rookie therapist notes

×

Доктор Ким обрастает собственной личиной и цельным сюжетом — глубоким и красочным. Он и его клиенты становятся центром повествования и оживают на трехстах страницах, повязанные с историей самого Намджуна. Как и обещал, он действительно пишет в рекордно короткие сроки — тратит всего неделю, чтобы закончить окончательно и отправить на редактуру. Конечно, он меняет имена. Конечно, он расписывает сюжеты и где-то добавляет детали, где-то убирает — все-таки, это работа художественная, а списывать с ежедневника стало бы непростительной наглостью с сопровождающими ее муками совести. Книга переплетает между собой истории совершенно разных людей, которых связывает доктор Ким — гениальный терапевт с нестандартным подходом, который не только практикует прописные методы, но ещё и помогает людям по чистой случайности, как будто за ним стоит сама Судьба, желающая скрепить людей воедино. Доктор Ким поднимает вопросы адаптации в социуме, рассуждает о конструктах современного общества и навязанных мнениях. Философией протягивает вопросы личностные — и говорит о том, как может страдать и совсем легко ломаться, как иссушенная спичка, человек двадцать первого века. Отдаваясь своему делу с головой, он остаётся уверенным и преданным слушателем каждому, кто просит о помощи. Сама его душа остаётся так и не раскрытой — Судьба не позволяет примешивать уж слишком много себя в жизни других людей. Намджун смотрит на историю со своей перспективы; вкладывает в каждую строку часть себя и старается раскрыть психологичность и проблематику с помощью навыков, которыми успел обзавестись за долгие (и бесперспективные) годы писательства. А ещё — он долго спорит, отстаивая право на пометку в начале. Основано на реальных записках неизвестного. Намджун надеется, что таким образом сможет отыскать хозяина дневника, а потому на все возражения только отмахивается — такому упорству можно действительно позавидовать. Настаивает на авторском праве и приплетает ещё кучу железобетонных аргументов, которые, на самом деле, просто сгенерированы рандомно его мозгами. В редакции озадаченно приоткрывают рты, хотят было покрутить у виска, мол, книжка вышла и правда дельной, ты действительно хочешь заявить с порога, что не сам это все придумал? Намджун в ответ добавляет ещё страницу с благодарностями, где ни слова о публикующих, а все — об анонимном авторе записок, благодаря которым он снова смог взяться за писательство. Редакция решает больше не связываться и молча принимает ультиматум. Выплачивает Намджуну первые деньги, расчерчивает ему план и говорит, что расчёты на первый тираж небольшие, потому что прошлая книга продавалась совсем плохо. Не хотят убыток, говорят. Намджуну все так же все равно — лишь бы опубликовали. Потому что это куда важнее, чем какие-то там прогнозы продаж. Потому что это сейчас — самое важное, что есть у Намджуна.

×

«Так живут люди» выходит в свет в середине июля, когда нагретый воздух так густ, что ощущается на коже физически слоем взбитых сливок вперемешку с дорожной пылью. Книга, несмотря на отсутствие рекламной поддержки от редакции, получает широкую огласку — с полок магазинов её сметают практически сразу, а интернет-платформы для чтения буквально взрываются от количества посетителей. В писательских кругах «Так живут люди» получает почётное место книги противоречивой. Кто-то говорит, что история вышла уж слишком откровенной для бытового чтения, кто-то заявляет, что для начинающего писателя взять на себя право писать в такой сложной тематике — это совсем самонадеянно и смело. Другие нахваливают в полном восторге и признают талант Намджуна. Кто-то пророчит ему большие успехи в будущем, а местная газета называет его восходящей звездой современной столичной литературы. Выручки с продаж хватает с головой, чтобы покрыть долги и заплатить за аренду далеко наперёд, купить новый ноутбук, просчитать расходы на ближайший безбедный год и отослать остатки родителям. Намджун все так же живёт в небольшой квартирке на окраине Сеула, скромно тратит на жизнь и к никакой роскоши не стремится. Главное — не иметь в голове мыслей о коллекторах, так и спать спокойнее. Редакция предлагает Намджуну контракт на два тиража вперёд, организовывает три небольшие автограф-сессии, устраивает несколько эксклюзивных интервью для литерурных журналов и советует обзавестись менеджером хотя бы на полставки, потому что эй, парень, у тебя, кажется, получилось. И Намджун как бы всего добился, о чем и мечтать не мог пару месяцев назад — среди писателей у него появилась даже парочка знакомых, а читателей — выше крыши. И Намджун как бы всего добился, но нет. Хозяин дневника объявляться не думал даже, будто бы специально скрывался или хотел, чтобы его нашли самостоятельно. Намджун так и не решил, чего на самом деле хотел бы больше — чтобы хозяин уже нашёлся и они поговорили или чтобы хозяин не находился вообще, потому что разговор между ними развернётся в не самом приятном ключе. И совершенно точно не в пользу Намджуна. Намджун без разрешения взял за основу своей книги чужие записи. Записи, в которых выворачивается наизнанку душа. Намджун бы соврал, если бы сказал, что неразрешенная ситуация его никак не трогает. С тех пор, как он прочитал последнюю записку, с тех пор, как признал, что теперь это и его дело тоже, призрачная личность доктора Кима не давала ему покоя. В кругах терапевтов никто не отзывался тоже — откликнувшиеся лишь качали головами и говорили, что профессионалы обычно не проникаются эмпатией и в чужие жизни не вмешиваются, даже если очень преданы своей практике. Намджун уже думал нанять на свои скудные сбережения частного детектива, чтобы тот через имена клиентов вышел на самого доктора Кима, но практически сразу же эту мысль отбросил. Во-первых, на истории в ежедневнике все ещё работала политика неразглашения. Люди, фигурировавшие в записках, без сомнения не являлись плодом воображения, а действительно существовали. Значит, у них бы возникло очень много вопросов. Намджун на них ответить готов не был. Во-вторых, это бы уже смахивало на какое-то нездоровое помешательство. Мало того, что доктор Ким остался незакрытым гештальтом, но превращать его в настоящую манию — перспектива жутковатая. Намджун старался относиться к ситуации философски, и пускай его этим каждодневно грызло изнутри, а любые поиски все так же отзывались отсутстивием результата, он решил, что доктор Ким, кем бы он ни был, покажет себя сам. Если захочет. Намджун надеялся, что тот захочет. Очень на это надеялся, пускай и боялся. А потому — всегда носил с собой ежедневник.

×

Свой первый успех Намджун решает отметить скромно — в одиночестве в неприметном баре на углу, что расположился неподалеку от его квартиры. Вывеска, отрисованная явно от руки, изображает плывущего по морю симпатичного голубого кита. Над его головой размашисто приписаны разноцветные четыре буквы — K O R E. Намджун пожимает плечами и уверенно толкает дверь, позволяя окунуться в шумный вечер с мигающими гирляндами и танцующими под джазовые мотивы людьми. Народу не так уж и много для пятничного вечера: очевидно, что бар огромной популярностью и спросом не пользуется, а метит на уютную атмосферу для своих. Намджун не против, Намджуну нравится джаз и хорошая выпивка по достойной цене, поэтому он пристраивается в самом углу у барной стойки, чтобы никому не мешать и спокойно погрузиться в собственные мысли. Выныривает обратно он на середине третьего стакана виски от чужого пронзительного выкрика со стороны кухни. Из приоткрытых дверей в затемненный зал вырывается яркая полоска света и обрисовывает силуэт широко улыбающегося официанта. — Эй, Тэхен-а, — тянет парень и активно жестикулирует, умело прокручивая пустой поднос у себя на ладонях. — Ты не видел Чимина? Юнги с Хоби уже пришли и ждут вообще-то, — официант поворачивается лицом к залу. Взгляд Намджуна запоздало выцепляет крупное имя на бейдже — «Чон ЧОНГУК». Намджун очень медленно ставит полупустой стакан на барную стойку. Промаргивается. Вчитывается снова. Нет, конечно, возможность галлюцинаций не отменял никто — особенно, если думать о проблеме постоянно, но все-таки... Но все-таки Намджун все ещё в здравом уме, в здравой памяти и прекрасно отдаёт себе отчёт о происходящем. А это значит, что прямо сейчас, в этом баре, вот прямо у него под носом в одном помещении находятся едва ли не все клиенты записок в ежедневнике. Намджун судорожно пытается найти хоть какие-нибудь контраргументы, но он не выпил так много, чтобы не различать факты реальности. Факты реальности говорили, что Намджуну пора валить, причём чем быстрее, тем лучше. А вообще прекрасно — быстро и незаметно. Потому что доктор Ким, вероятно, где-то поблизости, а Намджун к таким сюрпризам жизни и встречам не готов совсем. Потому что, пускай и пытался проиграть в голове все возможные диалоги и вектора развития событий, такую обстановку в свои планы точно не включал. На подкорке предупреждающе мигает красным. Намджун осторожно выуживает ежедневник и кладёт его на барную стойку рядом с платой за выпивку. На сдачу ему глубоко плевать, ему вообще сейчас плевать на все — фантомное ощущение шока, как будто его застали врасплох, уверенно руководит мыслительными процессами. Намджун аккуратно слезает со стула и поворачивается спиной, чтобы выйти. Может быть, когда-нибудь он придёт сюда, когда будет готов. Но это когда-нибудь будет точно не сегодня. Не сейчас. — Писатель Ким, — мягко, но настойчиво окликают его из-за барной стойки, стоит Намджуну только сделать шаг по направлению к двери. — Вы кое-что забыли. Блять? Намджун на автомате оборачивается и тут же жалеет. Участившийся пульс заполошно стучит в висках, а в груди, кажется, щемит даже. Бармен смотрит на Намджуна насмешливо, скрестив руки на груди. Бейдж ситуацию делает только хуже. Ким Сокджин. — Писатель Ким, вам понравились мои истории, — Ким Сокджин растягивает губы в лучезарной улыбке и покачивает головой. На его расслабленном лице нет ни тени волнения или удивления. Он не спрашивает — утверждает. Блять. Намджун поджимает губы и молчит. Собирает все остатки сил, чтобы не выдать совсем уж нелепое лицо. Пронзает насмешливый взгляд закрытой сосредоточенностью. Но сдвинуться с места не может. — Я думаю, нам нужно поговорить, — снова не вопрос. Намджун понимает, что влип так капитально, что сбежать теперь — верх трусости и глупости, на которую мог бы пойти совсем ещё юный мальчишка, неспособный отвечать за свои поступки. Намджун не мальчишка, Намджун очень даже способен. Но ситуации это никак не помогает.