Завывание стаи

Больше Сережа его не трогал. В плане, мог обнять, поцеловать, как обычно, коснуться игриво кончиками пальцев, но больше не требовал от него щенков. Бытовые и рабочие разговоры больше не пестрили намеками и прямыми просьбами, никаких разговоров о семье, наследниках и тому подобному. Ничего. Олега это испугало больше. Не на шутку так перепугался — если замолчал, то может уже все, не хочет быть с ним семьей. Сам отказывался, вот и доотказался, что кажется все. Конец. Сколько Сережа на остаточных чувствах — неизвестно. А расставаться Олег не хотел, для него это было смерти подобно. Они жили некоторое время врозь и с разными людьми, и это было одно из самых жутких времен. По крайней мере для Олега. Его ломало, как могло. Каждый альфа считал своим долгом сделать из него нормального — обычного — омегу. Каждый хотел его приструнить, сделать покорным, мягким, сломать его волю под себя. Сережа никогда не ломал. Подчинял все равно, но при этом Олегова гордость не страдала, как это было… естественно. Может, правда, идеальная пара? Сошлись два волка. Олег не совсем понимал, зачем он Сереже такой. Но Разумовский всегда знал, что Олег такой, и знал, что другим тот не будет. Но возможно Сережа устал от этого. От несговорчивости, упрямства, чрезмерной серьезности. От Волкова. Может, согласиться уже на щенков, чтобы Серого не потерять? — Олеж, ты чего задумался? — спрашивает Сережа, выходя из гардеробной, поправляя лацканы пиджака. — Мрачный такой. — Все в порядке, — вздохнул Олег, взъерошивая волосы. — Готов? — Уже да, — ответил Разумовский, задумчиво кусая губу и хмурясь. — Олеж, зачем опять прическу испортил, ну? — Все равно на меня никто смотреть не будет, ты у нас всегда в центре внимания, — усмехнулся Волков, но покорно подставился под ловкие руки, которые перебирали волосы, приводя в какое-то подобие прически, по крайней мере, по мнению альфы. — Ты прибедняешься, милый, — улыбнулся Сережа, целуя в переносицу. — Я слышу столько комплиментов в твой адрес — и как секьюрити, и как омеге. — Почему я их не слышу? — уточняет Олег, усмехаясь, прекрасно подозревая об ответе. — Потому что я лично перегрызу глотку тому, кто подойдет к тебе слишком близко и посмеет разинуть свой рот, — предельно мягко отвечает Сережа, целуя пару в шею, обнимая. — А самому тебе приятно слушать комплименты обо мне от других? — не скрывает любопытства Олег, удивленно вскидывает брови. — Ага, — скалится довольно Сережа. — Пусть любуются со стороны, моим красивым, сильным, привлекательным омегой. Завидуют, слюной капают и давятся от этого. — Я тебе только рядом для красоты нужен? — спрашивает Олег. Вопрос должен был звучать насмешливо, легко, но по факту вышло как-то… — Олеж, ты чего? — хмурится сильнее Разумовский. — С чего такие вопросы? Что-то случилось? — Все в порядке, — отмахнулся Волков. — Поехали? — Нет, стоять, — чуть прирыкнул Сережа, не давая уйти. — Нет, идем, — упрямо ответил Олег, не поддаваясь на угрозу. — Тебя заждутся твои очень важные партнеры на суперважной вечеринке. — Олеж, мне важнее узнать, что ты себе напридумывал в своей темной головушке? — заявил Разумовский, складывая руки на груди — скала, а не мужчина, фиг сдвинется. — Серый, сейчас ты себе напридумываешь, — поморщился Олег. — Ну да, ты ведь так любишь своими переживаниями делиться, — со всем положенным богом сарказмом ответил Разумовский. — Волчонок, давай, говори уже, из-за чего загнался? — Не сейчас, — взвыл Волков, снова ероша волосы. — Поговорим после. — Значит, есть, о чем говорить, — усмехнулся довольно Сережа. — Ты ведь понимаешь, что я себя накручу за это время больше, чем ты. Лучше говори сейчас. — Господи, ты не волк, а лис, — обреченно вздыхает Олег. — Но, прошу, давай не сейчас. — Ну, раз просишь, — тянет уже хитро альфа, но через мгновение вновь становится серьезным. — Волчик, я ведь правда не отстану. Но готов отложить это временно. — Надеюсь, ты напьешься и забудешь, — пошутил Волков, хотя действительно планировал так сделать. Но усмешка Сережи пугала своей хитростью и какой-то уверенностью. Олегу не нравилось, что он запланировал, а план явно был. Они все-таки выехали. Даже почти не опоздали, правда Сережа и из своей задержки может сделать шоу. Естественно он сразу оказывается в водовороте людей, сплетен, событий. Олег не вслушивается, ловит отдельные слова или словосочетания, которые могут вызвать у него тревогу, вслушивается в контекст, ставит на мысленную заметку и продолжает также лениво вслушиваться, но четко следить за всем окружением. Сережа легкомысленно — на первый взгляд — утопает во внимании, ведет беседу с каждым, кто пожелает, и чаще всего это совпадает с его желанием. Он лавирует между людьми, сыплет комплиментами и тонкими саркастическими шутками, которые колют иглами по самолюбию некоторых собеседников. Олег на этих мероприятиях только из-за работы, а Сережа — из-за работы и удовольствия. Он наслаждался вниманием к своей персоне, возможность продемонстрировать себя. И, как выяснилось, еще и Олега. — Олеж, — врывается в сознание Волкова тягучий голос Сережи. В нем нет настороженности, твердости или страха — уже хорошо, но все равно подрывается на зов сразу. Разумовский сразу тянет губы в самодовольной блаженной улыбке, через мгновение увидев Олега рядом с собой. — Помнишь, о чем мы днем говорили? — шепчет лукаво Серый, подмигивая, а потом уже переключается к собеседнику, говоря в полный голос. — Хочу представить вам, Олег Давидович Волков. — Рекомендуете? — усмехнулся собеседник — альфа в возрасте, достаточно крепкий, даже массивный, но несколько «мягкий» — тело было, но им не занимались. Зачем это Олег отметил, он не понял, но понимал, зачем ему знать, что тот слишком опирается на левую ногу. — Только показываю, — отвечает легкомысленно Сережа, костяшками пальцев проводя по гладкой щеке телохранителя. — Правда хороший? — Я бы даже сказал хорошенький, — поправляет собеседник, протягивая руку вперед. Олег сдерживается, чтобы не отступить. Скалится, отчетливо рычит предупреждая. Чужая ладонь замирает напротив лица, альфа досадливо цокает языком, все же убирая руку. — Не воспитываете, — вздыхает он, качая головой. — Зачем? Олег крайне воспитанный мужчина, — произносит в ответ Разумовский, снова касаясь омеги, поглаживая по плечу. — И не позволит себя касаться малознакомым чужим альфам, которые имеют наглость обращаться с ним, как с вещью. Из слов сквозило холодом и неприкрытой угрозой, и при этом Сережа умудрялся мило улыбаться и нежно ладонями касаться омеги. Такая двойственность пугает. Пугает, что, обратившись, Олег точно бы скалился, прижимая уши к голове и вздыбив шерсть. Но не рычал бы. Он может рычать на других угрожая, злясь, но на Сережу так не может. Другой альфа скалится, но голоса не подает. Убирает руки в карманы, смотрит настороженно, опасно. — Зачем же тогда подозвали? — спрашивает он, кивая на Олега. — Вы сказали, что вам интересен мой спутник, я его и позвал к нам, — пожал плечами Сергей, легкомысленно хмыкнув. — Но это не значит, что я вам разрешу к нему прикасаться или хамить. Альфа поджимает губы в злобной гримасе. Кажется, он хочет, как минимум ударить Сережу, но Олег рядом вновь низко рычит и расправляет плечи. Не даст. Не позволит. Не желая скандалить, мужчина просто снова скалится на Сережу, а потом отходит. А Разумовский заливается смехом, сжимая предплечье спутника. — И что это было? — вздыхает устало Олег, сдерживаясь, чтобы не опустить плечи — его работа не закончена. — Отвечаю за свои слова, — цокает языком Сережа, уводя под руку в сторону. — Говорил же, что ты привлекаешь людей не меньше, чем я. — Не стоило, я доверяю тебе и твоему слову, — ответил Олег, утомленным взглядом обводя публику. — Если доверяешь, то почему не говоришь? — тихо спрашивает альфа тем тоном, которым разговаривал дома — спокойный, с капелькой нежности и робкого тепла. — Ты решил продолжить именно здесь? — ломает жалобно брови Волков. — Мне все равно, где продолжать разговор, — твердо произнес Сережа, заглядывая в печальные глаза. — Олежа, я за свои слова отвечаю. А ты готов честно, без лукавства сказать, что с тобой действительно все в порядке и тебя ничто не беспокоит? Разумовский серьезен — максимально серьезен — без лукавства, хитрости, какой-либо насмешки или веселья. Он не отступит. — Сереж, я считаю разговор личным и не хочу его продолжать в этой толпе… — Я спрашивал не об этом, — прервал резко Сережа, грозно глядя на омегу. — Не юли. — Я… я не в порядке, наверно, — все же выдавил из себя Олег. — Но прошу… — Хорошо, поехали домой, — снова прерывает Разумовский, разворачиваясь, и без стеснения утягивает Волкова за собой к выходу. — Сереж, а дела?.. — попытался утихомирить Олег, но Серега был не умолим. — Ты меня плохо слушаешь, я говорил, что ты важнее, — произносит альфа, настойчиво уводя из зала. — Скорее, пока ты не растерял весь запал на разговоры. Волков даже усмехается — снова напоминает шабутного волчонка из детства, который таскал его по всей округе за собой. Быстрее у него получается не особо, но учитывая, что за руль уселся Разумовский, то надо сказать спасибо, что они выжили. В квартире он не стал распинаться, даже обувь не дал толком снять, а сразу потащил в спальню, усаживая — почти опрокидывая — на кровать. — Итак, — решительно произнес Сережа, скидывая пиджак и закатывая рукава рубашки. — Ощущение, что ты меня пытать собрался, — пытается пошутить Олег, но Разумовский смеряет его строгим взглядом. — Олеж, почему ты сегодня сам не свой? — мягко интересуется альфа, садясь на корточки перед партнером, поглаживая его по коленям. Волков нахмурился, поджимая губы, стараясь понять, как ему лучше сказать. Это ведь все глупо и бесполезно. В чем смысл от этих разговоров? Ничего не изменится, да и чему менять? Но Сережа пытливо смотрит, сидя у его ног, ласково проводит пальцами по ногам, сквозь ткань чувствует тепло надежных рук. — Серый… — набирает воздуха в грудь Олег, но сдувается на этом же слове, теряя запал. Сережа не меняется в лице и также молчит, аккуратно поглаживая. — Почему ты перестал говорить? — О чем? — недоуменно хмурится альфа. — О щенках, — объясняет Олег. — Ты ясно дал понять, что тебе эта тема тяжела, — отвечает Сережа, продолжая хмуриться. — И я решил не наседать на тебя с ней. Почему ты из-за этого так волнуешься? — Просто… Серый, я буду тебе нужен, если у нас не будет щенков? — вздыхает Олег, напряженно глядя на Разумовского. У него глаза расширяются от удивления, и вся хмурость слетает, уступая место какой-то странного открытого волнения и даже испуга. — Олежа, что ты, милый? Что ты такое напридумывал? — запальчиво вскрикивает Сережа, хватая руки Олега в свои, расцеловывая острые костяшки. — Ох, волчонок мой, что ж ты… Конечно ты мне нужен. Всегда, любым, и не из-за щенков, или внешности, силы, а просто потому что это ты. Ты весь, во всем уникален, замечателен, любим… Я люблю тебя, Олеженька. И отсутствие щенков не повлияет на это. А не говорил я только из-за того, что и так переборщил с давлением на тебя. Не хотел привить ненависть к этой мысли. — Я не отношусь к этому с ненавистью, — вздыхает Олег, снова чувствуя сковывающую неловкость, и сжал теплые пальцы. — Просто, я понимаю, что тебе хочется семьи. По многим причинам, думаю, даже более глубоким, чем ты мне говоришь. Но я не знаю, когда я решусь на этот шаг. Это сложно… Почему ты улыбаешься? А Сережа у его ног правда улыбался, а его глаза блестели от влаги. — Ты сказал «когда», — отвечает Сережа, снова расцеловывая руки омеги. — Ты сказал «когда», а не «если». Он тычется в ладони, беспорядочно касается губами теплой кожи, и удовлетворенно рычит. — Олеж, мне не важно, когда ты решишься, я готов ждать, сколько нужно, — сбивчиво говорит Разумовский, снова поднимая глаза на растерянное лицо омеги. — Если хочешь, я продолжу говорить и уговаривать, если тебе будет спокойнее. — Как хочешь, — улыбается наконец Олег, аккуратно выпутывая руки и зарываясь пальцами в рыжие волосы. — Нет, как хочешь ты, — недовольно хмурится Сережа. — Не хочу больше тревожить твои мысли. Я люблю тебя, Олеж. Ничто и никак не изменит этого. Ты мне нужен не для детей или защиты, красоты. Ты просто мне нужен. Олег улыбается уже более смело, и альфа нагло ворует эту улыбку, целуя теплые губы. Шепчет сбивчиво «Нужен». Нужен. И щенки им нужны. Рано или поздно.