Тот, кто меня хранит

      Он привык ждать.       Привык слушать мир, где все реки — одна река.       Привык скрывать свою сущность, притворяться обычным человеком.       Он видел, как менялась цзянху, раздвигая границы, как те размывались, словно не скрепленные корнями песчаные берега сильной реки. Он был свидетелем того, как уходили в прошлое кланы заклинателей, уступая место другим формациям, как происходило взаимопроникновение культур, как смешивались на улицах городов языки и одежды, менялись законы и этикет, традиции и религии.       Около полутысячелетия он был богом великой реки, но ушло и это, хотя и подарило ему некоторые новые способности.       Он терял, одного за другим терял тех, кого любил и защищал — время неумолимо. Ушли на перерождение в извечный круг жизни брат и шицзе, их супруги и дети, их внуки. Он держал истончившуюся, бессильную руку возлюбленного супруга, его силой сохранившего неувядающую юность, но так и не обретшего бессмертие. Прощаясь с ним, он надел на его палец Синьлун, впечатал суть духовного оружия в его душу.              — Когда ты вернешься, однажды он появится на твоей руке, и я тотчас узнаю, где ты.       — И придешь? — бледные губы сложились в усталую теплую улыбку.       — И приду. Где бы ты ни был — я приду.       — Я буду ждать...       Двести из двухсот пятнадцати лет своего существования Вэй Усянь, Вэй Ин, демон Аньхэ не проливал слез. Даже отпуская Цзян Чэна... Даже прощаясь с Цзян Яньли... Сейчас по его щеке медленно сползала жгущаяся, словно кислота, капля, бестрепетно стертая тонкими пальцами.       — Я люблю тебя. Мы обязательно встретимся, муж мой...       — Сяо-Мао... Я люблю тебя...       Он опоздал — этих слов Хуайсан уже не слышал. Впрочем, он все равно знал...              Он оставался в Юньмэне после еще лет пятьсот — хранил клан Цзян, пока тот существовал. Но времена менялись, и кланы как таковые ушли в небытие. Вместо них появились школы, где больше не придавали такого большого значения развитию духовных сил, формированию золотого ядра. Духовные практики остались прерогативой закрытых монастырей, а после стали и вовсе чем-то, что даже для монахов теперь было желательным, но необязательным.       Но темная ци, как и светлая, никуда не исчезли из мира. Никуда не девались порождаемые тьмой твари, монстры и нежить. Волей-неволей ему пришлось расширять свои полномочия, брать под контроль все больше территорий, зачищать, защищая простых людей, как когда-то мечтал юный Усянь. Справляться одному было слишком тяжело, и он, разозлившись, принялся выискивать одаренных, восстанавливая пусть не прежнюю структуру, но выстраивая нечто новое. На это ушло еще около тысячи лет, занятых не только развитием новых «школ заклинателей», но и выстраиванием связей за границами привычного региона, собирая по крохам, по тонким нитям, слухам, легендам, следам ци, вспышкам и возмущениям общего энергетического фона эту новую, сперва растянувшуюся на один континент, после — ставшую всемирной сеть «Дао Хучжэ», в которую входили и ведьмачьи школы запада, и боевые шаманы северных народов, и «воины песков», и еще множество организаций.       Он учился, впитывая новые знания, как губка, менял профессии и лица, при этом оставаясь Вэй Аньхэ — о нем знали все сотрудники «Дао Хучжэ», но очень мало кто видел воочию. Он давно стал легендой для рядовых членов организации, как и все те, кто вместе с ним столетиями выстраивал ее.       А еще он был профессором Вэй — преподавателем археологии в университете Чанъаня и наставником факультатива по каллиграфии и росписи вееров. Последнее было данью памяти возлюбленного супруга. Рассказывая своим студентам о значении элементов в росписи, иероглифов, ставя им руку, следуя за кистью, выписывая собственные свитки, он словно бы слышал его голос, незабытый за все эти одинокие десятки и сотни лет.       Чутко прислушиваясь к миру, он ждал. Ждал, храня верность тому единственному, кто вошел в его мертвое сердце, как заклятая стрела, и остался в нем навсегда.       Ждал, зная, что однажды вода услышит взволнованный и удивленный вздох, когда на пальце у подростка ли, юноши или молодого мужчины появится золотой перстень с кристаллом цзыцзина, черно-лилового у одного конца, хрустально-прозрачного у другого.       Он был терпелив.       Ради этой встречи он был готов ждать до конца вечности.       Он — Вэй Ин.       Вэй Усянь.       Вэй Аньхэ.       Демон-хранитель Цзян.       Бог Чанцзян.       Глава «Дао Хучжэ».       Он был тем, кто хранит этот мир от тьмы, являясь ее частью.       Он был...                     — Вэй-шицзунь, простите, тут такое дело... Талантливый студент... Семейные обстоятельства... Перевод из Калифорнийского...       Он не слышал половины сказанного, медленно поднимая взгляд от блеснувшего яркой духовной вспышкой Синьлуна, скользя им по поджарой, сочетающей изящество и силу, фигуре юноши, упакованного в весьма качественно замаскированную под обычную одежду униформу «хранителя». Пока не встретился с яркими соколиными глазами. Глазами, в которых сияло пламя души того, кто рожден, чтобы обрести бессмертие.