. — Я могла бы увидеть её и оставить там письмо. Ты же разрешить мне написать ей письмо, Джисони? — Конечно! Ты можешь написать письмо, — Джисон не может отказать этому ребёнку, — а потом мы сами сделаем конверт и нарисуем на нём много звёздочек, если ты захочешь. — Сделаем конверт синим? — глаза Лиён загораются, услышав разрешение Джисона. — Конечно, Лиёни. Девочка наклонила голову в бок, рассматривая зажатого в стороне Кихо. Кажется, парню было совсем неловко, что Джисон забыл его. В незнакомой компании всегда так, когда твой единственный знакомый, забыв о тебе, начинает общаться с незнакомыми тебе людьми. — Ты кто? — нахмурилась Лиён, рассматривая незнакомого человека перед собой. — Лиён, — Джисон встал, бережно взяв ладонь девочки в свою, — это Кихо. Он пришёл утром и теперь будет жить здесь, с нами. Кихо, это Лиён. Кихо перевёл взгляд от лица Хана к Лиён. Они выглядели очень похоже, что заставило его врасплох. Это его дочка? — Рад знакомству, — рука потянулась к девочке, но та, прежде, чем протянуть свою в ответ, взглянула на Хана. Кажется, она ничуть не была рада такому неожиданному знакомству. — Джисони, когда вы с Минхо придёте поиграть? Рука Кихо, застывшая в воздухе на слишком долгое время, спряталась куда-то обратно в карман. Теперь он вовсе чувствует себя униженным маленькой девочкой. — Минхо сейчас очень занят, так что, я не думаю, что сегодня мы сможем поиграть, — Джисон проводит рукой по своим волосам, переживая за чувства Кихо. — А завтра? — не унималась девочка. — Я спрошу у него. Он, конечно, не спросит. Минхо только сегодняшней ночью рассказал ему обо всех чёрных пятнах своей жизни, поэтому сейчас он может закрыться и делать вид, что ничего, как обычно, не произошло. — Спросишь что? — такой знакомый голос раздался за спиной. В сердце что-то горячее вспыхивает, кровь подогревая в жилках. — Минхо! — девочка с улыбкой закричала, — Он хотел спросить, когда ты придёшь поиграть с нами. — Надо же, а я и не знал, что Джисон хочет поиграть со мной. Рука Минхо потрепала девочку по голове, пока сам Ли, вскинув брови, взглянул на Хана. На лице старшего красовалась лёгкая ухмылка, будто бы он насмехался над Джисоном, а глаза озорно блестели. — Она хочет нарисовать тебе усы, как у кота, — Минхо смотрел всё глубже, проникая в самую душу. Казалось, будто он хочет узнать, а что Джисон хочет сделать? Какие у него дальнейшие действия? — Вообще, чего ты сюда пришёл? Минхо бархатисто рассмеялся. Джисону понравился этот звук. Даже больше, чем песни в том старом плеере, который он нашёл в комнате Минхо. — Я здесь живу и работаю, — Джисон понял, какую же глупость он спросил. — А вообще, Чан ждёт нас всех в зале. Хочет спросить у Кихо некоторые детали, раз медицинскую помощь ему уже оказали. Кихо опустил голову. Парень почему-то нахмурился, быстро моргая. Возможно, Чан решил его выгнать? Нет, Чан никогда так не поступит с человеком, которого он взял под своё крыло. — Пойдёмте. Джисон уже было собрался следовать за Минхо, но маленькие руки дёрнули его за рукав чёрной куртки, заставляя переключить всё своё внимание на себя. — Джисони, погоди минуту, — Лиён взяла Хана за руку и, дождавшись, когда двое парней отошли подальше, просила. — Ты доверяешь Кихо-оппе? — Конечно доверяю, — Джисон сел рядом с Лиён, убирая расрёпанные пряди назад в хвост. — Когда-то и я был таким новичком, поэтому мы должны быть добрее к Кихо, чтобы он чувствовал себя хорошо здесь. — Тогда ладно. Глаза девочки загорелись, когда соседняя дверь отворилась, и из-за неё вышла девушка Ерён, смотревшая за девочкой, когда Феликса или Джисона не было рядом. Феликс редко просил девушку смотреть за ребёнком, ведь старался всегда сам приглядывать за ней. Джисона же терзало чувство вины, потому что он свалил на Феликса большую ответственность, хотя сам обещал присматривать за Лиён. — Лиён, нам пора обедать, — короткие волосы девушки были собраны в маленький хвост, а руки приглашающим жестом позвали девочку в комнату. — Пока, Джисони! Хан улыбнулся и поднялся с колен. Сейчас его ждут в общем зале, где будет решаться дальнейшая судьба неизвестного новичка по имени Лим Кихо.

****

Зал встречал своими широкими просторами и тишиной. Почему-то это пугающее ощущение появлялось в груди Хана каждый раз, как он приходил сюда, будто здесь решать дальнейшую судьбу его самого, а не Кихо. Второй же выглядел спокойным. Он уселся на новый стул, который раньше здесь не стоял, и рассматривал свои руки, будто именно на них написаны все ответы, за которыми он сюда пришёл. Джисон помнит, как он переживали в тот день, когда его привели сюда. Помнит, как решалась его дальнейшая судьба. Он даже, наверное, представить себе не может, что же сейчас творится на душе у Кихо. Наверное, он очень переживает, хоть и не подаёт виду. — Кихо, ты чувствуешь себя лучше? — Голос Чана заставил вздрогнуть. Джисон никогда не любил, когда тянут резину. Он лучше услышит всю правду сразу, чем будет слушать кучу пустых вопросов перед этим. Интересно, считает ли Кихо так же? – Да. – Отлично. Если что-то будет беспокоить, ты всегда можешь сходить к Сынмину и Феликсу, они рады помочь. Кихо слабо кивнул, не отрываясь от своих рук. — Я думал, что тебе необходимо отдыхать, пока память не вернётся, — Чан смотрит куда-то на макушку Кихо, потому что тот всё ещё игнорирует взгляды других, — но Сынмин сказал, что работа наоборот может способствовать её восстановлению. Ты можешь вспомнить что-то из прошлого, к тому же, та работа, которую я тебе дам, не является такой сложной. Ты будешь помогать Чонину. Улыбка на лице Чонина, ранее вызванная гримасой Чанбина, совсем пропала. — Тебе необходимо просто смотреть за всеми по немногу. Следить за порядком здесь, передавать бумаги из разных крыльев здания в другие. — Чонин, введёшь его в курс дела? Просто смотреть за всеми по немногу. Чонин нахмурился, опуская взгляд к столу. — Чонин? Всё в порядке? — В глазах Чана виднелось беспокойство. — В полном. Чонин был на этой должности один. Чан приставил его к себе, чтобы всегда быть рядом и защищать младшего, но сейчас, когда он ставит на эту же ступеньку и Кихо, Чонин чувствует себя паршиво. Он прекрасно понимал, что теперь их будет двое. Двое на одной ступени не устоят. — Чан, — Минхо, будто бы увидев душу Чонина насквозь, обращает внимание зала на себя, — Что мы будем делать со складом? — Кстати, да. Думаю, уже пора отправить группу туда и проверить всё ещё раз, — Чанбин кивает, соглашаясь. Феликс, сидевший рядом, мигом тускнеет. Парень помнит, что случилось с солдатами Минхо в прошлый раз, поэтому отпускать на тот склад Чанбина не хочет. — Я согласен. Нам нужно узнать, что там происходит. Не думаю, что сейчас там есть кто-нибудь, кто может навредить нам. — Тогда мы сходим туда, — Чанбин предлагает свою кандидатуру и чувствует, как тёплая рука Феликса крепче сжимает его руку. Сам Ли лишь поджимает голову после того, как увидел изучающий взгляд Кихо на своей руке. На мгновение всё произошло быстро, как в тумане. Кихо жалобно заскулил, хватаясь двумя руками за голову. Сынмин и Феликс бросились к нему, но вот другие ничего не успели понять. — Как ты? Что-то вспомнил? Кихо взглянул на врачей с опаской будто решал, сказать им или нет. В его глазах виднелись нерешимость и тревога, вызванная внезапной вспышкой в сознании. — Я бегу на собрание своего класса, — пересказывает увиденный отрывок из прошлого, — Осень, мои кеды тонут в лужах, но я только ускоряюсь. Возле дверей моего класса мне машут друзья. Лица вижу смутно, но, кажется, одноклассники. — Ты успел на собрание? — Совсем тихо спрашивает Сынмин, чтобы помочь Кихо больше сосредоточиться и вспомнить тот день. — Да, мне нельзя было опаздывать. — Без тебя, наверное, нельзя было начинать? — Я был старостой. Взгляд парня падает куда-то вниз. Он прячет лицо в своих ладонях, тяжело вздыхая. Сейчас он чувствует себя ужасно. Он не может дать никакой полезной информации о своём прошлом. Сейчас перед глазами вспыхнула школа и родной класс, но это никак не поможет приближённым узнать, опасен ли для них Кихо. — Кихо, посмотри на нас, — Феликс легко улыбается, когда парень наконец, взглянул на них, — Ты вспомнил момент из своего прошлого. Атмосфера нашего зала напомнила тебе о собрании в твоей школе. — Я рад, — усталая улыбка появляется на лице Кихо. — Тебе нужно отдохнуть и восстановить силы, — Сынмин встаёт и помогает встать Кихо, — Я отведу его в комнату, — обращается к Чану, помогая Кихо подняться со стула, на котором он сидел. Чан слабо кивает, соглашаясь с решением Сынмина. А Джисон понимает, что не стоит волноваться, ведь Кихо теперь будет здесь, в безопасности.

****

Время шло быстро. Джисон рассматривает несколько плакатов на стене в комнате Лиён, найденные Феликсом в журналах косметики. Яркие медведи и цыплята с красочных страниц были размещены около кровати ребёнка, чтобы, как сказал Феликс, сделать жизнь девочки более красочной. Да, Джисон был с ним согласен на все сто десять процентов. Лиён — маленький ребёнок, который за свою маленькую жизнь видел только разруху и кровь. Будет здорово показать малышке что-то, что поможет наклеить красочный пластырь на её тёмные воспоминания. Детство всегда ассоциируется с чем-то ярким и светлым (но не у самого Джисона), поэтому он хочет внести как можно больше красок в жизнь Лиён и уберечь её от всего того, что сейчас происходит на планете. Звук рассыпающихся фломастеров вырыват Джисона из мыслей. Должно быть, задел их рукой, пока ждал возвращения Лиён из столовой. Феликс всегда заботился о самочувствии девочки. Он всегда добывал ей какие-нибудь фрукты между приёмами пищи, ведь растущему организму нужно много витаминов. Хан иногда даже думал, что он плохо справляется с ролью опекуна. Он, конечно, очень благодарен, что Феликс заботится о ней, но у Джисона часто разум туманится мыслями о том, что, если бы он больше проводил времени с родной сестрёнкой, то смог бы её уберечь. И сейчас, глядя на Лиён, он винит себя за то, что так часто уходит на спортивные занятия, миссии и собрания, вместо того, чтобы провести время с ребёнком. Скрип металлической двери за спиной вырывает из мыслей, словно из глубокого омута. Должно быть, Лиён вернулась. Джисон в спешке собирает остатки красочных фломастеров в яркий стаканчик. — Я чуть не разрисовал здесь плитку, — усмехается над своей неуклюжестью. Руки бродят по плитке, подхватывая последние фломастеры, и парень ставит их назад в стакан, радуясь своей быстротой. — А мог разрисовать меня. Сердце падает куда-то вниз. Голос, который принадлежит совсем не Лиён, обволакивает своей нежностью слух. Джисон чувствует, как кровь хлынула в щёки, крася их в ярко-алый цвет. — Минхо, что ты тут делаешь? — Ты сам хотел поиграть со мной, забыл что-ли? — ухмыляется брюнет. Глаза Джисона тонут в таких же карих глазах напротив, а сам парень забыл, что на вопрос необходимо ответить, пока Минхо не нахмурился, наклоняя голову набок. — Ч-что? — Джисон моргает часто, совсем как ребёнок. Взгляд цепляется за змею на шее Минхо, вытатуированную Чанбином, и парень совсем теряется в собственных мыслях. Хочется ещё раз провести по контуру рисунка, выводя пальцами каждый её миллиметр. Джисон вообще не уверен, нормально ли всё то, что он чувствует, глядя на Минхо. Стоит ли ему бояться всего того тепла, накрывающего его тело волной, и всех тех бабочек, заполняющих живот? — Хани, всё хорошо? Минхо приподнимает голову Джисона, нежно касаясь его подбородка. Кожа под его прикосновениями горит огнём или горячими песками пустыни. (Джисон, конечно, сравнит все эти ощущения позже, когда будет представлять лицо Минхо, глядя в бездонное ночное небо). — Всё хорошо. Я думал, что тебе нужно время... Ну, знаешь? У нас был сложный разговор в прошлый раз. Минхо слушает, нежно улыбаясь. Кажется, он был рад заботе со стороны Джисона и ничуть не обижен тем, что тот затронул эту тему. — Я будто часть своей души тебе отдал тогда. — И я очень благодарен тебе за то, что ты доверился мне. Очень сложно открыть кому-то душу и рассказать те моменты, которые ты так старательно прячешь в своей памяти. Минхо улыбается, рассматривая Джисона. Любимая чёрная футболка, немного больше его размера, помялась, а отросшие чёрные пряди спадали на лицо. Хан хотел постричься, но руки никак не доходили. Правда Минхо и так нравится. Он смотрит на эти пряди, желая протянуть руку и убрать их за ухо. Но он не может. Он всё ещё не желает позволять Джисону подступать к себе так близко, хоть уже провалился. — Мой отец работал здесь, в Корее, — Минхо не сразу понял, о чём говорит Джисон, но потом, кажется, потихоньку начал соображать, — в достаточно крупной корпорации. Мы с матерью жили в Малайзии. Родители были родом именно оттуда, поэтому и детей растить хотели именно там. К тому же, ты видел те небоскрёбы? Это же чёртова страна будущего! — глаза Джисона округлились, а руки поднялись вверх, изображая те высотки. — Я был очень активным ребёнком, поэтому ходил, кажется, на все секции и кружки, которые были в шаговой доступности. Кроме, разумеется шахматного клуба. Он был слишком спокойным для меня. Ребёнка, который любил носиться до разодранных коленок. Минхо улыбается, представляя маленького Джисона, который точно так же, как и сейчас, любит искать неприятности и устраивать на коридорах Сицилиуса забег. — Почему-то всегда казалось, что разодранные коленки — некий символ крутости что-ли. Мама, разумеется, говорила иначе, — улыбка исчезла, но лишь на какое-то мгновение. — Когда родилась Соми, маленькое солнышко, как говорили родители, мы переехали с Корею. Хотели быть ближе к отцу, чтобы семью не разрывать на две страны. Соми была замечательной девочкой. Уже в три года она впервые разодрала себе локоть до крови!

flashback

— Ну же, мам, это моя вина. Маленький мальчик бежит по большой лестнице с бинтами. Один из них падает, скатываясь вниз, но ребёнок мигом поднимает его. — Сони, всё будет в порядке. Мы уже намазали заживляющую мазь, не вини себя. Дети бывают очень активными и тебе, мистер, об этом ли не знать, — мама нежно треплет сына по волосам. — Просто постарайтесь в следующий раз не бегать так быстро. Женщина собирает остатки медикаментов и направляется в ванную комнату, чтобы положить всё в аптечку. — Соми, у тебя теперь есть свой первый шрам. Ты совсем как твой старший брат, — Джисон улыбается, глядя на сестрёнку. Мальчик всё ещё чувствует себя виноватым из-за того, что не смог оказаться рядом в тот момент и уберечь Соми, — но давай договоримся, что все царапины получать буду я, ладно? Я старше, а это значит, что должен оберегать тебя и брать весь удар на себя. Соми послушно кивает, протягивая брату руку. — Умница, посмотрим тот мультфильм про драконов?

end of flashback

— Мы быстро адаптировались к Корее. Всё те же кружки, новые друзья и ссадины на коленках. У нас был свой дом возле моря. Мама очень хотела купить дом здесь, чтобы сохранить какую-то память о Малайзии. А потом... утром отец ушёл из дома.

Battlefield — SVRCINA

flashback

— Запри дверь и никому не отворяй, ладно? — мужчина в последний раз осматривает дом, в поисках чего-то. — Ещё окна. Да, закрой их. — Постарайся вернуться как можно скорее, — в глазах женщины виднеется страх, который даже нельзя скрыть. Она положила руку на сердце, стараясь хоть так успокоить волнующийся орган. — Я вернусь с медикаментами и продуктами, как и обещал. Просто подождите немного, — мужчина целует жену и поворачивается к детям. — Соми, слушайся маму и старшего брата, хорошо милая? Девочка послушно кивает и угождает в объятия матери. Ребёнок не понимает, почему по щекам матери стекают тоненькие ручейки слёз, а отец стоит у дверей, собираясь покинуть дом. — Джисон, — обращается мужчина к своему сыну, — позаботься о наших девочках, хорошо? Ты будешь единственным мужчиной здесь, если я вдруг... – Не смей так говорить, — шепчет мать, закрывая уши своей маленькой дочери ладонями. Отец вздыхает, глядя на жену. — Просто позаботься о них, сынок. И тогда, поцеловав своих родных в последний раз, мужчина покинул дом, а дверь была заперта на все замки. Мама отправила детей играть в комнату, настоятельно рекомендуя Джисону ни на шаг не отходить от сестры. Джисон чувствовал это напряжение и страх в воздухе. Он слышал этот страшный рёв и стоны за занавешенным окном, в которое мама строго запретила смотреть. Он понимал, что сейчас на улице происходит что-то страшное. Что-то совершенно неизвестное бродит по улицам их родного города, куда сейчас отправился его отец. Страх скрёбся в горле и звучал мерзким скрипом в голове. Особенно страшно стало тогда, когда на первом этаже дома раздался глухой звук. Джисон побежал вниз, чуть не спотыкаясь о собственные ноги. — Мам, что там? — Возьми Соми и бегите в ванную на втором этаже, — женщина двигает тяжёлый стол к двери, стараясь забаррикадировать вход. — Что происходит? — Сони, родной, сделай как я говорю. Запритесь изнутри и подоприте тумбой дверь, ладно? Не выходите оттуда ни за что. Просто думай сейчас о сестре и себе. — Пойдём с нами, — мальчик не понимает, почему мама не может просто пойти с ними, чтобы спрятаться там всем вместе. — Милый, я буду здесь, а когда всё закончится, мы вместе уедем. Просто спрячьтесь там. — Нет, мам, давай я помогу тебе, а Соми спрячется там. — Хан Джисон, — слова прозвучали слишком серьёзно, заставляя мальчика и саму маму дёрнуться. Женщина сама не ожидала, что так громко скажет это. Она ведь никогда не повышала голос на сына, — отец просил слушаться. Выполни его последнюю просьбу. Джисон сдаётся и кивает, поднимаясь по лестнице. — Хани, — мальчик оборачивается, — я люблю вас очень сильно. — Мы любим тебя. Приходи к нам как можно скорее. Джисон выполнил все поручения матери. Дверь была заперта на замок и забрикадирована тумбой. Сердце колотилось, а в ушах появился непонятный звон. — Мы играем в прятки? — Соми садится на край ванной, прижимая маленькую куколку ближе к себе. — Д-да. Это просто игра. Нас не должны найти, поэтому давай помолчим. Игра в молчанку была слишком долгой. Тишину нарушил громкий хлопок и звуки разбитого стекла. Джисон прижался к двери, пытаясь разобрать слова матери, но услышал лишь громкий крик. В голове прокручивалась последняя просьба матери. «Не выходите оттуда ни за что. Просто думай сейчас о сестре и себе». Когда за дверью была тишина, Джисон отворил её, приказав сестре оставаться там. Коридор был подозрительно пустым. В воздухе был противный запах, который Джисон никогда раньше не слышал. Он проходит дальше, рассматривая первый этаж. Много осколков разбитого стекла было на полу, а многие книги и цветы были разбросаны. Осмотрев комнату ещё раз, мальчик заметил на полу тело женщины. На глазах появились слёзы, а сердце стало биться быстрее. Лужица крови расползалась по комнате, впитываясь в белый ковёр. Джисон не знал, можно ли звонить в скорую или же в полицию. Мальчик подобрал валявшийся на полу телефон. Руки тряслись, а слёзы падали прямо на экран. «В скорую или полицию? 911?» Ещё один крик раздался на втором этаже дома. Соми. Джисон побежал наверх, роняя телефон рядом в телом матери. Он даже не заметил, как в считанные секунды оказался у ванной комнаты. Дверь была открыта, а в самом помещении стояло два существа. Тело их покрывали длинные чёрные вены, ветвящиеся по всей коже. Вся одежда была порвана и в красных пятнах крови. Джисон подошёл ближе, задевая дверную ручку. Одно из существ повернулось, врезаясь своими красными, почти светящимися глазами, в глаза Хана. Джисон вскрикнул, увидев тело Соми на полу. Мальчик побежал прочь из родного дома. Громкий крик и топот преследовали его до тех пор, пока он бежал, не оглядываясь. В тот день Хан Джисон совершил свою самую главную ошибку в жизни, за что поплатился.

end of flashback

— Хани, остановись, — Минхо прижимает Джисона ближе. — Ты лишь хотел спасти маму, милый. Тише, Хани. Футболка Минхо пропиталась солёными слезами. Он никогда не видел слёз Джисона, и сейчас, когда тот плачет рядом, хочется уберечь его от всего мира. Вернуться в тот день, чтобы защитить его от всего того, что выпало на его долю. — Я мог остаться там и спасти её, — тёплые руки крепче сжимают спину Минхо, оставляя на медовой коже следы. Слова Джисона напоминают Минхо свои же собственные, сказанные прошлой ночью. Кажется, что обоих сломала одна и та же беда, но каждый справляется с ней по-своему. Джисон не стал запираться от всего мира, как это делает Минхо. Он пытается защищать других, но не может защитить себя от своих же тёмных мыслей, преследующих его в собственных снах. — Ты не виноват, Хани. Пожалуйста, не плачь. — Я хочу помочь всем, но делаю только хуже. Я обязан уберечь Лиён. Минхо, смогу ли я спасти хотя бы её от этого кошмара? — Джисон уткнулся в плечо, крепче сжимая футболку. — Сможешь, милый. Мы сможем. Я помогу тебе уберечь её. Мы разберёмся со всем этим и, когда всё закончится, мы все будем счастливы, Хани. Я обещаю тебе. Я пойду на всё, чтобы наше «счастливо» настало. Сердце Минхо раскалывалось каждый раз, когда Джисон всхлипывал на его плече. Душа Ли трещала по швам от чувства бесполезности. — Привет, — Лиён отворила дверь, замечая Джисона и Минхо, сидящих на полу. — Что случилось? Обеспокоенный взгляд девочки падает на заплаканное лицо Хана. — Он потерял синий фломастер, милая. Это его любимый цвет, поэтому он очень сильно расстроился, — Минхо берёт в руки стакан с фломастерами, ища там синий цвет. — Ой, Джисони, — девочка бежит к столу, ища в тумбочке что-то. — Синий перестал писать, но Феликс дал мне синюю ручку! Лиён бежит к Джисону опуская в его ладонь ручку, которую она так долго искала. — Я надеюсь, что она тебе понравится. Если ты хочешь, можешь оставить её себе. Джисон вытирает лицо, рассматривая предмет на своей ладони. — Спасибо тебе, Лиёни, — улыбается, выдавливая из себя улыбку. А Минхо сегодня наконец понял, почему Хан так старается уберечь девочку от всех невзгод этого мира. — Давай наконец раскрасим Минхо лицо. — Звучит ужасающе, — Минхо смеётся, отодвигаясь дальше. — Только не моё красивое лицо! — Подставляй щёчки! — Лиён помогает Джисону подняться и бежит с Минхо. На лице парня мигом появляются несколько полосочек, превращающихся в кошачьи усы. Минхо смеётся, из-за чего усы получаются немножко кривыми. Джисон смеётся следом, из-за чего на его носу тут же появляется огромная чёрная точка, похожая на нос какого-то животного. Джисон дуется, когда Минхо заливается смехом, и бежит рисовать на его лице больше ярких фигурок и чёрточек. Ли нарисовал на Джисоне много котов и странных лиц, которых второй раньше не видел. Тот же, в свою очередь, изобразил на лбу Минхо большую квокку. Хан сказал, что очень любит этих зверьков. И Минхо, конечно же, с радостью показал бы их ему, чтобы снова увидеть эту счастливую улыбку. — Лиён, — парни совсем заигрались, что забыли о девочке, сидящий в углу комнаты. Она старательно водила фломастпрами по бумаге, изображая что-то. — Иди к нам, золотце. — Нет, я не закончила. — Что ты рисуешь? Джисон подходит ближе, но рисунок тут же скрывается за спиной Лиён. — Я покажу вам двоим потом, когда закончу. Послушно кивнув, Джисон обернулся, совсем не заметив, как Минхо оставил на его руке новый рисунок зелёного цвета. — Ты у меня сейчас получишь! Джисон схватил первый попавшийся фломастер и побежал за Минхо. В тот день оба парня смеялись так, как, кажется, не смеялись очень давно. Возможно, «счастливо» действительно будет? Может, не так скоро, но они правда постараются сделать всё, что в их силах, чтобы эти светлые моменты не прекращались. Сделают всё, чтобы уберечь близких и друг друга от этих тёмных времён.